11. Равнина

    Существует три самых больших равнины мира: одна в Южной Америке – это Амазонская низменность и две в России – Восточно-Европейская равнина и Западно-Сибирская низменность. Равнины занимают 60 процентов территории нашей страны. Западная и центральная часть более низкие. Граница между низкой и высокой частями России четко проходят по реке Енисей. Равнины – наиболее удобные территории для жизни и хозяйственной деятельности, поэтому они в значительной степени изменены человеком. Однако главный бич равнин – овраги и балки. Для предупреждения овражной эрозии в России применяют агротехнические приёмы, с помощью которых  устраняют или уменьшают поверхностный сток и задерживают влагу на полях, а также  гидротехнические мероприятия – создание водозадерживающих валов, запруд, подпорных стенок, а также посадку приовражных и прибалочных лесных полос, благодаря которым прекращается развитие овражной сети. Однако все эти меры требуют больших капиталовложений и трудозатрат, ведь на некоторых территориях, например, в Чувашии, эрозии подвержены более 80% пахотных земель.

***1
    Последние десять лет Макс занимался исключительно геоморфологией, гидрологией и почвоведением, поскольку основной деятельностью его фирмы была борьба с оврагами на территориях, пригодных для сельскохозяйственной деятельности. Заказчиками выступали в основном крупные фермеры, приобретающие участки плодородных земель.
    Однако стандартно отработанные агротехнические приемы и гидротехнические мероприятия настолько наскучили Максу, что он иногда ощущал желание все бросить и сбежать, куда глаза глядят. А глаза его глядели лишь в одном направлении: со студенческой юности его голубой мечтой являлась так называемая Фенноскандия – условная физико-географическая страна на северо-западе Европы, включающая Норвегию, Швецию, Финляндию и западную часть бывших Олонецкой и Архангельской губерний России.
    Он успел объездить Скандинавию, бывал в Норвегии, Швеции и Дании, посещал Финляндию. Для диссертации его интересовали районы, прилегающие к Балтийскому морю, где находились обширные равнины с крупнейшими озёрами Европы – Ладожским, Онежским, Венерн, и где оледенение определило широкое распространение особых форм рельефа, таких как моренные гряды, шхеры и фьорды. Основная часть здешних территорий была покрыта таёжными еловыми и сосновыми лесами на подзолах, а к югу смешанными и местами широколиственными на дерново-подзолистых почвах. Особой статьей шли участки Фенноскандии, прилегавшие к Белому морю и относящиеся к Кольскому полуострову, представленные тундровыми ландшафтами. Мечта Макса была поистине голубой.
    Макс окончил бакалавриат и магистратуру "Почвоведение" СПбГУ по программам "Физика, мелиорация, эрозия и рекультивация почв", а также учебные курсы "Арктические почвы и их устойчивость к антропогенному воздействию". Именно на этих курсах у него и родилась мечта о Фенноскандии. Но диссертацию постоянно приходилось откладывать, потому что нужно было зарабатывать на жизнь. Вместе с отцом он создал фирму и все эти 10 лет работал по полученной в универе специальности. Они хорошо зарабатывали, фирма имела стабильных доход, особенно, когда китайцы стали активно брать земли в аренду на длительный срок. Одним из условий договора аренды было приведение почв в надлежащее рабочее состояние для сельскохозяйственных нужд и борьба с овражной эрозий. Для этого требовались фирмы, занимающиеся этим профессионально.
    И когда фирма Мироновых отца и сына, что называется, "поднялась" и значительно окрепла, Макс наконец-то решился взять длительный отпуск на целых полтора месяца. Хотел на три, но отец нахмурил брови. Сошлись на полутора месяцах.
-Найди себе жену, тебе скоро уже 30. Сколько ты еще будешь гулять? – сказал отец. Макс в ответ молча кивнул. Он не хотел обсуждать эту тему, потому что до сих пор не развязался с отношениями, которые тянулись уже два года. А имелась еще и связь на стороне. Хотя, по большому счету, обе эти связи были как бы "на стороне", потому что в своей квартире он жил один и никого туда ни разу не приводил. Макс был, так сказать, временно приходящим партнером. Его "основную" девушку это вроде бы не напрягало, а вторую, тайную любовницу, и вовсе, ведь она усиленно шифровалась, поскольку имела мужа и ребенка.
