Юность мушкетёров Акт III полностью

АКТ III

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(Площадь Жоашен-Дю-Белле с фонтаном Невинных. Слева неподалёку от фонтана стоит двухколёсная телега, опирающаяся справа на кирпичный столбик. На площади довольно людно. Из-за высоких струй воды не видно, что творится за фонтаном. Слева появляются шестеро гвардейцев из предыдущей сцены, которые со шпагами в руках ведут пленных Портоса, Арамиса и раненного де Фьерваля без шпаг со связанными спереди руками, Портос поддерживает де Фьетваля, идут в правую сторону сцены)

АРАМИС

Сейчас!

ПОРТОС

Там за фонтаном мушкетёры Короля!

АРАМИС

Ко мне мушкетёры! Сюда!

ПОРТОС

Друзья, к нам! Мы здесь!

ПЕРЕВЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Неужели где-то здесь ещё мушкетёры?

ВТОРОЙ ГВАРДЕЕЦ

Кажется, с той стороны фонтана. Я вижу шляпы в перьях.

АРАМИС

(Портосу тихо)

Они поверили. Дожмём их.

(Громко)

Жак! Жан-Поль! Пьер! Камиль! 

ПОРТОС

Бемо! Дюпон! Шардоне! Сюда, мы здесь! Шпаги наголо!

АРАМИС

(Портосу)

Шардоне? Прекрасное имя для мушкетёра!

(Громко)

Пино! Шабли! Сансэр! Гамэ!

ТРЕТИЙ ГВАРДЕЕЦ

Сколько имён! Да их там целая рота!

АРАМИС

Пуйи-Фюме! Савиньон! Семильон!

ЧЕТВЁРТЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Да сколько их там?

ПЕРВЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Вы двое посмотрите, что там за фонтаном, сколько их.

(Второй и третий гвардейцы отделяются от группы, чтобы обойти фонтан с разных сторон)

ДЕ ФЬЕТВАЛЬ

(Указывает связанными руками в сторону сцены)

Там тоже наши друзья! Божеле! Сотерн! Шанен! Вионье! Шамбертен! Монтраше!

ПОРТОС

Рататуй! Эскарго! Бульон! Коньяк! Трюфель!

(Справа на сцену со спины мушкетёров и гвардейцев выходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Что здесь творится? Ярмарка?

ПОРТОС

Мушкетёры Короля! Что же вы стоите там? Сюда, скорей на помощь мушкетёрам!

(Прохожие недоумевают, переглядываются, но не решаются вмешаться)

АРАМИС

Именем Короля и славного капитана де Тревиля призываю вас на помощь!

Д’АРТАНЬЯН

Похоже, дело нешуточное!

(Ударяет ногой по кирпичной стойке, на которой держится край телеги. Телега наклоняется, пустые бочки катятся в сторону гвардейцев и наезжают на двоих из них. Д’Артаньян схватывает с телеги днище от бочки и ударяет им по голове сразу третьего и четвёртого гвардейцев, они падают)

Д’АРТАНЬЯН

(Слегка подталкивает Арамиса и Портоса в спины)

Вы двое бегите, о раненом я позабочусь!

(Подхватывает раненного де Фьерваля и быстро увлекает его за собой, повернувшись к остальным мушкетёрам спиной)

ПОРТОС

Удалось!

(Ударяет связанными руками пятого гвардейца, который несёт захваченные шпаги, подхватывает связанными руками шпагу)

АРАМИС

Отлично!

(Арамис толкает в грудь шестого гвардейца, тоже берёт одну из шпаг)

Портос, те двое сейчас вернутся, эти встают, у нас связаны руки, отступаем!

ПОРТОС

Чертовски не люблю отступать! Ладно. Мы ещё вернёмся! Je reviendrai! I’ll be back!

(Арамис и Портос скрываются за сценой направо)


ШЕСТОЙ ГВАРДЕЕЦ

Вставай, Эркюль!


ПЯТЫЙ ГВАРДЕЕЦ

(С трудом поднимается, пошатывается, держится обеими руками за голову)

У этого мушкетёра кулак как кувалда…

ПЕРВЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Чёртовы бочонки чуть не переломили мне обе ноги!

(Возвращаются с разных сторон второй и третий гвардейцы)

ВТОРОЙ ГВАРДЕЕЦ

Там не было никаких мушкетёров

ЧЕТВЁРТЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Зато наши пленники сбежали.

ПЕРВЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Надо доложить обо всём Его Высокопреосвященству!


СЦЕНА ВТОРАЯ

(Приёмная капитана де Тревиля. Мушкетёры беседуют между собой группками. Одни ожидают приёма, другие – приказаний. Среди ожидавших – Портос, Арамис, в противоположной стороне приёмной - д’Артаньян. Из приёмной выходит Секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Господин д’Артаньян! Господин де Тревиль ждёт вас.

(Д’Артаньян поспешно вбегает в двери)

АРАМИС

(Портосу)

Презабавный молодчик. Тоже, небось, просится в мушкетёры, и наверняка имеет не менее трёх рекомендательных писем от старушенций времён Карла IX, пропахших лавандой и геранью, и все они – дальние родственны нашего славного де Тревиля. Седьмая вода на киселе.

ПОРТОС

Сейчас де Тревиль выставит его взашей.

(Входит Ла Шенэ, секретарь Короля, и заходит в кабинет де Тревиля без стука и не спрашивая соизволения)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

(Его голос доносится из-за двери)

Как?! Не может быть?! Что вы говорите! Я разберусь с этим немедленно!

(Дверь открывается, Ла Шенэ уходит, вслед за ним из дверей выглядывает де Тревиль, окидывает взглядом ожидающих, замечает Арамиса и Портоса)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Арамис, Портос и Атос, заходите немедленно!


(Арамис и Портос входят в кабинет де Тревиля)


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

(Кабинет капитана де Тревиля. Портос, Арамис стоят перед де Тревилем, д’Артаньян стоит у окна, о нём все присутствующие забыли)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Так-так-так, господа мушкетёры! Что я узнаю о вас? Знал ли я, что доживу когда-нибудь до такого позора?! Мои славные мушкетёры, оказывается, позволяют себе дебоширить? Они напиваются до беспамятства, горланят непристойные песни, после чего их арестовывает патруль их гвардейцев кардинала! Хороши, нечего сказать! Ну хорошо, я понимаю, что иногда можно позволить себе провести вечер где-то в злачном кабачке! Может быть, я простил бы и ваше пьянство. Непристойные песни, господа, это тоже полбеды. Но позволить себя арестовать каким-то там гвардейцам кардинала!? Сколько их было? Не отвечайте, я знаю, что их было столько же сколько вас, а именно – шестеро. Шесть гвардейцев кардинала спокойно арестовывают шестерых мушкетёров Короля, как малых детишек, за то, что они позволили себе спеть что-то непристойное! Сколько же надо было выпить вина, чтобы шесть жалких гвардейцев арестовали вас как каких-то уличных пьяниц? Наверное, я мало вас муштровал? Я испортил вас, слишком избаловал! Мушкетёры снимают квартиры, спят на кружевном белье и мягких матрацах, пьют по утрам фруктовые соки с пирожными, и превратились в изнеженных девиц? Как же иначе объяснить, что шестеро мушкетёров позволили себя арестовать шестерым всего лишь гвардейцам кардинала? Что же вы молчите? А я ещё думал, что лучшие мои мушкетёры – Атос, Портос и Арамис, никогда не заставят меня краснеть. И вот, полюбуйтесь на них! Они позволяют себя арестовать и увести из трактира как расшалившихся не в меру мальчишек!

АРАМИС

Но если нас арестовали, то почему же мы на свободе?

ПОРТОС

И где же тогда те молодцы, которые нас арестовали?

АРАМИС

Наши шпаги по-прежнему при нас.

ПОРТОС

Наши мушкеты заряжены и готовы к бою.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Погодите-ка! Действительно, это ваши шпаги! Так значит вас не арестовали? Но где в таком случае Атос?

АРАМИС

Приболел.

ПОРТОС

Такое случается.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Когда? Чем? Сильно?

ПОРТОС

Пустяки, слегка простыл.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

В середине лета?

АРАМИС

Просквозило у реки.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Чепуха! Простуда не уложила бы его в постель! Говорите правду!

АРАМИС

Не хотели вас огорчать. У него оспа.

ПОРТОС

Такая неприятность.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Понятно, он убит! Оспа! Что за чепуха! Ну конечно, его убили, как я сразу не догадался! Как же он позволил себя убить? И как вы, господа, это допустили?

АРАМИС

Нас было шестеро против шестерых, это верно. Но на нас напали сзади, без предупреждения, и мы поняли, что это нападение тогда, когда Атос, де Лорм и де Шантен получили смертельные раны, они были сражены вероломными и внезапными ударами в спину.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Ударами в спину, говорите вы? Вы говорите, что Атос, де Лорм и де Шантен получили смертельные ранения? Они убиты?! Не может быть!

ПОРТОС

Возможно, что Атос не убит. Хотелось бы так думать. Но де Лорм и де Шантен убиты, это достоверно. Спаслись только мы с Арамисом и дю Фьерваль, который, будучи ранен, не смог противостоять двум гвардейцам, нападавшим на него с двух сторон.

АРАМИС

Так всё и было. Мы же с Портосом отбивались каждый от двоих, пока к ним не пришли на помощь те, которые атаковали перед тем дю Фьерваля. Простите, капитан, мы не справились вдвоём против шестерых.

ПОРТОС

Это досадно, конечно. С четверыми мы бы справились. Но шестеро! У меня не три руки. У Арамиса, как я успел заметить, тоже. 

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Вдвоём против шестерых? Они напали без предупреждения, сзади, говорите вы? Какие негодяи! Если всё было так, как вы говорите, это меняет дело!

АРАМИС

Мы никогда не лжём своему капитану.

ПОРТОС

Всё было именно так. Я готов поклясться на Библии.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Никогда не лжёте? И про оспу Атоса тоже поклянётесь на Библии?

АРАМИС

Это всего лишь небольшое смягчение ситуации. Образность речи.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Из-за чего же всё началось, господа? Я теперь знаю о подробностях сражения, но я должен знать и о его причине, чтобы оправдаться перед Его Величеством.

АРАМИС

Мы тихо-мирно ужинали вином, раками и ещё кое-какой снедью. Портос взял одного из раков и стал им играться, изображая, будто бы рак танцует сарабанду.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Сарабанду, вы говорите? Варёный рак? Весь такой красный? Что-то мне это напоминает!

АРАМИС

Нам тоже напомнило это одну весёлую песенку, о том, как одно духовное лицо, коему пристало носить всё красное, с головы до пят, переоделось в шутовской костюм венецианцев и исполняло сарабанду. И Портос запел очень тихо одну песенку. Знаете ли, с таким простеньким мотивом.

(Поёт)

«На стенах висят гирлянды,
И грядёт страстей накал:
Здесь танцует сарабанду
Наш степенный кардинал!

(Д’Артаньян оживился и начал весело отстукивать такт)


ПОРТОС

Он в костюме превосходном
Итальянского шута.
Весь в порыве благородном,
Позабыл свои лета.

АРАМИС И ПОРТОС

В колпаке и при помпоне,
Бубенцы на пузе в ряд!
Вам, пожалуй, и в Вероне
Не найти такой наряд.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Он танцует очень ловко,
Пред своею госпожой.
Не найти такой сноровки
И в Венеции самой!


АРАМИС И ПОРТОС

Шаг направо, два налево
Изгибается спина,
И смеётся Королева,
Но смеётся не одна.

АРАМИС

Вместе с ней за ширмой скрыты
Две подруги и свояк.
Полно, полно! Прекратите!
Не уймётесь вы никак.

ПОРТОС

Не к лицу прелату танцы
Не избегнуть злой молвы.
Ведь на ярмарках испанцы
Не кривляются как вы.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Туфли прочь! Наденьте тапки
Монсеньор, вы не правы!
Не слететь бы красной шапке
С кардинальской головы!

АРАМИС И ПОРТОС

Если б видел Римский Папа,
Как танцует кардинал,
Он бы этого сатрапа
Из прелатов прочь изгнал!»

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Танцующий рак! Славно придумано! И что же дальше?

АРАМИС

Наша песня, вероятно, была слишком громкой. На звуки этого пения и прибыли эти шестеро.

ПОРТОС

У меня порой бывает слишком громкий голос.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Я знаю. Что же дальше? Они попросили вас прекратить пение?

АРАМИС

Напротив, они потребовали, чтобы мы вновь пропели всю песню от начала до конца я.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Странная просьба!

АРАМИС

И нам тоже так показалось. Атос ответил ему, что мушкетёры Короля не поют на заказ, а поют лишь тогда, когда им это придёт в голову, теперь же мы уже не в настроении и не в голосе.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Славный ответ! Молодец! Неужели они напали на вас после этого? Прямо в кабачке?

ПОРТОС

Они отказались выпить за здоровье Короля.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Но они, вероятно, были на службе?

ПОРТОС

Какую службу можно выполнять в трактире? Такие поручения бывают? Почему нам не поручают ничего похожего?

АРАМИС

Когда доброму верноподданному гражданину предлагают выпить за здоровье Короля, а он не хочет или не может пить, ему следует хотя бы поднять кубок, а затем обмакнуть губы. Иначе это – неуважение к Его Величеству.

ПОРТОС

Страшное преступление!

АРАМИС

К тому же при этом они предложили нам выпить за здоровье кардинала.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Какая наглость! Отказаться выпить за Короля и тут же предложить выпить за кардинала! Да ведь это бунт!

АРАМИС

Да, капитан! Теперь вы видите, чего заслуживали эти негодяи. Но Атос сказал, что сейчас мы ужинаем, однако решить наш спор в отношении тостов мы можем назавтра поутру. После этих слов гвардейцы покинули кабачок.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

То есть Атос назначил дуэль?

АРАМИС

Мы мирно разошлись. То есть они ушли, а мы остались.

ПОРТОС

Сохранив за собой занятую позицию.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Я ничего не понимаю! Как же тогда возникла эта дуэль?

АРАМИС

Это была не дуэль, а коварное нападение из-за угла, примерно через час после этого разговора, когда мы вышли из кабачка и направлялись к дому Портоса, ничего не подозревая и не ожидая подобной подлости.

ПОРТОС

Шпага, пронзившая грудь бедняги де Лорма, вышла с обратной стороны и задела меня! Когда мы поняли, что это – нападение, и нам предстоит защищаться, нас уже было не шестеро, а только трое.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Довольно, господа! Это я уже слышал! Я не могу более слушать рассказ о столь низком коварстве, о такой подлости! Я немедленно доложу всё Королю! Но где же Атос? Неужели его тоже убили? Может быть он жив? Его надо разыскать! К нему надо срочно направить врача!


СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ
 
(Там же, открываются двери и входит Атос)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Атос! Вы живы?

АТОС

Я прошу прощения за опоздание, господин капитан. Я готов выполнять любые ваши приказы.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

А вы говорили, что он ранен и немногим отличается от убитого! Вашу руку, славный наш Атос!

(Де Тревиль попытался обнять Атоса, который побледнел и упал бы на пол, если бы Портос не подхватил его)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Что с ним?! Чёрт меня подери! Я забыл, что он ранен! Врача! Немедленно врача! Перенесите его на мою кровать.

(Де Тревиль выбегает за врачом).

АРАМИС

(Тихо Портосу)

Вы только посмотрите на этого молодого гасконца! Он всё это время прислушивался к нашему разговору.

ПОРТОС

(Тихо)

Если это – шпион кардинала, я задушу его одной рукой!

АРАМИС

Неплохо бы для начала всё выяснить. Мы его испытаем, а там поглядим, что это за птица. А пока просто будьте с ним поосторожней, и ни о чём по возможности не беседуйте.

(Входит врач в сопровождении де Тревиля)

ВРАЧ

(Атосу, расстёгивая его сюртук)

Дайте руку. Куда вы ранены? Впрочем, вижу.

АТОС

(Выпивает микстуру)

Спасибо, доктор, мне уже лучше.

(Арамису)

Дайте руку. Пойдём отсюда. У капитана есть дела поважнее, чем выслушивать рассказы о наших вечерних прогулках.


ДЕ ТРЕВИЛЬ

Нужна ли вам помощь?

АТОС
 
Ничего, кроме плеча друга.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Даю вам, Атос, отпуск. Врач будет навещать вас ежедневно, и пока он не разрешит вам вернуться в строй, предписываю вам постельный режим. Не вздумайте возражать! Я проверю. А вас, Арамис и Портос, прошу быть поблизости, так как, возможно, вы понадобитесь мне для того, чтобы подтвердить ваш рассказ Королю. Не знаете ли вы, что случилось с дю Фьервалем? Я его нигде не вижу. Может быть, негодяи его убили?

АРАМИС

Я также ничего о нём не слышал. Попытаемся узнать его судьбу.

(Все, кроме де Тревиля и д’Артаньяна выходят)



СЦЕНА ПЯТАЯ
 
(Там же де Тревиль и д’Артаньян. Де Тревиль случайно замечает д’Артаньяна, вздрагивает, но берёт себя в руки и говорит с ним как ни в чём ни бывало)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Мой юный земляк! Я совсем забыл о вас! Простите. Сами понимаете, какие тут творились дела. Так с чем же вы прибыли? Вы, конечно, родственник моего старого друга Бертрана д’Артаньяна? И его сына Поля?

Д’АРТАНЬЯН

Я имею часть быть сыном своего отца Бертрана д’Артаньяна и братом его старшего сына Поля, господин капитан!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

(Сердечно)

Что ж, вы сделали правильный выбор! Я имею в виду не выбор родителей и брата, а выбор карьеры мушкетёра. Жаль, что вы не застали Поля. Он сейчас несёт службу в Лотарингии. Вы, конечно, привезли рекомендательное письмо от вашего батюшки? Давайте же его скорей!

 Д’АРТАНЬЯН

Сударь, это письмо делает вероятно несколько преувеличиваются мои заслуги. Но клянусь честью, я сделаю уже через год – нет, через полгода! – оно будет слишком скромным в сравнении с тем, что сможете сказать обо мне вы со всем основанием!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Узнаю гасконское бахвальство! Но знаете ли, друг мой, Париж не Гасконь. Здесь принято, чтобы дела говорили о человеке больше, чем он сам может сказать о себе. Давайте же письмо, моё время дорого.

 Д’АРТАНЬЯН

Оно похищено у меня самым подлым образом! Когда я был в Менге.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

(Более сухо, с подозрением)

Вам следовало не выпускать его из рук, молодой человек. Хм… Вы, вероятно, нуждаетесь в деньгах?

Д’АРТАНЬЯН

Господин капитан! Я пришёл сюда не попрошайничать! Я избрал карьеру мушкетёра не ради денег! Я готов взяться за самую ответственную работу за самое маленькое жалованье!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Он, видите ли, готов бесплатно! Самая ответственная работа оплачивается лучше всего, так что даже не надейтесь на это так скоро, как вы этого желаете. Многим приходится добиваться высокого поста всю жизнь! Но вы меня не верно поняли. Я часто одалживаю моим землякам, служащим у меня или у моего зятя, поскольку служба в мушкетёрах требует определённых расходов. Принятому в полк необходимо экипироваться за свой счёт.

Д’АРТАНЬЯН

Отец учил меня служить Королю и кардиналу и никогда не брать в долг!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Но я не Король и не кардинал! Как же вы пришли устраиваться ко мне на службу, если собираетесь повиноваться только Его Величеству и Его Высокопреосвященству? Да и снизойдут ли они до того, чтобы отдавать вам свои приказания лично?

Д’АРТАНЬЯН

В моих глазах вы осуществляете власть этих двух высокопоставленных персон.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Вы совершенно не знаете Парижа, это очевидно.

(Тихо себе самому)

Или он искусно притворяется дурачком. Не шпион ли он? С кардинала станется! Особенно теперь, после дела де Шале!

(Вслух)

 Итак, вам не нужны деньги? Что ж, даже если бы вы не были точной копией вашего отца, и если бы вас не выдавал ваш гасконский акцент, я узнал бы в вас гасконца по этому гордому утверждению. Но ведь вы, кажется, сказали, что вас обокрали?

Д’АРТАНЬЯН

Хотя я слегка издержался в дороге, но мои деньги у меня не крали.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

(С ещё большим подозрением)

Кто-то украл у вас всего лишь рекомендательное письмо, но не покусился на ваши деньги, говорите вы? И у вас осталось достаточно денег, чтобы самостоятельно экипироваться для службы в полку мушкетёров?

Д’АРТАНЬЯН

Мой отец владеет замком Кастельмор, как вы знаете, и я…

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Полно, юноша, не горячитесь. Когда я прибыл в Париж, у меня было четыре экю, но я вызвал бы на дуэль любого, кто посмел бы усомниться, что я могу купить Лувр.

Д’АРТАНЬЯН

У меня есть восемь экю!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

(Расхохотался)

Ха-ха! Так вы – богач! Восемь экю! И он говорит мне это! Восемь экю! Отлично! Где же вы найдём для вас целых четыре Лувра? Но и единственный Лувр не продаётся, так что ваши восемь экю вам придётся потратить на что-то другое. Но, послушайте, мой друг, не вызывайте на дуэль никого. Дуэли, вы знаете, запрещены! За это можно поплатиться жизнью! Так как же случилось, что у вас похищено письмо, но не похищены ваши четыре экю?

Д’АРТАНЬЯН

Я предложил одному дворянину, недостойному этого звания, обсудить вопрос о том, над чем позволительно смеяться, а над чем и кем смеяться непозволительно ни при каких обстоятельствах,

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Почему вы решили, что он недостоин дворянского звания?

Д’АРТАНЬЯН

Он отказался скрестить со мной шпаги!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

От отказался нарушать королевский эдикт? Разве это повод считать его недостойным звания дворянина?

Д’АРТАНЬЯН

По его указке его слуги и слуги трактирщика напали на меня.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Напали за то, что вы вызвали его на дуэль, это я понимаю. Но почему они обыскивали вас? Позвольте-ка, вы не говорили, что едете поступать ко мне на службу? Не называли вы моего имени?

Д’АРТАНЬЯН

Как я мог?! Я бы ни за что!.. Хотя, простите… Да, я сказал, что вы… Что вы – мой друг.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Дерзко, юноша, очень дерзко! Ведь я до сегодняшнего дня даже не был с вами знаком! Очень по-гасконски! Итак, вас связали, и вы позволили себя обыскать?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, на меня напали, меня, по-видимому, ударили по голове, так сказал мне трактирщик. Я ничего не помню, я потерял сознание. Но когда пришёл в себя, письма не было. Трактирщик сказал мне, что письмо забрал этот человек.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Сначала люди трактирщика избивают вас вместе с людьми этого человека, а затем трактирщик ухаживает за вами и рассказывает вам о том, как поступил этот человек с вами?

Д’АРТАНЬЯН

Трактирщик рассчитывал на щедрую плату, но этот человек заплатил вдвое меньше того, что должен был.

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Что ж, это понятно…

(Себе)

Это вполне похоже на правду. Но от этого этот рассказ не становится менее подозрительным. Если он – шпион кардинала, он, конечно, обзавёлся убедительной байкой для меня.

(Вслух)

Напишите вашему отцу, чтобы он выслал другое рекомендационное письмо, а пока…

Д’АРТАНЬЯН

Вы не верите мне?! Тогда я найду этого негодяя и заставлю его отдать мне моё письмо!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Франция велика, друг мой, а человек, которого вы встретили был в Менге. Может быть он никогда не появится в Париже. Как он выглядел?

Д’АРТАНЬЯН

Видный мужчина высокого роста, с чёрными волосами, в чёрном костюме…

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Это мог быть кто угодно. Таких людей во Франции тысячи.

Д’АРТАНЬЯН

Но я его запомнил и не спутаю ни с кем!

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Запомнили ли вы его походку?

Д’АРТАНЬЯН

Самая обычная походка, как у всякого. Взять, например, любого дворянина…

(Подходит к окну с рассеянным видом)

Вот, например, идёт человек… Почти такой же… Позвольте! Да ведь это же он! Ну, негодяй! Теперь ты от меня не уйдёшь! И тебе придётся скрестить со мной шпаги!

(Вскакивает на окно)

ДЕ ТРЕВИЛЬ

Вы с ума сошли! Куда вы! Стойте!

(Д’Артаньян исчезает в окне)

Дуэли запрещены! А здесь Париж!

(Закрывает окно)

Если это шпион, то он ловко ушёл от объяснений. Но он так похож на Бертрана! И на Поля! Одно лицо! Узнаю в нём гасконца. А среди гасконцев предателей не бывает!


СЦЕНА ШЕСТАЯ
 
(Плац перед домом де Тревиля, несколько мушкетёров группками беседуют. На первом плане Атос, Портос и Арамис)

АРАМИС

Заметили этого выскочку, на которого мы обратили внимание до приёма? Пока мы были в кабинете де Тревиля, он затаился у окна и внимательно слушал наш разговор.

АТОС

Гость де Тревиля вне подозрений.

АРАМИС

После казни де Шале для меня все подозрительны, кроме вас, друзья мои.

ПОРТОС

И кроме нескольких прихожанок, Арамис, не так ли?

АРАМИС

Дамы, с которыми я имею беседы на духовные темы, не могут быть шпионками, потому что я не обсуждаю с ними политику.

АТОС

(Тихо только себе)

Хотелось бы верить.

ПОРТОС

А госпожа Буа-Траси? Мне кажется, вы к ней собираетесь сегодняшним вечером.

АРАМИС

Во-первых, я с ней не знаком. Во-вторых, она больна и вот уже целую неделю никого не принимает. А в-третьих, я не исповедую одну и ту же даму два дня подряд, а вчера я уже был у неё. И, наконец, в-четвёртых, Портос, не следует читать не только чужие письма, но и подписи или имя отправителя на конверте. Слава богу, что мы – друзья, иначе я вызвал бы вас на дуэль.

ПОРТОС
 
Между нами возможны только два вида дуэлей, Арамис. Кто кого перепьёт, и кто кого переплюнет в изящности обмундирования. В первом случае безусловно победил бы я, во втором у вас есть шанс, но не сегодня, когда на мне такая изящная золотая перевязь для шпаги! Настоящая позолота! По всей длине этого великолепного кожаного ремня!

АРАМИС

Заранее согласен уступить вам победу, потому как священнослужителю не пристало выделяться блеском одежд и его стоимостью.

ПОРТОС

Скажите это епископам, кардиналам и… Всем прочим. Что-то я не заметил в их одеяниях скромности. Кроме францисканцев. 

АРАМИС

Возвращаясь к теме об этом мальце. Я бы его прощупал как следует.

АТОС

Как хотите, Арамис. Я же пойду домой. Действительно, надо отлежаться, рана чертовски болит.

ПОРТОС

Мы проводим вас!

АТОС

Ни в коем случае! Ступайте по своим делам. А я пойду не спеша. Мне за вами не угнаться, а если мы все трое будем идти гусиным шагом, словно старики, мы будем представлять собой жалкое зрелище. Чёртов гвардеец, лучше бы уж сразу убил!

ПОРТОС

И думать забудьте об этом! Вы нужны нам, Атос! Займетесь своим здоровьем!

АТОС

Не беспокойтесь, я скоро поправлюсь. Рана не опасная, я просто потерял много крови. Доброе питание и покой быстро поставят меня на ноги. 

(Портос и Арамис машут на прощание рукой и отходят в дальний конец сцены. Из окна кабинета де Тревиля выпрыгивает д’Артаньян и бежит мимо Атоса)

Д’АРТАНЬЯН

Стой! Негодяй!

(Задевает плечо Атоса, Атос вскрикивает и хватает его за рукав)

АТОС

Это вы мне? Что ж, я стою, а вы, кажется, норовите убежать?

Д’АРТАНЬЯН

Простите, это я не вам.

АТОС

Вы толкнули меня и при этом выкрикивали оскорбления. Послушайте меня, юноша. Я не буду выкрикивать оскорбления, но за мной ответный удар. Однако, я предпочитаю толкаться не плечом, а шпагой. Или саблей. На ваше усмотрение. Хотя, как оскорблённая сторона я мог бы выбирать оружие, делаю вам снисхождение, учитывая вашу молодость…

Д’АРТАНЬЯН

Я никак не желал оскорблять мушкетёра Короля, и я очень спешу, поэтому ещё раз прошу меня извинить…

АТОС

Извинить? Фи! Да вы, сударь, ещё и трус, как я погляжу?

Д’АРТАНЬЯН

Я трус?! Извольте! В любое время к вашим услугам, при условии, что сейчас вы позволите мне доделать более важное дело! Я гонюсь за одним человеком.

АТОС
 
Что ж, господин Торопыга, меня вы найдете, не гоняясь за мной. Завтра позади Люксембургского дворца. Надеюсь, что и мне не придётся гоняться за вами.

Д’АРТАНЬЯН

В котором часу?

АТОС

В двенадцать. Не опаздывайте.

Д’АРТАНЬЯН

Буду без пяти минут двенадцать, а теперь позвольте мне всё-таки поспешить по моему делу.

