Кн. 2 Дети. Гл. 47 Москва. Родительский дом

   Гл. 47
 
 Москва. Родительский дом.
  Поезд совсем не автобус и ничуть ни троллейбус. Поезд, вокзал, это ворота в совершенно другой мир, с другими запахами и со своими правилами.  Поезд это выход из круга. Поезд это граница отделяющая будущее от  прошлого. В  поезде  человек не в прошлом и не в будущем, он поезде здесь и сейчас..
  Влад на поезде первый раз. До этого он на вокзале был всего один раз, когда не было брата, а бабуля с ним на руках, провожала дочь в неизвестность, в то самое будущее.  Сегодня на перроне маманя с бабулей. Маманя видно, что волнуется, ходит перед окном вагона , а бабуля делает вид, что не  плачет, но у нее это плохо получается. Серый с Владом уже забрались на верхние полки купе плацкартного вагона. Серый через  открытое окно поезда утешает бабулю:
  -Бабулечка, ты только не плачь, мы совсем чуть-чуть и скоро вернемся.
  Теть Роза, мамина садиковская медсестра успокаивает Влада и суетится внизу с вещами. Она едет в Москву в отпуск, а Влада и  Серого с удовольствием согласилась взать такой оказией, тем более, что их хорошо знает. Теть Роза нарядная, в синем в белый мелкий горошек, туго обтягивающем ее пышную  фигуру, платье,  и белых ботиночках, как обычно  с громкими каблучками. На теть Розе всегда присутствует красная розочка, либо на платье либо на голове в виде заколки или хотя-бы на сумочке. Теть Роза  всегда стучит каблучками, именно от этих каблучков Серый  когда-то давно прятался плод кроватью за чемоданом, а  ходит она  по утиному, немного склонившись вперед, смешно «виляя хвостом».  Её живая, подвижная  грудь при этом всё время норовит выпрыгнуть из тугого платья.  Но почему-то так и не выпрыгивают.  Черные усики на ее верхней губе, подчеркивают ее хитрую улыбку и придают лицу некоторое лукавство.
  Бабуля смотрит на внуков и только согласно кивает головой – мол и не плачу я вовсе. Влад тоже потихоньку хлюпает носом.  Маманя сердится на бабулю:
  -Мама, не устраивай сцену. Всё будет хорошо.
 Потом добавляет ласково: - Мамочка, ну что ты право?  Они же с теть Розой. Не волнуйся.
  - Я и не волнуюсь.
  - Тогда что?
 - Что-что?  Вспомнилось, как тебя провожала первый раз.
  - И что?   Всё же хорошо закончилось..
  - Вот потому и плачу, чтоб опять всё хорошо закончилось.  А вдруг не встретят?
Теть Роза всё слышит:
  -Екатерина Николаевна, вы только не волнуйтесь, конечно же встретят. И если что, я же сама москвичка и нам есть где остановиться.
 
    Бабуля только вытерла платком  глаза и вроде успокоилась, как с головного вагона прилетел резкий свисток и ее едва заметно вздрогнули. Тут и у Мамани зачем-то потекла тушь, хотя маманя совсем не плакса. Поезд дернулся, проклацал вагонными сцепками и медленно тронулся. За вагоном побежали обе.
  Братья провожали взглядом маманю с бабулей, но поезд очень скоро их безжалостно обогнал. В открытое окно дул теплый, пропитанный запахом моря, вокзала, дёгтя и дыма,  не повторимо-вкусный  севастопольский воздух.
  За окном живое кино. Проехали Черную речку и Инкерманские скалы с пещерами. Потом совсем неожиданно первый тоннель окунув поезд в непроглядную тьму, как отрезал знакомый севастопольский мир. В тоннеле грохот от колес закладывает уши. Серый кричит брату, что за этим будут еще тоннели, но тот ничего не слышит. Пролетающие мимо фонари на мгновение освещают купе и улетают назад.  Этот тоннель самый длинный. Остальные гораздо короче, но тем не менее это как-то тревожно увлекательно. Наконец последний тоннель выбросил поезд на залитую солнцем волю и скоро потянулись крымские степные просторы, покрытые голубым ковыльным покрывалом, совсем как возле Камышовой бухты.   
  В Бахчисарае, пока поезд стоял, проводница раздала постельное бельё, а тёть Роза на перроне успела купить  три эскимо! Можно всё забыть и наслаждаться путешествием. Серому хорошо, он знает куда едет. Влад надутый – он всегда боится неизвестности.
