***

Слабые отзвуки этой истории еще долго будут звучать в письмах Ницше. Но он не был по своей природе сродни Ромео, чьи мысли полностью сосредоточены на его возлюбленной и жизнь без нее лишена всякого смысла. Любовная лирика в дневниковых записях Ницше вскоре сменилась лирикой философской:

Посеребрив лучами пруд,
луна уйдет за облака,
и снова ветры принесут
беззвучный зов издалека.
И колокольный смолкнет звон,
и мир заполнит тишина,
и в монотонном плеске волн
мне будет речь его слышна.
Кто на земле его постиг?
Какой мудрец, какой пророк
сумел понять его язык,
его завет исполнить смог?
И все же я хочу,
затеплив в сумерках свечу,
на миг
его увидеть лик.
О Незнакомый Бог!
Я веру свято сохраню.
Среди сомнений и тревог
молиться буду я огню,
который Ты в груди зажег.
Я лишь Тебе служить хочу...

Это стихотворение, конечно, не могло не привлечь внимания биографов Ницше. Многие из них задавали вопрос: был ли Ницше вполне искренен, провозглашая смерть Бога? И что вообще означает фраза "Бог умер" в свете этого стихотворения? Но такой опытный способный филолог, как Ницше, точно не одобрил такой способ интерпретации совершенно разных, никак не связанных друг с другом текстов. Наиболее проницательный среди биографов отметил, что собственно, содержание стихотворения таково, каким оно и должно быть у первого ученика Порты: изложенные сухой и деловитой прозой, мысли, прозвучавшие в этом стихотворении, вполне могли бы украсить и школьное сочинение на религиозную тему - и просвещенные педагоги Порты их бы вполне одобрили.
Кто этот "незнакомый Бог", к которому обращается Ницше? Вряд ли это тот Отец Небесный, к которому обращался в своих молитвах "маленький пастор". Это Бог гуманистов, Бог романтиков, Бог философов, Бог Шеллинга, Гете, Жан-Поля, Новалиса, Он не связан ни с какой исторической религией, ни с какими заповедями и догматами, и может благословить на какое угодно служение.
Не следует забывать и о том, что лирическое стихотворение - не философский трактат: выраженное в нем настроение может овладеть автором на час-другой и потом бесследно исчезнуть. Но все-таки очевидно, что прощание Ницше с "детской верой" не было похоже на расставание с религией одного из его духовных учителей, Шопенгауэра. Тот однажды проанализировал христианское вероучение, пришел к выводу, что оно ложно, хладнокровно его отверг и больше к этому вопросу не возвращался. Разрыв Ницше с христианством был намного более болезненным, а потому и отрицание христианства - несравненно более страстным.