Волот-на-Псиже

ВОЛОТ-на-ПСИЖЕ
Вместо предисловия.

Волот.
Расположен в западной части Новгородской области на реке Псижа.  Население примерно 2500 человек. Поселок сельского типа находится в 87 км к юго-западу от Великого Новгорода и в 44 км к западу от Старой Руссы. Административный центр Волотовского района, через него проходит железная дорога Бологое-Московское — Валдай — Старая Русса — Дно-1. Посёлок соединён автомобильными дорогами со Старой Руссой, Великим Новгородом и Сольцами.

Псижа.
Река протекает по территории Волотовского и Старорусского районов. Река берёт начало в болоте недалеко от деревни Пуково Волотовского района и впадает в озеро Ильмень. Длина реки — 82 км, русло очень извилисто.
 
Волот и неизбежность распределения.

Вагон дернулся и медленно покатил, набирая скорость. За окном поплыли пестрые пейзажи набирающей силу осени. Вагон, в котором, собственно, и ехал Стас, ночь простоял на станции Дно, а утром был прицеплен к составу, следующему через Старую Руссу и далее в Москву. Но до этого города и тем более до столицы Стасу доехать было не суждено. Где-то в середине пути он сойдет на станции Волот, чтобы окунуться в новую для него жизнь главного врача заштатной санэпидемстанции…

…А пока есть время съесть скромный завтрак, запив его фирменным железнодорожным чаем с простонародье именуемый «белые ночи» и бесцельно поглазеть в мутное вагонное окно. В голове выпускника ЛСГМИ возникали картинки прошлого лета, госэкзаменов, распределения, поездки на Таманский полуостров и походы на море, расставания с женой (ей оставался еще год учебы), недолгие сборы и… еще чего-то, что уже ускользало из памяти. Видимо, не такое уж важное. А впереди Стаса ждала… А что его могло ждать он не знал. Но в воображении всплывали, окрашенные романтизмом мысли о земских врачах, о служении идеалам гуманизма, о просвещении темных масс глубинки… Какой же бред роился в голове Стаса! На дворе вторая половина двадцатого века! Какие темные массы, какие лучи света!..

- Ну и куда распределили? – интересовалась старшая сестра жены Виктория. – Куда?! Новгородчина? Там же жрать нечего!
- Что-то о голодных смертях сообщений не было! – парировала ее выпад сестра. – Мы карьеру будем делать, да, Стасик?
- Это уже непременно, -   не то с сомнением, не то с уверенностью проговорил Стас.
- Ну, и флаг вам в руки! Давай, Стас, не тормози, наливай, - сказала своячница.
Прощальный ужин продолжился…

Стас и в Новгородскую губернию попал, только потому что хотел остаться ближе к Ленинграду. На распределении просил не отправлять его к «черту на кулички». Так и сделали. Оказалось, что и недалеко от культурной столицы тоже есть вполне себе стоящие «медвежьи углы» и натуральные «чертовы кулички» … 
…Отвлек Стаса от воспоминаний голос проводницы:
- Волот! Стоянка две минуты!

Выход из вагона предполагался на низкую платформу, до которой электровоз так и не дотянул вагон. Вернее, платформа была коротка для такого состава. Пришлось спрыгивать на гравий насыпи. Подхватив чемодан, Стас, а точнее, Станислав Сергеевич – он уже мысленно вступил в должность – зашагал вдоль состава к приземистому вокзалу. На переднем фасаде этого скромного бело-серого здания красовалась вывеска: «Волот».

