Влюблённый в жемчуг 5

Начало см.http://proza.ru/2026/01/03/849

Высокие женские голоса затянули мелодию, такую же бесконечную, как шум прибоя. Ветер подхватил и понёс её вдоль пляжа, оживляя прикосновением звука застывшие у кромки воды фигуры танцоров. Эбонитовые ноги задвигались в едином ритме, заставляя звенеть браслеты из белоснежных раковин на щиколотках. Мускулы под глянцевой кожей напряглись, следуя за убыстряющимся темпом музыки. И вот уже стая птиц парит над пляжем, приближаясь к сидящим в тени навеса зрителям. Танцоры то слаженно двигают распростёртыми в полёте руками-крыльями, то камнем падают на песок. Их тёмные глаза смотрят в вечность, черпая вдохновение из прошлого. Время не смогло перерезать нить, протянутую между поколениями островитян: они не забыли ни язык, ни обычаи дедов и отцов.
 
Борис, стоящий в стороне от наблюдающих за представлением туристов, всматривается в лица темнокожих певиц. Трудно поверить, что молодые чистые голоса принадлежат «Поющим бабушкам», старшей из которых уже за восемьдесят. Сисси Наката замужем за японцем-полукровкой, который сам в молодости был водолазом и хорошо помнит ставшего легендой дайвера Томо. Их большая и дружная семья по-прежнему живёт на Thursday Island, в той его части, где когда-то располагался японский район Yokohama. Сисси ловко управляется с похожей на кастаньеты трещоткой, задавая ритм танцорам. Бриз играет складками её цветастого платья, подчеркивая линии не по возрасту стройного тела певицы. Счастливая улыбка разглаживает рубцы морщин, превращая пожилую женщину в босоногую девушку, которая кружится на горячем от солнца песке, широко раскинув гладкие смуглые руки…

Нед Робинсон, одетый в новую с иголочки форму цвета хаки, идёт вдоль взвода стоящих навытяжку солдат-островитян из только что сформированного подразделения Torres Strait Force. Сержант вглядывается в их непостижимо древние, отстранённые лица со вздёрнутыми по уставу подбородками. Солнце играет на обнажённых торсах воинов, опоясанных светлыми лямками подсумков. Ладони правых рук лежат на прикладах винтовок, пятки босых ступней сдвинуты вместе.
- Ладно, я понимаю, что рубашки туземцам пока не нужны. Хорошо, что хоть шорты этим воякам выдали. Но какого чёрта они босиком?! – цедит Нед, не размыкая губ.
- На складе была партия ботинок, но у них слишком большие ноги, обуви такого размера на всех не хватило.  Ждём доставки с материка! – отрапортовал с улыбкой едва поспевающий за начальством молодой капрал.
- Не представляю, как они воевать будут… Но для того, чтобы обнести колючей проволокой временные лагеря для интернированных япошек в их клятой Yokohama, особого ума не требуется. Их всех уже согнали в здания клуба и постоялых дворов. Пришёл приказ ограничить контакты косоглазых с соседями, который должен быть незамедлительно выполнен.
- Слушаюсь, сэр! – капрал приложил руку к ловко сидящей на его белокурой голове форменной фуражке. Повинуясь его приказу, взвод, поднимая пыль, направился в сторону японского квартала.

Над водой, иногда почти касаясь волн, кружили гидросамолёты «Catalina», контролируя возвращающиеся к берегам острова люгеры.  Весть о начале войны с Японией застигла экипажи некоторых судов на пути домой с грузом выловленных раковин.  Другие же, повинуясь полученному приказу, повернули назад и шли с пустыми палубами. Белоснежные паруса и разноцветные корпуса люгеров, постепенно заполнявших бухту, делали их похожими на участников регаты. Бок о бок с бело-голубыми яхтами Даффилдов шли жёлто-зелёные суда семейства Хокингс, а из индиговой синевы волн яркими мазками выступали плавно изогнутые корпуса алых с белым люгеров «Hansen’s Pearling Company».  К ставшим на якорь судам незамедлительно устремлялись катера военной полиции, доставлявшие экипажи на причал. Прямо с причала японские дайверы и матросы под конвоем направлялись в превращённый в зону принудительного содержания район Yokohama, откуда многие из них и уходили в это ставшее последним плавание. Вот только покидали они Thursday Island свободными людьми, а возвращались к его берегам уже конвоируемыми арестантами…

