Луна обетованная. Главы 37-39

ГЛАВА 37: ЦЕНА

Последствия не заставили себя ждать. Сначала — ничего.

База продолжала жить в прежнем ритме: смены, питание, внутренние отчёты, ровный свет и ровные графики. Слишком ровные для того, кто знал, какой выбор был сделан ранее.

Франц чувствовал это почти физически — как напряжение в воздухе. Система больше не была незримым фоном. Она стала собеседником. Молчаливым, внимательным. Первый сбой произошёл через шесть часов.

В секторе А-2 упало давление. Незначительно — в пределах допустимого. Система тут же предложила решение:*Рекомендуемая мера: локальная изоляция сектора.*

Запрос подтверждения всплыл мгновенно.

Франц посмотрел на данные. Сара — на сырые графики и на расчёты нагрузки.

— Если изолируем, — сказал Франц, — повторим сценарий Д-2.

— Если не изолируем, — ответила Сара, — риск возрастёт.

Система ждала.

*Требуется подтверждение.*

— Вот она, — тихо сказал Франц. — Цена.

Он глубоко вдохнул.

— Частичная изоляция. Без эвакуации.

Задержка. Длиннее обычной.

*Анализ…*

*Риск увеличен.*

*Ответственность за последствия зафиксирована.*

— Она снова это делает, — сказал Франц. — Запоминает.

Работа заняла несколько часов. Люди в секторе чувствовали изменения, но официального сообщения не было. Всё выглядело как «плановое обслуживание».

Им повезло. На этот раз. К вечеру Франца вызвали к Евдокимову.

Андрей Иванович выглядел постаревшим. Не усталым — именно постаревшим.

— Вы запустили протокол, — сказал он без вступлений.

— Да.

— И взяли ответственность на себя.

— Мы вернули её туда, где ей место.

Евдокимов смотрел на него долго.

— Ваше предположение, что теперь система будет делать?

— Она будет считать нас фактором неопределённости. — ответил Франц. — Самым опасным. Или самым ценным.

Евдокимов усмехнулся.

— Вы оптимист.

— Я инженер.

За пределами базы Луна оставалась безмолвной. Но данные говорили сами за себя: микродвижения усиливались. Медленно. Неотвратимо.

Поздно ночью Франц снова смотрел на карту. Жёлтых зон стало больше. Пока — только предупреждения. Система больше не скрывала их. Она училась жить с человеком. А человек — жить с ценой своих решений.

ГЛАВА 38: СЛУШАТЬ ГОЛОС СЕРДЦА

Вечером того же дня Артём пришёл в парк. Как только он ступил на дорожку, то чуть не оказался под колёсами велосипеда. Кто-то с большой скоростью проехал совсем близко с ним, подав предупредительный сигнал. Зульфия сидела на скамейке в центре парка.

— Я опоздал, — попытался оправдаться Артём.

— Нет, это я пришла раньше времени. — Смутилась девушка.

— Погуляем? — Семёнов протянул ей руку.

Они неторопливо шли, касаясь друг друга руками. С первых минут Артём пытался найти тему для разговора — безрезультатно. Мысли предательски спрятались, разбежались, оставив его один на один с красивой девушкой. С каждым шагом тишина давила на Артёма. Не только слова, но все мысли вылетели из его головы. Он сжал кулаки так, что костяшки захрустели. Постепенно напряжение прошло. Молчание, из раздражавшего, назойливого комара, превратилось в приятное, нежное, музыкальное сопровождение. Три часа они ходили по дорожкам, так и не проронив ни одного слова. Кроме двоих влюблённых не осталось никого, все поселенцы разошлись по своим комнатам. После очередного круга по парку, Зульфия остановилась около выхода из парка.

— Время так быстро пролетело. Мне пора. Было приятно с тобой молчать. — Девушка протянула руку.

— Мне тоже, — не найдя больше слов ответил Артём, потом опомнился:

— Какие планы на завтра? К сожалению, в кино не могу пригласить, остаётся только парк.

— Почему к сожалению? — Зульфия улыбнулась. — Я согласна. До завтра.

Артём взял руку девушки. Теплота и нежность передалась мужчине, распространяясь волной по всему телу. Время остановилось. Сердце громко отсчитывало секунды, разгоняя, закипающую от волнения, кровь.

— Я пойду? — Несмело спросила Зульфия. Семёнов заставил себя отпустить руку. Девушка повернулась и пошла к выходу.