    Мать, знавшая о сыне всё или почти всё, часто говорила, что эти женщины просто используют его. Но Макс считал, что это он пользуется их доступностью. Главным удобством такого положения являлось для него то, что он всегда мог спокойно отдыхать в уединении, когда вздумается. А такие моменты происходили все чаще, один раз он не встречался ни с той, ни с другой, почти три недели, прикинувшись, что уехал в командировку.
    Максу повезло, шенген он получил уже через месяц после подачи заявления. В Финляндии его ждал в гости бывший однокашник по универу. У них когда-то были совместные проекты, но Вадим уехал работать к финнам, хотя и не на слишком выгодных условиях. Ему хотелось закрепиться в этой стране и получить вид на жительство, поэтому он согласился на малооплачиваемую работу и пока уже третий год тратил на жизнь деньги родителей и искал себе подругу. Научный проект Макса "Фенноскандия" увлёк его, они вместе хотели презентовать его руководству большого социологического центра, на который вышел Вадим. Проект был скорее культурологическим и преследовал цель создания подробной статистики расселения скандинавских и финно-угорских народов на основании официальных данных по каждой стране для углубленного описания их традиций и обычаев, а так же изучения влияния на них современных тенденций.         
    Про свои малые народности и этнические группы финны, шведы и норвежцы всё знали в подробностях, а вот народности Фенноскандии, проживающие в её российском секторе, до сих пор не так хорошо изучены и описаны. Поэтому Макс рассчитывал на интерес со стороны скандинавов к этому проекту, ведь мало кто из них имел доступ к российской северной глубинке. Конечно, ни Вадим, ни Макс не имели образования социологов или культурологов, зато Макс проводил работы на земле в самых разных регионах России, где успешно общался и находил общий язык со многими людьми разных национальностей. Вряд ли какой-нибудь этнограф или социолог мог потягаться с ним в коммуникабельности. Макс обладал неоспоримым талантом располагать к себе самых разных людей.         

***2
    Для презентации своего проекта Максу и Вадиму требовался переводчик. Вадим довольно быстро решил этот вопрос, поскольку уже больше двух лет учился финскому языку на специализированных курсах. Одной из преподавательниц в учебном центре была одна молодая и весьма привлекательная особа, российская гражданка, окончившая языковой факультет Герценовского педагогического университета. Вадим знал ее еще в Питере, их познакомили общие друзья. Она нравилась ему, но не проявляла к нему особого интереса и общалась с ним только как с хорошим знакомым. С ней Вадим и договорился о встрече с Максом для обстоятельной беседы, а тот подготовил подробный список по теме проекта. И выглядело это так:
СПИСОК:
1. Саамы (лопари, лапландцы) – это в основном коренные финно-угорские народы. Населяют земли в Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Саамская диаспора существует в США и в некоторых других странах. В России оседлые саамы проживают на Кольском полуострове в Мурманской области. Занимаются оленеводством, рыболовством и охотой. Шведские саамы, в основном горные, кочевые. Их традиционный промысел горное оленеводство. В Финляндии живут лесные саамы, которые охотятся на пушного зверя и оленя, ведут полукочевой образ жизни и иногда занимаются оленеводством. В Норвегии саамы традиционно занимаются главным образом рыболовством, это приморский, оседлый народ.
2. Финны-тава и финны-ингерманландцы – прибалтийско-финская этническая общность, образовавшаяся в XVII веке на территории исторической области Ингерманландия, которая занимала площадь около 15 000 квадратных километров вдоль Невы и Финского залива до рек Нарва и Луга на западе, до Ладоги и Лавы на востоке, до Карелии на севере и вдоль рек Оредеж и Луга на юге. В настоящее время ингерманландцы проживают, в основном, в России, Эстонии, Финляндии и Швеции. В России они имеют поселения в Санкт-Петербурге, в Ленинградской области, в Карелии и в Западной Сибири. Финны-тава – это этнос, известный по шведским источникам в исторической области Тавастия на юге современной Финляндии.
    Макс никогда в глаза не видел ни одного саама, но они относились к Фенноскандии, а это определяло для него всё. Если бы его отец узнал обо всем этом, то решил бы, что сын окончательно вертухнулся, а значит, ему либо пора в дурку, либо просто необходимо поскорее жениться.
