В старину, все дороги вели к Камышину

Я уже зарёкся продолжать тему Иловле-Камышинского канала, который пытался вымучить Пётр Первый. И про Донские крепости в районе станицы Качалинской, вроде бы, уже всё было сказано. Дело упёрлось в причину создания двух оборонительных линий Царицынской сторожевой фортификации по обе стороны устья реки Паньшинки. И вот вам новость – в 1697 году, за двадцать лет до строительства Царицынской сторожевой линии, в районе Паньшина Городка, возвели по приказу царя судоверфь, для постройки военных кораблей морского флота. А в 1699 году, спустили на воду четыре линейных корабля – «Скорпион», Флаг», «Звезда» и «Крепость». Сведения о Паньшине Городке содержат документы, относящиеся к Азовским походам Петра I. Так, в Походном журнале Петра I за 1695 г. указывалось: «Паншин. Городок на правой стороне Дона, на острову, деревянным тыном огорожен; а тот остров, сказывают, мерою 15 верст». Исходя из описания острова русским императором, Паньшин городок располагался на острове «мерою 15 верст». Таким островом мог быть только современный остров Качалинский. Мал ли был городок, или велик – из записи Петра Первого не понятно. Понятно только, что остров был самый большой в низовьях Дона. Но, самое раннее и подробное описание казачьего  городка на острове, вышло из под пера  турецкого путешественника Эвлии Челеби. Он, в январе 1667 г. проехал от Переволоки до Азова: «…В городке Парас (предположительно Паншинский, по В.Н. Королеву – Паншин. – Н.С.) он зафиксировал “весьма прочную деревянную крепость”. «Парас, расположен в дневном переходе или дальше к западу от Шивы (предположительно – от Царицына), на берегу Дона, который здесь неширок, поскольку “находится очень недалеко от истока”; по рассказам, реку “можно переехать на лошади”. В городке до 1 тыс. служилых казаков и столько же “хешдек-татар” (в противоречие с этим, однако, указывается, что “гетман” городка и 5–6 тыс. “кяфиров” искали животных, брошенных в степи). “Весьма прочная деревянная крепость”, имеющая 3 пушки балемез и “другие пушки – шахи”. Городок четырехугольной формы, окружностью в “целых три тысячи шагов”, имеет 1 тыс. домов, крытых тростником и камышом, улицы, вымощенные плитами в шахматном порядке, 5–6 церквей, до 50 лавок и постоялый двор. Близ городка стояли “со своими кибитками калмыцкие татары”, занимавшиеся торговлей и при авторе откочевавшие. Казаки, перед отъездом из городка, выпили на дорогу “водку-горилку и напитки - пиво и мед”» (Н.Б. Скворцов. Волгоград. «К истории Паншинского городка»). Узнаю русских казаков – «Водка, без пива – деньги на-ветер!». А так же восхищаюсь Паньшиным городком – его размерами, количеством церквей, лавок, домов и численностью населения. А из описания следует, что для строительства судоверфи – это было подходящее место. Там можно было поселить большое количество корабельных мастеров и, вооружёнными силами местных казаков, защитить и верфи, и строителей, и готовые корабли.  Странно тут то, что Дон, по описанию турецкого туриста был неширок оттого, что «был близок к истокам», и его можно было на лошади переехать. Но, на самом деле, не широк был Быстрый проток, отделяющийся в этом районе от основного русла Дона, и образующий этот остров. И, похоже, что представление о том, где находятся истоки Дона, у турка были весьма смутные. Казалось бы – разыскивая эту информацию о Паньшине Городке, нельзя было, как ни будь,  сменить тему и предаться воспоминаниям о городе Камышине с его переволокой из реки Иловли в речку Камышинку. Но «пути Господни неисповедимы». Андрей Чернов, создал сайт «Шолохов не знал, куда ведёт Гетманский шлях». Думаете, я знал, куда ведёт Гетманский шлях? А вёл он от Днепра (от Запорожской сечи), через Паньшин Городок, к Царицыну. Таким образом, Запорожская сечь имела логистическую и союзническую связь с казаками Войска Донского. А Паньшин Городок, был опорным пунктом казаков на Дону. И, судя по описанию турецкого летописца, был он и мощной крепостью, и культурно обустроенным городом с многочисленным населением, одновременно. А ещё – судя по этой карте, у донских казаков было два опорных пункта на Волге, с которыми и запорожские казаки поддерживали тесную связь.  Поэтому, не спускаясь по Дону к Иловле, Гетманский шлях раздваивался, и вторая ветка направлялась на Камышин, вдоль более полноводной, чем Иловля, реки Медвежки. И, мы уже проходили, что тракт сворачивал на приток Медвежки – Бурлук, откуда следовало заехать в городок Котов, от которого можно было и по воде плыть на лодках, и ехать по тракту Котов-Камышин. Вот - второй вид транспортировки. Водою - от Дона, на Медвежку и к её притоку Бурлук, а от истоков Бурлука волоком, возле Котова, к истокам Ольховки, или Казанки, откуда в Иловлю, в районе современного Петрова Вала, а дальше – волок к истокам речки Камышинки, и в Волгу. Не смотря на то, что я испытывал сегодня интерес к Паньшину Городку, пройти мимо Иловле-Камышинской переволоки, так и не удалось…

