Здорово живём

Саша Романова обожала Сашу Романова, своего мужа. Вообще их встреча в ночь школьного выпускного на Дворцовой площади была для Саши судьбоносной. Он — Саша Романов, она — Саша Романова. Столько лет жили в одном городе и даже не подозревали о существовании друг друга. Даже дни рождения у них были близко, с разницей в две недели. Они встретились, познакомились, влюбились и тут же съехались.

У него (у Саши, впрочем он предпочитал имя Алекс) была собственная, оставленная бабушкой в наследство квартира. И не было никаких драм. Его современные родители тут же полюбили умненькую Сашу и решили, что с ней он будет в гораздо большей безопасности жить самостоятельно, чем один. И никаких палок в колёса им не вставляли, наоборот, всячески помогали и поддерживали. Семейные обеды по воскресеньям стали доброй традицией, и Саша воспринимала это как должное, ведь она сама была обожаемой внучкой, дочерью и племянницей. У неё была толпа обожающих её родственников, и эта толпа восприняла тёзку Сашу Романова положительно, рассмотрев его со всех сторон и задав ему миллион вопросов на тему серьёзности их намерений.

Хотя, глядя на Алекса (так и будем его впредь называть, чтобы не путать ребят между собой), ни за что нельзя было допустить мысль о несерьёзности. Айтишник, который, казалось, уже родился с мышкой в руке. Высокий, тощий, немного сутулый. Саша обожала своего мужа, считала его безумно привлекательным, а за его скулы и длинные ресницы отдала бы пять лет своей жизни. Себя она считала не красоткой, но миленькой. И увы, и ах — до модельных идеалов ей было очень и очень далеко. Не пухленькая, но с тенденцией ею стать, она во всём была похожа на маму, и, конечно, низким ростом и округлостью форм пошла в неё. А братец Михась пошёл в отца — тоже высокий и худой. Высокий и худой отец, впрочем, несмотря на долгие годы вместе, смотрел на свою крошку-пышку жену с обожанием, а та командовала своим почти двухметровым мужем только так.

Сама Саша такой командиршей, конечно, не была. Но насмотревшись на идиллию родительской семейной жизни (они до сих пор, гуляя с собакой, держались за руки), сама Саша была уверена, что и у неё с Алексом всё будет точно так же. Будут взрослеть вместе, потом родят детей, желательно двух и разнополых, потом будут этих детей растить, любить и баловать, как растили, любили и баловали их с братом Мишкой. Их отец обожал своих детей и старался провести с ними каждую свободную минуту. Они часто оставляли дома маму, по её же просьбам, и ездили втроём в зоопарк, и в планетарий, и на каток, и в парк. У них всегда были собаки, сколько Саша себя помнила, и прогулки с собакой с отцом и братом — одни из самых тёплых её воспоминаний. С братом они никогда не дрались, она была старшей и заботилась о нём с самого начала.

Конечно, Саша наивной не была и знала, что в других семьях бывает по-другому, но для себя этой жизни не представляла. Хотя всегда знала, что родители, брат, семья смогут о ней позаботиться, если что.

Нет, их отношения с Алексом не были на сто процентов идеальными. А бывает ли что-то на сто процентов идеальное в этом мире? Он, её Алекс, не был романтиком от слова «совсем». Не дарил ей шикарных букетов из тысячи роз, постоянно забывал про годовщины и частенько уходил в себя за своим компом. Зато он купил ей щенка. Странного беспородного, абсолютно очаровательного щенка светло-рыжего, медового окраса, похожего на маленькую лисичку. Бабуля у метро продавала, и он, конечно, не подумал о том, что щенок может быть больным, заплатил и принёс Саше. Которая плакала и смеялась одновременно. Лиса (а так назвали собаку) оказалась, слава богу, абсолютно здоровой и… глупой как пробка. Даже занятия с кинологом не помогли. Сашкины родители брали её на дачу на воспитание, чтобы взяла пример с Крекера, идеально воспитанного пуделя, который, казалось, понимал человеческую речь. Но даже педагогические таланты родителей оказались бесполезны. Лиса проела им дыру в старом бабушкином ковре и подгрызла ножку стула, с которого упал пришедший в гости сосед. Соседа успокаивали и отпаивали коньяком с валерьянкой, Лиса же бешено виляла хвостом и радостно лаяла, справедливо полагая себя ответственной за такое веселье.