Минуя вокзал, Стас вышел на пустую привокзальную площадь. На ней единственным транспортным средством был уазик с красным крестом на дверце.
- С прибытием, Станислав Сергеевич!  - приветствовал его пожилой полноватый мужчина в очах, проворно выпрыгнувший из автомобиля.
Так Стас познакомился с Васильевым Николаем Алексеевичем – первым работником Волотовской районной СЭС и бессменным ее руководителем все послевоенные годы. 
- Все у нас просто, по-деревенски, - с улыбкой сказал Николай Алексеевич, - если что надо, не стесняйтесь… А коллектив у нас небольшой, но дружный…Давно Вас ждем… ну, в смысле, врача, настоящего.
На этих словах Стас про себя хмыкнул. Ну-ну, врач без году неделя! Ни опыта, ни практических знаний.  Как людьми руководить он и понятия не имел. В душе Станислав Сергеевич пыжился, мнил себя главным врачом, но вот запала им быть не ощущал. С другой стороны, двухлетний опыт участия в студенческом театре миниатюр мог пригодиться, чтобы сыграть предложенную роль. Главное, быть на кураже! Он так про себя решил…

Пока ехали до ЦРБ Стас успел увидеть местный ДК, он же, как шутили когда-то острословы в стройотряде, «рассадник культуры»; увидел от руки написанную афишу вечернего сеанса кино: «кинофильм «Конец агента» со странной и комичной припиской «С удлинением». Зачем конец агента удлинять Стас так и не додумал… Уже приехали!
Главврач центральной районной больницы, она же ЦРБ,  на пятьдесят коек представился:
- Кузакин Анатолий Павлович!
И после короткого рассказа Стаса о себе он добавил:
- Ну, Станислав, тут ты надолго не задержишься! Сбежишь через год-другой!.. Да, ладно, шучу… Поживешь в гостинице, а там видно будет, куда тебя пристроить... Свободного жилья пока нет.

Волот и должность.

Дух земского подвижничества, взлелеянный Вересаевым, Чеховым, Булгаковым, не позволял впадать в уныние от увиденной действительности и уже на следующий день Стас приступил к обязанностям Главного государственного санитарного врача Волотовского района Новгородской области. Вот такое длинное название! И воздуху не хватит, чтобы за раз его выговорить.

Первый день на работе порадовал. Дали подъемные. Позже оказалось, что это была авансом выплаченная заплата, а следующая светила почти через два месяца. Да еще из нее вычли налоги и удивительный налог «на бездетность». Вот так и понимай: не сподобился родить – изволь платить.  Помогало это росту народонаселения или нет, так и осталось неизвестным.
 
Но это все было потом. А сейчас полученные деньги воодушевили Стаса. Особенно, воодушевили жену-студентку. Она тут же пристроила большую их часть прикупив кое-что в свой гардероб. Предложение собрать денежку на будущее ее немало повеселило… Она привыкла жить по принципу «деньги ушли - деньги пришли». Первая часть принципа Стасу была явлена со всей очевидностью, а вот вторая часть пряталась за горизонтом событий.

Да, а что же Волот? Спустя пару дней он решил прогуляться по вверенному ему, как про себя высокопарно рассуждал, поселку. Удивили Стаса целые улицы кирпичных домов, указывающих на достаток их хозяев. Правда, потом выяснилось, что дома каркасные или бревенчатые, обложенными в полкирпича. Достатка в таких домах не предполагалось…
 
Из выдающихся зданий на этом клочке земли, окруженном лесами и болотами, были, разумеется, здание районного комитета КПСС, а вторило ему здание районного исполкома Совета народных депутатов, стоящее ровно напротив. Ну, конечно, Дом культуры, совмещавший в себе и кинотеатр. Слово «театр» вообще сюда никак не клеилось…

Районная больница на фоне одноэтажного поселка выглядела почти величественно. Те же два этажа, с намеками на пилястры по фасаду. Много позже Стас узнал простую историю появления этого здания больницы. Когда было возведено новое здание райкома – старое предали медицине. Остаточный принцип работал на полных оборотах. Это первая «приспособа», с которой столкнулся новоиспеченный санитарный врач. А ведь, ему в институте настойчиво внушали светлые образы типовых зданий больниц, поликлиник, детских садов и прочих, и прочих, и прочих, ждущих его высочайшего санитарно-эпидемиологического заключения и одобрения на строительство… Вот только партия-рулевой и советы не знали об этом…
 