Осиротевшие люгеры отгоняли к судоверфям для переоборудования под военные нужды: им предстояло вести патрулирование в водах Торресова пролива и перевозить в трюмах необходимые для армии грузы, а для этого воздушные помпы были уже не нужны. Стоявшая в стороне от причала группа предпринимателей наблюдала за тем, как уходят в неизвестность их суда, унося с собою надежду на безбедное будущее семей. Мужчины изредка обменивались замечаниями, по большей части о действиях военной администрации, устроившей штаб в здании таможни. Чарльза Хансена среди них не было.

Семья Хансенов в полном составе собралась в гостиной особняка на Зелёном холме, у порога которого стоял армейский патруль. Трёхлетний Джон рыбкой выскользнул из рук Эмили и подбежал к деду, теребя его за рукав светлой рубашки. Всеобщему любимцу обычно позволялось многое, но не сегодня. Строго взглянув на ребёнка, Чарльз отправил его назад к матери и брату и продолжил разговор с одетым в военную форму регистратором Генри Честером, на плечах которого красовались лейтенантские погоны.
- Значит, ты пришёл за моим зятем, Генри? Какое преступление он совершил?
- Я всего лишь выполняю приказ полковника Лэнгфорда, Чарльз. По решению военной администрации все граждане страны-агрессора должны быть полностью изолированы от контактов с местным населением. Для этого в районе Yokohama уже создан временный лагерь для перемещённых лиц. В конце месяца все японцы будут высланы в Новый Южный Уэльс, где и останутся до окончания войны, сколько бы она ни продлилась. – Лицо регистратора было отстранённым, негромкий голос звучал безинтонационно.  Казалось, что слова-приговор произносил не человек, а автомат.
- Гражданские лица тоже будут эвакуированы, на острове небезопасно оставаться. Кроме того, здесь будет построена военно-морская база для наших и американских подразделений на тот случай, если японцы захватят Port Moresby в Новой Гвинее. Мы не можем допустить, чтобы они отрезали нас от союзников…  - в голосе чиновника появились нотки усталости, слишком многое произошло за последние дни, события развивались стремительно, не оставляя людям времени на раздумья и отдых.

Хансен перевёл взгляд на молодых. Томо был спокоен и сосредоточен, Глория же побелела так, что глаза на её помертвевшем лице приобрели нереальную синеву, словно в них сосредоточилась вся отпущенная ей Создателем жизненная сила. Медленно, словно перебирая чётки из бусин-слов, нанизанных на нитку надежды, она обратилась к военному уполномоченному: «Имею ли я право последовать за мужем?»
- Боюсь, что нет, миссис, - регистратор потупил глаза, опасаясь встретиться с женщиной взглядом. Слишком уж велика была разница между сегодняшней Глорией и той счастливой девочкой-невестой, которой она была всего несколько дней назад. – Большинство японцев интернируют в трудовой лагерь «Hey», но дайверы и шкиперы, хорошо знающие здешние воды, будут, скорее всего, помещены в лагерь для военнопленных. Мы уже арестовали одного шпиона, который несколько лет работал инженером на верфи, а на проверку оказался японским морским офицером.
- Сколько времени мне полагается на сборы? – спросил у уполномоченного Томо.
- У вас есть тридцать минут, мистер Симидзу, - ответил лейтенант.
- Помилуй Бог, Генри! Дети только три дня назад поженились! Дай им хоть час вместе побыть… - воззвал к чиновнику Чарльз. У владельца компании были давние дружеские отношения с Честером, они часто играли вместе в теннис и даже ездили на лежащий неподалёку остров Friday поохотиться на оленей, когда-то завезённых Хансеном из Ост-Индии*.