Ребята тем временем доучились каждый в своём институте, поженились и устроились на работы: Саша — офис-менеджером, а Алекс осел дома и следил за Лисой, иначе она бы уничтожила всю квартиру. Она и так старалась: как-то ночью тихо, по-партизански, проела дыру в диване, и ребята с утра, мягко говоря, обалдели.

Самым большим кайфом в жизни Саши были журналы. Особенно журнал «Космополитан». Бумажный, толстенный. Она обожала забраться в горячую ванну после работы и лежать там, отмокать, с бокалом вина, пока Алекс готовил ужин. Сначала, оказавшись дома один, он заказывал доставку еды, а потом решил попробовать готовить сам и втянулся. Шеф-повара из него не вышло бы, но готовил он вкусно, и Саше нравилось. Хотя её дико бесило, что он за ужином сидит, уткнувшись в телефон, а не ведёт беседы с горячо любимой женой, которую не видел весь день. Хотя у всех есть недостатки, и она мирилась с этим, устраивая сцены только в пмс, когда начинали рулить гормоны.

Так вот, журналы… Как-то раз (и как же она проклинала себя за это потом!) Саша принесла домой журнал «Men’s Health». Для мужа. В ларьке в метро была акция — скидка на покупку второго журнала. И она купила на свою голову. Сначала Алекс на журнал внимания не обратил — не его формат, так сказать. Но потом взял с собой, как водится, в туалет и вчитался.

И там он узнал про бицепсы, трицепсы, штангу и протеин. У него от бесконечного сидения за компьютером регулярно побаливала поясница и затекала шея. И Алекс понял, что дальше тянуть нельзя, и через неделю купил годовой семейный абонемент (два по цене одного) в свежеоткрывшийся по соседству клуб.

Нет, Саша поначалу даже обрадовалась. Совместный досуг, и всё такое. Она даже не могла представить, что её неспортивный муж так втянется. Серьёзно. Впрочем, он делал серьёзно почти всё, ну, кроме покупки глупой красивой Лисы, которую, впрочем, они оба искренне любили.

В клубе за неофитов взялись всерьёз. Ознакомить их с тренажёрами взялся тренер Богдан. Как он сказал про себя на первой встрече: «Богдан — богом дан». Но он был явно послан дьяволом, как показало время. Сам он выглядел совершенно устрашающим, и Саша в очередной раз убедилась, что качки — не её типаж. «Как заниматься сексом с такой махиной? — думала она. — Он же просто раздавит. И вообще, как такого быка прокормить?»

Алексу Богдан необычайно понравился, к большому Сашиному удивлению. Она сама уже успела осмотреть все тренажёры и скучала, а Богдан всё ещё грузил Алекса трицепсами, бицепсами, протеином и прочей бурдой, от которой Саша была очень и очень далека.

И Алекс втянулся в спорт. Нет, поначалу Саша была довольна. Она не верила, что это долгая история, думала, что Алекс просто заскучал дома, засиделся, а так — спорт, движение. Не пиво же в баре с чипсами.

Но Алекс вошёл в раж. И это было для неё совершенно удивительно — до этого её муж в раж никогда не входил. Даже к их конфетно-букетному периоду он относился гораздо более спокойно. Он к ней на свидания так не спешил, как к чёртовому Богдану.

Саша поняла, что начала этого Богдана ненавидеть. «Неужели он его приворожил и подмешал в протеин приворотное зелье?» — грустно думала Саша.

