Глава 17. Пленники

Калька убежала довольно далеко от места битвы. Остановившись перевести дыхание, она с ужасом поняла, что потерялась. Перед ней простирался тёмный, огромный коридор — без единой свечи. В кромешной тьме она не различала даже стен; казалось, будто она зависла над бездной.
Спустя некоторое время глаза привыкли к темноте, и ей почудился свет. Не луч и не мерцание пламени — всего лишь светлое пятнышко в чернильной мгле.
Осторожно нащупывая ногами пол, Калька двинулась к нему.
Подойдя ближе, она поняла: это приоткрытая дверь. Заглянув внутрь, Калька увидела окно, сквозь которое в комнату проникал бледный свет зарождающегося рассвета.
Её взгляд задержался на огромном, причудливом дереве, росшем прямо посреди залы. Оно напоминало древнего старика — скрюченного, молчаливого. На мгновение ей показалось, что дерево живое. Внутри всё сжалось. Её внезапно охватил страх — словно в темноте затаилось что-то хищное, готовое вот-вот наброситься.
Испугавшись сама не зная чего, Калька поспешно вышла и захлопнула за собой дверь.
С бешено колотящимся сердцем она дошла до конца коридора и упёрлась в стену. Приглядевшись, заметила высоко над собой огромное окно с наглухо забитыми ставнями. Лишь внизу была оставлена форточка, через которую в замок проникал прохладный ветер.
Калька взобралась на каменный подоконник и дёрнула ручку. Форточка со скрипом распахнулась, и в лицо ударил холодный утренний воздух, растрепав её белые кудряшки.
Она высунулась наружу и с наслаждением втянула свежий морской воздух. Но сбежать было невозможно — окно находилось слишком высоко.
Спустившись, Калька заметила тёмный проход. Она направилась туда и лишь слишком поздно поняла, что это лестница вниз. Нога соскользнула, и, взвизгнув, она поехала по каменным ступеням в темноту.
Поднимаясь, она краем глаза заметила свет. Внутреннее чувство закричало: беги. Но было поздно.
Из темноты с факелом появился Натан и крепко схватил её за курточку.
— Попалась, малявка!
В другом конце коридора показались вооружённые стражники.
— Прочешите этажи выше, — приказал Натан. — Ни одна дриада не должна уйти.
Он сжал кусающуюся Кальку крепче и повёл вниз.
— Пусти! Я придворная! — кричала она, пытаясь вырваться.
Когда они спустились в зал доспехов, всё было кончено.
Тела дриад лежали вповалку в огромной луже крови, пробитые арбалетными болтами.
Калька перестала сопротивляться, растерянно глядя на них, не веря глазам.
Даже Натан опешил. После заклинания он собирал стражу по коридорам и только сейчас увидел итог боя.
— Она живая! — воскликнула Калька.
И правда: ноги одной из дриад едва заметно шевелились.
— Достаньте её, — коротко приказал Натан.
Стражники растащили тела и вытащили дриаду. Зрелище было жутким. Она выглядела так, словно по ней прошлась сотня лошадей: вся помятая, взъерошенная, с ног до головы в чужой крови. Но сама она была цела.
Это была Инга — личная охранница королевы.
— В камеру, — произнёс Натан.
— За что?! — вскрикнула Калька. — Инга, пусть он меня отпустит! Скажи ему!
Но Инга была сама не своя и слабо понимала, что происходит. Стражники подхватили ее под руки и поспешили выполнить приказ.
— А ты, — начал Натан, — ай!
Он отдернул укушенную руку и со злости схватил Кальку за подбородок и шею.
— А это существо, — продолжил он, — в самый глубокий и темный подвал! Пусть там с крысами пообщается!
Когда Кальку увели, Натан отряхнул плащ.
— А я, — сказал он, положив руку на плечо стражника, — пойду сдаваться. Пожелай мне удачи.
Натан поднялся на несколько этажей выше и вошёл в ту самую комнату, которую Калька в страхе покинула всего час назад. Он опустился на одно колено, чувствуя, как холод каменных плит пробирается сквозь одежду. За его спиной с сухим щелчком закрылась тяжёлая дверь.
Рассвет уже не просто брезжил — он врывался в узкие окна Суржа, заливая пространство густым, багровым светом. В этих лучах застывшее посреди залы дерево казалось вылитым из потемневшей меди. Кривые ветви отбрасывали на лицо Натана длинные, изломанные тени, похожие на костлявые пальцы.
Натан не поднимал глаз. Он знал, что этот рассвет не принесёт ему покоя: в красном мареве нового дня он выглядел не как триумфатор, а как окровавленный обломок той катастрофы, которую сам же и допустил.