АТОС

Поспешите закончить все свои дела, которые вы запланировали. После завтрашней встречи со мной вам может уже не представиться возможность их завершить.

Д’АРТАНЬЯН

(Убегая в прежнем направлении и оглядываясь на Атоса)

Непременно, сударь! Рад был познакомиться!

(Атос разочарованно машет рукой и отворачивается, в этот момент д’Артаньян врезается поднявшийся на ветру плащ Портоса)


СЦЕНА СЕДЬМАЯ
 
(Портос, д’Артаньян и ещё два мушкетёра)

ПОРТОС

Дьявол!

(Хватает д'Артаньяна и разворачивает его лицом к себе)

Нет, всего лишь дьяволёнок! Придушить тебя за непочтительность к мушкетёру Короля?

Д’АРТАНЬЯН

Мушкетёр, а угрожает как мясник! Сударь, уж если вы рассержены, то моя шпага ответит на все ваши вопросы.

ПОРТОС

(Хватается за шпагу)

Отлично! Прямо сейчас!

Д’АРТАНЬЯН

Предпочитаю убить вас не в раздражении, а с холодной головой. Завтра.

ПОРТОС

Нахал! Щенок! Хорошо, завтра позади Люксембургского дворца! В двенадцать!

Д’АРТАНЬЯН

В час дня!

ПОРТОС

Прекрасно, в час дня! Не вздумай не прийти! Я тебя запомнил, не придёшь – весь Париж обшарю!

Д’АРТАНЬЯН

Буду без десяти час! До завтра! Был счастлив познакомиться с вами.

(Внимательно смотрит в ту сторону, куда бежал)

Чёрт меня побери! Скрылся! Пока я разбирался с этими двумя, мой злой гений скрылся в неизвестном направлении! Вместо того, чтобы подружиться с мушкетёрами, я завёл себе двух врагов среди них! Вот беда! Где же мне взять секунданта? Надо хотя бы познакомиться с кем-то. Кажется, первый был Атос, а второй – Портос. Забавные имена. А третий, кажется, Арамис. Неплохо было бы познакомиться с ним. Может быть, он согласится быть моим секундантом? А вот и он! 


СЦЕНА ВОСЬМАЯ
 
(Арамис беседует с двумя мушкетёрами - де Жуардо и де Безмо, д’Артаньян смотрит на него, Арамис роняет платок, д’Артаньян подходит к Арамису)

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо, указывая на платок, но собеседники замечают его жест и слышат его слова)

Сударь, вы уронили платок!

АРАМИС

Вы ошибаетесь, сударь. Мой платок при мне, так что идите своей дорогой.

ДЕ ЖУАРДО

Погодите-ка! Но ведь он прав! Это, действительно платок! И если он не ваш, то чей же он? Да здесь ведь герб в виде короны и буквы «К. Б.»! Мне кажется, я знаю, чей он! Ведь это герб Камиллы де Буа-Траси!

АРАМИС

В таком случае он выпал из экипажа, в котором она, по-видимому, здесь проезжала.

ДЕ ЖУАРДО

Что ж, я передам его её супругу, с которым мы дружны.

АРАМИС

Не стоит. Я и сам смогу передать его супругу госпожи де Буа-Траси, поскольку я также в дружбе с ним.

ДЕ ЖУАРДО

Но почему же вы, а не я?

АРАМИС

Но почему же не я, а вы?

Д’АРТАНЬЯН

Мсье Арамис прав! Он имеет право возвратить платок, поскольку ведь это он его уронил.

ДЕ ЖУАРДО и ДЕ БЕЗМО

(Хохочут)

ДЕ БЕЗМО

Да он шутник!

ДЕ ЖУАРДО

Вот уж поддел так поддел!


АРАМИС

(Сквозь зубы тихо)

Молодой человек. Ступайте-ка вы своей дорогой и не вмешивайтесь в разговоры мушкетёров. И в особенности воздержитесь утверждать что-либо, чего не знаете наверняка.

Д’АРТАНЬЯН

(С горячностью)

По-вашему, я лгу?! Как же вы говорите, что не роняли платок, если я сам видел, что вы его уронили?

АРАМИС

(Тихо, себе)

Что ж великолепно! Вот мы и выяснили, кто вы на самом деле! Шпион кардинала!

(Громко вслух)

Сударь! Ступайте своей дорогой и смотрите, чтобы она не пересекалась с моей!  А не то…

ДЕ БЕЗМО

Совсем забыл, ведь мы же спешим!

(Де Безмо и де Жуардо уходят со сцены)


СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
 
(Арамис и д’Артаньян)


АРАМИС

Итак, сударь, вы считаете для себя допустимым совать свой нос в чужие дела настолько глубоко, чтобы интересоваться содержимым карманов незнакомого вам человека?

Д’АРТАНЬЯН

Я лишь хотел подсказать вам, что вы, должно быть, по оплошности уронили платок, о потере которого, вероятно, впоследствии сильно бы сокрушались.

АРАМИС

(Тихо, себе)

Избегает ссоры! Так гасконцы себя не ведут! Он точно шпион кардинала!

(Громко вслух)

Знаете ли вы, сударь, что если мушкетёр считает нужным уронить платок и наступить на него ногой, то никто в целом мире не может запретить ему этого делать?

Д’АРТАНЬЯН

Если ваши планы относительно этого платка были именно таковы, как вы говорите, я сожалею, что их нарушил. Вы можете свободно уронить этот платок ещё раз и наступить на него. Будьте уверены, я не стану вам мешать.

АРАМИС

Да вы смеётесь надо мной? Если у вас не хватает ума сообразить, что Париж не вымощен батистовыми платочками, и что в том случае, если один из них лежит под ногой королевского мушкетёра, то это вовсе не случайно, и, следовательно, ему и надлежит там лежать до той поры пока не наступит подходящее время его поднять, тогда вам и вовсе не следовало бы приезжать в Париж.

Д’АРТАНЬЯН

Быть может, я и покину Париж, но не раньше, чем мы закончим с вами. Вы, вероятно, спешите вернуть платок его владелице, но я надеюсь, что завтра в два часа дня позади Люксембургского дворца мы сможем обсудить все тонкости ваших взглядов на то, что надлежит делать гасконцу в Париже, а чего ему делать не надлежит.

АРАМИС

Почему позади Люксембургского дворца? Вам знакомо это место?

Д’АРТАНЬЯН

Ничуть! Мне лишь известно, что разговоры такого рода, который предстоит нам, лучше всего вести именно там.

(Разворачивается на каблуках и уходит в сторону)   

АРАМИС

Нет, он не похож на шпиона кардинала. Но всё равно, дуэль неизбежна. Жаль будет убивать такого молодого красавца. Если мои прихожанки узнают, они мне этого не простят! Закажу по нему службу.

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
 
(Кабинет кардинала, Ришельё за столом, напротив стоит граф Рошфор)


РИШЕЛЬЁ

Садитесь, Рошфор. Рассказывайте, как ваша поездка? Благополучно?

РОШФОР

Да, Ваше Высокопреосвященство, всё выполнил.

РИШЕЛЬЁ

За вами никто не следил? Кого-нибудь встретили во время поездки?

РОШФОР

Так, пустяки. Практически без приключений.

РИШЕЛЬЁ

Коли вы так говорите, значит, что-то всё-таки произошло?

РОШФОР

Ничтожное событие, не стоит и говорить о нём.

РИШЕЛЬЁ

Запомните, Рошфор. На службе у меня с моими людьми не происходит ничтожных событий. Вы должны рассказывать мне всё до мельчайших подробностей, а уж решать, ничтожное это событие, или нет, предоставьте мне.

РОШФОР

В таком случае, излагаю. Как раз в той гостинице, где была назначена встреча с Миледи, мы стояли с ней у окна и беседовали. Я передавал ей шкатулку и ваши инструкции.

РИШЕЛЬЁ

Так-так!

РОШФОР

Один нелепый юноша, деревенщина, по виду из разорившегося дворянского рода, гасконец вызвал у нас улыбку видом своей лошади, которая была, представьте себе, жёлтого цвета! Миледи спросила у меня, разве бывают кони такого цвета. Я ответил, что, возможно, эта лошадь была когда-то белой, но вывалялась в чём-то непотребном. Миледи сказала: «Граф, только не говорите в чём именно, я уже догадалась!» Мы рассмеялись этой шутке. И тогда этот гасконец закричал: «Смеётся над конём тот, кто не смеет смеяться над его всадником!».

РИШЕЛЬЁ

И по его выговору вы догадались, что он гасконец, понимаю.

РОШФОР

Да, и не только поэтому. Я сделал вид, что не расслышал его дерзких слов. Но он был навязчив. Словом, он попытался вызвать меня на дуэль, но я сделал знак своему слуге, а также трое слуг трактирщика помогли ему отдубасить этого наглеца и научить его, как нужно разговаривать с порученцем первого министра.

РИШЕЛЬЁ

Во-первых, на вас не написано, что вы – мой порученец, и это ещё и потому, что ваша миссия была секретной, и вы ехали инкогнито.

РОШФОР

Да, признаю свою промашку.

РИШЕЛЬЁ

Во-вторых, куда подевалась ваша былая сообразительность? Гасконец, вероятно, ехал в Париж поступать в мушкетёры! Де Тревиль собирает своих земляков в свой полк.

РОШФОР

Так оно и есть. При нём было письмо, мой слуга на всякий случай обыскал его и забрал его, пока тот лежал без сознания.

РИШЕЛЬЁ

Избивать дворянина с помощью слуг? Рошфор, это моветон! Да ещё обыскивать его. Что же было в письме?

РОШФОР

Это было рекомендательное письмо де Тревилю от его отца. Да вот оно, прочтите сами!

РИШЕЛЬЁ

Вы хотите сказать, что забрали его? Сколько можно вас учить, Рошфор? Следовало снять с него копию, а письмо вернуть на место. Ведь мушкетёры де Тревиля представляют для нас определённую опасность. Очень полезно знать планы врага, но вчетверо полезней, чтобы враг не предполагал, что вы их знаете!

РОШФОР

Но ведь он не мушкетёр, а лишь намеревается им стать!

РИШЕЛЬЁ

Дайте сюда письмо.

(Берёт письмо, пробегает его глазами, складывает и возвращает Рошфору)

Д’Артаньян. Его зовут Шарль д’Артаньян, сын Бертрана д’Артаньяна, брат Поля. Его отец был дружен с де Тревилем. Будь у него это письмо, можете не сомневаться, что он вошёл бы в число ближайшего окружения де Тревиля и вскоре сделался бы мушкетёром.

РОШФОР

Ну без письма ему будет сложнее.

РИШЕЛЬЁ

Представляете, какой шанс вы упустили? Если бы вы прочитав письмо, сделали с него копию, а затем вернули его на место, вы могли бы представить это дело как недоразумение! Извиниться, в конце концов. Возместить ему ущерб деньгами. Гасконцы бедны, а про этого я достоверно знаю, что они практически разорены. Он с радостью взял бы деньги и ещё был бы вам благодарен. Ведь он и едет в Париж ровно за этим – чтобы рисковать своей жизнью и получать раны за деньги. Что за беда, если бы он начал зарабатывать этим уже в Менге?

РОШФОР

Но зачем он вам?

РИШЕЛЬЁ

Знаете ли вы, Рошфор, кто такой де Тревиль? Когда я спросил Короля, для чего он держит у себя на службе де Тревиля, когда есть маршалы и войска, он ответил мне: «Мушкетёры мне нужны не только чтобы защищать меня от всяких Равальяков и Клеманов, но ещё и для того подобающего мне блеска. А кроме того, если мне потребуется кого-то арестовать, я всегда могу располагать ими». Я ответил ему, что достаточно одного лишь приказа Его Величества, и его гвардия или мои мушкетёры арестуют кого угодно, хоть бы даже и Принца крови. И знаете, что он мне ответил? «Всё так, кардинал. Вы сможете для меня арестовать кого угодно. Но если мне понадобиться арестовать вас, это сможет сделать только де Тревиль. Вот для чего я его держу».

РОШФОР

Ваше Высокопреосвященство, неужели Его Величество так сказали про вас?

РИШЕЛЬЁ

Слово в слово. И я рад, что он так сказал, Это означает, что он не опасается моей измены, он мне полностью доверяет, ведь сказать подобное ненадёжному человеку – это означает подтолкнуть его к бунту. Король меня любит. Но и побаивается. Поэтому де Тревиль для него что-то вроде успокоительных капель, и мне не следует пытаться от него избавиться, но мне необходимо держать его под наблюдением. Представляете теперь, какой великолепный шанс вы упустили? Ведь он никого не знает в Париже! Вместо того, чтобы смеяться над его жёлтой лошадью, вы могли бы помочь ему приобрести коня посимпатичнее, и вы были бы его другом на веки вечные. Гасконцы помнят тех, кто оказал им услугу, а эта услуга была бы очень важной. Ведь у него не будет второго шанса произвести на Париж, на де Тревиля и на королевский двор своё первое впечатление. 

РОШФОР

Я не подумал об этом.

РИШЕЛЬЁ

Вам всегда надлежит думать о возможностях приобретения новых осведомителей для меня. Поэтому старайтесь не конфликтовать с теми, кого знаете, и с теми, кого не знаете. На случай войны у меня найдутся другие люди. Их у меня много. А вот для приобретения друзей у меня людей очень и очень мало. Хорошо было бы вернуть это письмо этому д’Артаньяну. Но не вижу вариантов. Это было бы слишком подозрительно. Надо бы присмотреться к нему, найти к нему подход. Если бы вы с ним подружились, было бы полезно ускорить его карьеру в полку де Тревиля. Если же он приобретёт друзей в среде мушкетёров, всё будет намного сложней. Может быть даже бесполезно. Знаете ли, что этот старый гриб Бертран д’Артаньян говорил своему старшему сыну, отправляя его в Париж? Он говорил: «Не верь никому, кроме Короля и кардинала. И слушайся только их, и служи им беспрекословно». Вот именно так! Убеждён, что он то же самое говорил и этому сыну. Так что мы могли свободно заполучить его, сделать из него нашего человека. Вы не выяснили, хорошо ли он дерётся на шпаге, метко ли стреляет?

РОШФОР

Не было случая, так как я не хотел стать мишенью для этого эксперимента.

РИШЕЛЬЁ

Да, конечно. Но он хотя бы умён?

РОШФОР

Не думаю! Будь он умён, разве стал бы он искать ссоры с первым встречным неизвестным ему дворянином? Подумаешь, улыбнулся при виде его лошади! Бьюсь об заклад, вы бы тоже рассмеялись.