А тут Алекс как с цепи сорвался. Анализировал свои тренировки, наращивал мышечную массу, кормил Сашу вечерами отвратительной куриной грудкой на пару и блевотной брокколи. Саша, не привыкшая к такой еде, щедро поливала её майонезом. «Белок! — кипятился Алекс. — Это же белок!» Он начал ходить в зал ежедневно и, как подозревала Саша, даже дважды в день. И ей приходилось таскаться с ним. После работы она проклинала и спорт, и активного как кролик Дюраселля Богдана, у которого словно было шило в попе, — так он оглушительно орал и так активно двигался.

«Как же я тебя ненавижу, — думала теперь Саша почти постоянно про Богдана. — Какая же ты сволочь! И что ты сделал с моим мужем? Я со своими сиськами, чувством юмора и сотнями прочитанных книг не могла оторвать его от монитора. А ты: протеин, шейкеры, скачок инсулина — и всё, он твой с потрохами».

Саша больше не могла этого терпеть. Её жизнь превратилась в бесконечный марафон между офисом и душным залом, где пахло потом и железом. Её муж, её нежный, немного отстранённый Алекс, исчез. Его место занял одержимый незнакомец, чьи мысли занимали только подходы, повторения и одобрение тренера Богдана.

Поначалу она даже думала, что Алекс ходит в зал полюбоваться на накачанные попы фитоняшек, но, понаблюдав за ним, поняла, что он любуется только тренажёрами. И… собой. Для Саши стало большим удивлением, что её муж, её Алекс, который даже не расчёсывался, а так, приглаживал волосы рукой, стоит и рассматривает себя в зеркало.

На её счастье, в зале был бар. «Здорово живём» назывался. В нём не подавали чипсов и пива, зато подавали морковные фреши и протеиновые батончики. В баре уставшая после работы Саша и отсиживалась, пока Алекс наращивал мышцы под наблюдением, мать его, Богдана.

Там, в баре, она и познакомилась с Карасёвым. Карасиком, как она стала его про себя называть. Марик. Он сам подсел к ней — мест не было, и он попросил подсесть. И это стало началом их дружбы.

Саша никому не рассказывала о своих терзаниях. Пыталась — родителям, но они ничего не поняли. «В смысле, спортом занялся, и ты недовольна? Не с женщинами, не в онлайн-казино, а в спортзал?» Даже лекцию мама прочитала на тему, что нельзя быть эгоисткой.

А тут — эффект случайного попутчика. И Саша всё Карасику выложила. И про ненавистного Богдана: «Видишь, видишь, вот тот двухметровый хрен в белой майке».

Марик Карасёв оказался тем редким собеседником, который не даёт советов, а просто слушает. Он работал спортивным журналистом, поэтому в зале был своим человеком, но сам до фанатизма не тренировался. Он приходил сюда скорее за атмосферой и материалами для статей. Да и сопровождал свою девушку, фитнес-няшку Полину, которая тренировалась до одури, доводя своё и без того совершенное тело до ещё большего совершенства. Если честно, то Саша буквально потеряла дар речи, когда разглядела совершенную Полину вблизи. И, увы и ах, ей самой до Полины было очень и очень далеко.

«Понимаешь, — говорила Саша Марику, с ненавистью наблюдая, как Богдан поправляет технику жима лёжа её мужу, — я будто потеряла его. Он теперь говорит на каком-то другом языке. Протеин, казеин, креатин… Это же звучит как названия ядов!»

Карасик улыбался своей тихой улыбкой. «Богдан — звезда местного масштаба. Он может сделать из айтишника бойца. Но он плохой психолог. Он не понимает, что качает не только мышцы, но и эго. А это опасная штука».

Их разговоры в баре «Здорово живём» стали для Саши отдушиной. Она наконец-то могла выговориться тому, кто понимал абсурдность ситуации. Марик не пытался ухаживать за ней, он был просто другом. И в этом была его главная сила.