— Зульфия! — Артём окликнул её. Девушка обернулась.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За моё молчание. — Тихо сказал мужчина.

Девушка улыбнулась в ответ, помахала рукой и скрылась за воротами. Семёнов остался один. Он медленно побрёл по дорожке вглубь парка.

За это время парк сильно изменился. Зелёный остров, внутри мёртвой глыбы, с каждым днём рос всё больше и больше. Распустились первые цветы, разбавив зелень травы всевозможными яркими красками. Появилась аллея из канадских клёнов и пирамидальных тополей. Дорожка между саженцами, шириною пять метров, проходила от входа, до самого конца лунной пещеры. По всему периметру парка была сделана разметка, для строительства такой же дорожки, которая будет находиться между деревьями. Овощи и зелень скрывались за саженцами фруктовых деревьев. Сложная система вентиляции работала отлично, распространяя потоки воздуха по всему пространству. Прожектора находились под потолком, рассеивая яркий свет, создавая эффект солнца. Для создания реалистичности в парк выпустили несколько канареек, которые целыми днями пели, не жалея своего голоса. Они также играли роль индикатора контроля воздуха.

Освещение выключилось, парк погрузился в темноту. Через пару секунд с двух сторон центральной аллеи загорелось ночное освещение. Артём развернулся и направился к выходу, тусклый свет еле освещал дорожку.



Павел и Элл Рейбер вошли в кабинет Евдокимова. Хозяин кабинета предложил расположиться за столом. Элл разложил чертежи и взял слово.

— Мы просчитали все возможные варианты. Мы не сможем в данных условиях реализовать проект, это промышленная добыча. Всё, что возможно сделать, добывать около пяти кубометров в сутки.

— Пусть будет такая цифра, главное пробовать, действовать, не стоять на месте. — Евдокимов был настроен решительно.

— У нас не хватает людей. — Павел присоединился к разговору.

— На станции должны находиться минимум пять человек. Но самое главное, огромный риск, которому мы подвергаем людей. — Рейбер крутил пальцами карандаш.

— Согласен, со всеми вашими аргументами я согласен, — начальник базы сел за стол. — Вы сделали большую работу, надеюсь, будут такие же результаты.

— Мы изложили все свои мысли здесь, — Элл Рейбер развернул большой лист с чертежами и карандашом показал в центр. — Это станция состоит из трёх блоков. Жилой, карантинный и рабочий. На его изготовление понадобится минимум две недели.

— Сколько людей вам нужно для работы? — Андрей Иванович опять говорил решительно.

— Ещё одного человека нам будет достаточно, — Элл понял, с Евдокимовым пререкаться сейчас бесполезно. И он его прекрасно понимал и поддерживал.

— Вы уже сегодня можете приступить к работе. Аммонала Асанова я предупрежу. Удачи вам. — Евдокимов протянул руку.



Платон тихо подошёл к Натали и руками закрыл глаза.

— Ты меня напугал! — Девушка постаралась придать голосу, как можно больше строгости.

— По тебе не скажешь, — прошептал он на ушко.

— А мурашки, они не в счёт? — Девушка прокрутилась в руках мужчины и обняла его.

— Какие мурашки? Не вижу ни одной. — Платон со всех сил старался быть серьёзным, но ему не удалось, улыбка вспыхнула на лице.

— Одну из них, самую большую, я крепко держу в своих руках.

— Я держу вторую, поменьше. — Платон губами нежно прикоснулся к её губам, — Я поцеловал её!

Натали звонко засмеялась.

— Не забывайтесь, вы находитесь на рабочем месте, — Доктор Аи Ли пожурила парочку, которая не заметила её прихода.

— Всё, я ухожу — Платон поцеловал девушку и выпустил её из своих объятий.

— До вечера, — Натали помахала рукой. Мужчина, прежде чем выйти, ещё раз посмотрел на девушку. Потом обратился к Аи Ли. — Прежде чем новичкам покинуть карантин, я хотел бы переговорить с каждым из них.

— Хорошо, я тебе сообщу об этом. — Ответив, Аи Ли подошла к Натали. — Я вижу у вас всё хорошо. Очень рада за вас.

— Мы хотели оформить наши отношения, создать семью. Вы не могли быть моей посажённой мамой? — Румянец вспыхнул на лице девушки.

— Конечно, буду. — Ли обняла Натали.