РИШЕЛЬЁ

Я редко смеюсь. Я лишь улыбаюсь, когда вижу поверженным очередного врага или соперника. 

СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ


(Плац возле казармы мушкетёров, прогуливаются мушкетёры, среди них Атос, Портос, Арамис)

АТОС

Арамис, сделайте одолжение. Мне нужен секундант. Завтра в полдень.

АРАМИС

Атос! Вы же ранены, и рана далеко не зажила!

АТОС

Да, мой друг, это так, но дуэль была неизбежна, а соперник мой не из тех, на которого потребуется много сил.

ПОРТОС

Ещё вчера вы были неотличимы от покойника.

АТОС

Видите, как быстро я поправляюсь! Такими темпами завтра я буду совершенно здоров! К тому же в мои планы не входит его убивать. Я всего лишь хочу нанести ему точно такую же рану, какую получил вчера, чтобы он знал, что человека с подобной раной не следует толкать в раненное плечо.

АРАМИС

Точно такую? Но ведь на вас напали со спины!

АТОС

Право, будет жаль, если он покажет мне свою спину. Но если я увижу спину, не жаль будет проткнуть её. Однако, насколько я мог заметить, паренёк не из трусливых, так что я удовлетворюсь тем, что нанесу ему аналогичную рану спереди. Постараюсь не задеть жизненно важных органов. Так что же, вы согласны?

АРАМИС

Разумеется, Атос! Я согласен в любом случае, но сожалею, что вам придётся сражаться, не оправившись должным образом от вчерашнего ранения.

АТОС

Пустяки. Я справлюсь. Портос, я не спрашиваю вас, согласны ли вы, так как знаю, что вы согласны.

ПОРТОС

Ещё бы!

АТОС

В таком случае вы будете вторым секундантом. 

ПОРТОС

По рукам.

АТОС

Завтра в полдень позади Люксембургского дворца.

ПОРТОС

Вы дерётесь в полдень? Значит, пять минут на то, чтобы обговорить условия, пять минут на саму дуэль. Нет, вы убьете вашего врага через две минуты. Рекомендую вам не тянуть с этим, ведь вы ещё ранены.

АТОС

Благодарю за совет, Портос, я и сам так думаю, двух минут достаточно.

ПОРТОС

Чёрт! Где же провести потом целых пятьдесят минут? Там ведь, кажется, есть поблизости кабачок? Вот и помянем там душу вашего соперника.

АТОС

Пятьдесят минут?

ПОРТОС

Да, у меня дела в час дня. Так что посидим в кабачке. А де Тревилю скажем, что навещали больного Атоса.

АРАМИС

Это без меня, на эти два часа у меня другие планы. Точнее на час пятьдесят минут. 

ПОРТОС

Вы даже днём исповедуете своих прихожанок?

 АРАМИС

У некоторых прихожанок бывают такие прегрешения, которые требуют покаяния незамедлительно.

ПОРТОС

Не сомневаюсь в этом! Вот, например, госпоже Кокнар тоже есть в чём покаяться. И молодые священники куда более пригодны для того, чтобы выслушивать покаянные речи таких дам, чем их престарелые мужья.

АРАМИС

Именно так, Портос.

СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ

(Площадь позади Люксембургского дворца. Д’Артаньян прохаживается кругами, похлопывая шпагой по сапогу. Подходит Портос)

ПОРТОС

Вот так штука! Вы, похоже, пришли на час раньше назначенного срока?

Д’АРТАНЬЯН

У меня здесь другие дела. На дуэль с вами я явлюсь к назначенному времени.

(Подходит Атос)

АТОС

Вы уже здесь? Прекрасно. Где же ваш секундант?

Д’АРТАНЬЯН

Я здесь никого не знаю.

АТОС

Что это значит? Это уловка чтобы отменить дуэль?

Д’АРТАНЬЯН

Ничуть! Впрочем, я знаком в Париже только с четырьмя людьми.

АТОС

Что же все они вам отказали?

Д’АРТАНЬЯН

Я ещё не успел попросить их об этом одолжении. Но один из них достоверно отказал бы. Это господин капитан де Тревиль.

(Подходит Арамис)

АРАМИС

Вы говорите о де Тревиле? В связи с чем?

Д’АРТАНЬЯН

Я сказал лишь, что он не согласился бы быть моим секундантом, поскольку сказал мне, что дуэли запрещены.

АРАМИС

И вы сообщаете это как причину вашего отказа от дуэли?

Д’АРТАНЬЯН

Я сообщаю вам это как причину отсутствия моего секунданта.

АТОС

Но вы говорили, что в Париже у вас есть ещё трое знакомых. Попросили бы кого-нибудь из них!

Д’АРТАНЬЯН

Это хороший вариант. И к счастью, все они здесь. Эти трое – вы, господа, больше я в Париже никого не знаю. Не будет ли один из вас, господин Портос или господин Арамис столь добр, чтобы быть моим секундантом на моей дуэли с господином Атосом?

АРАМИС

Вот так история! А вы, юноша, даром времени не теряли! Вы, похоже, успели поссориться не только со мной, но и с Атосом?

ПОРТОС

И со мной также.

Д’АРТАНЬЯН

Да, но с вами, господин Портос, только в час дня, а с вами, господин Арамис, в два часа, так что нынешнее время полностью принадлежит господину Атосу.

АРАМИС

Мы все знаем о причинах дуэли с Атосом, а чем же вы не угодили добряку Портосу?

ПОРТОС

Это долго объяснять.


Д’АРТАНЬЯН

Мы не сошлись вкусами в отношении одежды.

ПОРТОС

Совершенно верно. А вы, Арамис, почему дерётесь с ним?

АРАМИС

У нас возникло разногласие в трактовке одного текста из писания.

Д’АРТАНЬЯН

Да-да, мы поспорили об одном месте у блаженного Августина.

АТОС и ПОРТОС

Ха-ха-ха!

ПОРТОС

А он изрядно поддел его!


Д’АРТАНЬЯН

Господа Портос и Арамис, Я прошу простить меня покорнейше…

ПОРТОС

Тьфу! Что за тряпка!

АРАМИС

Да уж, стоило приходить сюда, чтобы услышать подобное!

Д’АРТАНЬЯН

Господа, прошу не перебивать меня! Я ещё не досказал! Я прошу простить меня лишь за то, что в случае, если господину Атосу посчастливиться меня убить, мои обязательства в отношении долга чести по отношению к вам не будут исполнены. При этом ваши шансы получить удовлетворение от меня, господин Арамис, превращаются почти в ничто.  Я просил простить меня лишь за это. А теперь, когда всё сказано, приступим!

ПОРТОС

Атос, оставьте мне кусочек этого хвастуна! Я в свою очередь обещаю постараться оставить от него что-нибудь для Арамиса.

АТОС

Что же, господа, мы будем по очереди убивать этого молокососа, почти ещё ребёнка? Неужели, Портос, вы будете драться с раненым?

ПОРТОС

Я пошутил. Я уверен, что мои шансы на дуэль равны нулю, коль скоро мне предстоит сражаться с тем, что останется от него после того, как его хорошенько отделает Атос.

АРАМИС

Не бросить ли нам жребий? Любой из нас убьёт его, вне всякого сомнения, так зачем же нам выстраиваться в очередь, в которой приз достанется только одному?

АТОС

Нет, господа, мы не будем нарушать дуэльные правила. Я вызвал его первым, наша встреча назначена на двенадцать, а сейчас уже десять минут первого. К бою!


(Атос обнажает шпагу, в этот момент справа появляются пять гвардейцев кардинала)

СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ

(Там же, те же и пять гвардейцев: де Жюссак, де Ленуа, де Зиди, де Бикара и де Каюзак)

АРАМИС

Тревога! Гвардейцы!

ЖЮССАК

Шпаги в ножны, господа!

ПОРТОС

Гвардейцы кардинала!

ЖЮССАК

Господа мушкетёры, вы арестованы за нарушение королевского эдикта! Будьте любезны отдать нам ваши шпаги!

АРАМИС

(Тихо Портосу, пока гвардейцы постепенно с опаской подходят ближе)
Чёртов гасконец! Этот хитрец предупредил гвардейцев кардинала, чтобы они явились и помешали этой дуэли! Теперь понятно, для чего он затеял этот разговор с извинениями за то, что Портосу и мне не доведётся с ним сражаться. Он попросту тянул время, поскольку гвардейцы кардинала слегка задержались! Он провёл нас!

АТОС

(Вполголоса Арамису и Портосу, но и д’Артаньян тоже слышит)

Их пятеро, а нас лишь трое. Мы потерпим поражение, но другого выхода у нас нет. Я скорее дам себя убить, чем попадусь на глаза де Тревилю после того, как позволю себя арестовать.

ЖЮССАК

Что это вы задумали, господа? Вы, кажется, совещаетесь? Неужели вы собираетесь оказать сопротивление и не подчиниться нашим законным требованиям?

Д’АРТАНЬЯН

Ошибаетесь, господа! Нас четверо!

ПОРТОС

Что? Вы? Мальчишка! Вы ровняете себя с бывалыми мушкетёрами?

ЖЮССАК

Молодой человек, вы можете удалиться. Вы не мушкетёр, и эти трое наверняка спровоцировали вас явиться сюда со шпагой для дуэли. Совершенно очевидно, что вы сделали это не по своей воле, так что радуйтесь, что вас не убили в этот раз, убирайтесь подобру-поздорову и не вмешивайтесь в дела опытных военных.

АРАМИС

(Тихо, Портосу)

Вот теперь всё и разъяснилось. Провокатор сделал своё дело, провокатор может уходить, а мы, как глупые мыши, попались в коварную мышеловку!

Д’АРТАНЬЯН

Господа, я с вами!

АТОС

Молодой человек, ваша слабая помощь лишь усугубит наше положение.

АРАМИС

Нас лишь трое, один из которых тяжело ранен, и юноша, почти мальчишка, а станут говорить, что нас было четверо.

ПОРТОС

Но отступать? Нет, невозможно!

ЖЮССАК

Сдавайте же оружие, господа! Не усугубляйте своей вины неповиновением.

Д’АРТАНЬЯН

Господин наглец! Как вы смеете говорить таким тоном с мушкетёрами Его Величества?! Я имею честь атаковать вас немедленно!

(Выхватывает свою шпагу и подбегает к де Жюссаку)

ЖЮССАК

(Обнажая шпагу и направляя её на д’Артаньяна)

Щенок! Ну погоди же! Я проучу тебя! Хватайте этих троих, а я разделаюсь с этим сосунком!

(Жюссак и д’Артаньян начинают сражение. Все остальные также начинают сражаться. Арамис – против де Ленуа и де Зиди, Портос против де Бикара, а Атосу против де Каюзака. Арамис ранит Ленуа, Бикара умудрился ранить Портоса, Атос с трудом отбивается, поскольку его рана ещё не зажила. Вдруг д’Артаньян наносит серьёзную рану де Жюссаку, который рухнул, как подкошенный. д’Артаньян приходит на помощь к Атосу. Атос собирается с силами, жестом повелевает д’Артаньяну отойти и ловким ударом убивает Каюзака.  Арамис выбил шпагу у Зиди)

АРАМИС

Сдавайтесь, Зиди!

ПОРТОС

Бикара, сдавайтесь!

БИКАРА

Лучше смерть!

(Делает безуспешные выпады, которые Портос легко отбивает)

ЖЮССАК

(С трудом, хрипя, с одышкой)

Сдавайтесь, Бикара, я приказываю.
(Де Жюссак теряет сознание, Бикара отдаёт свою шпагу)

ПОРТОС

Победа!

(Мушкетёры забирают шпаги побеждённых и выходят на передний край сцены, пока уцелевшие Бикара и Зиди заботятся о раненных)

АРАМИС

Как вас зовут, юноша? Мне кажется, я слышал ваше имя в приёмной де Тревиля, но не запомнил его.

Д’АРТАНЬЯН

Меня зовут Шарль д’Артаньян. Если вы снова забудете его, не стесняйтесь спросить, я вам его напомню.

АРАМИС

Нет уж, теперь я его запомню.

АТОС

Почему же вы не захотели спастись, Шарль д’Артаньян?


Д’АРТАНЬЯН

Подобный поступок мне и в голову не приходил! Разве мог я оставить в беде мушкетёров Короля?

ПОРТОС

Значит, для вас мушкетёры – это далеко не пустой звук?

Д’АРТАНЬЯН

Для меня это всё! Мой отец был мушкетёром, я сам им обязательно буду! В душе, если хотите знать, я уже давно мушкетёр!

АТОС

Ну что ж! В добрый час! Сегодня вы спасли от гибели, по меньшей мере, одного мушкетёра, и я у вас в долгу. Вашу руку, Шарль д’Артаньян!

АРАМИС

Вашу руку!

ПОРТОС

Вашу руку!

(протягивает ладонь)

АРАМИС

Осторожней, Портос! Помните, что это всего лишь рука человека, а не медвежья лапа! На наносите увечий нашему новому другу!

Д’АРТАНЬЯН

Вы назвали меня своим другом?! Господа, это – лучший день в моей жизни! Предлагаю отпраздновать нашу победу в ближайшем кабачке. У меня после найма квартиры осталось четыре экю! Клянусь честью, мы прогуляем из все до последнего су! А после этого, может быть, завтра, мы продолжим нашу дуэль.

АТОС

Дуэль? Какая дуэль?

ПОРТОС

(Со смехом)

Юноша шутит!

АРАМИС

(С улыбкой)

Наверное, всё-таки получил удар по голове.

АТОС

Тот, кто сражался с мушкетёрами плечом к плечу, никогда не скрестит с ним шпагу!

ПОРТОС

А тот, кто приглашает мушкетёров отужинать на четыре экю, всегда найдёт в них поддержку и дружеское участие!

(Мушкетёры и д’Артаньян весело смеются и уходят со сцены. Занавес)


СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

(Кабинет Ришельё, кардинал и герцогиня де Шеврёз беседуют, сидя на диване, между ними кошка, рядом журнальный столик с шахматами)

РИШЕЛЬЁ

Герцогиня, мне было трудно уговорить Короля вернуть вас из Пуату, но я это сделал.

ШЕВРЁЗ

Ваше Преосвященство, я так благодарна вам!

РИШЕЛЬЁ

Мы одни, не надо титулов. Мы с вами, собственно говоря, птицы одного полёта. Вы – герцогиня, я – герцог. Я не говорю, что я желал бы называть вас Мария, чтобы вы называли меня Арман, но давайте условимся, для меня вы – герцогиня, для вас я – кардинал.

ШЕВРЁЗ

Да, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Отлично. Итак, вы понимаете, что вам следует вести себя подобающим образом? Ведь я за вас поручился Королю.