Офицер помедлил с ответом, мысленно взвешивая возможные последствия принимаемого решения. На одной чаше весов камнем лежал долг, на другой - дружба и сострадание. Презрев должностные обязанности, Честер сказал: «Хорошо…». Склонив голову в знак благодарности, Томо обратился к лейтенанту с просьбой: «Сэр, мне не нужен час на сборы. Позвольте нам с женой поклониться могиле моего друга Акио. Мы быстро вернёмся, на мотоцикле до кладбища всего пятнадцать минут ехать». Вместо ответа офицер, покинув гостиную, вышел на порог особняка, отдавая распоряжение патрулю не препятствовать отъезду зятя и дочери Хансена.

Подъехав к японскому кладбищу, Томо припарковал мотоцикл у его ограды. Обхватив тонкую талию жены, он бережно снял её с заднего сиденья. Взявшись за руки, влюблённые пошли к высоким деревьям, за которыми виднелись надгробные стелы с именами водолазов, отдавших свою жизнь морю. Обложенные диким камнем захоронения погибших дайверов островками выступали среды зелёной травы, их ряды тянулись далеко, спускаясь по склону холма к голубому мареву бухты. Залитая солнечным светом стела на могиле Акио была видна издалека, и молодая пара, ускорив шаг, направилась к ней. При их приближении чей-то лёгкий силуэт мелькнул, растворяясь в воздухе, но Глория успела разглядеть лицо, недавно пригрезившееся ей во сне.
- Томо, ты видел это? – спросила женщина у мужа, нежно перебирающего её тонкие пальцы.
- Что я должен был заметить, милая? Или кого?  - удивлённо спросил дайвер. – Здесь ведь кроме нас никого нет. Надеюсь, ты не призрак увидела?
- Не знаю, призрак ли это был. Просто померещилось лицо из сна, который я видела перед нападением японцев на Pearl Harbour. Тогда мне привиделся готовый атаковать наш остров бомбардировщик и женщина, остановившая его движением руки.
- По острову ходят слухи о том, что здесь похоронена принцесса из императорского рода и поэтому Thursday Island бомбить не будут. Может быть, так оно и есть, - сказал Томо, обнимая жену. – Если будет возможность навести Акио до отъезда ещё раз, хорошо? Пора возвращаться, дорогая, надо держать данное лейтенанту слово...
Поклонившись в пояс могиле друга, молодожёны поспешили назад к припаркованному в тени деревьев мотоциклу.

Сверкающий хромированными деталями «Triumph Tiger» прокладывал себе дорогу через сгустившийся от жары воздух к особняку на Зелёном холме. В первый раз в жизни Глории не хотелось возвращаться домой, она заклинала время остановиться и обернуть в вечность каждую из оставшихся им минут. Крепко обхватив мужа, молодая женщина прижалась щекой к его спине, вдыхая проникающий через тонкую рубашку запах кожи. Если бы только она могла врасти в это тело, утонуть в его тёплой глубине… Расставание невозможно, немыслимо. Уж лучше разбиться вместе, не вписавшись в крутой поворот. Или налететь на камень, вынесенный на дорогу колёсами проехавшего до них военного грузовика… Словно почувствовав настроение матери, малыш напомнил о себе лёгким движением. «Прости, сыночек. Спасибо, что гонишь прочь дурные мысли, - прошептала Глория, положив на живот горячую ладонь. – Всё будет хорошо, обещаю тебе…»

Голубая бабочка-парусник села на нагретый солнцем камень на могиле Акио, а от стелы на   надгробии отделился полупрозрачный силуэт.  Он стремительно принимал форму, обретая краски жизни. Перейдя черту, отделяющую прошлое от настоящего, невысокая женщина, одетая в расшитое золотыми хризантемами кимоно, ступила на тропинку, идущую к ограде кладбища. Матово-белое лицо незнакомки казалось отрешённым, но на тёмных глазах, с состраданием глядящих вслед влюблённым, выступили слёзы. Оставив в покое длинные тёмные волосы принцессы, ветер подхватил сверкающие слезинки, унося их в сторону берега. Туда, где из опаловой глубины уже появились полуоткрытые створки бесчисленных морских раковин. Моллюски поднялись со дна за оброненными защитницей острова слезами, чтобы затем через годы таинственной созидательной работы в прохладе морской глубины превратить их в чудо, именуемое жемчугом…

