Трое

   Автобуса долго не было, и он в который раз сознался себе, что нигде человек не бывает так одинок, как на автобусных остановках в предвечерний час. Впечатления необитаемого острова и какой-то безнадёжной временности охватывают сознание и заставляют цепенеть в таком-же безнадёжном ожидании. Разнообразные объявления и писанина испещряют тонкие пластиковые стенки и там есть над чем развлечься от скуки.
   Социологи до сих пор не возьмутся объяснить феномен подобного творчества. Здесь проходят обязательный практикум начинающие стилисты и отпетые идиоты. Одно из таких недостойных явлений оживлял своей особой пьяный Мерин. Слева от него, полуотвернувшись, сидела молодая женщина. Акустическую гамму заполняло пыхтение Мерина, усердно царапающего внешнюю сторону скамьи ножом.
   Ме...уже можно было различить, хотя охваченному писательским пылом Мерину и в голову не приходило, что его "графику" постороннему можно прочесть, разве что свернув себе шею, что, кстати, проделал его папаша, спланировав пьяным с чердака, куда вторгся по какой-то хозяйственной надобности. Мать спилась и, лишённая по решению суда материнства, куда-то исчезла, бабка недавно умерла и Мерина понесло по наклонной. Школа не отяготила Мерина знаниями, а работать грузчиком в магазине не хотелось. Дружки, такие же малолетки, тащили к нему домой еду и выпивку: крыша ценится дорого, соседи притерпелись и даже жалели, впереди маячила служба в армии, и Мерин не горевал.
   - Мадам, окажите материальную поддержку, - Мерин оторвался от мемориала.
   - Я не работаю в органах опеки, - бросила она холодно.
Резковатый тембр её голоса заставил стоящего насторожиться.
   - Ну, хотя бы угостите сигаретой, - не унимался Мерин, нахально поигрывая ножом.
   Она ничего не ответила, подала сигарету и закурила сама. Рука без каторжного кольца небрежно отбросила спичку, взлохматила волосы, и он узнал её.
   В прошлом её холодная весёлость помешала ему остаться с ней, о чём он потом не раз сожалел. Когда-то он был уверен, что добьётся всего, чего захочет, стоит только руку протянуть. Но руки его оказывались слишком коротки для этой жизни, а то что в них попадало, никакой ценности не представляло.
   Взглянув вправо, он убедился, что Мерин тем временем окончательно обнаглел, от двусмысленных намёков перешёл к решительным действиям. Угрожая ножом, прижёг ей окурком сигареты колено. А вот это уже слишком. Подобравшись сзади, он выкрутил руку с ножом за спину, сгрёб Мерина за шиворот, развернул и дал ему хорошего пинка. Катапультируясь, Мерин свободной рукой успел таки вцепиться в рубашку и надорвать воротник.
   - Моя любимая рубашка,- ещё не остыв, сказал он.
   - Моя тоже, - ровно глядя ему в глаза, сказала она.
   - У мужа была такая же, - ответила навстречу возможному вопросу.
   Он отвёл глаза, а когда вновь посмотрел на неё, привычной усмешки в её глазах не было.
   Они странно познакомились и странно общались. Много позже он утешал себя тем, что транспортное знакомство и не могло быть иным. И всё-таки чувство утраты было, когда окольным путём до него дошло,что она удачно вышла замуж за серьёзного парня (мечта всех мамаш). Хотя он и был старше её на десять лет, и уже успел защитить кандидатскую степень (пардон, ещё один плюс). Разошлись пути-дорожки, как казалось, навсегда, но однажды он вновь натолкнулся на её насмешливый взгляд, и тугая обида заставила его равнодушно отвернуться.
   Волшебник-случай не простил его.
   Больше они не виделись.
   Судьба не сберегла и его.
Хотелось новизны ощущений и он медленно покорился кареглазой ночной красавице. Новая жизнь ошеломила его. Ни до, ни после он столько не пил. Сутки ужасно укоротились, дни пошли серыми пятнами, и он едва не потерял в этот момент всё.
   Лишь много после, с опалённой душой, он выполз из гостеприимного ада.
   Она всё так же сидела, массируя колено.
   Душевная пустота, так долго сдерживающая его, внезапно наполнилась каким-то торжествующим чувством. Опустившись перед ней на корточки, он отвёл её руки и поцеловал обожжённое колено. Пружинисто поднялся, развернулся спиной и притянул к себе её плечи.
   И вовремя. С хрустом пронизал тонкую перегородку нож. Она ничего не поняла, лишь с удивлением увидела, что оторвавшись от её губ, он шагнул в надвигающуюся темноту. Она бросилась за ним следом, взяла его за руку и, пытаясь удержать, отшатнулась от пустых глаз.
   Он захватил ртом воздух, звёзды колыхнулись ему навстречу и стремительно отдалились.
   Он падал затылком, уже не ощущая боли.