ШЕВРЁЗ

Я обещаю. Научите меня, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Вы знакомы, кажется, с Бекингемом. Это не вопрос, а напоминание, отвечать не надо. Итак, он скоро прибудет в Париж. Тайно. Чтобы свидеться с Королевой.

ШЕВРЁЗ

Я не допущу этого! Я помешаю этой встрече!

 РИШЕЛЬЁ

Напротив, вы поспособствуете этой встрече, чтобы она произошла тайно.

ШЕВРЁЗ

Но ведь…

РИШЕЛЬЁ

Никаких «но», герцогиня. Много лучше будет, если эта встреча произойдёт под присмотром, нежели если она сорвётся. Вы же знаете женскую душу, вы сама – первая женщина из всех, что Франция когда-либо знала! То, что желанно, но не получено, становится ещё более желанным, тогда как получение желанного делает его уже не столь желанным.

ШЕВРЁЗ

Вы не знаете Королеву! Если она влюбится, её любовь будет со временем только разрастаться.

РИШЕЛЬЁ

Герцогиня, вы забыли, кто я. Я знаю Королеву. Она уже влюбилась в Бекингема. Заочно. Впрочем, даже если произойдёт самое страшное…

ШЕВРЁЗ

Какой ужас!

РИШЕЛЬЁ

Если это произойдёт, говорю я, быть может у Его Величества появится наследник. Всё лучше, чем Гастон Орлеанский.

ШЕВРЁЗ

Если вы имеете в виду…

РИШЕЛЬЁ

Я ничего не имею в виду! Долг всякого верноподданного состоит в том, чтобы содействовать соблюдению интересов Его Величества. Тем не менее все мы под Господом ходим. Если Господь захочет… Не находите, что противиться этому выше человеческих сил?

ШЕВРЁЗ

Если сам Господь захочет, тогда, разумеется…

РИШЕЛЬЁ

Ну а если к этому добавить нашу пословицу: «Что хочет женщина, того хочет Бог», то всё становится на свои места.

ШЕВРЁЗ

Такая пословица есть?

РИШЕЛЬЁ

Безусловно. Если её нет, её следует придумать. Я распоряжусь, Итак, если встреча всё же состоится, вам надлежит позаботиться о том, чтобы у нас остались доказательства, что она состоялась.

ШЕВРЁЗ

Какие же могут быть доказательства? Свидетельства камеристки? Или мои? Я не посмею свидетельствовать против Королевы!

РИШЕЛЬЁ

Всё гораздо проще. Ведь если встреча будет назначена, то, вероятно, через вас. Следовательно, сначала с Бекингемом повидаетесь вы. Убедите его, что он должен обменяться с Королевой какими-нибудь уникальными вещицами в доказательство их союза, пусть бы даже всего лишь платонического. Пусть он подарит ей что-от из своих драгоценностей, а она взамен даст что-нибудь ему. Что-то очень индивидуальное, что очень сложно подделать.

ШЕВРЁЗ

Как я смогу убедить его в этом?

РИШЕЛЬЁ

Скажите ему, что это – тайная семейная традиция, которой поделилась с вами Королева. Скажите, что она как-то сообщила вам, что для неё обмен драгоценностями между любящими это своеобразная помолвка, как клятва в вечной любви. Придумайте подходящие слова. Не мне вас учить!

ШЕВРЁЗ

Я поняла, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Это должна быть вещь, которая отлично известна Королю. Лучше, если это будет что-нибудь из его подарков ей. 

ШЕВРЁЗ

Я поняла.

РИШЕЛЬЁ

И вы сообщите мне о том, что это за вещь.

ШЕВРЁЗ

Конечно, я буду знать, ведь я по-прежнему остаюсь в должности хранительницы драгоценностей Её Величества.

РИШЕЛЬЁ

Я знаю это.

ШЕВРЁЗ

Но если вещь пропадёт, тогда подозрение падёт на меня! Вы хотите погубить меня, кардинал?

РИШЕЛЬЁ

Скажите, после заговора де Шале я мог упрятать вас в Бастилию на всю жизнь?

ШЕВРЁЗ

Безусловно.

РИШЕЛЬЁ

Я мог добиться вашей казни?

ШЕВРЁЗ

Не сомневаюсь в этом!

РИШЕЛЬЁ

Как вы думали, легко мне было добиться замены заключения или казни на высылку в Пуату?

ШЕВРЁЗ

Думаю, не просто.

РИШЕЛЬЁ

А возвращения вас в Париж и возвращения вам всех ваших должностей?

ШЕВРЁЗ

Думаю, это было невероятно трудно!

РИШЕЛЬЁ

Вот вы и ответили сами себе! Я и без всех этих фокусов держу вашу свободу и вашу жизнь в своих руках. Но для чего мне расправляться с той, кто верна мне? Так что пока вы мне верны, вам ничто не угрожает. К тому же вы не учли, что вас можно обвинить в небрежном хранении драгоценностей Королевы, что намного меньшая вина, нежели участие в заговоре против Короля. Но если эти драгоценности вдруг обнаружатся в Лондоне у герцога Бекингема…

ШЕВРЁЗ

А они там обнаружатся?

РИШЕЛЬ!

Безусловно! Для этого всё и затевается.

ШЕВРЁЗ

Кардинал, вы!.. Я восхищаюсь вами.

РИШЕЛЬЁ

Вы хотели сказать, герцогиня, что я – страшный человек? Что ж, меня это не смущает. Я не боюсь казаться страшным. Я не хочу казаться смешным. Или слабым. Или глупым. А страшным – нет. Что ж, Спаситель тоже страшен в гневе для врагов своих. Кто же велел им быть его врагами? Они сами виноваты.

ШЕВРЁЗ

Я всё поняла, кардинал. Я всё исполню.

РИШЕЛЬЁ

Но будьте поосторожнее с Ла Портом. От него можно ожидать чего угодно. И никому не открывайте нашу договорённость, Надеюсь, это итак понятно.

ШЕВРЁЗ

Ну ещё бы!

РИШЕЛЬЁ

Хранить тайну – это в ваших интересах. Даже на исповеди, даже перед Господом, даже никому из моих ближайших друзей или слуг. Не приведи вас Господь проговориться.

ШЕВРЁЗ

Об этом не беспокойтесь, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Беспокоиться обо всём, что происходит или может произойти во Франции – это мои обязанности. Другой вопрос в том, что я должен предотвратить зло и посеять добро. Идите, герцогиня. В те же двери и тем же коридором, как вы пришли сюда. Мои люди позаботятся, чтобы вас никто не увидел выходящей из моего дворца.

(Герцогиня уходит)


СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ

(Кабинет Ришельё, кардинал подходит к шкафу и открывает его, это оказывается не шкаф, а дверь, оттуда выходит Рошфор)

РИШЕЛЬЁ

Вы всё слышали, Рошфор?

РОШФОР

Да, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Осуждаете меня?

РОШФОР

Не смею и не имею желания.

РИШЕЛЬЁ

И правильно. Большая политика – это большая игра. Здесь не до этики. Этика – это красивые штаны, сшитые между собой на концах штанин. Стоять в них красиво можно, а двигаться вперёд не получится. Когда замышляешь великие дела в государственном масштабе, этика и гуманность – только помеха, как оковы каторжника. Когда-нибудь, быть может, под старость, я отправлюсь на покой и буду себе сочинять мемуары или иные записки. Не сомневаюсь, что мне придётся лгать в них, как поступают все авторы мемуаров. Ещё никто не описал в мемуарах своих неблаговидных поступков. Возьмите любые мемуары на выбор, и вы увидите, что не было в описываемые времена никого благороднее, отважнее и преданней своему делу и своему Королю, чем автор этих мемуаров. А все прочие либо глупцы, либо негодяи, а чаще и то, и другое. Авторы подобных опусов придумали понятия о нравственности, этике, гуманизме и прочую чушь. В жизни они этими принципами не руководствовались, иначе Господь вознёс их прямиком в рай, как Святого Илию. Но весь вопрос в том, ради чего пренебрегать гуманизмом. Если ради собственной наживы, то эти люди попадут в Ад, и там им самое место. Но если политический деятель вроде меня пренебрегает этикой и гуманизмом ради величия собственной страны, разве Господь осудит его? Ведь могущество Франции поспособствует распространению истинной веры по всему миру, а это именно то, к чему призывает нас долг! Священные писания выделяют тех, кто хлопотал р распространении христианства по всему миру апостолами или, по крайней мере, равноапостольными святыми. Итак, мораль не должна сдерживать вас, если вы выполняете мои поручения. Усвойте это как можно скорее. 

РОШФОР

Ваше Преосвященство, слова ваши святы, а мысль ваша чиста, как горный ручей.

РИШЕЛЬЁ

И столь же холодна, ибо политику нельзя творить с горячим сердцем. Её следует вершить с холодной головой. И то, и другое, сочетается лишь в легендах времён Зигфрида и Короля Артура.

РОШФОР

Справедливо.

РИШЕЛЬЁ

Рошфор, мне не требуется ваше одобрение, мне нужно ваше понимание моего подхода, ибо это должно стать и вашим подходом. 

РОШФОР

Да, кардинал.

РИШЕЛЬЁ

Возьмём, к примеру, Ла-Рошель. Покойный Король Генрих IV, будучи сам в прошлом гугенотом, издал эдикт, согласно которому гугенотам разрешено отправлять свои религиозные обряды и жить в нашем королевстве на равных правах с добрыми католиками.

РОШФОР

Это прискорбно, Ваше Высокопреосвященство.

РИШЕЛЬЁ

Если мы хотим положить этому конец, эдикт следует отменить.

РОШФОР

Безусловно!

РИШЕЛЬЁ

А для того, чтобы Король его отменил, необходимо, чтобы и он, и большинство грандов и даже большинство всех дворян в целом пожелали бы этого.

РОШФОР

Неужели они этого не желают?

РИШЕЛЬЁ

Слишком много развелось гугенотов после подписания эдикта. Им даже выделили несколько городов, где их подавляющее большинство. Самое неприятное – это Ла-Рошель. Ведь это – морские ворота во Францию. И общность религии с проклятыми англичанами может побудить ларошельцев открыть им эти ворота.

РОШФОР

Ужасно!

РИШЕЛЬЁ

Итак, не вызывает сомнений, что вольнице гугенотов следует положить конец. И что для этого нужен веский повод. Так что же мы сделаем?

РОШФОР

Пойдём на Ла-Рошель войной!

РИШЕЛЬЁ

Обязательно пойдём, Рошфор, но что мы сделаем прежде этого?

РОШФОР

Вооружимся

РИШЕЛЬЁ

Запомните, Рошфор: вооружаться следует всегда, даже если для этого нет никаких причин. Впрочем, так не бывает, причины всегда есть. Я спрашиваю вас, что мы сделаем перед тем, как пойдём на Ла-Рошель?

РОШФОР

Создадим против них союзы?

РИШЕЛЬЁ

Не то, Рошфор! Союзы надо создавать тогда, когда потенциальные союзники видят, что им выгодней примкнуть к вам, чем к вашим врагам. А я спрашиваю, что мы сделаем прежде, чем направим армию на Ла-Рошель?

РОШФОР

Я затрудняюсь ответить, Ваше Высокопреосвященство.

РИШЕЛЬЁ

Слушайте и учитесь, Рошфор. Прежде всего мы должны скомпрометировать Ла-Рошель. Сначала наши агенты под видом гугенотов спровоцируют выступления против Короля. В узких кружках будут вестись разговоры о готовящемся подавлении города. Будут написаны памфлеты и призывы. Гугеноты возбудятся. Затем несколько добрых католиков выступят против них с призывами опомниться. Желательно, чтобы эти добрые католики были как-то связаны с Ла-Рошелью. Может быть, кто-то из них рождён там, кто-то когда-то там проживал, а кто-то проживает там и сейчас, несмотря на то, что город-крепость стал полностью гугенотским.

РОШФОР

Это вполне логично.

РИШЕЛЬЁ

А затем эти проклятые гугеноты жестоко расправятся с добрыми католиками. Расправятся так жестоко, что вся Франция содрогнётся.

РОШФОР

Если мы об этом знаем, наш долг – предупредить и спасти их!

РИШЕЛЬЁ

Вы опять пытаетесь бежать в красивых штанах, сшитых на конце штанины, Рошфор!  Вы не усвоили урок. Наш долг состоит не в том, чтобы предотвратить единственное преступление, а в том, чтобы устранить всякую возможность для подобных преступлений в будущем. Поэтому мы не только не воспрепятствуем расправе ларошельских гугенотов над добрыми католиками, а, я бы сказал, поспособствуем более быстрому развитию политических процессов в этом городе.

РОШФОР

Понимаю.

РИШЕЛЬЁ

Надеюсь. Даже если вы не полностью поняли мою мысль, остальному научитесь по ходу дела. Но для начала нам следует укрепить власть Короля. А для этого необходимо предотвратить заговоры Дофина и Королевы против Его Величества. А чтобы их предотвратить, следует заранее знать обо всём, что происходит в их среде, а также скомпрометировать самых опасных из потенциальных заговорщиков. Вам понятно?

РОШФОР

Вполне.

РИШЕЛЬЁ

По этой причине шаг за шагом мы сделаем Францию великой. Вы услышали меня?

РОШФОР

Да, вы сделаете Францию великой, Ваше Преосвященство!

РИШЕЛЬЁ

Хорошо, да, Рошфор. А теперь вопрос. Для чего я вам это рассказываю? Для чего мне нужны вы, Миледи и другие мои агенты?

РОШФОР

Для выполнения ваших планов.

РИШЕЛЬЁ

Именно так. Но помните, если вы совершите ошибку, я отрекусь от вас. Как вы хорошо знаете, моя репутация вне всяких сомнений. Она не просто высока, она всё лучше и лучше с каждым днём. Потому что моя репутация – это моё оружие. Ведь я – не Король. Если кто-то когда-то настроит Короля против меня, мне конец. Если он решит избавиться от меня, мне конец. Поэтому я сам время от времени даю Королю почувствовать, как сложно ему будет обойтись без меня. А для этого я должен время от времени разоблачать какой-нибудь заговор. И даже если рядовые заговорщики будут считать, что этот заговор направлен лично против меня, у меня должны всякий раз появляться доказательства того, что заговор был направлен не только и не столько против меня, сколько против Его Величества.

РОШФОР

Гениально!

РИШЕЛЬЁ

Первый министр такого великого королевства, как Франция, не имеет права не быть гениальным. Итак, Рошфор, найдите кого-нибудь, кто присмотрел бы за герцогиней де Шеврёз. У неё есть любовники, безусловно. Но большинство из них – это люди её же круга. Их можно запугать, их можно устранить, но из них не получатся хорошие шпионы. Узнайте, есть ли у неё любовник из простых дворян. Какой-нибудь молодой смазливый мушкетёр. Или гвардеец из роты Деззесара.

