Чтоб химеры сонетов за мной не пришли

Чтоб химеры сонетов за мной не пришли,
Я зажёг фитилёк истончённой души.
Чтоб петлёй меня не удушили —
Мне молитвами мысли отмыли.

Стал я храбрым, как лев, и, как змей, — одинок,
И приемлю судьбу, и приветствую рок.
И никто мне закон не пропишет —
Моей грудью вселенная дышит.

И кабаньей тропой я брожу по лесам.
Надо мной облака — по солярным часам.
Горы кутают в шуб горностаи,
И сбиваются в горние стаи.

Прохожу мимо тумб, мимо крашенных краль,
Разведённых мостов. В меня дует мистраль.
Я словами картину рисую,
Помянув Мнемосину не всуе.

Вижу странные, страстные люди в дали.
Говорят, что они вот уж век на мели,
И в друг друга бросают цепями,
И гнилыми болотными пнями.

И в крови их костром разгорается месть,
И голов им от этого пламя не снесть.
И стремятся вперёд кавалькады
Безголовых наместников ада.

Чтоб химеры сонетов за мной не пришли,
Я зажёг фитилёк истончённой души,
Чтобы новым не стать де Нервалем —
Я даосским каноном витален.

И кабаньей тропой удаляюсь в леса,
Где луною озёрною светит краса,
И, прекрасно всех вас понимая,
Увольняюсь из вашего рая.
Заваривши китайского чая.