Когда дверь за Томо закрылась, а Эмили удалось увести обессиленную Глорию в спальню на втором этаже, мужчины закрылись в кабинете главы семьи, чтобы обсудить полученные от Генри Честера новости.
- К концу месяца все гражданские будут эвакуированы с острова. Эмили с детьми поедет в Brisbane, а мы с тобой пока останемся здесь: Генри от лица военной администрации предложил нам работу – перегнать старые люгеры в бухту Prince of Wales Island**. Возьмёмся за это дело, сын? –  Задавая вопрос, Хансен заранее знал, каким будет ответ.
- Как можно отказаться, отец? Пусть мы и не в армии, но сделать что-то нужное для страны обязаны. А если при этом ещё и детям на кусок хлеба можно заработать, так что же Бога гневить? – ответил Эдвин. С уважением глядя на Чарльза, он продолжил: «Как мудро ты поступил, не продав наши баржи в Brisbane, хотя тебе за них тогда хорошую цену предлагали».
- Нельзя складывать все яйца в одну корзину, сам знаешь. Вот и пришли чёрные дни, сынок, теперь тебе придётся полностью взять на себя заботу о семье. Нам с Глорией дорога в Brisbane закрыта, Честер сказал, что девочку придётся прятать. Было принято решение открыть лагерь для сочувствующих японцам граждан в районе Gaythorne***, чтобы не оказывали негативного влияния на честных австралийцев… - Чарльз устало потёр виски, голова раскалывалась.

- Думаешь, в Cairns вам будет безопасней, папа?
- Нет, об этом даже и речи быть не может. Город уже наводнён войсками и полицией, половину гражданского населения эвакуируют в ближайшие две недели. Тут требуется найти спокойное и безопасное место. Не хочу, чтобы мой внук на свет в тюрьме появился…
- Ну, а куда же тогда? – с тревогой в голосе спросил Эдвин, не ожидавший такого поворота событий.
- Есть у меня кое-какие мысли на этот счёт, но надо всё прикинуть и взвесить. Поговорим об этом позже, хорошо? Так много сразу всего навалилось…
- Отец, каким бы ни был твой план, знай, что можешь во всём положиться на меня, - Хансен-младший накрыл ладонью устало лежащую на столе руку Чарльза с голубоватыми выступами вен.
Мужчина с любовью посмотрел на спокойное и сосредоточенное лицо сына. Каждым жестом, каждым движением Эдвин напоминал ему жену. Он был похож на Джейн даже больше, чем Глория. Как там говорят? Если мальчик пошёл в мать, значит, непременно будет счастливым. Как же я хочу, чтобы ты был счастлив, сынок…

Пассажирское судно «Зеландия» стояло у причала в порту острова, но люди не спускались по трапу, чтобы вручить свой багаж услужливым носильщикам. Не было видно ни дам в лёгких платьях и летних шляпках, ни одетых в широкие светлые брюки элегантных мужчин. «Зеландия» принимала на борт японцев, чтобы отвезти их сначала в Sydney, а затем в глубь материка, в лагеря «Hey» и «Cowra». Во главе колонны интернируемых шла военная полиция, за которой следовала группа дайверов. Увидев стоящих на причале Хансенов, Томо, идущий в паре с судостроителем Цугитаро Фурута, помахал им рукой. Забыв обо всем, Глория рванулась навстречу мужу, но Чарльз, обняв дочь, притянул её к себе. В молчании они следили за тем, как исчезали на борту судна те, кто долгие годы трудился на острове, превращая его в жемчужину Кораллового моря – «Bounty of the Sea».

Оставляя за собой всё нажитое, уходили в неизвестность владельцы бакалейных лавок и постоялых дворов, прачечной и бани. Среди пёстрой толпы мелькали немногочисленные женские и детские лица. Девушки из публичного дома, скромно одетые и причёсанные, с фибровыми чемоданами в руках, совсем не походили на «жриц любви»: ведь несчастье уравнивает людей, делая их похожими.  Единственный на Thursday Island врач-японец сопровождал с трудом переставляющего ноги Хироши Ямашиту, ещё месяц назад бывшего лидером японской общины и председателем клуба «Nikonjin-Kay». Когда пожилой мужчина увидел, как стены его завода, производившего знаменитый соевый соус, превращаются в груду битого кирпича под гусеницами бульдозеров, у него случился сердечный приступ.