    Отец обязательно назвал бы проект Макса утопией и попыткой доказать, что "Россия – родина слонов". Это была его любимая фраза из анекдотов. Пошло всё из шутки 1940-х годов, когда она звучала как "СССР – родина слонов". В то время усиленно предпринимались попытки доказать Западу приоритет советской науки и техники, в связи с чем возникла тенденция приписывать отечественным учёным и изобретателям первенство в открытиях. Фраза намекала на реальные пропагандистские штампы того времени: "Россия – родина радио", "Россия – родина авиации" и т. п.  Потом шутка, изначально возникшая как явная ирония и сатира на официальную пропаганду, частично утратила иронический подтекст и стала использоваться как поговорка, означающая с долей юмора Россию или СССР как страну первооткрывателей в какой либо области или любую другую страну или организацию, претендующую на лидерство в той или иной сфере. В 2017 году был даже издан альтернативно исторический роман Олега Дивова "Родина слонов", где мамонты не вымерли и разводятся в полярных питомниках. А на радио "Говорит Москва" появилась программа "Родина слонов", где развенчиваются исторические мифы. Даже в уважаемом Ставропольском государственном музее заповеднике реализован проект "Ставрополье – родина слонов", ставший визитной карточкой местной палеонтологии.
    В ранних версиях русской Википедии (2001–2002 гг.) эта шутка размещалась на главной странице: "Россия – родина слонов (ушастых, повышенной проходимости – см. мамонт)". Эта фраза прошла путь от острого политического анекдота до устойчивого культурного мема с многослойным значением. И отец Макса, сталкиваясь с упрямством сына в некоторых вопросах, называл его ушастым слоном.
    Перед встречей с переводчицей Макс подготовился почти фундаментально. Он даже распечатал стенограмму эфира программы радио "Родина слонов" с членом-корреспондентом РАН, доктором исторических наук Владимиром Владимировичем Напольских. Сам он прочел эту стенограмму скрупулёзным образом, ведь в ней большим и признанным учёным указывалось, что финские языки восходят к прауральской языковой группе, а самый крупный народ этой группы – ненцы, живущие у нас в тундре, в Западной Сибири и даже в европейской части России. Вторая группа языков, входящая в уральскую языковую семью – это финно-угорская, делящаяся в свою очередь на различные угорские языки, куда входят языки хантов и манси, живущих в Сибири, и называемые обско-угорскими языками. Да, конечно, Прибалтика является средоточием близкородственных прибалтийско-финских языков. Но это не только финский и эстонский языки, это также карельский, ижорский и вепсский. А саамская группа языков, которая распространена у населения северной Фенноскандии, столь превозносимой Максом в своих мечтах, включает в себя и язык саамов, живущих не только в Норвегии и Финляндии, но и у нас на Кольском полуострове. Все эти народы говорят на языках уральской языковой семьи. И как, скажите на милость, не воскликнуть при этом, что именно Россия – родина слонов!

***3
    Переводчица, как и говорил Вадим, оказалась не просто привлекательной. Максу она показалась просто нереальной красоткой – утонченной, строгой, не слишком высокой. На фоне большинства финских женщин она сразу выделялась, хотя Макс не заметил на ее лице какой-то косметики. Но здесь, в Финляндии, женщины в своем большинстве избегали пользоваться не только косметикой, но, по ощущениям Макса, и расческами, а так же стилистами.   
     Когда все трое они сели для разговора, и он дал переводчице распечатанную стенограмму, и все время, пока она читала, безотрывно смотрел на нее.   
-Напольских? – удивилась она, – Родство финно-угорских и самодийских языков доказал финский филолог Эмиль Сетяля.
-Никто не спорит с этим, – ответил Макс, удивившись ее познаниям, – профессор Напольских, как я понял, только поясняет журналисту суть вопроса. А вы, что же, филологией увлекаетесь?
-Нет. Просто хорошо училась и дипломную работу писала по теме финно-угорских языков.
-Вот как?! – восхитился Макс, – И каково ваше мнение о нашем проекте? Заинтересует ли он кого-то здесь?
-Если грамотно составить бизнес-план и правильно расставить акценты, вполне можно получить от финнов финансирование в виде гранта. Они повернуты на своих исторических корнях и приветствуют любого, кто неравнодушен к их истории. Думаю, они даже не особо станут разбираться в тонкостях проекта.