РОШФОР

Или из числа ваших гвардейцев?

РИШЕЛЬЁ

Вы с ума сошли! Разве может герцогиня де Шеврёз связаться с кем-то из моих гвардейцев? Ведь она в таком случае лишится доверия Королевы! Нет, ищите среди мушкетёров. Мы сделаем из него нашего шпиона. Если получится. А если он не согласится, его придётся убить. Кстати, как поживает ваш знакомый, этот Шарль д’Артаньян?

РОШФОР

Я о нём пока ничего не слышал.

РИШЕЛЬЁ

Ещё услышите, Рошфор, не сомневаюсь в этом. Это всё, идите. И узнайте про д’Артаньяна всё, что сможете. Может быть, он подойдёт на роль любовника герцогини. Жаль, что для этой роли не подходите вы, Рошфор.

РОШФОР

Почему?

РИШЕЛЬЁ

Она уже знает, что вы – мой человек. У неё тоже есть свои осведомители, Рошфор. Времена такие. Без них никак. Перед тем, как вы уйдёте, взгляните на эту шахматную позицию. Какой ход следует сделать белым, по вашему мнению?

РОШФОР

(Внимательно смотрит на доску)

Мне кажется, надо уводить из-под боя Королеву.

РИШЕЛЬЁ

Это ведёт к проигрышу. Смотрите сюда.

(Делает ходы на шахматной доске)

РОШФОР

Какой же ход был бы правильным?

РИШЕЛЬЁ

(Восстанавливает фигуры на прежнем месте и снова показывает ходы)

Надо отдать Королеву и снять офицера.

РОШФОР

Но разве это не ведёт к проигрышу?

РИШЕЛЬЁ

Следующими двумя ходами мы проводим вот эту пешку в ферзи. У нас новая Королева! Понимаете меня? Новая Королева, ничуть не хуже прежней. Если Королеву нельзя спасти, надо думать о том, как сделать новую Королеву. Шахматы – жестокая игра. В них можно пожертвовать кем угодно, кроме Короля. И если при этом у Короля останется хотя бы одной пешкой больше, или если эта пешка будет занимать лучшую позицию, выигрыш у вас в кармане. Эти простые примеры заставляют задуматься о многом, Рошфор. Идите.

(Рошфор кланяется и уходит)

РИШЕЛЬЁ

Да. Решительно подавлять инакомыслие. Только так мы сделаем Францию великой. Разрушить все крепости, кроме приграничных. Устранить всех выборных комендантов, заменив их теми, кого назначает лично Король. А там, глядишь, и Лотарингской семейке крылышки подрежем. Здесь тоже герцогиня де Шеврёз очень даже может пригодиться. А сейчас если у неё имеется любовник из простых дворян, обработаем его с помощью Миледи. Она очаровательна, ничего не скажешь! Он не устоит, кем бы он ни был.


СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ

(Дом Бонасье. Мадам Констанция Бонасье в галантерейной лавке. Входит Арамис)

АРАМИС

Мадам?

КОНСТАНЦИЯ

Господин мушкетёр?

АРАМИС

Ведь у вас не только бакалея, но ещё и некоторая галантерея, не так ли?

КОНСТАНЦИЯ

Я не занимаюсь торговлей, это дело моего мужа, я лишь присматриваю за домом, пока его нет.

АРАМИС

Но может быть, вы мне поможете советом?

КОНСТАНЦИЯ

Что вас интересует?

АРАМИС

Не подскажите ли мне, есть ли у вас батист для платка? Я хотел бы заказать дюжину платков, и мне нужен самый лучший батист. Такой же, как этот.

(Достаёт платок и показывает Констанции, которая видит платок и узнаёт его)

КОНСТАНЦИЯ

Так вы пришли от герцогини Ше…

АРАМИС

Тс! Не надо имён. И у стен бывают уши.

КОНСТАНЦИЯ

В лавке моего супруга, мсье Бонасье, вы можете говорить совершенно свободно.

АРАМИС

А ваш супруг?

КОНСТАНЦИЯ

Его ничего не интересует, кроме бакалеи, галантереи и прелестей его милой жёнушки.

АРАМИС

В отношении последнего пункта я его отлично понимаю.

КОНСТАНЦИЯ

Вы не понимаете, я у него как экспонат у хранителя музея. Чтобы любоваться, и гордиться, чтобы все завидовали, а руками никто не трогал,

АРАМИС

А вот этого я уже не понимаю. Но к делу. Да, я пришёл от имени той, чьего имени мы называть не будем. Если не возражаете, будем использовать другие имена. Скажем так, я пришёл от некоей Мари Мишон.

КОНСТАНЦИЯ

Да-да, я поняла. Так вот Мари Мишон сказала, что на вас можно положиться. Нужна ваша помощь.

АРАМИС

Да. Именно так. К делу.

КОНСТАНЦИЯ

А дело в том, что известная многим подруга Мари, назовём её Аглая, в очень сложном положении.

АРАМИС

Даже так? В таком случае скоро вся Франция будет ликовать.

КОНСТАНЦИЯ

К сожалению, всё не так, как вы поняли. Речь совсем о другом. Дело в том, что Аглая имела несколько встреч с одним лицом. Которое…

АРАМИС

Понимаю. Назовём его Адонис.

КОНСТАНЦИЯ

Да. Этот Адонис известил её своим письмом, что он в самое ближайшее время тайно прибудет в Париж. Чтобы упасть на колени перед Аглаей.

АРАМИС

Это безумие. Ему следует оставаться в своей Адонисии!

КОНСТАНЦИЯ

И я бы ему посоветовала то же самое, но лица такого полёта не слушают добрых советов. Вы, конечно понимаете, что он твёрдо намерен тайно же повидать Аглаю, и если он получит отказ, он будет способен на любые безумства.

АРАМИС

Что же предлагается?

КОНСТАНЦИЯ

После долгих раздумий Аглая решила, что при таких обстоятельствах весьма разумно было бы всё же хотя бы частично удовлетворить его страстное желание, поскольку иначе его просто не остановить. Только одно краткое свидание и с тем лишь, чтобы она отчитала его и взяла с него клятву немедленно возвратиться домой и более не поступать таким образом. В противном случае боюсь представить, на какие дерзкие поступки он способен, услышав об отказе.

АРАМИС

Так вот как, оказывается, проще всего добиваться нам, мужчинам, самого желанного от дочерей Евы! Прикинуться безумным! Настолько безумным, что тебе проще дать желаемое, чем объяснить, что это совершенно исключено!

КОНСТАНЦИЯ

Не судите обо всех по одной и об одной по всем, мсье мушкетёр!

АРАМИС

Вы правы, прошу прощения. Так что же всё-таки от меня требуется?

КОНСТАНЦИЯ

Вы, как сказала Мари Мишон, человек надёжный. Сможете ли вы обставить всё дело так, чтобы никто ничего не прознал?

АРАМИС

Кажется, у меня есть одна идея. Пусть Адонис приходит, ну хотя бы сюда. Здесь я буду его ждать. Я дам ему форму мушкетёра, в сумерках с надвинутой на глаза шляпой, зная пароль, в сопровождении со мной он легко пройдёт в Лу… К Аглае. После того, как она устроит ему головомойку, он вернётся тем же путём сюда, а отсюда тем же путём, как прибыл – в свою Адонисию.

КОНСТАНЦИЯ

Звучит неплохо.

АРАМИС

Детали я обдумаю и сообщу после. Сколько у меня времени?

КОНСТАНЦИЯ

Не более двух дней, но он может прибыть уже сегодня. Я дам вам знать, я найду вас. В любом случае вечером загляните сюда, всё будет известно. 

АРАМИС

Хорошо.

КОНСТАНЦИЯ

Не могли бы вы мне помочь с одним личным делом?

АРАМИС

С удовольствием? Но не сегодня.

КОНСТАНЦИЯ

Боюсь, вы опять неверно истолковали мои слова. Дело в том, что муж часто отсутствует, а я прихожу сюда только ночевать, когда слуги, работающие в нашей в бакалейной лавке, расходятся по домам. Я боюсь оставаться на ночь одна. К тому же я заметила, что к моему дому проявляют повышенное внимание гвардейцы кардинала.

АРАМИС

Это плохо. Но чем я могу помочь?

КОНСТАНЦИЯ

Я хотела попросить вас рекомендовать мне постояльца из числа мушкетёров господина де Тревиля. У нас есть свободная комната с отдельным входом. Эта комната вверх по лестнице. Она соединяется с нашими помещениями через вон ту дверь, которая запирается с обеих сторон. Так что он мог бы жить, никому не мешая, входить  и выходить через отдельный вход когда ему заблагорассудится, но в случае нужды я могла бы надеяться на его защиту. Мы бы поселили его за самую скромную плату. В которую вошёл бы завтрак и ужин.

АРАМИС

Дайте подумать! Кстати! Хорошая идея. Я могу вам порекомендовать одного молодого человека, он недавно прибыл из Гаскони. Он не мушкетёр де Тревиля, но это ничего, он страстно желает им стать, и судя по тому, как он начал, он им непременно скоро станет. В настоящее время он поселился у моего друга Атоса, но это не удобно. Так я приведу его вечером, если вы не возражаете. Я могу за него поручиться.

КОНСТАНЦИЯ

Это было бы чудесно!

АРАМИС

Вот и договорились. Итак, до вечера, мадам.

КОНСТАНЦИЯ

Шевалье Арамис… Вы сказали, он молод? Гасконец? А он… Как он вообще?

АРАМИС

Вполне порядочный и отважный молодой человек. И честный.

КОНСТАНЦИЯ

Да-да, спасибо, я именно это хотела узнать.

АРАМИС
 
(Тихо, себе)

Я болван! Её интересует совсем иное!

(Вслух)

Должен сказать, он изрядный красавец. Лицом и ничуть не хуже … меня или … Адониса. И ростом на три дюйма выше меня.

КОНСТАНЦИЯ

(Радостно)

Красив?! (счастливая) Высок!? (далее говорит несколько фальшиво и совсем не убедительно) Да какое мне дело до этого? Ведь я же хотела… (Решительно) Лишь бы он был другом господина капитана де Тревиля!

АРАМИС

Именно так!

(Тихо, себе)

Ну вот, д’Артаньян, ты поставишь мне славную выпивку за такое жильё и за квартирную хозяйку! Славно я за тебя похлопотал!

(Вслух)

Я только это и имел в виду. Да, он друг капитана де Тревиля. Он ему земляк, а с его отцом наш славный капитан вместе сражался под знамёнами Короля Генриха IV.

КОНСТАНЦИЯ

(Радостно)

Какое вино предпочитает шевалье Арамис и его друг-гасконец сегодня к вечернему ужину?

АРАМИС

(Галантно)

Вино, которое будет подано руками мадам Бонасье.

(Себе тихо)

Женщины! Почему она не поселит в этой комнате слуг своего супруга по бакалейной лавке? Ведь если, как она говорит, комната сдаётся не дорого…

(Вслух)

До вечера, мадам.

(Нарочито кланяется, целует ручку Констанции и уходит)

 КОНСТАНЦИЯ

Несносный мсье Бонасье! Вот, получайте! Будет вам повод ревновать свою супругу! Я останусь чиста, но заставлю вас изрядно поволноваться! Так вам и надо! А то ведь вы совсем меня забросили! Ведь я для вас как золотой пистоль для скряги! Обладать мной вам приятно, а извлекать из этого обладания наилучшие выгоды – этого от вас не дождёшься!


СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ

(Там же, входит служанка по бакалейному магазину, занимается своими делами, затем входят Арамис и Д’Артаньян)

АРАМИС

Мадемуазель, добрый вечер, хозяйка дома?

СЛУЖАНКА

Добрый вечер, господа. Мадам скоро будет, просили подождать. Вы – тот самый мушкетёр и с вами новый жилец?

АРАМИС

Да, мадемуазель.

СЛУЖАНКА

Вы можете пока осмотреть вашу квартиру.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, мадемуазель, я предпочитаю дождаться хозяйку. Мы подождём её здесь.

СЛУЖАНКА

Я сварю вам кофе

(Уходит)

АРАМИС

Видели вы, Д’Артаньян, жёлтую лошадь, привязанную кем-то неподалёку от наших казарм? Хотел бы я знать, чья она.

Д’АРТАНЬЯН

(Слегка смущённо)

Да уж, очень интересно, кто её хозяин!

АРАМИС

Вы тоже не знаете?

Д’АРТАНЬЯН

Понятия не имею! А в чём дело?

АРАМИС

Если б я знал, кто этот бедолага, я посоветовал бы ему избавиться от неё как можно скорей. Ведь мало того, что это совершенно неестественно, вдобавок это ещё и весьма неподходящий цвет лошади для всадника в Париже.

Д’АРТАНЬЯН

Что не так с этим цветом?

АРАМИС

Жёлтым цветом в Париже помечают изменников. Когда Гизы восстали против Короля, ворота их дома в Париже выкрасили жёлтым цветом в назидание всем прочим. Это довольно старая традиция.

Д’АРТАНЬЯН

Измена герцогов своему Королю?

АРАМИС

И это тоже старая традиция. Но я имел в виду жёлтую краску на воротах изменников. К тому же для лошадей мушкетёров предписана совершенно определённая масть. Первая рота ездит на серых конях, и поэтому нас называют серыми мушкетёрами. Вторая рота ездит на чёрных конях, поэтому их называют чёрными мушкетёрами.

Д’АРТАНЬЯН

Надо бы мне обзавестись серым конём!

(Тихо себе)

Теперь понятно, почему так хохотал незнакомец из Менга! Придётся его убить в первой же дуэли, пока он не рассказал, кому принадлежала эта жёлтая кобыла! Эх, отец, отлично же ты экипировал меня конём и советами слушать приказы кардинала!

(Вслух)

Выходит, всадник на жёлтом коне как бы сам признаётся, что он – изменник?

АРАМИС

Не вполне чтобы в точности так, но такие ассоциации возникают. Скорее он попросту выглядит глупо.

Д’АРТАНЬЯН

(С натянутым смешком)

Да уж, представляю себе! (тихо) Какой кошмар!

(Вслух)

Вы сказали, что все мушкетёры вашей роты ездят на серых конях? Мне кажется, у Атоса я видел белого коня?

АРАМИС

У него два коня. На белом он ездит только неофициально, и никогда не садится на него в мундире мушкетёра.

Д’АРТАНЬЯН

Два коня? Да он богач!

АРАМИС

Мне тоже иногда так кажется. Видели вы его запонки, его пряжки? Его шпоры?