Стас продолжал жить в гостинице, причем в двухместном номере, (одноместных просто не было в природе для простых смертных!), так что периодически к нему подселяли командировочных.  Один из командировочных оказался словоохотливым и много расспрашивал его о семье, о планах на будущее, а потом вдруг посетовал, что в органах внутренних дел не хватает молодых кадров. И поинтересовался, как Стас на это смотрит… Стас проговорил что-то малопонятное даже ему самому… Новый знакомец его все же, понял и на всякий случай - мол, если надумает - пригласил посетить областное управление внутренних дел.  Так Стас, как истинный либерал и тайный сопротивленец партийному и чекистскому диктату не дал себя завербовать… И внутренне загордился собой. В прочем, больше таких предложений и не поступало. Хотя… может быть, и зря тогда заартачился…

Волот и прокурор от медицины.

А тем временем, государева служба прокурора от медицины, как иронично говаривал тесть-диссидент, требовала погрузиться в нее с головой. В тот год свирепствовал вирусный гепатит, в простоте именуемый желтухой. Эпидемиологическая наука и практика требовала от Стаса принять «действенные меры по недопущению и предупреждению», но как это сделать Стас себе даже не представлял. Все повидавший на своем веку санитарный фельдшер Николай Алексеевич, видя растерянность молодого врача, спокойно объяснил:
- Пока само не затихнет. Кого в «инфекцию» отвезут, кто дома пересидит. Главное, чтоб извещения вовремя подавали. Мы очаг обработаем, вот все ладно-то и будет.
 
В этот инфекционный процесс партийное руководство не преминуло вмешаться.
Стаса вызвал к себе второй секретарь райкома партии:
- Почему? Что вы сделали, чтобы не допустить? Когда закончится? И т. д. и т.п…
Станислав Сергеевич отделывался стандартной фразой эпидемиолога:
- Гепатит – болезнь грязных рук. Несоблюдение простых гигиенических правил приводит… и т.п.
Зря он так заговорил: быстро выяснилось, что заболела дочка первого секретаря. А чтобы в семье первого секретаря (!) не соблюдали гигиенических правил и не мыли руки после туалета(!!) такого быть не может!!!
«Ну, значит, не мыли, - про себя подумал Станислав Сергеевич, но в слух не стал произносить.
Так Стас столкнулся с руководящей и направляющей силой Партии…

И были еженедельные совещания в кабинете Председателя районного исполнительного комитета, проще говоря, представителя советской власти. Тут особо никто  голос не возвышал, но глядели по-отчески строго. Правда, не зная с кого спросить за покосившийся у вокзальной площади забор, Председатель задал Станиславу Сергеевичу неудобный вопрос, мол, куда смотрит санслужба и доколе это будет продолжаться.
Стас не растерялся и бодро ответил:
- Это малые архитектурные формы и за них отвечает районный архитектор.

На должности районного архитектора уже не первый год никого не было, спрашивать, переводя строгий взгляд, было не с кого, и потому вопрос так и повис в воздухе…

В один из первых выездов в район неизгладимое впечатление на молодого специалиста Станислава Сергеевича произвел совхозный детский сад в, разумеется, приспособленном помещении. Там милые детки сидели за столиками и пили чай из майонезных банок.

 Возмущению санитарного врача не было предела. Он грозился оформить Постановление о закрытии детского дошкольного учреждения, он собирался застыдить заведующую детсада и призвать к совести директора совхоза, он намеривался открыть глаза советской власти на вопиющее безобразие, он… Буря утихла сама собой… В кабинете второго секретаря райкома Заварзина К. А. Садик не был закрыт (тоже мне, нашел повод закрывать!), мелкий недостаток был устранен (закупили эти чертовы стаканы), директор даже не заметил праведного гигиенического гнева… И жизнь продолжилась в том же неспешном темпе.  Так Станислав Сергеевич узнал пределы своих возможностей и беспредельные возможности партийно-хозяйственного руководства.