После того, как «Зеландия», дав прощальный гудок, отошла от причала, Глория, спрятав лицо на отцовском плечe, дала волю слезам. «Послушай меня, девочка, - шептал Чарльз, баюкая дочь в объятиях сильных рук. – Я знаю, как тебе больно, но вспомни о надписи на кольце царя Соломона. Так что там было написано?»
- «И это пройдёт», - ответила молодая женщина, с трудом выговаривая слова. Тиски отчаянья, сжимавшие её сердце, постепенно ослабевали.
- Это всего лишь расставание, а за разлукой всегда следует новая встреча… - Хансен отвёл пряди светлых волос от лица дочери, целуя заплаканные глаза.
- Ты ведь не о встрече после смерти говоришь, правда, папа?
- Конечно, нет, милая… Послушай, смерти нет – человек продолжает жить в детях и делах, в том, что ему удалось после себя оставить. Думай о ребёнке и о том, что хочешь сказать миру своими картинами. Ты ведь уже вложила в каждую из них часть себя…

Ставшие на якорь в бухте Prince of Wales Island люгеры жались друг другу, словно понимая, что их судьба предрешена. Паруса судов были спущены и свёрнуты, палубы пусты. Они долго и верно служили своим владельцам, добывая сокровища, прячущиеся на морском дне. Быть может, постаревшие люгеры грезили об огненном погребении, как это бывало во время викингов? Даже если так, то этой мечте не суждено было сбыться. Скорее всего, суда найдут последнее пристанище в этой глубокой бухте, укрывшейся за каменистой грядой. Отсюда, с северо-восточной оконечности острова, хорошо виден мыс Vivien на Thursday Island, до которого просто рукой подать. И лёгкие люгеры, поскрипывая круто изогнутыми боками, представляли своё возвращение домой…
- Работа наша подходит к концу, осталось только два люгера Джека Доведи перегнать, если Бог даст, то завтра и закончим, - подвёл итог Чарльз, разливая дымящийся кофе из термоса по лёгким бамбуковым чашкам.
Эдвин поглубже надвинул широкополую шляпу, защищая лицо от жаркого солнца, и, с удобством устроившись на складном парусиновом стуле, отхлебнул ароматный напиток. Мужчины сидели на палубе «Мерсии», отдыхая после напряжённого дня. Неподалеку виднелось опустевшее здание станции, куда ещё совсем недавно привозили раковины для сортировки. Хотя Хансенам казалось, что с того времени прошло не два месяца, а целая вечность…

- Как только все люгеры окажутся в здешней бухте, они конфискуют «Мерсию», поэтому нам с Глорией надо срочно уезжать. – Чарльз поставил оправленную в серебро чашку на складной столик, и переведя взгляд светлых глаз на Эдвина, продолжил: «Вот и пришла пора прощаться, сынок…»
- Я видел, что ты готовишься к отъезду, папа, но не хотел надоедать тебе вопросами. Так что же ты решил? – Хансен-младший думал, что уже пережил в душе предстоящее расставание с отцом с сестрой, но сейчас ему с трудом удавалось справиться с волнением.
- Ты помнишь, откуда нам на остров привозят бананы, креветки и овощи на продажу?
- С местечка на мысе Cape York****, где живут аборигены и островитяне. По-моему, оно называется не то Cowal Creek, не то Small River, - Эдвин с интересом посмотрел на отца, понимая, к чему он клонит.
- Оба названия в ходу, сын, но поселение расположено рядом с устьем реки Cowal Creek, где есть удобная и хорошо защищённая гавань. А у местных имеется китобойная лодка, которую власти конфисковывать не будут, чтобы люди могли хоть как-то прокормиться.
- Но ведь там совсем нет белых, папа! – воскликнул Эдвин, у которого отцовский план вызывал сомнения.
- Зато там есть миссия Англиканской церкви, где служит Пой Пасси, который был рукоположен в дьяконы на Thursday Island. Его дочери тоже на нашем острове родились. Старшая закончила курсы медсестёр, Глория её знает, - в голосе Чарльза звучала уверенность, чувствовалось, что он всё тщательно взвесил и обдумал. – Я уже списался со священником через нашего Гуингу, он ведь оттуда родом…
- Ну а жить вы где с сестрой будете?
- Там, при, церкви построены несколько домиков для учителей, один из них сейчас как раз свободен. В миссии есть генератор и телеграф, к полуострову протянут подводный кабель. Будем с тобой друг другу телеграммы отбивать, - улыбнулся сыну Чарльз. – А белые люди там тоже скоро появятся. Есть информация, что американцы на мысе будут взлётную полосу строить, но они ребята простые, им до браков австралийских девушек с японцами особого дела нет…

