Просто хорошо

Есть один важный критерий, который мы часто игнорируем.
Чтобы нам было хорошо.
Не долг, не расчёт. А вот просто — хорошо.
И без деструктива.
Конечно, после бутылки вина — хорошо. Но не об этом.
А вот просто — без допингов.
В отношениях, где-то, рядом с кем-то. В разговоре и переписке. Надевая что-то и раздевая кого-то.

И тело знает.
Тело не врёт. Сердце может соврать. Ум — может. Но тело — никогда.
Мы учимся игнорировать, отрицать его сигналы. С детства нас учат жить в мире понятий, долга и договорённостей. Тело же говорит на языке до-словесном, до-логическом. Его сигналы — это чистая, нефильтрованная правда нашего существа здесь и сейчас.

· Сжавшиеся плечи в разговоре с начальником — это «нет».
· Мягкое, тёплое расслабление в животе при смехе друга — это «да».
· Мурашки от прикосновения — это «да, больше».
· Одеревеневшая спина в объятиях — это «стоп».
· Лёгкость и чувство «правильности», когда надеваешь «свою» одежду.
· Тяжесть и тоска, которые накатывают, когда делаешь что-то из чувства вины.

Мы отрицаем эти сигналы, потому что они неудобны. Они ломают планы, разрушают иллюзии. Гораздо проще сказать себе: «Я устал(а)», «Это пройдёт», «Все так живут», — чем признать: моя суть отвергает эту ситуацию, этого человека, эту версию жизни.

Но когда мы начинаем прислушиваться — открывается другая реальность.
«Просто хорошо» — это момент синхронизации. Когда ты говоришь то, что думаешь, и думаешь то, что чувствует тело. Когда поцелуй с незнакомцем — это не бунт, а естественный отклик на искру. А отказ — не акт агрессии, а честный сигнал: «здесь нет контакта, здесь только пустой ритуал».

Это рискованно. Жить телом — значит быть уязвимым, принимать его «да» и его «нет». Это путь к целостности, когда ты не делишь себя на «высокую душу» и «грешную плоть», а принимаешь как единый организм.

Возможно, это и есть главный критерий — тихая радость внутри собственной кожи. Состояние, когда не нужно бежать, заглушать, опьянять или притворяться. Когда хорошо — просто потому, что ты в ладу с собой.

Это самое тихое и разрушительное предательство — то, что мы совершаем не в отношении других, а в отношении себя. Оно не громкое. Оно растворяется в фоне ежедневной жизни, в тысяче маленьких выборов, которые мы делаем на автопилоте, заглушая внутренний голос.

Мы предаём себя каждый раз, когда сидим на жёсткой диете, игнорируя мольбы тела. Когда заставляем улыбаться человеку, от которого всё внутри сжимается. Это предательство — когда мы продаём кусочки своего внутреннего согласия в обмен на мифическое спокойствие или социальное одобрение.

Страшно это потому, что от других людей можно уйти. Но от себя не убежишь. Вы остаётесь наедине с тем, кого постоянно предавали — со своим уставшим телом, загнанной интуицией. Вы превращаетесь одновременно и в надзирателя, и в заключённого. Такое предательство стирает внутренние границы начисто. Вы приучаете себя, что ваши ощущения врут, а ваше «мне нехорошо» — слабость. И тогда мир с лёгкостью начинает относиться к вам точно так же.

В конечном счёте, это убивает самую драгоценную способность — чувствовать то самое «просто хорошо». Орган, отвечающий за это знание, атрофируется от постоянного игнорирования. Остаётся лишь фоновая тревога и поиск любых допингов, чтобы заглушить шум внутреннего раскола.

А тело, которому годами не доверяли, начинает мстить. Оно кричит болезнями, хронической усталостью — это его последний, отчаянный способ достучаться. Предать другого — значит сломать мост в мире внешнем. Предать себя — значит потерять карту и заблудиться в собственной душе.

Поэтому самый важный и радикальный акт любви — это не громкое самопожертвование. Это ежедневная, почти незаметная верность себе.

· Прислушаться и накормить себя, когда голоден.
· Вежливо, но твёрдо закончить разговор, который высасывает силы.
· Надеть то, в чём радостно, а не «прилично».
· Сказать «нет» без оправданий и «да» — своему странному, но искреннему желанию.

Это и есть медленное, кропотливое возвращение домой — к себе. Чтобы однажды, остановившись и прислушавшись, с удивлением обнаружить в груди не тревогу, а тишину. И тело, наконец услышанное, ответит не болезнью, а лёгкостью, энергией и простым, ясным чувством:

«Теперь всё на своих местах. Теперь — хорошо».