Муза

Сидела я в ночи наедине со своими мыслями, да чистыми листами. С глаз моих едва ли слезы не текли от чувств, что во мне бурей бушевали. И больно, и страшно, но в тоже время ощущалась пустота и только заполнена была во мне та дыра теми самыми чувствами и мыслями, что сводили меня с ума.
И ночь темна была та, и правила тишина, только лишь в комнате мрачноватой моей играла тихо музыка печальная, да сердце мое ей подпевало и проговаривало тяжко - «Понимаю...Я все понимаю, как никогда!»
От того и горестно было нам.
– Скажи мне, Боже, за что такие страдания мне? Почему в душе моей покоя нет? – Говорила я с ним в ночи, а в ответ ничего и никто не отвечал за исключением тишины.
Музыка печали все играла и меня она как добивала, а я поддавалась с легкостью меланхолии этой и с мыслями своими бороться вовсе не желала, потому как сил не было во мне.
– Пусть шумят. – Говорила я себе, продолжая смотреть на чистые листы, а с глаз моих стекали мирно слезы, падая на те самые листы.
Так и время шло. Ночь все становилась глубже, а мысли покоя не давали мне, как и чувства, что бурно играли во мне. Не знала покоя, не видела сна, только были лишь я и печаль моя, что обратилась невыносимой болью.
Забавно, ведь, душа нами не ощутима, в отличии от наших тел, но как только заболит она, так она становится самым ощутимым местом в нашем теле.
А боль та из сердца исходит, что горькие песни протяжно поет, да от мыслей, что голову забили и все никак не выйдут. А мыслей много было и не знаешь даже как, вылить их или элементарно за них зацепиться, да на волю выпустить.
Они словно тени руками холодными своими в объятия взяли свои, да как колючие лозы изнутри меня протыкали, да шею мою обвивали, не позволяя сделать мне воздуха глоток. Как ком в горле тех лоз застрял внутри меня и даже остановилась течь моя слеза, в озере печали застряв.
Все замерло. Холод окончательно меня поразил, что снаружи, что внутри. Перед глазами моими серая пелена и исчезли краски жизни, даже огонь, что даровал тепло стал холоднее льда и темнее черноты.
– Ничто и никто не спасет тебя, милая, разве что только ты сама себя.
Прозвучал голос из неоткуда, как дуновение легкого порыва ветра, что нес с собой свежесть и легкость, да освобождение. Я сделала вдох, дабы насладиться этим порывом и поселить его в своем сердце.
Как легкая рука коснулась меня, хоть я была в комнате одна, да ощутила тепло, что прогнал холод, что снаружи, что внутри.
– Весь этот мрак оставь позади, да светом его обрати. Вылей все чувства, их отпусти ты, да на листах белоснежных вырази все свои чувства и мысли.
Тот голос был нежен и так приятен, как мелодия звучал, да огонь в душе моей разжигал. Все те лозы отпустили меня, все мысли затихли, да выстроились в ряд. Обрела я душевный покой, в глаза загорелись искры мои, да жизнь моя заиграла новыми красками. Я словила тот ветер, почувствовала его порыв, услышала его песнь, его мотив.
– Кто же ты и почему помогаешь мне? –Тихонечко спросила я у пустоты, как только отпустили меня все тени мои.
– Муза твоя, что помогает всем тем, кто нуждается в помощи моей. – Ответил голос тот изнутри.
Она была мыслью, она была дыханием и даже ритмом моего сердца, что  наигрывало свою мелодию и пело о всем пережитом.
– Просто позволь мыслям свободно лететь и не держи свои чувства, не позволяй им тобой завладеть. – Все говорила она мне. – Пиши все то, о чем думаешь. Пиши все о том, что чувствуешь. Не держи ничего в себе. Не позволяй себе утопать во мгле.
И взяла я свое перо и первому чувству дала я слово на листе, что зовется «болью», а там и другие чувства получили свои слова, как и мысли, что выливались из меня.
Я писала о том, что не могла сказать никому. Я писала о том, чему не позволяла выйти на волю. Я даровала свободу им – мыслям моим, да и не заметила как обрела свободу я сама.
И так писала я, и так голова моя больше не была забита мрачными мыслями, а полна была она идей, что так свежи и интересными казались мне. Я позволяла своему сердцу говорить, позволяла чувствам всем и мыслям на свободу выходить. Я говорила обо всем, но лишь на листке отображались слова моей души.
И так в ночи, когда правила миром тишина, ко мне приходила она. Муза моя. Она вдохновляла меня и мне помогала, а я себе пообещала, что будет услышана моя душа и в этом мне помогала верная подруга, что дивным именем звала себя – Муза.