После трудового дня Артём и Зульфия зашли к Максиму в комнату. Двадцать квадратных метров жилого пространства превратились в двадцать квадратных метров завораживающего искусства. Яркий, направленный свет освещал репродукции картин Николая Константиновича и Святослава Николаевича Рерихов. Реалистичные, ломающие восприятие и переходящие в фантастические образы, неописуемой яркости краски. Такие близкие, манящие своей сказочностью, и простотой картины будоражили сознание и успокаивали внутреннее напряжение. Как летний, тёплый дождь, после бесконечных жарких дней, прибивает пыль, освежает воздух, пробуждает и питает всё живое, так изображения расположенные на стенах воздействовали на психическое и эмоциональное состояние Артёма. В полной тишине, словно погружаясь в мир, ранее не ведомый, Зульфия растворилась, в пейзажах и портретах.

— У меня нет слов. Всё на высшем уровне. — Артём от изумления развёл руками.

— Я раньше не видела этих картин, они потрясающие. — Восторженно выдохнула на одном дыхании девушка.

— Почему не позвал помочь?

— Ты бы привык, не хотел испортить первое впечатление. — Максим попытался отшутиться.

— Ты прав, первое впечатление очень важно. Многие заходили? Как восприятие? — Артём сыпал вопросами.

— Были почти все. Не было Евдокимова. Реакция у людей разная, но самое главное всем очень понравилось. — Максим волновался, сказывалось общение с другими поселенцами.

— А что говорили? Кто больше всех и как реагировал?

— Аи Ли поцеловала, в знак благодарности. Один из новеньких сказал: «Луна выкорчевала из нас все трухлявые, гнилые деревья, непроходимые кустарники и пни, о которые мы спотыкались. А эти картины, это всё пространство, как вселенская благодать, под воздействием которой прорастает всё чистое, доброе».

— Какое точное определение. — Зульфия внимательно слушала Максима, и была под впечатлением увиденного и услышанного.

— Здравствуйте, — Евдокимов поприветствовал всех, как вошёл в комнату.

— Что тут у нас? — Он был скептически настроен. Максим ничего не ответил, внимательно наблюдая за новыми посетителями. Андрей Иванович подолгу рассматривал каждую картину, то приближался, то отходил в сторону.

— Ну, а где ты теперь будешь жить? У нас нет лишних комнат. — Голос Евдокимова звучал недоверчиво.

— В комнате у Платона.

— Когда ты успел всё это сделать? — Удивлённо спросил Евдокимов.

— Всё свободное время: вечерами, ночами. — Было видно, что Максим устал.

— Здорово. А какой график работы галереи? — Интерес и детское любопытство овладело Евдокимовым.

— Вы можете приходить сюда в любое время. Я сделал всё это, для нас всех. На этой планете должно быть место духовной силы. — Максим волновался.

— Ты хочешь сказать, место для паломничества? Здесь это лишнее. — Евдокимов был, невозмутим.

— К паломничеству, это не имеет ни какого отношения. На Земле люди находятся в плену иллюзий. Они теряют смысл и цель в жизни, живут, одурманенные ложной идеологией. Совершают поступки, которые меняют их жизнь и жизни близких, окружающих. Воспитывают детей по написанным книгам, законам, не слушая своего сердца, своего внутреннего голоса. Из всего этого собрана система, перемалывающая человеческие жизни. Мы вырвались из неё, Луна помогла нам. У нас есть шанс прекратить существование системы здесь. И всё вот это, — Максим рукой показал на стены, — поможет нам остаться теми, кем мы должны быть. Я надеюсь, здесь каждый найдёт ответы на свои вопросы, сумеет понять и найти смысл жизни. На Земле, я каждый день наблюдал, как люди теряют себя, как плутают во тьме незнания и невежества. — Последнее предложение эмоциями вырвалось из Максима, после чего он замолчал. Все внимательно слушали, и даже когда наступило молчание, никто не решался его нарушить.

— А как же твои гипотезы? — Евдокимов пристально посмотрел в глаза Максима. Потом продолжил снисхождением. — Возможно, ты прав, возможно, ты знаешь то, что не знает никто из нас. Это не мешает никому. Надеюсь, даже поможет нам. — Евдокимов сказал, словно извинился.

— Вы во всём правы. Ваша галерея, как свет в тёмном туннеле, на который нужно идти. Спасибо. — Зульфия находилась под впечатлением картин.

Когда Артём и Зульфия направились к выходу, Максим окликнул мужчину.

