Рижский брат

Мой двоюродный брат Сергей Алексеевич Казаков родился 14 ноября 1940 года, и, как многие в нашем роду, стал профессиональным военным. Как я сейчас понимаю, все основания для этого у него были: отменное здоровье, пытливый ум, выносливость, стойкий характер и, не менее важное, – командирский голос. И хотя меня он моложе на три года, в наших детских дальних и ближних походах по району, рыбацких похождениях, нырянии и купании в Солонице и Волге он всегда был рядом – крепкий, жилистый, сухощавый, загорелый до черноты.

Только он мог упорно сидеть часами, развязывая узлы на наших рыбацких снастях  или выпутывая из дедовой мерёжи рыбу, снимая с неё ряд за рядом замысловатые сплетения ряжей. А каково это было делать зимой, на сильном морозе, на ветру, голыми руками! Никому из нас, даже деду, не хватало терпения довести эту работу до конца. Копается, копается дед своими корявыми пальцами в сети, потом выругается, плюнет и позовёт:

– Серёга, иди-ка, освободи эту рыбину. Уж больно закрутилась, паршивка!

Зимой почти каждый день после уроков мы мчались с ним кататься на лыжах «под райком». Прокладывали там лыжню на спуске с горы между древними липами, а внизу сооружали трамплин, с которого улетали метра на три прямо на лёд залива Солоницы. А , бывало, – и носом в снег.

Сергей любил прокладывать лыжный след с горы по свежему снегу, да ещё на одной лыже, и почти никогда не падал, удивляя всех ребят своей устойчивостью и равновесием.

Однажды, раскрутив лыжную палку, я случайно ударил Сергея по лицу. Да так сильно, что он сразу упал. Потом поднялся и без всякой обиды сказал:

– Посмотри, у меня, кажется, глаз вытек. Совсем ничего не вижу.

Слава Богу, глаз у него оказался цел, но с чёрным кровоподтёком под ним Сергей ходил в школу две недели.

Многие заречные огороды страдали от наших варварских нашествий. Сливами из сада Сахаровых, вишнями учительниц сестёр Голубевых, яблоками учителя географии Александра Николаевича Соколова мы набивали по ночам наши необъятные карманы, а днём у реки оделяли нерасторопных приятелей и девчонок. Не брезговали и овощами с обильных грядок Туровых, Быстровых и Баженовых.

Отец Сергея Алексей Павлович, мой дядя, был участником Сталинградской битвы и умер от ран в 1943 году в госпитале города Камышина. Мать Алевтина Салова, по рассказам, в молодости была известной во всём Заволжье трактористкой. В годы войны трудилась санитаркой в госпитале на Бабайках. День и ночь на работе. Так что Сергей, как и я, рос без отца, воспитывался улицей, приятелями и семьёй деда Павла Осиповича Казакова, влияние которой в конце концов пересилило все негативные воздействия улицы.

Ещё в школьные годы Сергей увлёкся музыкой. Стал музыкантом некрасовского духового оркестра. Играл на трубе. Участники оркестра Игорь Поздеевский, Юрий Зуев, Николай Молодцов, Игорь Карпов на всю жизнь остались самыми верными друзьями Сергея. Сейчас в живых только Игорь Карпов (в детстве мы его звали просто Гоша). Всегда поздоровается при встрече со мной, расспросит, «как там Сергей в Риге поживает». В письмах и разговорах передаю привет от друга Сергею, и ему приятно, что на родине его не забыли. Позднее, когда служил в армии в Муроме, Сергей тоже играл в полковом оркестре.

Перед уходом в армию Сергей устроился подработать на наш машиностроительный завод. Это был 1958-й год. Заканчивалось строительство моста через Солоницу. Со всех предприятий посылали рабочих в помощь основным строителям. Седьмого сентября Сергей (он тогда был в числе таких помощников) оказался участником известной всем некрасовцам трагедии – обрушения среднего пролёта моста вместе со строителями в воду. Летели восемь человек, и, слава Богу, все остались живы. Сергей выплыл с царапиной на лбу, и никакой медицинской или психологической помощи ему не потребовалось.

Армии Сергей отдал 27 лет. Служил в Казахстане, Германии, Польше, Латвии, ушёл в отставку майором. В начале девяностых приезжал в Некрасовское. Идём мы с ним по тропке от заречного нашего родительского дома к реке. По обе стороны тропки жители тогда возделывали картофель. Был сентябрь, время уборки. На крайнем к реке участке трудилась знакомая мне семья Альбины Моргуновой. Её муж, полный, моложавый мужчина, вдруг остановил Сергея:

– Здравствуйте! Вы не служили на Байконуре?
– Служил.
– И были там начальником почты?
– Да.
– Я тоже там служил. Я Вас очень хорошо помню.

Так через много лет неожиданно встретились два сослуживца на родине и долго вспоминали свою службу на легендарном Байконуре.

Последним местом службы Сергея была Рига. Советский Союз тогда ещё не распался, и жить здесь, выйдя в отставку, ему показалось престижней, чем в России. Да и на работу неплохую устроился – ведущим инженером в Министерстве связи. Но вот Латвия обрела суверенитет, и Сергея сократили «за одноязычность». А проще – по политическим мотивам. Стал работать на Рижском почтамте инженером по технике безопасности. Но вскоре по той же причине и оттуда пришлось уволиться. Пошёл простым рабочим по установке сигнализации на объектах города. Однако здесь заработка едва хватало, чтобы оплатить коммунальные услуги. Опять уволился. И тут подвернулась работа на частном предприятии «Реатон». Двенадцать лет трудился здесь Сергей. Изготовлял вагонку, наличники, плинтуса, доски, бруски на четырёхстороннем деревообрабатывающем станке. Хозяин дорожил ценным, старательным работником, не увольнял, поощрял, хотя многие удержаться подолгу здесь не могли. Отсюда Сергей и на пенсию оформился.

Семья у него большая: три дочери, три зятя, четверо внуков, все живут в Риге, почти рядом. Жена его Генриетта Алексеевна недавно перенесла инфаркт, сам Сергей – инсульт. Но закалённый с детства организм переборол болезнь. Все дни сейчас Сергей проводит в курортной Юрмале, где семья средней дочери Ирины имеет дачу. Живёт там на природе, выгуливает собаку – и отдыхает и сторожит семейную недвижимость.