-Они – это кто? – осторожно поинтересовался Макс.
-Например, Karjalan Sivistysseura (Карельское просветительское общество). Они выдают гранты под проекты, связанные с языком, культурой, историей и традициями, особенно поддерживают исследования и публикации, которые касаются карельского языка. Но есть и официальные источники. Например, в прошлом году Канцелярия финского Кабмина выделила грант в размере 320 тыс. евро на исследование российского влияния на Финляндию в XXI веке. Провести изыскания на эту тему предлагали университетам, научно-исследовательским институтам или другим организациям. Хотя ваш проект может не убедить их. Впрочем, смотря как представить идею.
-Канцелярия правительства? Так сразу? – изумленно воскликнул Макс, – Конечно, наш проект не убедит их. Для таких денег нужны серьезные научные исследования, а наш проект скорее этно-географический.
-Как я поняла, ни вы, ни Влад, не имеете специального образования для изучения данных вопросов. Что же является причиной вашего желания начать этот проект? Вам просто деньги нужны?
-Деньги? Нет-нет. Понимаете, Алина, меня еще со школы привлекала тема Фенноскандии, и я даже изучал вопрос наличия в этом регионе равнин, – Макс обречённо замолчал, но потом всё же продолжил, – Их в Фенноскандии много. Обширные равнины расположены в районах, прилегающих к Балтийскому морю. Они захватывают территорию Финляндии и южной Швеции. Понимаете, тема моей будущей диссертации вовсе не финно-угорские языки, а "Арктические почвы и их устойчивость к антропогенному воздействию", ведь я окончил магистратуру по теме " Почвоведение, физика, мелиорация, эрозия и рекультивация почв". 
-Вы хотите с помощью гранта… получить здесь вид на жительство? – спросила удивленная Алина.
-Нет, что вы – ни о чем таком я не думал. Это была просто мечта. Как оказалось, утопическая. Конечно, изучением расселения этнических групп должны заниматься этнографы, географы, историки и филологи, а не такие как я почвоведы. Простите, что отнял у вас время.
-А чем вы по жизни занимаетесь? – спросила переводчица.
-У нас с отцом фирма. В основном мы боремся с оврагами на пахотных землях, территориях парков, санаториев и тому подобное.  В общем, обычная проза жизни.    
    Он сидел, опустив голову, чтобы не видеть иронию в ее взгляде.
-В мире все связано с землей, почвой. Она всему основа, – вдруг сказала его собеседница, – Недаром же народы многократно расселялись в поисках "своих" земель. Все науки, по сути, связаны с историей выживания человеческих сообществ, а значит, с умением возделывать землю. Я понимаю вашу мечту. Фенноскандия и меня в своё время привлекла. Именно поэтому я выбрала специализацию "Скандинавские языки и литература".
    Они помолчали. В это время Влад принес поднос с чаем и угощениями.
-Знаете что, – сказала Алина, – А давайте, я покажу вам то, что вас так интересует? Хотите путешествие по тем самым равнинам Финляндии и южной Швеции? Зачем вам прожекты по типу "Сеятеля" Ильфа и Петрова?
    Все трое рассмеялись, и разговор продолжился уже за чаем. Правда, проект, который лелеял до этого Макс, плавно изменил свои очертания и с помощью Алины превратился в план увлекательного путешествия по равнинной Фенноскандии.

***4
    Они решили не терять время, ведь виза у Макса действовала ограниченный срок. Поэтому быстро собрались и отправились в путь на арендованном минивэне. Договорились меняться за рулём, чтобы не переутомляться. Первой за руль села Алина, Влад выступал в роли штурмана. По дороге Алина поясняла, чем примечательны места, по которым они ехали. Но Макс, помимо пейзажей и видов населенных пунктов, которые они проезжали, поглядывал на Влада, пытаясь понять, какие у него намерения в отношении Алины. Влад попросил ее прийти, и она пришла, поэтому Макс не сомневался, что между ними не просто дружба двух русских в чужой стране. Но после признания Алины, что она тоже была увлечена романтикой Фенноскандии, Макс понял по поведению этих двоих, что они не близки. Влад вел себя ровно и уважительно, как и полагается обычному слушателю языковых курсов по отношению к преподавательнице. Спрашивать у него напрямую Макс не хотел, ведь с момента его знакомства с Алиной прошло всего два дня. Однако ее внешность и разносторонние знания впечатлили его. А кроме этого его подкупала её открытость и доброжелательность, ведь она сама предложила им это путешествие, где выступала не только переводчицей, но и экскурсоводом. Он знал, насколько улыбчивы и внешне приветливы финны, но ведь она была русской и, как он уже понял, не являлась такой уж открытой, даже внешне, не то, что жители городков, которые они проезжали по пути. Даже, задавая вопросы кому-то из них или владельцам небольших кафе по дороге, она держала себя ровно, без намека на льстивость. Не то, что Влад, который все еще плохо говорил по-фински и как бы старался искупить это своим подобострастным поведением перед местными.