— Я чувствую, что юной королевы больше нет, — голос доносился будто отовсюду и ниоткуда. — И я чувствую холод преисподней, Натан. Такой холод не приносят живые.
— Это моя вина, — гулко ответил Натан, и голос его дрогнул. — Я готов принять любое наказание.
— Наказание? — в голосе наставника послышалось сухое разочарование. — В твоих словах нет смысла, Натан. Ты всё ещё раб своих страстей. Наказание не вернёт нам политического равновесия. Встань.
Натан поднялся, стараясь не смотреть на дерево.
— Ты совершил ошибку, — продолжал наставник; его фигура в тени казалась частью интерьера. — И только ты можешь её исправить. Ты — мой лучший инструмент. А инструменты не наказывают за зазубрины — их затачивают. Рассказывай.
Натан сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.
— Королева мертва. Дриады обезумели и атаковали стражу. Пролилась кровь… много крови. Нам пришлось их устранить. Выжили лишь двое: охранница и лепрекон. Начальница стражи прыгнула в окно.
— Это рушит конструкцию мира, который мы строили, — наставник произнёс это так спокойно, будто говорил о погоде. — Начальница стражи не должна уйти. Она — свидетель. А свидетель без языка или без головы — единственный вариант, который нас устроит.
— Отряды уже прочёсывают берег, — быстро вставил Натан. Его мозг работал на полную мощность, просчитывая ходы. — Теперь у нас остался один путь: договариваться с Илоной Дрекен. Я сделаю так, что смерть королевы станет виной её собственных врагов, а не Суржа.
— Я вижу, ты уже расставил фигуры на доске, — наставник едва заметно кивнул. — Ступай и действуй. Судьба народа Ауридов в твоих руках.
Натан поклонился, чувствуя, как к нему возвращается былая уверенность. Он направился к выходу, потянул на себя массивную дверь, но на пороге замер.
— Натан, — окликнул его наставник, и в голосе впервые прорезался интерес. — А что с советницей Варгой? Я не ощущаю её присутствия.
— Я поищу её, — не оборачиваясь, буркнул Натан.
Он вышел в коридор и только там позволил себе глубоко вздохнуть. Рука, которой он держался за дверную ручку, мелко дрожала.
В это время Инга стояла на коленях на каменном полу и плакала. Ей уже было не страшно — она даже не чувствовала боли. Казалось, всё происходящее снится ей или она находится где-то не здесь. Ей привиделось, что это с ней уже было, было когда-то давно — да-да, всё в точности так же. Она так же стояла на коленях, пол был холодным, и вот-вот в маленьком решётчатом окошке под потолком мелькнёт чья-то тень, и Инга услышит голоса подруг, радующихся на поляне перед зданием…
Но ничего не происходило. Да она и сама уже поняла, что этого не может быть.
Осознав, что воспоминания лишь привиделись, Инга вернулась к реальности и снова ощутила себя внутри собственного тела. И вся обида, все воспоминания, всё пережитое тяжёлым грузом обрушилось на неё. Она дрожала — то ли от холода, то ли от отчаяния, — а слёзы снова ручьём полились из глаз.
Инга поставила замёрзшие ладони на холодный пол и поползла.
«Где-то здесь должна быть лежанка», — думала она, но, обшарив углы, ничего подобного не нашла. Тогда она просто легла на спину. Из любопытства попыталась отыскать взглядом окошко под потолком — его тоже не было. Слёзы иссякли, и теперь захотелось есть.
Она уже не помнила сколько пролежала, но через некоторое время лязгнул засов и дверь отворилась.
— Вставай, тебя желает видеть главный советник, — произнес вошедший стражник.
Главный советник сидел за столом в своём кабинете и сосредоточенно что-то писал пером на пергаменте. Дверь отворилась, и в комнату вошли двое стражников, ведя под руки Ингу. Натан поднял взгляд и указал пером на стул.
— А, госпожа Инга, прошу вас.
Стражники отпустили дриаду и удалились. Инга, шатаясь, подошла к стулу и села.
— Тебе не дали переодеться? — сморщившись, спросил Натан, заметив, что Инга всё ещё вся в крови. — Ну да ладно, садись, ничего.
Он ещё раз краем глаза оглядел стул и снова принялся писать. В комнате воцарилась тишина, и только пощёлкивание дров в камине да скрип пера нарушали её.
— Что же нам с тобой делать?.. — протянул он наконец, не отрываясь от письма.
— За что? — спросила Инга.
— Ну как за что? — воскликнул Натан, вскинув голову. — Вы без причины атаковали нашу стражу. Убиты три человека, двадцать три ранены.