Д’АРТАНЬЯН

Запонки? Что это такое?

АРАМИС

Что-то наподобие пуговиц, которые не пришиты к рубахе.

Д’АРТАНЬЯН

Не пришиты? На чём же они держатся? Милое дело!

АРАМИС

(Тихо себе)

Странный вид наблюдательности у нашего друга! На коня обратил внимание, а запонки и пряжки не разглядел!

(Вслух)

Однако, как я успел заметить за время нашей дружбы, деньги у него не водятся. Их у него ничуть не больше, чем у нас у всех. Должно быть эти запонки, пряжка и сапоги со шпорами – остатки той роскоши, среди которой он вырос до того, как семейство его разорилось.

Д’АРТАНЬЯН

Так бывает. (Тихо) Мне ли не знать?

(Заходит служанка с подносом и чашками кофе на нём)

СЛУЖАНКА

А вот и ваш кофе.

(Открывается двери, входит Констанция)

СЛУЖАНКА

А вот и ваша хозяйка.

(Ставит поднос на стол и уходит)


СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

(Там же, Арамис и Д’Артаньян и Констанция)

АРАМИС

Добрый вечер, мадам Бонасье. Позвольте вам представить – Шарль д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

(Нарочито кланяется, снимая шляпу и делая ей разнообразные движения)

Шарль де Бац де Кастельмор д’Артаньян к вашим услугам, мадам!

КОНСТАНЦИЯ

Шарль де Бац де Кастельмор д’Артаньян? (С улыбкой) Но я хотела только одного жильца. Другие двое тоже скоро явятся?

(Арамис улыбается и берёт свой кофе, нюхает, одобрительно кивает и пьёт)

Д’АРТАНЬЯН

(Со сладкой улыбкой)

Все трое перед вами, сударыня. Я – Шарль де Бац, он же де Кастельмор и он же д’Артаньян!

КОНСТАНЦИЯ

(Лукаво)

С кем же из вас троих мне заключать договор о найме комнаты? Кто из вас будет проживать у меня?

Д’АРТАНЬЯН
 
Только с Шарлем д’Артаньяном, прелестная мадам! Обещаю вам, что остальные двое вас не потревожат.

КОНСТАНЦИЯ

(Себе тихо)

А он и впрямь хорош. К тому же понимает, и ценит шутку!

(Вслух)

Но вы ещё не посмотрели вашу комнату!

Д’АРТАНЬЯН
 
Зато я увидел самое главное – хозяйку! Как бы ни выглядела комната, и какова бы ни была плата за неё – я согласен!

АРАМИС

Мадам, какие новости для меня?

КОНСТАНЦИЯ

Адонис будет завтра.

АРАМИС

Что ж, передайте госпоже Аглае мой детальный план рандеву. Я, пожалуй, пойду. Всего доброго.
 
(Даёт Констанции записку, ставит чашку на поднос, прощается и уходит)

Д’АРТАНЬЯН
 
(Смущённо)

Вам, по-видимому, потребуется аванс.

КОНСТАНЦИЯ

Не требуется, я верю на слово другу господина Арамиса.

Д’АРТАНЬЯН
 
(Разочарованно)

Вы с ним давно знакомы? Вы, очевидно, одна из его … прихожанок?

КОНСТАНЦИЯ

(Смеётся)

У мушкетёра есть прихожанки? Это что-то новенькое!

Д’АРТАНЬЯН
 
Он ещё и аббат. Слегка. Совсем слегка.

КОНСТАНЦИЯ

Забавно! Не знала. Нет, мы лишь сегодня познакомились, но мне его рекомендовала одна… Персона, заслуживающая всяческого доверия. У меня к нему лишь исключительно деловой интерес, и только по единственному делу, которое завтра же будет закончено.  Это относительно одного моего родственника. Он завтра прибывает в Париж, а послезавтра, надеюсь, покинет его навсегда.

Д’АРТАНЬЯН
 
(Обрадованно)

Значит, вы – не подружка Арамиса?

КОНСТАНЦИЯ

(Строго)

Господин Шарль д’Артаньян! Что вы себе позволяете? Я замужем!

Д’АРТАНЬЯН
 
Ну да, разумеется, я понимаю. Но это совсем иное дело.

КОНСТАНЦИЯ

Иное дело? Экий вы прыткий!

(Тихо себе)

В целом он прав, конечно! Но как он смеет говорить мне такое? Мне?!

Д’АРТАНЬЯН
 
Сударыня, не могли бы вы мне ответить на один вопрос? На один… очень важный для меня вопрос.

КОНСТАНЦИЯ

(Полушёпотом, глядя в глаза д’Артаньяну почти влюблённым взглядом)

Очень важный?

(Протягивает руку к нему)

Д’АРТАНЬЯН
 
(Полушёпотом, глядя в глаза Констанции и беря её руку в свою)

И очень секретный…

КОНСТАНЦИЯ

(Закрывает глаза и слегка приподнимает подбородок, поворачивая лицо чуть-чуть вверх, почти шёпотом)

Обещаю не разглашать вашего секрета…

Д’АРТАНЬЯН
 
(Полушёпотом, смущённо)

Не подскажите ли вы, кому здесь, в Париже, можно продать коня?.. Лошадь… Необычной масти… Не самой благородной… Недорого?

КОНСТАНЦИЯ

(В удивлении широко раскрывая глаза смотрит на д’Артаньяна)

Лошадь?

Д’АРТАНЬЯН
 
(Смущённо, вслух)

Так случилось, что … в самое ближайшее время … в общем… в ней весь мой капитал… Пока что… Не считая двух экю, которые остались после … после самых необходимых трат на первое время. Мне скоро выплатят жалованье, но на первое время… Я бы хотел…

КОНСТАНЦИЯ

(Без тени романтизма)

Мы что-нибудь придумаем. Так вы идёте смотреть вашу комнату?

Д’АРТАНЬЯН
 
(Воодушевлённо)

Иду! За вами, мадам, куда угодно! Хоть на край света!

КОНСТАНЦИЯ

(С иронической гримаской)

«Мадам»! Вы что же так и собираетесь меня величать всё время, пока будете жить здесь, в моём доме? Меня зовут Констанция.

Д’АРТАНЬЯН
 
(Сладко и мечтательно)

Констанция! Какое замечательное имя! И как вам подходит! Вы, наверное, такая постоянная! Ах, это так мило! Констанция! Констанция! Прелесть что за имя! Прелесть, что за Констанция!

КОНСТАНЦИЯ

(С одобрением, довольная)

Так намного лучше…

(Протягивая руку для поцелуя)

Д’АРТАНЬЯН
 
(С удовольствием целует руку Констанции)

Констанция!

КОНСТАНЦИЯ

(Помедлив, вдруг поспешно убирает руку обратно)

Но, прошу вас, не при муже. При нём лучше всё-таки зовите меня «мадам» или «сударыня». Так будет лучше.

Д’АРТАНЬЯН
 
О, разумеется!

(Тихо себе)

У нас уже появились маленькие секретики от супруга! Да ты счастливчик, д’Артаньян! Да здравствует Париж!

КОНСТАНЦИЯ

Ну что же вы стоите? Идёмте же! Смотреть! … Комнату… Вашу.

Д’АРТАНЬЯН
 
(С воодушевлением)

О, да! Идёмте! 

(Уходят в сторону лестницы, ведущей наверх)

СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

(Кабинет Ришельё, кардинал и герцогиня де Шеврёз беседуют, сидя на диване, рядом шахматный столик с фигурами)

РИШЕЛЬЁ

Герцогиня, теперь, когда вы присели и успокоились, рассказывайте всё то, что вы намеревались высказать мне на пороге моего кабинета.

ШЕВРЁЗ

Ах, я вся дрожу от страха!

РИШЕЛЬЁ

Вы? Дрожите? Такая отважная дама! Да ведь вы со своей отвагой за пояс заткнули бы принцессу Монпансье! Вы такая деятельная и решительная!

ШЕВРЁЗ

Монсеньор, мне приятны комплименты от герцога и от первого министра в вашем лице, но поскольку для меня вы, прежде всего, кардинал, то комплименты от священнослужителя я принимать не привыкла.

РИШЕЛЬЁ

А вы привыкайте, герцогиня. К тому же вы ошибаетесь. Для вас я прежде всего друг. Затем герцог, так что мы с вами ровня, я – герцог, вы – герцогиня. Ну а насчёт первого министра… Кто бы говорил! Ведь вы – подруга первой дамы Королевства, Её Величества Королевы Анны.

ШЕВРЁЗ

Ах, как приятно это слышать! Как будто бы и не было между нами… Недоразумений.

РИШЕЛЬЁ

(Строго)

Они были, но они все решены. Они остались лишь для виду, для других. Но в моём кабинете ничего и никого не бойтесь. Вы в безопасности. Во всяком случае, пока…

ШЕВРЁЗ

(Испуганно)

Пока?.. Пока – что?

РИШЕЛЬЁ

(По-доброму смеётся)

Не волнуйтесь же! Пока? Хм. Пока вам не вздумается нарушать нашу договорённость. Но ведь вам не вздумается, не так ли?

ШЕВРЁЗ

Ах, Арман!..

РИШЕЛЬЁ

Арман? Хотите, чтобы я звал вас Мария? Бросьте, герцогиня. Монсеньор подходит лучше всего.

ШЕВРЁЗ

Да, конечно, простите, монсеньор, я забылась.

РИШЕЛЬЁ

Итак?

ШЕВРЁЗ

Итак – он прибывает в Париж, и они встретятся.

РИШЕЛЬЁ

Это мне известно.

ШЕВРЁЗ

Значит, я напрасно спешила к вам с этим сообщением?

РИШЕЛЬЁ

Отнюдь. Ведь если вы не сообщили мне ничего о нём и о ней, то сообщили очень многое о себе.

ШЕВРЁЗ

Я не понимаю.

РИШЕЛЬЁ

Вы продемонстрировали мне, что я могу вам доверять. Вы своевременно сообщили мне о том, что мне следует знать. Этого достаточно. На сегодня. Но не на завтра.

ШЕВРЁЗ

Конечно! Моё возвращение из Пуату я должна отработать.

РИШЕЛЬЁ

Не используйте эту пошлую терминологию, герцогиня! Работают представители третьего сословия. А первые два – лишь правят и наслаждаются жизнью, не так ли? Вы принадлежите к первому, я – ко второму.

ШЕВРЁЗ

Вы блестяще возглавляете первое сословие, монсеньор!

РИШЕЛЬЁ

Пусть так. Не важно. Я не хотел бы, чтобы вы относились к нашей дружбе, как к работе. Ведь мы дружим, не так ли? Дружба всегда основана на каком-то интересе. У нас с вами может получиться отличная и довольно тесная дружба, поскольку интересы у нас очень хорошо соответствуют такому понятию как «взаимная потребность друг в друге». Это отлично мотивирует.

ШЕВРЁЗ

Напомните мне, монсеньор, что потребуется от меня завтра?

РИШЕЛЬЁ

Не поверю, что вы забыли, герцогиня!

ШЕВРЁЗ

Ну хорошо, вы победили, я ничего не забыла. Я помню. Итак, я убедила его, что для Королевы обмен подарками - это важный ритуал, залог великих чувств, и что ему ни в коем случае не следует давать ей понять, что ему это известно. Всё должно выглядеть чистым порывом любви. Герцог подарит Королеве свой портрет, украшенный изумрудами и бриллиантами. Только так у него появится достаточное основание попросить что-то взамен, пусть бы даже менее ценное формально, но намного более значимое для него лично. В таких условиях Королева просто вынуждена будет подарить в ответ что-то, соответствующее по ценности его подарку.

РИШЕЛЬЁ

Что же это будет?

ШЕВРЁЗ

Я думала об этом. Что-то из её приданного. Например, серьги или бусы.

РИШЕЛЬЁ

Вы решительно не понимаете смысла этого дела, герцогиня. Или, что кажется мне более правдоподобным, делаете вид, что не понимаете. Королева должна подарить ему нечто, что подарил ей Король! Это заденет его.

ШЕВРЁЗ

Но ведь это подло по отношению к Королеве!

РИШЕЛЬЁ

С той самой минуты, герцогиня, когда вы осознаете, что я лишь спасаю Королеву от неё смой, вы поймёте, что мои методы не могут быть подлыми, так как они преследуют самые высокие цели. Итак, не ломайте голову попусту. Королева должна подарить герцогу её алмазные подвески. Все двенадцать.

ШЕВРЁЗ

(С ужасом)

Подвески!? Но ведь Король заметит их отсутствие!

РИШЕЛЬЁ

Именно это и требуется. Подвески – идеальный выбор. Их могут носить и мужчины из числа особых щёголей. Бекингем именно таким и является. Он хвастун. Он непременно нацепит их на первом же балу в Лондоне, не понимая, что подобные цацки подходят настоящему мужчине не более, чем пуделю седло. Это будет замечено, это вызовет скандал.

ШЕВРЁЗ

Бедная Королева!

РИШЕЛЬЁ

Бедной она станет во всех смыслах, если Король по причине её бездетности и вследствие её усиливающихся политических связей с Испанией и с Австрией не только расторгнет брак с ней, но ещё и назначит ей место пребывания в каком-нибудь захолустье, наподобие Монако. Или хуже того – отправит в Канны. Там она и канет в лету. Будет прозябать в каком-нибудь Сен-Тропе.

ШЕВРЁЗ

Ужас!

РИШЕЛЬЁ

Да, ужас. Я же забочусь о том, чтобы она пришла в себя, осознала своё положение. Поняла бы, наконец, что она во Франции, и что здесь она – не наследница Австрийского и Испанского престола, а всего-навсего одна из верноподданных своего царственного супруга, Короля! По этой причине она должна повиноваться ему и как супруга, и как верноподданная. Поэтому её наипервейшая задача – родить наследника. Лучше двух. Посмотрите на Екатерину Медичи! Десять лет в браке без детей не сломили эту Королеву! Она, наконец, родила наследника Франциска.  Затем она родила девочку, Викторию, которая прожила всего лишь шесть недель. Врачи запретили ей супружескую жизнь, и её супруг, Генрих II перестал посещать её, сосредоточив всё свое внимание на Диане де Пуатье. Если бы Королева опустила руки, где была бы она после всего этого? Но эта мужественная женщина собрала всю свою волю в кулак. Ей удалось добиться от неверного супруга регулярных посещений её спальни, и она умудрилась родить Карла, Генриха и Франсуа, а также Марго. Три её сына поочерёдно правили Францией! А дочь стала супругой Короля из следующей династии! И если роковая Судьба всё же прекратила династию Валуа на французском троне, то, во всяком случае, не её вина в этом, она сделала для продолжения рода больше, чем кто-либо из французских Королев всех времён. А посмотрите, как ведёт себя Анна? Один выкидыш привёл к тому, что она обращает внимание совсем не на то, на чём ей следовало бы сосредоточиться. И это – при том, что Господь послал ей верного супруга, каковых не было ещё на троне Франции со времён первых Меровингов! Он заводит только фаворитов, и никогда – фавориток! Достаточно было бы ей хотя бы одну ночь хотя бы раз в месяц – да что там? – раз в год! – возбудить достаточный интерес Его Величества к своей персоне, и её усилия были бы оправданы. Вся Франция ликовала бы. Я понимаю, да, ей нелегко. Людовик избегает супружеских объятий. Но ведь ваш первый супруг герцог де Люинь – будь он благословен, мой добрый гений! – как благородно и самоотверженно он поступил! Он попросту сгрёб в охапку своего Короля и отнёс его на постель в спальню Королевы! И наследник был бы рождён, если бы не ваши не к месту бурные игры! В результате Королева неудачно упала и вот результат! Выкидыш!