   Теть Роза переоделась в домашний халат. Но ее пышная грудь так и не успокоилась, но  только обретя еще большую свободу безудержно стремится  выскочить на волю.
 Братья валяются  на верхних полках. Владька глазами за окном, а мысли похоже еще в Севастополе.  Серый одним глазом - за окном, а другим  стреляет  на заманчивый  желобок, что не смог скрыться за воротом халата теть Розы.  Ждет, когда же наконец,  выпрыгнет и то, что он  разделяет. 
   Теть Роза на станциях иногда выходит  и покупает черешню, печеную картошку с укропом и соленым огурчиком,  и даже  таранку. Пока она отсутствует к купе, Серый интересуется:
 -Владька, а зачем у теть Розы усы?
 Владька задумался, но тем не менее вполне авторитетно заявил:
  -Может она  замаскированный дядька.
  -Владька, ты что? Какой дядька?  Ты видел какие у нее сиськи? У дядек таких не бывает!
  - Еще как бывают! У  Вяленького так и болтаются под майкой. А еще у него зачем-то следы от кроватной сетки на шее…
  После Симферополя  проводница принесла  чай, и закрыла окна, а теть Роза из сумки выудила садиковские пирожки с рисом и яйцами, по вареному яичку с луком и черным хлебом и бублики и увлекательнейшее кино за окном. Так незаметно домчали до  обеда, а там  – бабулина греча с куриной ножкой. Дальше монотонный стук колес убаюкал всех почти до вечера, а  вечером чай с бутербродами с маслом и повидлом. В поезде всё кажется еще вкуснее, чем дома.
   Поезд тем временем только ускоряет бег, все быстрее и быстрее, почти без остановок, и как-то совсем неожиданно ныряет в ночь.
  На следующее утро на нижней полке обнаружился еще один, ничем не интересный  пассажир. Зато весь интерес теперь за окном –вчерашние нежно- салатовые  поля, зеленые леса и березовые рощицы, маленькие, почти игрушечные  деревеньки с садами, заборами  и огородами закончились.  Но теперь  заводы с длинными худыми железными трубами и громадные, толстенные, кирпичные  трубы, выдыхающие  в небо кудрявые облака белого пара.  Рельсы на глазах размножаются  и разбегаются  в разные стороны. Значит скоро Москва.
  На вокзале встретил дед с бабулей. Серега их сразу узнал, пока они еще шли по перрону, заглядывая в окна поезда. Дед в форме. Черные, отглаженные в стрелку брюки,  как всегда блестящие на солнце ботинки, белый морской китель  с погонами и большими  якорьками на вороте,  золотые пуговицы, орденские  планки, офицерский кортик на золотых цепочках,  белоснежные перчатки и  белая фуражка с черным ободком. Рядом бабуля,  нарядная в  узкой, длинной темной юбке с ее классическим приталенным пиджаком и белая блузка с выпускным, кудрявым  воротничком. Ее пышные,  черные, в смоль косы,  заправлены в знакомую подковку.
  Бабуля его сразу заметила и махала рукой:
 -Сергуня, радость, где ты мой сладкий!
 Серый первый выскочил в тамбур. Проводница еще не успела отпустить ступеньки, как он прошмыгнув мимо нее,  прыгнул прямо деду на руки.
Дед от неожиданности едва его поймал:
  -Ну баклан! Чуть деда не срубил с ног!
 А Серый только смог пробормотать ему на ухо:
  -Дед! Я так по тебе соскучился!
Со всей силы прижался к колючей щеке деда и глубоко вдохнул. Это он, самый родной на свете запах. Запах бензина, немножко одеколона и  неповторимого острого отцовского табака. А дед уже ловил второй рукой и снимал со ступеньки Владьку. Владька не так хорошо помнил деда. Дед всего несколько раз приезжал в Севастополь. Но радость младшего брата наполнила и его воспоминаниями, когда дед к ним приезжал в Севастополь. Бубуля  крутилась вокруг,  пытаясь обнять всех троих сразу. От куда-то из вагона - голос тёть Розы: - А шо дети, за чемоданчик, или забыли? И тут же появилась в тамбуре сама в шляпке с красной розочкой и с двумя чемоданами, своим большущим и маленьким детским.
 Серый перебрался на руки к бабуле и шепнул ей на ухо:
  - Это тетя Роза.  А я знал, что ты придешь встречать.
  - Откуда?
  - Это  ты меня звала, когда мы с Владькой были  в Мухалатке.
  -Выдумщик ты Сергуня. Это еще что за Мухалатка?
  -Это противный лагерь из которого я сбежал к тебе, но меня поймали, но вот я всё равно к тебе приехал.