— Вы же убили королеву, — возмутилась Инга.
— Мы? — Натан вскинул брови. — Вот так гости! Вот тебе и переговоры!
Он снова принялся писать, сокрушённо покачивая головой. Некоторое время старательно выводил витиеватые буквы, затем отложил перо и пристально уставился на Ингу.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он. — Весь замок скорбит вместе с тобой. Мара была надеждой для всех нас. Пойми, нам ни к чему убивать нашего будущего союзника.
У Инги снова навернулись слёзы.
— Бедная девочка, — продолжил Натан. — Я сам к ней так привязался всего за один вечер.
— Сатаника сказала, что это вы убили её, — произнесла Инга, шмыгая носом.
— Сатаника? — Натан поднял брови. — А, это ваша начальница стражи? Та, что разбилась о камни?
— Разбилась?..
— Увы, да, — сказал Натан, задумчиво глядя в стол. — Очень глупая смерть.
— А ведь она могла просто сдаться! — продолжил он. — Как разумно поступила ты.
От этих слов у Инги всё внутри рухнуло. Она надеялась, что хотя бы Сатаника выжила, что она вернётся и обязательно что-нибудь придумает. Теперь Инга осталась одна.
— Послушай, я хочу докопаться до истины, — сказал Натан. — Наставник уполномочил меня расследовать все обстоятельства дела. И не сносить мне головы, если я не найду и не накажу виновных! А ты, как приближённая королевы, просто обязана мне помочь. Расскажи-ка поподробнее, что произошло в спальне ночью.
Инга вздохнула. Она не верила Натану, но понимала, что с этим действительно нужно разобраться — пусть даже с помощью коварного и хитрого советника.
— Я проснулась от крика Сатаники, — начала она. — Мара была напугана, и мы начали искать того, кто её напугал. Затем Калька начала кричать.
— Извини, Калька — это ваш лепрекон?
— Да. Она кричала, что кто-то прямо на кровати тянется к Маре. Но мы никого не видели! А она всё кричала и кричала. Тогда Сатаника начала махать мечом, пытаясь поразить его.
— Извини, — Натан приподнял бровь, — Сатаника начала махать острым мечом прямо над головой королевы?
— Да, — протянула Инга, начиная догадываться, что её рассказ принимает странный оборот.
— Ну, продолжай.
— Калька кричала, что меч проходит сквозь него, не причиняя вреда.
— Я правильно понимаю: этого «кого-то» никто, кроме лепрекона, не видел?
— Да.
— Ни ты, ни другие дриады, ни начальница стражи?
— Никто. Только Калька и Мара.
— А Мара что-нибудь говорила?
— Нет… Она была напугана и не могла произнести ни слова. Я уже точно не помню. Я сама испугалась.
— Понимаю, — сочувственно произнёс Натан. — бедная, ты впала в состояние аффекта. Я бы сам был в ступоре. Продолжай.
— Сатаника отбросила меч и стащила Мару на пол.
— То есть она схватила королеву и стащила её с кровати? — возмутился Натан. — Разве это позволительно, пусть даже начальнице стражи?
— Не сбросила, стащила, — поправила Инга, кусая губу. — Чтобы спасти Мару от призрака.
— От призрака… — задумчиво повторил Натан. — Но продолжай, продолжай.
— Сатаника начала трясти Мару…
— Трясти?
— Пыталась привести её в чувство… А потом… потом сказала, что королеву убили…
Натан молча смотрел на Ингу, поджав губы. Та замолчала, обдумывая сказанное и избегая его взгляда.
— Послушай, — наконец произнёс он. — Я тебя понимаю. Паника, тревога. Любой растерялся бы. Давай ещё раз разберём ситуацию, но теперь — только факты. Отбросим призраков и мистику.
— Ты проснулась от крика начальницы стражи?
— Да.
— Королева в этот момент лежала на кровати и не двигалась?
— Да.
— Лепрекон подняла панику, утверждая, что видела кого-то в темноте?
Инга кивнула.
— Начальница стражи начала махать мечом, якобы пытаясь кого-то поразить?
По телу Инги пробежал холодок.
— Затем она стащила всё ещё неподвижную королеву на пол и начала приводить её в чувство?
Инга не ответила.
— После чего заявила, что королева мертва. Точнее — убита, — закончил Натан.
Инга молчала. Он пересказал всё в точности — но с той стороны, на которую она раньше не смотрела. И теперь не хотела смотреть.
— Скажи мне, — тихо спросил Натан, — ты уверена, что Мара была жива, когда ты проснулась?