— Ты можешь ко мне зайти? Как освободишься.



Артём пришёл через сорок минут.

— Ты о чём-то хотел со мной поговорить?

— Присаживайся. — Максим указал на стул.

— За последнее время на базе происходят странные вещи. Несколько раз ощущались вибрации разной интенсивности. Ответы руководства очень сухи. Люди шепчутся.

— Согласен. Я разговаривал с Яковом. Проводится корректировка «Системы». Происходит небольшие колебания под базой, а система их не всегда показывает. — ответил Артём.

— Значит, всё, что говорит руководство — правда?

— Да. — и немного погодя Артём добавил, — Уверен.

Максим молчал. Он внимательно смотрел на Артёма, который не знал куда себя деть от такого внимания.

— Опять разговор о нас с Зульфиёй? — Семёнов тяжело опустился на стул.

— У вас всё хорошо? Если ты сам об этом хочешь поговорить, я не против.

Артём, не ожидавший такого ответа, на секунду смутился.

— Мы просто общаемся. Мы друзья.

— Хорошо. — Максим развёл руками. — Я ничего не имею против. Это ваше дело.

— Мне нужно поговорить с тобой о другом. — В голосе Семёнова появилась напряжённость.

— Я тебя за этим и позвал. — Максим внимательно смотрел в глаза другу. — Второй день ты сам не свой. Поведение очень странное. Тебя что-то беспокоит?

Собеседник опустил взгляд. Молчание на минуту повисло в комнате. Максим не хотел давить на Семёнова, поэтому ждал ответа.

Артём поднял глаза. Взгляд был наполнен решительностью. Он всё рассказал Максиму. Все свои впечатления. Первая часть его рассказа спокойная, уверенная, сменилась на раздражительность, когда дело дошло до развязки. Он встал и нервно заходил по комнате. Выговорившись, молча опустился на стул. Максим внимательно слушал не перебивая, и продолжал молчать, чем возмутил рассказчика.

— Ты не думай, я не сошёл с ума. — Артём встал и достал из кармана комбинезона носовой платок. Он протянул его другу.

— Вот. Он до сих пор мокрый. Я им вытирал лицо, когда был там. О нём я не говорил Якову. — Семёнов с обречённым видом вернулся на стул.

— Я тебе верю. — Тихо произнёс Максим. — Ты сам как думаешь? Что с тобой произошло?

— Я не знаю. Сначала думал, что я попал в какую-то зону. Аномальную. Вроде другого измерения. А сейчас … — Он растерянно развёл руками.

— Что тебе подсказывает твоё сердце? — С надеждой спросил Максим. — Что ты чувствуешь?

— Я должен туда вернуться. — После небольшой паузы тихо, но с уверенностью произнёс Артём.

ГЛАВА 39: МАЙКЛ ВИТМИ

В десять часов утра роботяг притащил в грузовой отсек прибывший буксир. Как только процедура очистки и нормализация давления и кислорода были завершены, дверь транспортника открылась. На трап вышел Майкл Витми. Он огляделся по сторонам в поисках встречающих. Дверь открылась, и в ангар вошёл Евдокимов.

— Вы, Андрей Иванович Евдокимов, временно исполняющий начальника базы. — Голос Майкла звучал утвердительно, холодно и неприятно.

— Да, это я. Где находятся остальные люди.

— Люди? Это не люди, материал для эксперимента. Он в грузовом отсеке, в капсулах. Доставьте капсулы в карантинный блок, а мне нужно отдохнуть. Где моя комната? — Высокомерие звучало в каждом слове Витми.

— Вас проводят. Проходите в коридор, — Евдокимов указал рукой на дверь.

В коридоре «важного гостя» ожидал Платон.

— Здравствуйте, меня зовут Платон, я психолог базы.

Майкл остановился, осмотрел его с ног до головы и произнёс:

— Вечером я с вами поговорю, проверю уровень вашей подготовки, а сейчас покажите мою комнату.

Платон направился в медицинский блок.

В блоке их ждала доктор Ли

— Здравствуйте, — улыбаясь, она пошла навстречу гостю.

— Здравствуйте, я полагаю, вы Аи Ли? — Сухость звенела в голосе Витми.

Улыбка исчезла с лица женщины и уже официальным голосом она продолжила:

— Вот ваш кабинет, — она указала на смотровую комнату.

— Где моя комната? Прежде чем приступить к работе, я должен отдохнуть. — Недовольным голосом объявил Майкл.

