59. Октябрь 1570-март 1571 гг, Михаил Воротынский

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Жить и исполнять службу по защите южных рубежей приходилось в тяжелейшей обстановке внутренних репрессий. Отныне даже опричные воеводы не могли быть уверены, что завтра их не кинут в пытошный застенок или не потащат сразу на дыбу.

«Григорий Скуратов и Василий Грязной, конечно, повторят судьбу Басмановых и Вяземского, - рассуждал про себя Михаил Иванович, - но не сразу. Пока они нужны господарю в качестве оружия против очередной «измены». Как бы мне не попасть в число следующих жертв».

Риск действительно имелся. Воротынский был одним из тех, кто отвечал за отражение крымско-ногайских атак. В последний раз угрозу нападения зафиксировали осенью 1570 года. Тогда полевая служба донесла о 30 000 татарских воинах. Господарь выехал к Оке для отражения врага, однако пограничники потеряли его из виду, да так потом и не нашли. Противник словно сквозь землю провалился, а заокские районы избежали разорения. Иоанн обвинил станичников во лжи о приходе крымчаков и все стали ждать обвинений в измене и казни тех, кто имел отношение к полевой службе.

Кто-то несомненно пострадал, какие-то отряды были собраны и отправлены исправлять повинность под Ревель, самого же Воротынского вызвали к господарю. Михаил Иванович заранее распрощался с жизнью, но при дворе его ждала не расправа, а поручение улучшить полевую службу так, чтобы отныне избежать ошибок или просчётов, которые могли привести к катастрофе.

Князь взялся за поставленную задачу со всей серьёзностью. Он изучал Разрядные книги, советовался со служилыми людьми, интересовался мнениями ветеранов, старался не упустить ни одной мелочи. По всему выходило, что недостатки полевой службы проистекали от разрозненности застав с дозорами, от слишком произвольного и слабо систематического характера отправки в степи разведчиков, которые «гуляли», где хотели, принося отрывочные и путанные сведенья о неприятеле.

В разрабатываемом документе Воротынский постарался данные недостатки убрать. Он прикрепил дозоры к заставам, очертил территории и очерёдность для разъездных отрядов, сделал замечание посылке вестей и заставам и, одновременно, о продолжении наблюдений за врагом неотрывно. За самовольный отъезд полагалась смертная казнь, но наряду с обязанностями имелись и права. Дозорным должны были предоставлять лошадей и амуницию, а также платить большое жалование.

Боярская дума утвердила «Приговор о станичной и сторожевой службе» 16 февраля. На границу принялись снаряжать уполномоченных устраивать новый порядок людей. В среде пограничников вспыхнули волнения. Мало того, что им не нравились ограничения, так ещё пошли слухи о том, что на самом деле господарь хочет извести их. Особо свободолюбивые и опасающиеся за свои жизни личности предпочли дезертировать на Дон, но до массовых масштабов дело не дошло.

Воротынский опасался, что бы господарь после такого действительно не стал громить полевую службу. Как раз в этот период Магнус снял с Ревеля осаду и очередная неудача в Ливонии могла ещё больше ожесточить Иоанна.