Псижа и течение жизни.

- Великая русская река Псижа! – как-то заметил один доктор. Он года три назад работал в местной ЦРБ и с радостью уехал в Новгород, как только появилась такая возможность. Периодически этот доктор приезжал в гости к Толику Кузакину «водки попить, за жизнь поболтать». Вот в один из таких приездов и услышал Стас от него этот словесный пассаж…

В один из октябрьских дней Стас решил пройтись по берегу Псижи, которую после видов Невы и рекой назвать было сложно. Извилистый большой ручей, берега которого заросли ивняком. Не найдя ничего интересного для себя, Стас вернулся в гостиницу и долго стоял у окна, наблюдая игры бездомных собак на газоне. Идти было некуда, общаться было не с кем… В сидении на рабочем месте тоже ничего примечательного не было. В этой санэпидстанции и отдельного кабинета для главного врача не предполагалось. Иногда он выходил в садик на заднем дворе здания амбулатории, в котором, собственно, и помещалась СЭС, чтобы с местным терапевтом перекурить и обмолвиться парою слов…

Унылый пейзаж, отсутствие каких-либо профессиональных успехов, проживание (уже второй месяц!) в гостинице и оторванность от привычной жизни сильно удручала Стаса.  Развлечение было одно – кино. И то не каждый день. Новых лент практически не крутили, но что-то все-таки показывали. И на том спасибо. Да! Еще поездки в Ленинград! Будто глоток свежего воздуха… В общем, жизнь протекала в таком непонятном, подвешенном, что ли, состоянии. Высокие помыслы о подвижничестве и прочая романтическая чепуха постепенно выветривалась из мыслей Стаса…
 
Многими годами устоявшаяся жизнь Волота ненавязчиво диктовала свои условия. Надо было ходить в общественную баню, носить в квартиру воду из колонки и выносить помои (ну, это уже потом, когда ему выделили жилье), питаться в местной столовой, которую он, как санврач, должен был контролировать, ездить по району и писать акты, стоять в очереди в магазине… Последнее особенно раздражало Стаса. Нет, он не против очередей, куда от них денешься? Но, когда впереди стоящая тетка, покупающая пару банок консервов, по ходу начинала вспоминать что ей еще надо и так пять-шесть раз – это его морально убивало. Продавщица топала за новым товаром, не спеша откидывала на счетах рубли и снова отправлялась вдоль прилавка за товаром.  Трудно что ли было сразу понять за чем ты пришла в магазин? Ладно, одна она, но таких вся очередь! Перед тобой три-четыре человека, а своей очереди ждать надо и полчаса, и дольше!  Для Стаса поход в магазин – просто покупка, для них, как он понял, это был целый ритуал.

Вот чем мало интересовались местные жители, так это новыми книгами. В ларьке «Союзпечати» он мог купить то, за чем в Питере, как его называл тесть-диссидент, гонялись книголюбы. Но покупать Стас не спешил – некуда было книги ставить: ни полки, ни книжного шкафа, ни собственного жилья у него не было.

Особые впечатления оставляли выезды в район. Если Волот представлялся ему глухоманью, то деревни или (гордо!) центральные усадьбы совхозов были великой глухоманью. Очевидно, люди, стоявшие у руководства совхозов, не особо напрягались, чтобы как-то улучшить жизнь сельчан. Строго спрашивала Партия с них только планы производства.  И все. На большее ни сил, ни желания, ни средств у них не было. Руководили совхозами преимущественно люди, присланные поставленные на руководство Партией, без стремления пустить корни на болотистой волотовской земле. Да и земля, к слову сказать, ничего, кроме льна и не родила. После ставропольских да кубанских урожаев, о которых радостно сообщало радио и телевидение, Стасу такое сельское хозяйство представлялось совсем сиротским. Обнять и заплакать!..
 
Волот и не-достойное житье.