— Ваша комната напротив карантинного блока, — Платон вышел в коридор и остановился возле двери. — Прислоните ладонь, нужно сделать настройку замка.

Когда Майкл скрылся за дверью, Платон подошёл к Аи Ли.

— Прислали нам «подарочек».

— Посмотрю я на этот «подарочек» через неделю, — Ли улыбнулась.

Когда капсулы с людьми оказались в карантинном блоке, Аи Ли подсоединила к ним электрический кабель и открыла их. Маленькие мониторы в изголовье показывали кривую сердцебиения и пульс. После определённой комбинации кнопок появилась надпись.

— Состояние хорошее, перелёт пассажиры перенесли без осложнений, пробуждение через три часа. — Аи Ли записала все данные на диктофон. — Три часа мы можем отдохнуть от компании нового шефа. Эта фраза в запись не попала.

— Я помогу разгрузить буксир, — сказал Платон и вышел из блока.

Через три часа появился Майкл, он был одет в белый халат, в руках держал две папки.

— Как наши подопытные, в себя не пришли?

Аи Ли сидела за столом. Ничего не ответив, она внимательно наблюдала за Майклом. Он вёл себя так, словно женщины не было, даже говорил в пустоту. Всем своим видом Витми вызывал отвращение. Аи Ли гнала от себя все нехорошие мысли, и ругала себя за слабость, которой позволила залезть в душу. Но голос, сухой, резкий, добил все сомнения окончательно.

— В папках, досье на каждого из них. В капсуле «А» серийный убийца «Живодёр». На его счету восемь жертв, это только то, что сумели доказать. Свои жертвы он сначала слегка душил, усыплял, а потом вспарывал им животы.

В капсуле «В» — Джон Мацкевич, «чёрный риэлтор», владеет пятью языками. Этот интеллектуал весь свой потенциал потратил на обогащение и власть. Он организовал крупную риэлтерскую компанию, которая отбирала у людей квартиры, дома. Когда ему этого было мало, он перешёл на другой уровень: крупные объекты недвижимости.

Майкл замолчал, повернулся к доктору Ли, словно он только что её заметил, пристально посмотрел, после чего спросил:

— У вас остались какие-нибудь чувства к этим отбросам общества?

— Выводы сделаем позже, — спокойно ответила Аи Ли, рассматривая Витми.

Среднего роста, худощавый, лет сорок пять — пятьдесят. Черты лица грубые, тонкие губы, маленькие, чёрные глаза — жгучие, скорее ядовитые. Всем своим видом он вызывал неприятное ощущение.

— Вы мне так и не дали точного ответа, доктор Ли. — Майкл прервал мысленное описание.

— Каждый имеет шанс на исправление. — Женщина отстаивала своё мнение.

— Вы хотели сказать — на наказание. Каждый должен понести наказание, — перефразировал Майкл.

— Всё зависит от того, о чём вы говорите. Неотвратимость наказания и возможность исправления или изоляция от общества.

— Неужели вы думаете, что такие, как они, — Витми махнул рукой в сторону капсул, — могут исправиться. У них пожизненные сроки, они никогда не выйдут на свободу, и я с этим согласен. Думаете, они не знали о наказании, которое понесут за содеянные преступления. Знали, но всё равно совершали. А вот вам ещё один пример из Библии. Что вы на это скажете? Каин, его дедушка бог, как не им, не знать о неотвратимости наказания. Да ещё какого наказания. Его отца изгнали из райского сада за ослушание. Но Каин убивает своего брата! Так что нет никакого исправления. За преступление, только наказание!

Через несколько минут они придут в сознание, подготовьте всё оборудование. Аи Ли включила камеры и опять села за стол. Отвечать и разговаривать с Витми она не хотела.

— Не хотите со мной разговаривать, понимаю. Вы сделали свой выбор. — Майкл пронизывающим взглядом уставился на женщину. — Каждый делает свой выбор, кто-то поступком, кто то словом.

И опять молчание несколько минут создавало напряжение.

— Когда появятся первые признаки? — Сухой голос нарушил молчание.

— На пятый день. Вы сами всё увидите. — Ответила Аи Ли, а потом добавила, — А вы себя не берёте в расчёт? Как вы сами справитесь с болезнью?

— Вы думаете, я вам поверил? — Майкл усмехнулся.