Посткриптум.

Проштудировав турецкого путника, проследовавшего от Переволоки к  Азову, имею вопросы. Как он попал на Переволоку в районе Паньшина Городка, если проследовал от Переволоки к Азову? И почему он точно не знает - сколько дней от неведомой Шивы нужно ехать на запад до Паньшина Городка, и где эта Шива? Посмотрим ответ ИИ: «В 1666–1667 годах османский путешественник Эвлия Челеби совершил поездку по Северному Причерноморью и Дону. Покинув Крым (Перекоп) в 1666–1667 годах, он проследовал через земли донских казаков, описывая местность, и далее поднялся вверх по Волге. Его маршрут включал наблюдение за Доном, Волгой и Уралом, что отражено в «Книге путешествия». То есть - через Паньшин Городок, путешественник проследовал уже возвращаясь с Урала-реки на Волгу. А от Волги, Переволокою вышел на Дон. Что же это выходит? От Волги, турок-путешественник, стремясь к Паньшину Городку, тронулся в январе. Он даже написал в своих трудах об этих странствиях о том, что донские казаки, в зимнее время занимаются буерным спортом, ставя свои челны на коньки и поднимая тростниковые паруса. Вот цитата: «Далее, прибыв к реке Дон, к крепости Азов, мы посетили крепости на правом и левом берегах Дона, проезжая по замёрзшему морю на казацких лодках с тростниковыми парусами» (Эвлия Челеби. «Книга Путешествия». «Крым и сопредельные области»).
 Тогда, при чём тут Переволока, если реки замёрзли, и наступило время гонок на буерах? Получается, что слово «переволока» не означает именно того места, где по-суху перетаскивали речные суда из одного водоёма в другой в судоходный сезон. Судя по карте над текстом - от Паньшина Городка (казачьей столицы на Дону) опираясь на тракт в направлении Царицына, все реки с волоками, через которые осуществлялось судоходство между Волгой и Доном, рассматривались как «Царицынская переволока». А ответвление Гетманского тракта к Камышину демонстрировало «вторую полосу движения» к Волге. И это была «Камышинская переволока», по которой «нормальные герои, всегда, идут в обход!». Это я о предводителях казачьих восстаний Разине, Пугачёве и прочих, уходивших с Дона на Волгу, через Камышинский волок. А ещё - туда ломились турки Султана Селима, кубанские татары, калмыки и другие кочевники, как будто, там было «мёдом намазано».
Много чего интересного удалось узнать о Царицынской переволоке и о Царицынской сторожевой линии Петра Первого. Но ничего не удалось узнать о русском городе Шиве, от которого Паньшин Городок находился «в дневном переходе, или дальше, к западу от Шивы». Вряд ли, этот товарищ, совершал «дневной переход» пешком. А если ямская гоньба между Царицыным и Паньшиным городком была на хорошем уровне, то в сроки, указанные путешественником, можно было уложиться. То есть - тот населённый пункт, что для турка был Шивой, для русского ямщика, мог легко сойти за Царицын.