- Так тебе дадут жилье? – наседала с энтузиазмом жена. Ей не терпелось начать делать карьеру успешного администратора руками Стаса. – Иди в райисполком, требуй, в конце концов! Нам дом положен!

Пошел. Не то, чтобы требовал – поинтересовался… Через неделю дали. Квартиру на окраине поселка, в двухэтажном кирпичном доме без водопровода, канализации, с печным отоплением. И, как водится, с соседями-ветеранами алкогольных баталий на бытовой почве.

 Предыдущие хозяева, разумеется, все вывезли. Правда, накануне они поклеили обои, не сдвигая мебели. Стас смотрел на эти обойные вырезки профилей шкафа и серванта и понимал, что жить придется стоя, а спать, очевидно, на полу.  И это при отсутствии дров! А на дворе проплывал ноябрь, плавно переходящий в декабрь. В квартире уже было холодно…

Кузакин встретил Стаса на улице возле ЦРБ:
- Станислав, завтра тебе дровишек завезут, покажешь куда скинуть. Тебе там полагается дырявый сарай для дров. Есть такой?
Стас кивнул. А Кузакин продолжал:
- Давай обустраивайся! Купишь матрас, на кирпичи поставишь и заживешь!.. Пока… По молодости и это роскошь, а?
- Я, Анатолий Павлович, думаю, в рассрочку мебель взять, - проговорил Стас.
- А ну-ну! Дело хорошее… А жена, что думает? Приедет? Или сразу открепление будет в Облздраве просить?.. Шучу!.. Никто ей его не даст!
- Мы думаем, все-таки поработать здесь пару лет, а там видно будет…
- Ну-ну… Без жены-то тяжеловато, а? – подмигнул Кузакин. – Познакомился уже местными красотками, а?
- Анатолий Павлович, у нас все нормально в плане интима, так что … да и красоток я что-то не видел.
- Ну, да, ну, да…Пресный хлебушек, он надоедает, хочется и сдобной булочки откусить, а? – лукаво улыбнулся Кузакин.
- Так я и кусаю свою сдобу, Анатолий Павлович!
- Ладно!.. Завтра в Новгород едем на коллегию, так что к семи утра подходи к ЦРБ, - вдруг деловито проговорил Кузакин и ушел к себе в больницу.

В Новгород ездил Станислав часто. И это тоже было спасение от минорного настроения, которое неизменно приходило к нему почти каждый вечер. В Новгороде можно было ощутить себя полноценным человеком. Даже купить в кафе вкусный сочень. Или привезти нормальный хлеб и ливерную колбасу…

Сидя у чуть приоткрытой дверцы печи-стояка, Стас курил какие-то малознакомые прибалтийские сигареты и вспоминал поездку к тестю в Краснодарский край… Вспоминал поездки с женой в Тамань, Керчь, Анапу и ночевки в палатке на пустынном черноморском берегу...

…Пламя весело прыгало по обугленным поленьям, которые иногда потрескивали и выкидывали в топку искры. Огонь и тепло печки как-то успокаивали. За окно смотреть не хотелось. Что там? Там грязь неухоженного двора, переполненная помойка и черные силуэты дровяных сараев. Тоска…

Новый год отмечали с друзьями-москвичами в ресторане «Пекин». Весело, непринужденно, с хорошим настроением встретили 1984-ый… А потом начались будни и годовой отчет, который надлежало сдать четвертого января. Сразу, после возвращения, второго января, Станислав Сергеевич уже сидел на рабочем месте и заполнял утвержденные формы отчета. И сочинял пояснительные записки, пытаясь объяснить причины самых высоких в области показателей заболеваемости гепатитом «А». Потом была сдача отчета, потом исправления и досылка исправленного… Короче, не проявил себя Станислав Сергеевич грамотным специалистом. И ни одной ступени карьерной лестницы он, очевидно, не одолел, о чем не преминула язвительно заметить жена.