- Тебе, папа, надо было не устриц добывать, а разведкой заниматься! – Волнение Эдвина улеглось, как это всегда и бывало после разговора с отцом, от которого неизменно исходила спокойная уверенность. – Давай, выкладывай всё до конца! Чем ты сам заниматься будешь? Только не говори, что станешь бабочек коллекционировать или собирать гербарий из местных растений.
- Нет, сынок, думаю, что энтомолог из меня никудышний, как, впрочем, и ботаник. Я всё-таки больше по устрицам… - Чарльз потянулся к лежащей на палубе брезентовой сумке и достал из неё завёрнутый в пергаментную бумагу свёрток, в котором оказалась папка с документами. – Взгляни-ка на это…
Эдвин быстро пролистал страницы машинописного текста с вкраплениями чертежей и диаграмм. «Похоже на отчёт исследования о том, как японцы культивируют жемчуг, - с удивлением произнёс Хансен-младший. - Как он к тебе попал, отец?»
- Это долгая история, сын, в следующий раз расскажу. Давай сниматься с якоря, нам надо ещё пару водолазных костюмов на борт загрузить. Придётся на досуге вспомнить молодость и тряхнуть стариной - устрицы ведь сами не всплывут, за ними нырять надо. Буду пока учиться жемчуг выращивать, а всерьёз этим займёмся после того, как закончится война. Дай Бог, и Томо к нам вернётся… – Чарльз поднялся со стула и бросил взгляд туда, где виднелась отделённая от острова несколькими милями водной глади северная часть мыса Cape York.

 Через два дня Чарльз и Глория стояли у порога особняка Хансена, прощаясь с ним. Багаж, в котором особое место занимает собранный Эмили чемодан с детскими вещами, уже находится в трюме ожидающего их в порту острова люгера «Мерсия».  Глория прижимает к груди тубы с тщательно свернутыми полотнами, лицо молодой женщины спокойно, она с надеждой смотрит в будущее. Хансен-старший вновь заходит в опустевший дом, его взгляд скользит по стоящему в вестибюле зеркалу в оправе из розового дерева. Как часто Джейн стояла перед ним, поправляя непокорные пряди пушистых волос, сколько светлых воспоминаний связано с этим местом… Вспомнив наставление верившей в приметы жены, Чарльз улыбается на счастье своему отражению в зеркале. Из бездонной ртутной глубины навстречу ему выныривают чьи-то ярко-голубые глаза. Мужчина зажмуривается и трёт виски, стараясь прогнать видение прочь. И оно уходит, оставляя на амальгаме лёгкий, похожий на рябь след.  «Померещилось…» - думает Чарльз, закрывая входную дверь, ключ от которой он опускает в глубокий карман дорожной куртки.


_________________________________________________________
 * Британская Ост-Индия - название британского колониального владения в Южной Азии с середины XVIII века по 1947 год.
**Остров Принца Уэльского (Prince of Wales Island) – является самым большим из группы островов Торресова пролива и находится в 12 км от острова Четверга (Thursday Island).
*** Перестроенный из военной базы лагерь для интернированных и военнопленных в районе Gaythorne(1942-1946гг). Там были заключены многие из обвинённых в сочувствии японцам австралийцев, как, например, Джин Шибасаки (Jean Shibasaki), жена японца Кукиши Шибасаки (Kyukichi Shibasaki), и их дети.
****Мыс Йорк расположен на северной оконечности полуострова Кейп-Йорк (Cape York) и является крайней северной точкой Австралийского континента. Находится на удалении 39-ти километров (24 мили) от острова Четверга (Thursday Island).


На иллюстрации подразделение Torres Strait Force, Thursday Island
Фото из семейного архива Джона Хокингса


                Продолжение следует