    Макс был даже доволен тем, что не знает финского и других скандинавских языков, поэтому вел себя так же, как и в России, нисколько не тушуясь с иностранцами. И, между прочим, не только официанты, но и работники заправочных станций вели себя с ним намного более услужливо, чем с Владом. Кроме этого Влад не слишком-то успевал проявлять галантность, Макс всегда опережал его, когда нужно было подать руку Алине или помочь в чем-то. Она принимала его помощь как должное, даже когда он удерживал ее руку на секунду дольше необходимого.
    На первую ночевку они разместились в домашнем мини-отеле, где комната, предоставленная Алине, находилась довольно далеко от них. Между комнатами находилась гостиная, где хозяева накрывали столы постояльцам, которых было всего шестеро. И первый же финн стал нарезать круги вокруг Алины, что крайне разозлило Макса. Но она холодно ответила что-то на финском этому парню, и он ретировался не солоно хлебавши. Макс был вполне удовлетворен, а вечером после ужина предложил Алине пройтись по небольшому поселку, в котором они остановились. Алина впервые улыбнулась ему, и они гуляли почти целый час, обсуждая отделку небольших коттеджей и чистоту улочек. Хотя все это казалось Максу каким-то кукольно-игрушечным и слишком вылизанным. Ему все равно больше нравились села в российской глубинке, в них он ощущал душевное тепло. Да, конечно, жители финского села помогли бы ему в трудный момент, но только в российском селе какая-нибудь мордовская бабушка вышла бы и просто так угостила незнакомых ей Макса и Алину яблоками и пирожками.
-Почему мордовская? – засмеялась Алина.
-Потому что мне знакома такая бабушка, очень добрая, несмотря на трудную жизнь, в которой она потеряла всю свою семью. 
-Между прочим, мордва – это тоже финно-угорский народ, – сказала Алина, – Но ты прав, российские бабушки совсем не такие как финские.      
Словно услышав эти слова, из калитки в добротном каменном заборе, ограждавшем очень презентабельный коттедж, вышла пожилая финская женщина и окинула их настороженным взглядом, а потом, словно опомнившись, улыбнулась и кивнула им головой. Алина сказала ей что-то, а Макс без улыбки продолжил холодно смотреть на эту финскую старуху.
-Не будь таким бирюком, – шепнула ему Алина, мы ведь у них в гостях.
-Терпеть не могу в людях фальшь, – ответил он.
    Алина взяла его за руку и повела за собой.
-Мы же с тобой в Фенноскандии, – произнесла она, – В стране твоей мечты. Но тут живут разные люди.
-Они не любят русских и только делают вид, что добры. Забыли все то, что Россия сделала для них. Неблагодарные чухонцы.
-Макс, некоторые русские слова все финны понимают, поэтому не веди себя так. Простые финны в своем большинстве хорошие люди.
-Фенноскандия стала моей мечтой вовсе не из-за населяющих ее финнов, шведов и норгов, а из-за уникальной северной природы.
-Да, да, я знаю. Просто хочу, чтобы ты наслаждался этой поездкой, а не держал в себе негатив, – воскликнула Алина.
-Я и наслаждаюсь, – ответил Макс, глядя на неё, но быстро отвел взгляд.

***5
    Вернулись Макс и Алина вечером, потому что ужинали в кафе. Влад в это время увлеченно смотрел фильм на финском языке. Ведь он изучал его уже второй год, и фильмы являлись большим подспорьем в данном процессе. Поэтому Алина ушла к себе, а Макс надел наушники и погрузился в Инстаграм. Хотя ему хотелось еще пообщаться с ней. Но он решил, что ей нужно отдыхать, ведь она полдня сидела за рулем. Во второй половине дня вел машину Влад. Завтра была очередь Макса. Он вообще решил, что девушке не место за рулем, когда рядом два мужика. Ему и не такие расстояния за день приходилось проезжать.