Воспитанная отцом, бывшим политработником, уволенным из рядов СА за несогласие с существующим строем и коррупцией, как он говорил, «сиятельных вершин», она, как многие провинциалки, стремилась во всем себя показать, отличиться, быть заметной. Слова папы она помнила крепко: «Не будешь учиться на "отлично" – пойдешь на виноградник». И выпускница сельской школы Темрюкского района, не желая стать знатным виноградарем, поехала в Ленинград и поступила ЛСГМИ, в просторечии Сангиг. А уже там, на старших курсах, женила на себе (читай, вышла замуж) напичканного романтикой и театром, ленинградца Стасика.
 
Как-то в воскресный зимний день Стас складывал дрова в сарай, когда к нему подошел пока еще трезвый сосед и поздоровавшись заметил:
- Ты бы дал жене дровишки покидать…
- Так не женское это дело, - ответил Стас.
- А чье ж? На что она еще нужна? – удивился сосед.
- Жена нужна для другого, - улыбаясь сказал Стас.
- Ну, тебе видней… Ладно, пойду обряжаться, - проговорил сосед и удалился по своим надобностям.

Диалог удивил Стаса двумя вещами. Во-первых, отношением к женщине и, во-вторых, словом «обряжаться».

Про женщин Стас понял так, что женщина для таких мужиков в первую очередь тягловая лошадь, работник в доме, а все остальное… как получится. В этом с соседом он был противоположных взглядов: Стас верил в счастливую семейную жизнь, в любовь и верность, в возвышенность чувств, красоту, которую надо носить на руках.  А значение слова «обряжаться» ему потом объяснили: «доделать все дела»

…По весне звонок из отдела особо-опасных инфекций: в районе зарегистрирован случай лептоспироза. Завтра приедут эпидемиологи, встречайте! Госпитализированный в Новгородскую областную больницу юноша с лимфаденитом, оказался жителем великой глухомани, куда на простом УАЗике по осенней распутице и не проехать. Помогли электрики, которые ехали туда же на Шишиге (он же ГАЗ-66). Подозрительных на заболевание не нашлось. Старушка из дома, где проживал больной, видимо, от щедрот подарила Стасу вязку лука.  С тем и вернулись в райцентр, а эпидемиологи ООИ  - в Новгород.

Волот и свояченица.

Виктории, старшей сестре жены Стаса, вдруг загорелось посетить неведомый ей Волот. И таки приехала на выходные вместе с сестрой. После ночи в плацкартном вагоне они выгрузились на пустынной платформе и прошли на привокзальную площадь.
- Имей в виду, Вика, - сказала ей сестра, - у нас ничего «из пожрать» нет. Стасик в столовке питается.  Дома никто не готовит.
- Как же вы живете, районная элита? – усмехнулась Вика. – Ладно, пойдем в магазин, что-нибудь прихватим.

В магазине Виктория, округлив глаза, смотрела на полки, уставленные рыбными консервами,сгущенкой, банками с березовым соком и прочим «неликвидом». Мясными и колбасными изделиями даже не пахло. Кроме водки все-таки удалось что-то купить. С тем пошли они к дому на окраине поселка, где на втором этаже в однокомнатной плохо натопленной квартире пребывал (проживанием это назвать было сложно!) Станислав Сергеевич. Он же главный государственный санитарный врач Волотовского района.

Виктория решила долго не гостить. Выкушав со Стасом и сестрой ноль-пять «Столичной», она, еще раз оглядев квартиру, со взятыми из больницы на время столом, стульями и  кушеткой, и  проговорила:
- Я знала, что это дыра…Но чтоб такая глубокая…Короче, Павла, - глядя на сестру, сказала она, - когда поезд на Питер?
Уже забираясь в вагон с насыпи (платформы опять не хватило!) она сказала:
- Вы, как хотите, а я поняла: надо из Союза валить…Жаль в роду у нас одна мордва, ни одного еврейчика…Стас, у тебя нет в роду евреев? Нос твой больно длинный, на семитский похож… нет? Жаль… Ну, пока!
 
