Ничего больше

И ведь для чего к гитаре подхожу? Зачем её в руки беру? И не просто беру, а сажусь и начинаю играть- разные мелодии, которые по триста лет уже и без того играл? А всё дело в том, что скучно мне. Скука смертная. Такая скука, что не то что гитару, а и сук дубовый к себе на колени возьмешь и начнешь обнимать! Потому как ничего другого  делать решительно нечего. Ни на прогулки не выйдешь, ни с кем словом живым не обмолвишься. Такое время нынче- ликвидации всего человеческого, всего ради чего может и стоит жить. А на улице - осень! Золотая осень! И где же мои шаги по ней? Посмотреть бы на клены в парке, на каштаны и берёзы. Неужели никогда больше не случится увидеть живых берёз? А ведь так оно скорей всего и выходит. Что же делать теперь остается? Теперь, когда решительно никаких дел и быть вовсе не может? Только вот подойти и взять в руки гитару. Вспомнить ре-минорную Молитву Барриоса. Да-да, триста лет ее исполняю. Так она величественна и совершенна. И всё, что я вымолил - это жизнь. Просто жизнь, в который к 40 годам - ты уже списан из жизни. Ведь дел больше нет никаких. И потому возьму гитару - и тут же обратно на подставку поставлю. При мысли, что мог бы играть людям  - а в мире больше нет музыки! Ну что ж я всё себе и себе- аж тошно! И даже не так, нет. Не себе. А как будто - другим. Как будто вот опять сцена - и я играю, мелодию за мелодией! И могу даже выбирать, что играть, а что пропустить. А теперь - какой выбор? Одна комната, один угол и въевшаяся в него тишина. Всё. Ничего нет больше. Только воспоминания. Только то, что там позади. И как же это сладко, сладко до горечи, от того что ничего нет впереди! Нет людей, нет сцен, нет музыки. Тропинок в парке. Деревьев. Ничего. Подхожу и беру в руки гитару. И с отвращением чуть ли не швыряю её обратно.