   -Фантазер ты Сергуня, но дома всё расскажешь.
  -Тусичка, а  где батяня?
  -Батянечка ваш на службе,  страшно скучает без вас. Сегодня вечером непременно примчится.
  Теть Роза похвалила послушников, передала дедам   чемоданчик братьев. По дороге на вокзал перекинулась несколькими словами с дедами и раскланявшись,  покручивая «гузкой» и постукивая каблучками,  скоро скрылась в потоке пассажиров.
  Домой ехали на черной дедовской служебной  Эмке с водителем матросом.

  Глядя за окно, Серый вспоминал ту зиму, когда приехал в Москву  лечиться.  Летом Москва совсем другая. Встретила теплом, солнечная,  и кажется,  даже народу прибавилось.  Машины, автобусы, троллейбусы, все сигналят и мчатся без остановок. Совсем не как в Севастополе, здесь все машины гудят, рычат моторами, торопятся. На перекрестах уже знакомые дяди Стёпы в белых фуражках,  крутятся, как заводные солдатики, ловко орудуют полосатыми палочками, а все водители их слушаются.
  Эмка свернула с Садового кольца и тут же остановилась у входа во двор. Дед помог бубуле выбраться из машины  с чемоданом и  внуками, и взяв под козырёк,  щелкнув каблуками,  вернулся в машину, коротко "бибикнул"   и Эмка, важно рыкнув мотором, умчала.
   Серый, как старожил, потащил брата за руку:
  -Владька айда, я тебе всё покажу.
 Оказалось, что всё, что  истерлось из памяти, теперь на глазах оживает. Во двор, поворот направо, знакомая лестница, стеклёная веранда. Только теперь не хватает громадных  сугробов и вместо шапок снега на ветках сирени густая зеленая листва и  гроздья белых и фиолетовых соцветий. Серый озадаченно  огляделся вокруг:
  -Бабуль? А где Шкипер?
Татьяна   Николаевна в ответ улыбнулась:
   -Экой ты памятный Сергуня, придет твой приятель, никуда не денется. Показывай дорогу Владику. Проголодались небось в поезде. А дома вас бульончик с курочкой уже заждался. Потом спать, потом пойдем   гулять на Цветной, а вечером отца вашего с дедом будем встречать.
  Скрипучая лестница, звучно щелкнул замок, знакомая веранда, родной, московский  домашний запах. Владька озадаченно обошел кругом кухню,  осторожно погладил обивку стульев, но по привычке забрался на табуретку, что за столом,  и с некоторой опаской огляделся по сторонам. Серый по-хозяйски стащил его с табуретки и повел осматривать жилище:
  -Гляка, Владя, у бабули «скворечник» прямо внутри, на веранде  и не надо ни бегать на улицу, ни сикать ночью в ведро!  А это рукомойник, тоже совершенно дома, в нем колонка внутри и не надо таскать воду со двора. А еще у бабули есть настоящий телефон, она может прямо сейчас позвонить батьке или деду и мы с ними будем говорить по-настоящему.
  - Не Сергуня, мы позвонить никак не сможем, потому как не знаем, даже где они  сейчас. Но вот они нам – точно смогут, как только освободятся. И только она это сказала, как телефон пронзительно зазвонил. Бабуля подошла к телефону: - Ну вот легки на помине! – сняла трубку:
  -Алё? – радостно сказала она в трубку, но тут же  удивленно развела руками: 
  –Люся? Люсенька, не волнуйся, дед на машине нас доставил до дома в полной сохранности. Не волнуйся,  уже даю!
  И обращаясь к братьям: - Говорите скорее – это ваша беспокойная маманя!
  -А что говорить-то? - Растерялся Владя.
  -Да не мне, в трубку говори, чтоб мама услышала!
  -Прям туда?
  Серый на правах старожила выручил брата,  он то уже знал, как обращаться с этим предметом:
  -Маманечка мы дома. Шкипера пока не видели, а сейчас будем обедать, а потом пойдем встречать деда с батянькой.
  -Нет, с какой теть Розой, мы у бабули Туси.
  -Слушаться будем.
  -Уже даю.
  -Да Люсенька, совершенно не волнуйся, хорошо доехали, они молодцы, мы только добрались, сейчас будем обедать.
  -А Юра...
  Далекий маманин голос в трубке оборвался на полуслове и дальше пошли гудки.
  Бабуля положила трубку:
 -Ну вот, слава богу,  маманьку вашу успокоили, это она из Севастополя нам звонила.