Она исчезла в тамбуре, проводница захлопнула дверь вагона, и состав медленно тронулся в сторону станции Дно, где вагон до Ленинграда будет прицеплен к составу «Великие Луки – Ленинград»…

Волот и финал первого года.

На майские праздники Стас собрался в Ленинград. Посчитав и без того ограниченные финансы, он понял, что денег хватит только на поездку и еще чуть-чуть, чтобы дотянуть до аванса. Вроде бы и зарплата главного врача была вполне приличной, но денег хронически не хватало. Постоянные поездки в Ленинград, покупка мебели и прочие расходы постоянно держали Стаса в тисках принципа «деньги ушли – деньги пришли». Вторая часть принципа выполнялась намного медленнее, чем первая.

Звонок заведующей районной столовой застал Стаса за этими печально-финансовыми размышлениями.
- Здравствуйте, Станислав Сергеевич! Это Маргарита Денисовна, завстоловой.
- День добрый, Маргарита Денисовна! Внимательно Вас слушаю!
- Станислав Сергеевич, Вам надо забрать праздничный заказ. Когда сможете зайти?
- Я ничего не заказывал.
- Это разнарядка. Заказ очень хороший, на двадцать пять рублей.
В голове Стаса туже промелькнули две мысли: «Денег нет!» и «Подкуп! Скрытая взятка!»
- Спасибо! Мне заказ не нужен!
- Странно, - услышал Стас в трубке телефона, - а в разнарядке Вы есть… Я уточню.

Стас повесил трубку и почувствовал себя победителем - не дал себя подкупить! С другой стороны, внутренний насмешник напомнил ему, что на заказ денег у него просто нет! Так при отсутствии свободных финансов (а если бы были деньги, мог бы и взять!) и опасении быть купленным государственным санитарным врачом, Станислав Сергеевич профукал входной билет в партийно-хозяйственную систему.

Лето прошло. Отпуск минул, как будто его и не было. Стас узнал еще одну финансовую неприятность: отпускные, оказывается, это зарплата плюс почти вторая зарплата, выплаченная авансом. И если эти деньги потратить не считая, то после отпуска надо будет на сидеть без них почти полтора месяца.

Наступившая осень принесла еще один «подарок». Павла в очередной приезд объявила, что ей все надоело и сидеть в это глуши она не будет. А он пусть тут сидит, если ему нравится такой расклад. После неприятного разговора, больше похожего на скандал, Стас узнал, что Павла нашла себе сильного пробивного мужика и намерена расстаться с неудачником, т.е. Стасиком. Вот так.  Однако, от близости не отказалась… Отдышавшись и успокоившись Стас, глядя на лежащую рядом жену, предложил:
- Ну, давай все начнем сначала…
- Что сначала? Не получится…Я прокидалась - нет в тебе «проходимца по жизни»… Мне опора нужна, не хочу быть сильной. Надоело.
- А что ты хочешь?
- Просто быть женщиной в достатке… Тачка, дачка и собачка, - с улыбкой проговорила Павла.
- Сейчас не получится, - тихим голосом ответил Стас.
- А ну тебя, - вяло отозвалась жена, - давай спать.

На следующий день Павла уехала в Ленинград. Стас остался один, не понимая, что он должен сделать, чтобы вернуть жену.
К вечеру он почувствовал вялость и недомогание. Утром понял, что заболел. «Очевидно, простудился, - решил он. А через пару дней начали проявляться симптомы… желтухи.

Николай Алексеевич, пришедший его проведать, вызвал скорую и врач-гигиенист первого года был увезен в инфекционное отделение ЦРБ города Старая Русса. К слову сказать, это был последний случай вирусного гепатита «А» в Волотовском районе.
 
Узнав о болезни Стаса, жена решила повременить с разводом.
 
Через месяц Станислав покинул инфекционное отделение с твердым намерением начать новую жизнь. Но это уже совсем другая история…