ШЕВРЁЗ

Ах, я никогда не прощу себе эту неосторожность! Я буду казнить себя до конца моих дней за это!

РИШЕЛЬЁ

(Тихо но очень настойчиво)

Не забывайте, герцогиня, что Король был тогда весьма разгневан на вас. Он хотел вас сослать в… Я не буду называть этого места, но вам должно быть понятно, что ваша судьба была бы плачевной, если бы не нашёлся заступник.

ШЕВРЁЗ

Моя благодарность, монсеньор, не знает границ.

РИШЕЛЬЁ

(Холодно)

Будьте любезны, герцогиня, в рамках этой безграничной благодарности, совершите далеко не безграничный по сложности поступок. Бекингем должен увести от Королевы бриллиантовые подвески, подаренные ему Королевой. Это приведёт к известным последствиям, разумеется. Но эти последствия заставят, наконец, Королеву стать благоразумной и послушной. Предостережёт её от опрометчивых романов на стороне. Даже платонических мыслей не должно возникать в её голове! Каждый удар её сердца должен быть посвящён монарху и монархии. Супруга Короля и мать будущего Короля Франции – вот что должно занимать все её мысли! А не какие-то там заморские расфуфыренные павлины.

ШЕВРЁЗ

Ваша мудрость и снисходительность, монсеньор, безграничны.

РИШЕЛЬЁ

(Оборачивается к шахматному столику и показывает на него рукой)

Взгляните на эту позицию, сударыня. Королеве угрожает удар. Она поймана. Куда бы она ни пошла, на любой доступной для неё клетке она будет срублена следующим ходом.

(Переставляет ферзя, демонстрируя справедливость своих слов)

Все свободные клетки как по обеим диагоналям, так и по вертикали, и по горизонтали, биты другими фигурами противника. Точно также, как и та клетка, на которой она стоит. А те фигуры, которые она могла бы срубить, защищены! Королева неминуемо должна будет снята с доски следующим ходом соперника, не так ли?

ШЕВРЁЗ

Я слабо разбираюсь в этой игре, но, я верю вам, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Не преуменьшайте своей сообразительности, герцогиня. Правила этой игры ничуть не сложней, чем правила многих карточных игр, в которых вы весьма преуспели. Не сомневаюсь, что вы знаете их. Так смотрите же. Если Королева берёт эту пешку, то хотя противник и мог бы срубить её следующим ходом, он этого не сделает, потому что она своим ходом ставит противнику мат! Тем самым она спасает своего Короля и, конечно же, себя. Никто не снимает Королеву с доски после того, как она поставила мат противнику.

ШЕВРЁЗ

Кто же противник нашего Короля?

РИШЕЛЬЁ

Не догадываетесь? Конечно же, младший брат, Дофин, Гастон Орлеанский, Месье, который станет Королём, если Людовик XIII умрёт бездетным.

ШЕВРЁЗ

Боже, какой пассаж!

РИШЕЛЬЁ

Не притворяйтесь, герцогиня, что вы не думали об этой перспективе. Но запомните, моя дорогая. Во Франции никогда не будет Гастона Первого. В ней будет только Людовик XIII. А после него на трон должен взойти его сын. Полагаю, что он будет называться Людовик XIV. Может быть, второй сын, если он появится, получит имя Генрих, или Карл, а может быть даже Филипп. Королева вольна будет назвать своего сына в честь своего супруга, или его отца, или же в честь своего отца или брата. Но она не должна будет называть его в честь своего деверя. Нет. Она не должна даже смотреть в его сторону. Её следует излечить от этой привязанности. И мы с вами приготовим для этого горькое лекарство, замешанное на её крупной неудаче с павлином по имени Джорджем Вильерс, герцогом Бекингем.

(Берёт в руки белого ферзя с шахматной доски и обращает свою пламенную речь к нему)

Я приучу вас, Ваше непокорное Величество, не отводить взгляда от своего супруга. Не переводить его ни на кого иного. Потому что здесь больше, чем нравственность, больше, чем супружеский долг! Здесь речь идёт об интересах Франции!

(Жёстко ставит ферзя обратно на доску)

Здесь, подле вашего Короля, ваше место! Здесь вы должны быть всегда! Только так! Пока не появятся, как минимум, два потомка мужского пола! Хотя бы один, если уж на то пошло.

(Тихо, обращаясь к Шеврёз)

Даже если бы Король был не способен к зачатию младенца, то и в этом случае Королева была бы обязана сделать всё, от неё зависящее, чтобы осчастливить Францию рождением мальчика, и чтобы у Короля не было оснований для сомнений о своём отцовстве, не так ли?

ШЕВРЁЗ

(Ошарашенно)

Но ведь…

РИШЕЛЬЁ

Молчите. Я знаю, что вы согласны со мной. А это означает, что встречи с другими мужчинами возможны, но тайно. Так чтобы ни одна душа на всём белом свете не знала об этом. И чтобы встречи с Его Величеством не прекращались на это время, не так ли? Но это, по счастью, не требуется, ибо Его Величество уже доказали, что они могут быть причиной появления младенца. Посмотрите же, насколько глупо ведёт себя Анна! Не добившись внимания Короля, она стремится к столь неприкрытому – я подчёркиваю! – неприкрытому вниманию расфуфыренного английского павлина! Что ж, мы заставим её поумнеть. Идите, герцогиня. И помните свою миссию.


(Шеврёз задумчиво кивает и уходит)



СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ


(Кабинет Ришельё, сам кардинал там же, входит Рошфор)

РИШЕЛЬЁ

Рошфор, вы всё слышали?

РОШФОР

Да, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Но вы не всё знаете. Я получил сведения из надёжных источников, что Бекингем не настолько любит Королеву, чтобы совершать ради неё глупости. Он всего лишь знатная персона, собирающая шпионские сведения в интересах своего государства! Мне сразу следовало догадаться об этом. В Англии для сбора сведений используются самые высокопоставленные персоны. Так что он – ваш коллега, Рошфор, с чем я вас и поздравляю.

РОШФОР

Получается, монсеньор, что мы сами заманили шпиона к себе, да ещё подпустили его к одному из важнейших источников информации?

РИШЕЛЬЁ

Чепуха! Королева – не источник информации. Бекингем рассматривал её как возможность воздействия через неё на Короля, следовательно, на политику Франции, на её политические и военные союзы. Влюблённость – лишь видимость. Не будь Анна Австрийская супругой Короля, он и не взглянул бы на неё! Этот Джордж Вильерс, фаворит Якова Первого, а также фаворит нынешнего Короля, так недавно вошедшего на престол Англии, Карла Первого, по-видимому, очень галантный, привлекательный и хитрый. Иными словами, скажем так – услужливый в широком смысле слова. Карл Первый унаследовал этого фаворита от своего царственного отца. Надо же! История повторяется! Только у нас во Франции бывало, что молодой Король наследовал от своего отца фаворитку, как было с Дианой де Пуатье, но чтобы наследовать фаворита – это чисто английское изобретение! Припоминается шутка о том, как один придворный Короля Генриха III подивился тому, как быстро делает карьеру один из фаворитов, на что шут Шико ответил: «А что же вы ожидали? Ему легко продвигаться при таком решительном напоре сзади!» Наш Бекингем из карьеристов такого же рода. Подумать только, изображает влюблённость! А ведь у него есть ещё жена, куча собственных фавориток моложе и красивей нашей Королевы! А он изображает влюблённого, словно юношу, поклонника. А Королева тоже хороша! Поплыла!

РОШФОР

Женщины все одинаковы, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Это вы мне говорите? Ах, Рошфор, вы так молоды и неопытны. Бывают исключения. Вы не знаете маркизу Мари-Мадлен де Комбале, в девичестве де Виньеро, мою племянницу. Невозможно быть женоненавистником, зная эту чистую прекрасную душу. Но к делу! Бекингем, разумеется, с радостью ухватится за такой заметный подарок от Королевы, как бриллиантовые подвески. Ведь он сможет вить из Королевы верёвки! Она теперь у него на крючке! Пока она верит в его любовь и любит его, она сделает всё, что он потребует, ну а если любовь закончится, тогда у него останется возможность воздействовать на неё путём шантажа. Ведь у него не могли бы оказаться эти подвески иначе как из её рук! Следовательно, это доказательство их тайного свидания!

РОШФОР

Но он ответно подарит ей свой портрет.

РИШЕЛЬЁ

То, что она приняла этот подарок, также изобличает её, а не его. Подумайте сами, чем он рискует? Разве скандал, состоящий в том, что Королева Франции опустилась до отношений с английским посланником, сопоставим с его риском?! Если она рискует всем, то посланника это нисколько не унижает. А вот её репутация в этом случае разрушена в пыль. Ведь она оказывала ему знаки внимания настолько интимные, что даже обменялась с ним дорогими подарками! В этом случае совершенно не важно, было ли между ними что-либо кроме разговора наедине, или не было. Её вина наличествует и доказана со всей определённостью. Эта рыбка крепко попалась на крючок Бекингема!

РОШФОР

Может быть ещё не поздно остановить это, помешать свиданию Королевы с Бекингемом?

РИШЕЛЬЁ

Зачем? Если мы знаем, что Королева находится под влиянием Бекингема, мы можем с её помощью ложно информировать Англию о наших политических планах. Это – возможность. Или вам жалко Анну Австрийскую? Полно! За что её жалеть? Она сама держала и держит свою судьбу в своих руках. Если родит наследника, она может ничего не опасаться, пока он не подрастёт. И знаете почему? Просто потому что Король никогда никому не доверит защиту этого Дофина! Никому, кроме неё. Ведь все остальные – не считая меня, разумеется, и моих друзей – только и думают о том, как бы посадить на трон Гастона!  Следовательно, юный Дофин будет в опасности. Любая случайность может быть роковой, а когда в этой случайности заинтересованы слишком многие, тогда эта случайность непременно произойдёт. Я даже думаю, что выкидыш Королевы случился далеко не случайно. В этом виновна Шеврёз, это установлено, но дело представлено так, что это были обычные женские игры, Королева неосторожно запнулась и вот результат. Но я всегда думаю о том, что, быть может, герцогиня уже тогда замышляла этот союз с Гастоном, и тогда для неё рождение Дофина было нежелательным? Если это, действительно так… Нет, лучше не думать об этом! Я не хотел бы считать герцогиню де Шеврёз настолько коварной. Но вернёмся к Королеве. Роди она наследника, она приобрела бы большое значение. Но если она останется бесплодной, какой смысл спасать её? Мы используем её, как канал дезинформации Франции. Так что пусть Бекингем дарит ей свой портрет, а она отблагодарит его, вручив ему бриллиантовые подвески. Если рыбка сама плывёт в расставленные для неё сети, значит, такова её судьба. 

РОШФОР

В этом случае какие будут для меня поручения, монсеньор?

РИШЕЛЬЁ

Идея разоблачения Королевы в глазах Короля пока ещё не снята с повестки. Я подумывал о том, чтобы на Бекингема напали разбойники, но нам не нужен международный скандал. Даже если на него действительно нападут разбойники, никто не поверит, что в этом нет злого умысла на самом верхнем уровне. Так что вместо того, чтобы задержать его, вам следует проследить, чтобы он благополучно отплыл в Англию. А вот дальше…

РОШФОР

На корабле?

РИШЕЛЬЁ

Возможно, но это на крайний случай. Гораздо лучше, если подвески будут украдены у него уже там, в Лондоне. А ещё лучше будет, если они не все пропадут, а только один или два из них. В этом случае пропажа может быть не сразу раскрыта, и для герцога будет большим сюрпризом, что два подвеска могут быть предъявлены Королеве её августейшим супругом, который спросит её: «Не объясните ли мне, как могли оказаться у меня эти два подвеска, и где в настоящий момент находятся остальные десять?»

РОШФОР

Королева будет уничтожена.

РИШЕЛЬЁ

Да! И только один человек во всей Франции сможет спасти её от гнева Его Величества. И этим человеком буду я. И вот тогда она станет покладистой и послушной моей воле великого политика, который замыслил сделать Францию первой державой Европы и не успокоится, пока не достигнет этой цели.

РОШФОР

Но если Его Величество не простит Королеву?

РИШЕЛЬЁ

Совершено не важно, простит он её, или не простит. Важно, как это будет выглядеть для всех остальных. А уж я смогу убедить Его Величество в том, что международный скандал неуместен. Она будет удалена в один из дальних дворцов окончательно. Со временем Его Величество получит от Папы согласие на развод по причине её бездетности, как это сделал его августейший отец, Генрих IV. После этого он женится на той принцессе, которую мы ему подберём. А Анна Австрийская будет пострижена и получит возможность замаливать свою неосмотрительность в каком-нибудь дальнем монастыре. Между прочим, в другой монастырь отправится герцогиня де Шеврёз. И тогда интриги против Короля прекратятся окончательно.

РОШФОР

Великолепный план, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Леди Кларик сейчас в Лондоне. Как супруга лорда Винтера, она вхожа к Бекингему. Он не пропустит такой юной и очаровательной красавицы. Она найдёт способ завладеть двумя подвесками, в этом нет сомнений. Я составлю для неё депешу с детальными инструкциями. Как только Бекингем вернётся в Лондон, не позднее, чем через неделю два из двенадцати подвесков будут в её руках, затем она перешлёт их мне. Лучше, если она доставит их лично.

 (Смотрит на шахматную доску, обращается к шахматной фигурке ферзя)

Смотри же! Если ты не желаешь быть подле Короля и помнить о своём долге, мы пожертвуем тобой, и поставим на доску новую Королеву!


(Конец третьего акта)