    Он лежал и вспоминал время, проведенное с ней. Особенно ему понравилось то, как она говорила о его мечте. И вообще вся эта поездка являлась именно ее инициативой, а на деле попыткой хотя бы частично исполнить его мечту. Эти мысли разволновали Макса, он ощущал, что они с Алиной сблизились. Значит, я нравлюсь ей, – сделал он вывод для себя. О своих чувствах он старался не думать, помня собственные отношения с двумя своими пассиями. Однако к часу ночи, когда Влад уже спал без задних ног, Макс твердо решил порвать с обеими девушками и полностью освободиться от всего, что было раньше. Фенноскандия начала очищать его сознание красотой своей природы. Поэтому он послал каждой из своих подруг соответствующее сообщение и с этим уснул почти так же, как бывало в детстве – с лёгкой душой.
    Утром перед завтраком Влад спросил друга:
-Ты запал на Алину? Смотрю, она тоже. Такими темпами ты мою преподавательницу по финскому языку собьёшь с пути истинного, и она уедет с тобой в Россию. 
Но Макс сказал ему:
-Не думаю, что она изменит свои жизненные планы из-за меня.
    За столом Алина действительно вела себя ровно и ничем не выделяла Макса. А потом, уже в дороге, когда он сел за руль, она и вовсе старалась только беспристрастно пояснять все, что они видели по дороге, и внешне не проявляла к нему никакой особой симпатии. Но Макс только молча ухмылялся себе под нос. К своим 30-ти годам он вполне научился считывать все скрываемые женщинами знаки в отношении его, а также других парней и девушек. А Алина, несмотря на ее разносторонние знания, была моложе Макса на целых 6 лет и не обладала таким же жизненным опытом. По многим признакам он понял, что она практически новичок в любовных делах, поэтому просто знал, что никуда ее от  себя не отпустит.
    Их путешествие продолжалось, они выбрали три пункта для осмотра, где по описанию находились сельскохозяйственные угодья, то есть то, что интересовало Макса. Вадиму было все равно, хотя в свое время он учился с Максом на одном факультете. Но после окончания вуза Вадим ни дня не проработал по полученной специальности, а брался за курсовые работы для студентов. А раньше даже подряжался в усадьбу с редкими растениями к одному богатому клиенту агрономом и проработал у него на хорошем окладе целых три года, пока не загубил одну, привезенную из Японии подращённую трехлетнюю сакуру. Только после этого владелец усадьбы разобрался в том, что почвоведение и растениеводство это очень разные дисциплины.               
    Макс не осуждал друга, не каждый способен правильно выбрать себе профессию при поступлении, а потом бросить все на полпути и искать что-то другое. Именно поэтому Влад продолжил учиться на своем факультете и даже неплохо защитился.
    Путешествуя по Финляндии, при всей внешне ухоженной окружающей природе и рядами стоящих красивых домов в небольших городках, при наличии в селах современных супермаркетов и заправочных станций, Макс не мог понять, как можно тут жить. Про Стокгольм и другие города Финляндии он даже не думал, по его мнению, жить в там было еще более проблематично, нежели в местных посёлках. Слишком различались менталитеты финнов и россиян.
-Алина, скажи, ты планируешь в будущем переехать и жить в Финляндии? – спросил он на всякий случай.
Она посмотрела на него, помолчала, а потом сказала:
-Нет. Здесь я взялась за работу преподавателя только для шлифования разговорного языка. В будущем я хотела бы работать референтом или переводчиком в посольстве. Хотя меня приглашали в одну бизнес-компанию.
-Любишь Россию? – спросил Макс.
-Да, люблю, – ответила она.
Влад при этом сидел молча и смотрел на меняющиеся за стёклами их минивэна пейзажи. Макс ни разу не спрашивал его, почему он так стремится закрепиться, в Финляндии, но предлагал ему работу в фирме своего отца. Влад отказывался, наверняка имел особые причины на это, ведь ни финская природа, ни финская культура не были ему близки. Но в 30 лет у человека уже вполне складывается своё мироощущение, поэтому Макс даже не пытался отговаривать друга от его решения.   

