Иссык-кульская дева путь через границы

Вечернее солнце Иссык-Куля плавилось, стекая в воду тяжелым золотом. Юноша по имени Ли стоял на старом причале, прижимая ладонь к груди. Это был 1995 год. Мир вокруг менялся, границы открывались и закрывались, но здесь, на берегу, время словно замерло.
Рядом с ним стояла Фатима. Ее дунганский наряд — ярко-синяя безрукавка, расшитая алыми нитями, — горел в лучах заката. На висках дрожали серебряные подвески, а взгляд был направлен к заснеженным пикам Тянь-Шаня. Она была похожа на древнюю легенду: гордая осанка и глаза цвета глубокой воды перед грозой.
— Ты правда уезжаешь завтра? — голос Ли дрогнул.
— Отец говорит, в Алматы сейчас больше возможностей, — тихо ответила она. — Там нас ждут родственники. Мы уезжаем на рассвете.
Ли решительно взял её за руку. Он достал из кармана тяжелый серебряный браслет с чеканным узором, который привез из своего города в Китае.
— Надень это. И никогда не снимай. Я найду тебя, Фатима. Клянусь небом и этим озером. Я обойду каждый дом в Алматы, но я не дам тебе исчезнуть.
Фатима медленно сняла с шеи тонкий алый шелковый платок с вышитым золотым фениксом. Она вложила его в его ладони.
— Помни, как шумит Иссык-Куль в этот час, Ли. Пусть этот платок согревает тебя, когда станет совсем холодно.
Алматы. Зима 1997-го.
Город задыхался в сером смоге и колючем снегу. Прошло два года. Семьсот тридцать дней Ли жил как в тумане. Он работал на рынках, ночевал в тесных каморках, а всё свободное время проводил на проспекте Абая, на Зеленом базаре, на автовокзалах. Его глаза покраснели от недосыпа и бесконечного вглядывания в женские лица.
Он выучил наизусть каждый дунганский переулок в пригородах Алматы. Сотни раз он слышал «нет», сотни раз его прогоняли. Его считали сумасшедшим — иностранец, который ищет девушку, имея на руках только выцветший алый лоскуток шелка.
В тот вечер Ли стоял на перекрестке, когда старый, обледенелый трамвай со скрежетом остановился. Двери открылись с тяжелым вздохом. Из вагона вышла девушка в длинном пальто. Ли вздрогнул. Сердце не просто забилось — оно взорвалось в груди. Этот наклон головы, эта легкая, почти невесомая походка...
— ФАТИМА! — закричал он так, что прохожие в ужасе обернулись. — ФАТИМА, СТОЙ!
Он бросился через дорогу, не замечая машин. Девушка замерла и медленно обернулась. Когда Ли подбежал ближе, он увидел её лицо — повзрослевшее, со следами усталости, но всё такое же прекрасное. Она прижала руки к лицу, и в свете тусклых уличных фонарей ослепительно блеснуло серебро на её запястье. Браслет был на месте.
— Ли?.. — прошептала она, и её ноги подкосились.
Ли подхватил её, не давая упасть в грязный снег.
— Я искал тебя везде... — задыхаясь от слез и бега, говорил он. — Я обошел весь Иссык-Куль, я выучил каждый камень в Алматы. Я здесь. Я нашел тебя.
Фатима плакала, уткнувшись в его плечо.
— Я каждый день выходила на эту остановку и смотрела в толпу, Ли. Я знала, что ты придешь.
Китай. Спустя годы.
Далеко на востоке, в провинции, где воздух теплый и пахнет пряностями, стоит большой, процветающий дом. Ли не просто нашел Фатиму — он забрал её с собой, увез в Китай, чтобы начать новую жизнь там, где никто и никогда их не разлучит.
Сегодня в этом доме праздник. За длинным столом сидит большая семья. У Ли и Фатимы родились четверо детей.
Три дочери, настоящие красавицы, суетятся на кухне вместе с матерью, перенимая секреты приготовления дунганских блюд. Каждая из них носит в имени частицу «Фатима» в память о той долгой разлуке. И единственный сын, который сидит рядом с отцом и с гордостью слушает историю о том, как нужно бороться за свою любовь.
Ли смотрит на Фатиму. Она по-прежнему носит тот серебряный браслет, который теперь блестит еще ярче.
— Знаешь, — улыбается Ли, обращаясь к сыну. — Люди сложили об этой истории песню. Там поется, что я не нашел твою маму. Что я так и брожу по свету, зовя её имя.
Фатима подходит к нему, кладет руку на плечо и тихо смеется:
— Пусть поют. Грустные песни нужны людям, чтобы ценить счастье. А наше счастье — здесь, в этом доме, за этим столом.
Над садом садится солнце. Больше нет границ, нет снежных бурь Алматы и нет разлуки. Есть только тихий шум ветра, который напоминает им обоим о далеком синем озере, где всё когда-то началось.