   Бабуля на этом занялась кухней, а  Серый с братом продолжили  обход владений.
   Странно, думал Серый, вроде было это всё куда-то пропало, как совсем небыло, а теперь вот оно опять. Два примуса, дубовый комод, почти как севастопольский сундук, только коричневый,  буфет с посудой и красивыми тарелками и стаканами в подстаканниках и графин с узорами.
  -Тусь, а ты нам сделаешь из стульев ,  как тогда спальный кораблик, в вашей комнате?
 -И кораблик помнишь. Нетушки большой уже, а вам  с Владей раскладушка в нашей комнате, валетиком как раз поместитесь.
  -А можно с батянькой?
  -С батянькой  будет тетя Оля.
  Братья озадаченно посмотрели на бабушку:
  -Какая такая тетя?
  -Самая обыкновенная, тетя Оля. Маманя ваша не захотела с вашим отцом жить. А у всякого мужчины должна быть жена. За мужчиной надо ухаживать.
    -А ты не можешь?
  -Могу, но у маня есть ваш дед, я же его не брошу.
  -А мы?
  - А за вами и я пригляжу и тетя Оля. Она скоро придет с работы и вы познакомитесь.
  -А можно без тети Оли. Не хотим мы с ней знакомиться. Мы сами за собой будем приглядывать.
  Братья как по команде оба надулись, без спроса залезли с ногами на подоконник, что в дедовской комнате и насупившись, молча глядели в окно.
Серый тяжело вздохнул:
  -А   в прошлый раз никакой посторонней тети не было…
  Однако дети не умеют долго дуться и сердиться, тем белее, что  с веранды потянулся аромат куриного бульона и жареных гренок.  Серый вспомнил и про  бутербродики с черной икрой, те которыми доктор повелел лечиться.
  -Тусь? А икорочка с булкою,  будет?
  -Ух ты памятный! Будет, когда дед с батей придут, вечером. А сейчас зато твоя любимая докторская, только не пихай ее в карман, твому Шкиперу тоже кусочек достанется.
  - А Шкипера, что то не видать. –озадаченно протянул Серый.
  - А что ему сейчас не крыше, он летом всё  во дворе,  воробьев караулит на сирени.
  Влад, до сох пор сидевший молча, наконец пришел в себя:
  -А у нас на Карантинной тоже Барсик  есть. Когда он был маленький его Пашка утопила и зарыла в землю. А Серый его откопал и оживил, он тоже любит ловить воробьев на винограднике и охотится за скворцами. Но мы его за это ругаем. А еще он ворует у Пашки рыбу прямо из под носа.  А еще я в этом году пойду в школу!
  Обедали не как обычно, а по-московски – всё в разных тарелках, у каждого  ложка, вилка и нож. После обеда братьев ждал необыкновенный подарок – коробка с настоящими оловянными солдатиками. Братья так радовались, что уложить их спать оказалось совершенно невозможно. Владя утверждал,  что они уже не маленькие,  и откровенно врал, что даже в садике их после обеда не заставляют спать,  Серый брату  поддакивал. Бабуля конечно не поверила, но настаивать не стала, но на прогулку по Цветному  с эскимо на палочке, уговорила быстро. Когда вышли уже на пороге их встретил ласково наглый   Шкипер,  унюхал  докторскую и караулил на пороге.   
  Когда вернулись с прогулки, их встретила та самая, обещанная тетя Оля. Братья непременно ожидали, что это будет жесткая, злая, черная ведьма. Но нет. Ольгой оказалась совершенно светлая, мягкая  и ласковая тётька и даже красивая. Конечно не такая красивая, как маманя, но это понятно, потому как красивее мамани ни кого на белом свете нет. Мало того, она еще и подарила игру, в которой надо по очереди бросать кубик, и провести своего утенка до гнезда к маме утке, но оказалось, что  по дороге утят ожидают многие опасности, от болот и бурной реки, до коварной лисы, из за которой утенку приходится идти в обход. Играли вчетвером, хохотали на всю Садовую, пока не услышали на лестнице такие до боли знакомые голоса –дедовский дремучий бас, батькин баритон и  топот мужских ботинок.
  Батьку в гражданском костюме и при галстуке поначалу и не узнали. Но еще услышав его голос, вцепились в отца руками и ногами и долго не давали ни пошевелиться, а он и не возражал, а женщины  дружно зашмыгали носами.
   На ужин была картошка с селедкой, бутербродики с икрой, настоящий квас и детские рассказы о необычных севастопольских приключениях, в некоторые из которых даже было сложно поверить...