***6
    За неделю поездки нельзя было сказать, что Макс утомился, ему просто стало скучно, потому что красот природы он и в России к своему возрасту и по своей работе нагляделся, больше смотреть в Финляндии было особо нечего, а в Швеции он уже бывал пару раз. Все потому, что Алина после первого дня и той самой их совместной прогулки, больше не делала ему навстречу ни шага. Они втроем обедали в каком-нибудь кафе по пути их следования, выходили, чтобы пройтись к тому или иному озеру, видели каньоны, посмотрели пару соборов и одну церковь в городках, но на том решили закончить свое путешествие и вернуться. Алина больше не заговаривала о мечте Макса и не спрашивала, почему он так резко передумал ехать дальше.
    По возвращению в отель, он собрал свой рюкзак и утром простился с Владом. Друг хотел поехать на вокзал с ним, но Макс сказал, что не нужно. Обнял его на прощание, а Алине просто кивнул.
    Что ж, думал он пока ехал в автобусе, и на старуху бывает проруха. Значит, я просто ошибся. Ему было горько осознавать это, но он привык быть честным с самим собой.  И что я хотел здесь увидеть? Финляндия меньше России в 50 раз, площадь её пахотных земель меньше чем в России в 54 раза. Швеция немного больше. Природа Фенноскандии? Леса и горы – это конечно прекрасно, но настоящую свободу можно почувствовать только в степи, а испытать счастье – в необозримых колосящихся полях.
    Он приобрел билет на ближайший рейс скоростного поезда "Аллегро" и прикидывал, как потом лучше добираться в Питере с Финляндского вокзала домой. Заняв место в зале ожидания, Макс поглядывал на информационное табло, но ждать предстояло еще почти час. Поэтому он вставил себе в ухо один наушник, включил музыку и закрыл глаза, а чтобы случайно не уснуть, предварительно поставил себе в смартфоне будильник на нужное время. Но, кажется, он все-таки задремал, потому что ночь почти не спал. Кто-то потрогал его плечо, и Макс открыл глаза. Перед ним стояла Алина.
-Почему? Что тебя не устроило? – спросила она, – Я не хотела показывать свои чувства перед Вадимом. Ведь я его преподаватель!
-Он старше тебя, как и я, на 6 лет. Тоже мне, нашлась тут учительша! Мы что, дети? – ответил Макс. Она виновато опустила глаза:
-Но зачем сразу уезжать? Поговорить нельзя было?
-Ты вела себя так, что любой бы уехал.
-Только поэтому? А если я исправлюсь, вернёшься? Хотя бы ненадолго? Вадим уже сдал наши номера и уехал в свою съемную квартиру.
-А ты?
-Я живу в номере общежития, предоставленном организаторами курсов. Ты мог бы у меня переночевать две-три ночи. Нам разрешено принимать гостей из России. Скажу, что ты мой жених.
-Пошли, поможешь мне сдать билет, – сказал Макс, закинул на плечо свой рюкзак и взял Алину за руку.
-Значит, ты больше не сердишься на меня? – просила она, едва успевая за ним. Он резко остановился, наклонился и поцеловал ее в губы.
-Но это то, что я думаю? Я правильно всё поняла? – не унималась она.
-Все ты правильно поняла, – подтвердил он, пряча улыбку.
    Давно Макс не ощущал себя таким счастливым. А, вернее, никогда ещё не ощущал. Алина увлекала его за собой, ей хотелось показать ему Хельсинки во всей красе. А еще ей хотелось его поцелуев, и он целовал ее на каждом шагу – в автобусе, в метро, в кафе, на бульваре. Но эти счастливые три дня пролетели. На вокзале она едва сдерживала слёзы, а Макс уговаривал ее:
-Мы ведь договорились, ты сдашь свои отчеты и через две недели вернешься в Россию.
-К тебе? Мы ведь теперь вместе будем жить?
-Конечно. Или ты в Москву собралась к родителям?
-Нет! К тебе, в Питер!
-Тогда сделай все, как положено, потребуй полный расчет, скажи, что у тебя уважительная причина.
-Какая?
-Как это какая? Замуж ты за меня выходишь.
-Как? Когда? Уже?
-Для начала вернись, потом мы все обсудим, решим, сообщим родителям – все как положено. Соблюдём все традиции. Поняла?