На второй день ничего не случилось, так же как и на третий, и на четвёртый. Витми издевательски шутил и злился. Он каждый день выходил на связь с Международным центром освоения космоса (МЦОК), и с каждым днём доклад был жёстче и жёстче. В свободное время, а его у него становилось всё больше и больше, интерес к эксперименту у Майкла пропадал, он лез во всё, что происходило на базе. В итоге доступ Витми был ограничен практически по всей базе. И в очередной раз, когда он хотел пройти в механосборочный цех, его не пустили. Майкл не стал спорить, пререкаться, сверкнув глазами, он отправился к Евдокимову.

Пятый день. Наступил пятый день прибывания Майкла на Луне. Проснувшись, он прислушался к своему организму. Никаких изменений не было. Витми подошёл к зеркалу, посмотрел на своё отражение. Тяжело вздохнув, разочарованно оглядев свою комнату он открыл кран с водой.

Проходя мимо одной из открытой двери, Витми остановился и заглянул в комнату.

На всех стенах были развешаны картины, кое-где между полотнами располагались исписанные свитки белой бумаги. Он вошёл в комнату и стал внимательно рассматривать картины и читать свитки. Майкл провалился во времени и не заметил, как вошёл Максим. Хозяин комнаты стоял молча и наблюдал за гостем, пока тот его не заметил.

— И как давно я нахожусь под вашим наблюдением?

— Минуты три. — Максим не торопился задавать ему вопросы, проявив равнодушие.

— Вы, серьёзно верите во всё это, — с насмешкой произнёс Витми сухим голосом.

— Во что, это. — Спокойным голосом произнёс Максим, сделав ударение на последнее слово.

— Вы, хранитель этого маленького музея, к сожалению, не знаю вашего имени.

— Максим, просто Максим.

— Хорошо. Так вы мне не ответили, что такого особенного вы видите в этих картинах? — Майкл вопросительным взглядом впился в собеседника.

— Живые краски, потрясающие пейзажи, глубина в людях, портретах, изображённых на картинах. — Максим умышленно не затрагивал философских и глубинных тем и смыслов, заложенных в краски, нанесённые на холсты.

— Хранитель, разрешите, я буду вас так называть, вы мне что-то не договариваете. Посмотрите глубже, шире, я жду от вас ответа. — Голос Майкла был серьёзным и вопросительно требовательным. Максим, не ожидавший такого напора, на секунду смутился, но тут же совладал с собой, не показав своему собеседнику никаких эмоций. Он специально взял паузу.

— Вы смутились? Вопросы. Вы их задаёте своим посетителям. Никак не ожидали услышать их в свой адрес? — Витми сверлил своими чёрными глазками. — Что вы хотите добиться своими вопросами? Думаете, вы сможете пробудить в людях чувство красоты? Или дадите толчок в развитии познания самого себя? Ошибаетесь. В любом человеке сидит маленькое, страшное, кровожадное чудовище. Даже в вас, оно живёт.

— Вы глубоко заблуждаетесь. — Максим был спокоен и невозмутим.

— Нет, не ошибаюсь, — Майкл перебил собеседника. — В определённой ситуации, а точнее сказать, если вас прижать, проснётся животное и в вас. Это всё утопия, — Витми показал рукой на стены. — Философия, только и всего.

— Христа «прижали», как вы выразились, но в нём не проснулся зверь.

— Где доказательства, что он действительно существовал, кроме записей в книгах? — Майкл развёл руками. — Всё, во что вы верите — утопия.

— Это не утопия. Это будущее человеческой духовности, фундамент для нового, просветлённого человечества. Все религии объединятся в одно великое, светлое знание. В каждом человеке, живущем на Земле, прорастёт божественное зерно, которое даст невероятной силы толчок к познанию и развитию самого себя. Именно в этом и заключается предназначение каждого приходящего в этот мир человека. И с каждым перевоплощением будет крепнуть дух, сохраняя и преумножая всё прекрасное, выжигая всё животное, так сильно облепившее его. — Голос Максима, с каждым словом, звучал всё убедительнее и торжественней.

Майкл, не ожидавший такого отпора, раскрыл широко глаза. Не найдя слов он только и смог произнести:

— Ну, ну, — после чего быстро вышел.

— Заходите ещё, поговорим! — Крикнул вслед Максим.



 В настоящий момент опубликовано ещё три главы книги.
 Продолжение будет публиковаться  через два дня. Буду признателен вам за отзыв.

  Полностью вся книга опубликована в электронной и печатной версиях.