Ох как сейчас Инге захотелось вернуться назад — в тот самый миг, когда она открыла глаза. Она бы не спускала глаз с Мары. Но тогда она об этом не думала. Ей хотелось размозжить себе голову. Но все бесполезно — этих воспоминаний там не было.
Натан вздохнул, отложил перо, подошёл и осторожно положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Я не виню тебя, Инга. Ты любила её. Ты хотела верить Сатанике, — его голос стал почти отеческим. — Но посмотри правде в глаза. Сатаника знала: Мара — единственное препятствие для тех, кто хочет войны. Она убила её тихо, пока вы спали, а потом устроила спектакль с призраком. И когда поняла, что я вывел её на чистую воду… она прыгнула. Предатели всегда бегут.
— Нет, — она замотала головой будто отгоняя от себя кошмар, — это не правда! Я очень давно ее знаю. Она любила Мару.
Натан молчал. Инга подняла на него взгляд ища поддержки и схватила его за рукав.
— Она никогда в жизни не причинила бы ей зла. Она бы умерла за нее. Она преданный воин.
— Задача профессионального шпиона — быть самым преданным воином, — спокойно ответил Натан.
— Каким шпионом? — взмолилась она. — У неё абсолютно чистая репутация!
Инга резко замолчала и больно прикусила губу. Натан наблюдал за ней, медленно расплываясь в улыбке.
— До нас дошли сведения, — начал он, вздохнув, — о некоем шпионском инциденте. Однако, может, это всё сплетни, — Натан поднял ладони, — поправь меня, если я не прав. Несколько лет назад ваша разведка поймала очень важного шпиона от белых, извини, Солнцеликих дриад, который долгое время состоял у вас на службе. Сатаника убедила всех, что должна лично его охранять. Шпиона должны были казнить, но — вот незадача! — ему всё-таки удалось улизнуть. И от кого? От самого преданного и опытного воина! От начальницы стражи и, как ни странно, разведки. Насколько нам известно, это подорвало её авторитет. Многие опытные дриады заподозрили в ней шпиона, который просто спас своего напарника. Однако юная королева поверила в неё…
Инга вся покраснела — то ли от стыда за Сатанику, то ли за себя. Она об этом забыла. Время стёрло позорный эпизод из памяти, но Натан напомнил. И был прав: репутация Сатаники не была безупречной.
Натан присел на корточки. — В это очень сложно поверить, — прошептал он, — но я за всю свою жизнь много раз сталкивался с подобным предательством.
— Но зачем? — прошептала Инга, чуть не плача.
— Тысячи причин, — ответил Натан. — Деньги, власть, амбиции, обида.
Инга мотала головой, отрицая всё, что он перечислял.
— Личные мотивы, — заключил он. — Может быть, любовь? Обида за кого-то любимого? Страсть — это великая сила даже для дриад.
Инга молчала смотрела в пустоту. Она чертовски устала и чувствовала себя опустошенной. Ей хотелось уже наконец закончить этот разговор.
— Я где-то слышал, что у дриад есть обычай: влюблённые окрашивают локон волос в одинаковый цвет, — произнёс Натан задумчиво. — Ты не знаешь, почему у Сатаники белые волосы?
— Это у подростков, — отрешённо произнесла Инга. — Глупости.
— Что... что я должна сделать? — еле слышно спросила она.
Натан едва заметно улыбнулся.
— Для начала — умойся и переоденься, затем выспись. Тебе предстоит долгий путь домой. Ты привезёшь Илоне печальную весть.
Инга мотнула головой.
— Я не буду наговаривать на Сатанику, — сказала она.
— Ни в коем случае, — ответил Натан. — Наоборот, я хочу, чтобы ты рассказала Илоне только то, что видела своими глазами. Только правду. Она опытный политик, она всё сама поймёт.
— Я не помню, где моя камера, — растерянно произнесла Инга, ища глазами стражу.
— Нет, нет, забудем этот неприятный инцидент, — мягко сказал Натан. — Для тебя приготовлена комната, и уже нагрета вода в купальне. А за дверью тебя ожидают твои слуги. Пойдём.
Дверь за Ингой тихо закрылась. Натан постоял минуту в тишине, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем медленно подошёл к зеркалу в углу кабинета. Он долго разглядывал своё бледное лицо, красные глаза и остатки засохшей пены на воротнике.
— Почти безупречно, — прошептал он своему отражению.
В его голосе не было торжества — только усталость человека, который в очередной раз предотвратил катастрофу ценой собственной души. Он взял со стола колокольчик, вызвал слугу и коротко приказал: — Принесите вина. И найдите мне Варгу. Живой или мёртвой — мне всё равно.