Она дрожала всем телом, но все же согласно кивнула.
-Как доберусь, сразу позвоню, – сказал Макс, чтобы немного привести ее в чувство, обнял, но тут же побежал к своему вагону.
 
***7   
    Две недели Макс созванивался с Алиной каждый вечер, и каждый вечер сначала выслушивал ее всхлипы.      
-Почему ты плачешь? – удивлялся и сердился он, – Время быстро пролетает. Совсем скоро мы уже увидимся.
-Понимаешь, – оправдывалась она, – Я и сама не знаю, почему. Каждый раз боюсь, что в этот раз ты не позвонишь, а когда звонишь, слезы сами у меня выступают. От избытка чувств.
-То есть, ты все еще боишься мне поверить? Так?
-Нет…. да, боюсь. Ведь ты вел себя так отстраненно…
-Ты сама установила границы. Учительша… Прошу тебя, не плачь, ты очень меня расстраиваешь этим. Пока суть, да дело, я через госуслуги подам заявление на регистрацию брака. Ты должна будешь подтвердить свое согласие.
-Уже? Но ведь я ничего не успею! Платье, туфли, родителям сообщить.
-Успеешь. У тебя будет еще целый месяц, чтобы от меня отказаться. Всё, всё, я пошутил. Как только вернешься, мы немного побудем в Питере, а потом повезу тебя в настоящее путешествие туда, где равнины Фенноскандии покажутся тебе блёклыми по сравнению с тем, что ты увидишь.
     Отец уже две недели ждал Макса в Чувашии, где взялся за новый заказ. Овраг, который их фирма начала разрабатывать, был достаточно сложным, поэтому отцу Макса требовались профессиональные знания сына, чтобы грамотно и в сжатые сроки провести все необходимые работы. Отец нервничал, не понимая причины задержки со стороны Макса. А тот молчал как партизан. Он хотел привезти Алину с собой к отцу, поэтому тянул с отъездом. Даже матери про свою невесту пока ничего не сказал.
    Целых три дня после приезда Алины они ни о чем не могли думать, но потом Макс собрался в дорогу, загрузил целый багажник в свой внедорожник. Алина переживала и уже не скрывала от него своих эмоций, не то, что в Финляндии, когда она изо всех сил старалась оставаться профессионалом в своем учительском деле – все как им внушали в универе.
    До Чебоксар Макс запланировал одну ночевку в авто кемпинге по дороге, но Алина уговорила его разрешить ей сесть за руль хотя бы в дневное время. Поэтому уже через 20 часов они были на месте. Заселились в номер гостиницы, Макс позвонил отцу и сказал, что подъедет на объект завтра утром.   
    При встрече его отец внимательно посмотрел на Алину и просто кивнул:
-Рад, что моего сына приберет к рукам такая красавица. Простите, что пришлось вызвать его сюда. Но наша работа не терпит остановок, а он главный специалист в области борьбы с оврагами.
     Алина ходила и внимательно смотрела вокруг. Глубокий овраг казался ей очень живописным, тем более что по его дну бежала ручейком тонкая струйка воды, а склоны были покрыты белым и розовым клевером.
-Красиво,– сказала она Максу. Он улыбнулся:
-Ну, так сфотографируй этот овраг на память. Потому что совсем скоро он исчезнет.
После этого он обнял ее и сказал:
-А сейчас я хочу показать тебе кое-что.
   Он весь день предвкушал момент, когда сможет показать Алине настоящее необозримое поле. Сейчас уже стояла середина августа, и пшеница почти набрала полную спелость. Макс по опыту знал, как это выглядит в это время года, но ему очень хотелось увидеть реакцию своей невесты.
Уже на подъезде к локации, указанной Максу отцом, они увидели бескрайнее колосящееся поле пшеницы. Макс остановил машину, и они с Алиной вышли. Он внимательно наблюдал за ней, а она стояла, пораженная видом необозримого живого, как море, пространства.
-Так вот как выглядит настоящая Русская равнина! Какой простор! – воскликнула Алина в полном восторге.
-Хорошо, что я успел показать тебе это, совсем скоро начнется жатва, и после работы комбайнов это поле будет казаться еще больше, – с улыбкой сказал Макс, вдыхая свежий воздух полной грудью.
               
                ***


© Copyright: Марк Шувалов,
         январь 2026