Алекс, поглощённый своими трансформациями, сначала не замечал ничего. Но однажды он увидел их: его жена сидела за столиком с каким-то невысоким парнем и смеялась. Так, как давно уже не смеялась с ним. И в его откачанном адреналином и тестостероном теле кольнула первая, робкая тревога.

Он подошёл к ним, мокрый от пота, весь напружиненный.
«Саш,пошли, я закончил», — сказал он, стараясь говорить мягко, но вышло требовательно.

Саша взглянула на него, и её улыбка мгновенно исчезла. «Уже?» — спросила она с разочарованием, которого даже не попыталась скрыть.

В тот вечер в квартире повисло тяжелое молчание.
«Кто это?»— наконец спросил Алекс, разминая кистевой эспандер.
«Марик.Случайный знакомый. С ним можно поговорить», — сухо ответила Саша.
«О чём?»— Алекс не сдавался.
«Обо всём.О том, о чём с тобой уже нельзя».

Этот разговор стал для Алекса холодным душем. Внезапно его идеальный мир дал трещину. Он достигал всех целей, которые ставил перед собой в зале, но почему-то его жена всё дальше отдалялась. И в её жизни появился кто-то, с кем «можно поговорить».

Тем временем Саша всё с большей охотой ходила в зал: походи;т с полчаса по беговой дорожке — и давай сидеть в баре, где уже поджидает её новый знакомый. И ревновать к нему глупо — он с крутой модельной красоткой. А сидят вдвоём и хихикают. И, кажется, прекрасно ладят. Настолько, что уже обменялись контактами и шлют друг другу мемы с котиками. И не придерёшься — не интимные фото, а котиков. Алекса это дико бесило. «Этот Карась с модной щетиной и загаром… Откуда в январе загар вообще? В Питере!»

Алекс пялился на жену, хихикавшую с новым знакомцем, так явно, что спалился. Богдан заметил и хмыкнул: мол, свято место пусто не бывает, и что некоторые только и норовят яйца подкатить к чужой жене, тем более такой аппетитной. «Она же красотка у тебя, братан». Алекс посмотрел повнимательнее — и правда, красотка. Как эта из «Игры престолов», мать драконов. Волосы на палец накручивает, румянец на щеках… Мерзкий Карась глаз с неё не сводит, чуть ли не слюной исходит.

На следующий день они не пошли в зал, а пошли в кино. Она ела попкорн и пила колу. Переписывалась с Карасем, который, как уж, вполз к ней в доверие.

И всё устаканилось. Успокоилось.

Алекс перестал каждый день ходить в зал — мало радости наблюдать, как около собственной жены трётся этот козёл, который так и продолжает ей писать, несмотря на наличие Полины.

Саша начала готовить, взяла в свои руки готовку и готовила нездоровую, но вкусную еду. Пасту, например. Алекс крепился и поначалу не ел, жевал грудку, но потом забил. Постепенно. Чего ради семьи не сделаешь.

Дружат теперь семьями. Мерзкий Карась с Полиной часто приходят к ним в гости, и сидят они вчетвером, и Алекс наблюдает тайком: не пялится ли Карась на его мать драконов? Полина же вещает о себе и сброшенных килограммах, не замечая ничего.

Лиса однажды сожрёт её дорогущий кроссовок, Полинин, и будет радостно вилять хвостом, слушая, как её ругают. «Что за собака отвратительная, дать по жопе!!» Лиса будет подпрыгивать в коридоре и гордиться собой. Полина ей никогда не нравилась.

Они заведут ребенка потом, через пару лет. Карась (ну куда же без него!) станет крёстным. Они так спелись с Сашей, прямо не разлей вода. И с Полиной они разойдутся, а с Сашкой — прямо сроднятся.

Алекс бегает по утрам и наматывает круги в парке с коляской — вот и всё кардио. С Богданом они часто переписываются, и Алекс шлёт ему фото пяточек дочери на фоне хохочущей Лисы.