Что для фашиста означает легитимность?

    Фашизм (http://proza.ru/2025/10/20/740) – это явление, при котором народ единогласно (или почти единогласно) поддерживает фюрера, но при этом находится в состоянии, что, если бы ему до прихода фюрера сказали бы, что он будет его поддерживать, он бы никогда бы не согласился.
    С чем бы это сравнить? Ну представьте себе человека, которого подсадили на наркоту. Он находится в последней стадии зависимости, когда уже распродал всё, что было ценного, и готов на преступление ради очередной дозы. И вот он стоит на коленях перед драгдилером, и просит дать ему в кредит, и готов боготворить его за «доброту», если тот её проявит.
    Возможно, человек своевременно не знал. Возможно, его обманули. Сказали, что ничего не будет. Сказали «Ты просто попробуй». Сказали: «На тебе бесплатно». Возможно, подсыпАли ему в еду незаметно, чтобы подсадить. А когда уже первоначальная фаза втягивания началась, стали предлагать. А когда уже стало приходить понимание, что обратная сторона этой медали совсем не такая, отказаться было уже труднее.
    Возможно, человек думал «Ну ещё раз, и потом брошу», но после каждого раза становилось всё сложнее, и всё больше искушения позволить себе ещё один «последний» раз. А когда стало ясно, что из этого болота так просто не выплыть, было уже поздно. И если бы человек об этом знал перед тем, как встать на этот путь, он бы (ну если нормальный) никогда бы не согласился. Но сейчас он находится в состоянии, когда соскочить он уже не может. Его разум уже затуманен, и он не в состоянии уравновешенно проанализировать, сколько ему дают, и сколько у него берут. А если и может, то ему не хватит силы воли. Зависимость просто не отпускает. И где-то частью ещё не полностью затуманенного сознания он, возможно, понимает (в моменты просветления), что если бы у него была возможность всё вернуть, то он бы всё переиграл, и на это бы силы воли ему бы хватило. А вот сейчас уже никак – сейчас другой уровень силы требуется, какого у него нет.
    Примерно так я понимаю фашизм, только в идеологическом и политическом планах. Люди поддерживают и делают вещи, которые, если бы им раньше сказали, что они будут поддерживать, они бы просто не поверили. Сказали бы «Да этого не может быть, поэтому мы даже и слушать об этом не хотим, потому что мы просто не обязаны тратить время на всякие небылицы!» А когда они уже находятся в изменённом состоянии, они уже просто не помнят, что они бы про сказали раньше.
    В состоянии фашизма люди не способны объяснить, как то, что они делают, согласуется с тем, что они сказали бы про это раньше. Не способны ответить, чего стоит позиция людей, которая не согласуется с ранее занимаемой ими позицией. Не помнят вообще даже толком, что они вообще находились в состоянии, когда думали совершенно по-другому. Но яростно кричат, что, если они все «за», то это является доказательством их правоты высшей силы, потому что «все сразу не могут ошибаться».
    Просто в один момент запускается определённая пропаганда, которая учит идти не от разума, а от чувств. И выбирать такую правду, которая нравится. И никогда не проверять, а просто верить. И не быть обязанным доказывать, что она именно такая. И наслаждаться радостью от жизни, которую даёт такой режим. А всякого, кто будет приводить критику, на которую, нечего ответить, просто не слушать, и отворачиваться. И не быть обязанным отвечать на то, на что отвечать не хочется. Или отвечать то, что хочется, и не быть обязанным быть адекватным в своих ответах. И под воздействием этой пропаганды определённая часть народа принимает такие ценности.
    Затем при поддержке этой части запускается первичная волна репрессий для тех, кто критикует эту пропаганду. И когда критикующих становится меньше, пропаганду начинают слушать больше (потому, что некоторая часть народа думает, что, если критики нет, значит, критиковать нечего). И тогда ещё какая-то часть меняет убеждения. А затем при усилившейся поддержке идёт усиливающаяся волна репрессий и усиленная пропаганда. И так в направлении положения, пока все не перейдут в режим нового мышления, или не отправятся за колючую проволоку.
    На определённом этапе людям ставят условия, что они должны не замечать небольших несоответствий (и верить, что это не страшно), потому что иначе продолжения эйфории не получится. Затем несоответствий становится больше. Затем людей начинают принуждать к не замечанию всё более сильных несоответствий. И поддерживать принуждающие меры. Потому что, если они перестанут, а) эйфория закончится, б) последует наказание, и в) придётся ответить, почему они не замечали этого раньше. А люди этого не хотят, и идут шаг за шагом на тот путь, кода их жизнь станет одним сплошным несоответствием, и террором в отношении тех, кто посмеет об этом говорить. И каждый раз выдерживается дозировка, и требования подбираются такие, чтобы заставить людей сделать такой шаг, на какой они поступиться готовы.
    Потом люди обнаруживают, что находятся в состоянии, когда без этой системы они уже и не могут. И что главный, кто поставляет всё то, что она им даёт – это фюрер. И тогда они начинают его поддерживать вопреки любым несоответствиям. И чем сильнее он раскручивает этот маховик, тем сильнее они готовы поддерживать любые его действия. И на определённом этапе он вмазывает их в такие дела, отвечать за которые они не захотят уже никогда. И будут изо всех сил держаться за того, кто пока сам держится, держится их безответственность.
    И вот люди готовы идти умирать за своего фюрера. Умирать за того, кто их держит за расходный материал. И кто у них в конечном итоге забрал гораздо больше, чем им дал. Но они готовы его поддерживать всей массой, крича, что «стая леммингов не может ошибаться».