Школа номер ноль. Глава 6

               


                И В ШКОЛЕ НЕ ВСЕ ЛАДНО...


     Утром, выйдя из подъезда я снова наткнулся на Ирку Веревкину. И она опять читала, написанное мелом на асфальте, очередное признание в любви.
     - Мальчишки, дурачки, - сказала она мне. - Все пишут и пишут. Мела им не жалко. Скоро весь мел в городе изведут. А ты что, Борька, ни разу не написал. Я бы прочла.
     - Берегу мел, - коротко ответил я, и потопал в школу.
     Меня нагнал Алешка Репейников. И хотя он учится в другой школе, но она недалеко от моей, поэтому нам по пути.
     - Куда направляешь свои стопы, Борька? - спросил он меня после радостного приветствия.
     - Что ты, Репей, дурачком прикидываешься. Куда же мне их направлять, как не в школу? Хотя и неохотно направляю.
     - Может, направим их в другую сторону, - предложил он.
     - В какую?
     - Ну, хотя бы в сторону киоска с мороженым.
     - Слышу речь мужа, а не мальчика, - сказал я одобрительно. - Но вот загвоздка, денег у меня нет.
     - А у меня на две порции, наверное, не хватит.
     Тем не менее, к киоску мы подошли. Мороженщик внимательно посмотрел на нас.
     - Мы пришли издалека... И до наших дальних краев дошла молва о вкусном... - начал я.
     - Деньги принесли? - тут же перебил меня продавец мороженого.
     - Денег мало, - с досадой сказал Алешка.
     - Отправляйтесь обратно. И скорее! - сказал продавец. - Ведь путь неблизкий. А вам пора уже в школу.
     - А как же мороженое?
     - Что ему сделается. Без вас не пропадет. Ну, в путь, ребята! Недосуг мне с вами разговаривать. И пусть только легкое облако пыли, которое вы поднимите уходя, напоминает мне о вас.
     Ничего не поделаешь! Понурив головы, мы ушли.
     - Жарко сегодня, - сказал Алешка и распахнул куртку. - И куда теперь лежит наш путь?
     - Не знаю, куда твой лежал, а мой - в школу.
     - Когда долго ходишь, много видишь, - обронил он загадочно.
     - И что ты увидел?
     - Другой киоск с мороженым! - торжествующе закричал он. - И Славку! Наш путь подошел к концу!
     Нам повезло. Действительно, рядом с киоском стоял Славка и методично уничтожал свою порцию. Он добавил нам денег. И - о, счастье! - мы смогли купить мороженое.
     На прощание, от избытка чувств, мы поблагодарили мороженщика:
     - Спасибо тебе, владыка крем-брюле и повелитель эскимо! Спасибо! Спасибо!
     Продавец улыбался.

     Вчера учительница дала нам список вопросов, на которые сегодня мы должны дать ответ. Вопросы, признаюсь, мне показались дурацкими, например: как познакомились наши родители? кто твой лучший друг? какие животные тебе нравятся? какая любимая книга? И так далее - прочая дребедень. Ну, хочешь не хочешь, а отвечать надо.
     - Это что-то наподобие анкеты, - сказал Сабельников. - Пишешь: я, такой-сякой, родился в таком-то году, родители мои, такие-сякие, познакомились...
     - Эй! Эй! Ты поосторожней насчет родителей, - перебил его Сашка Скоков. - Им, наверное, не понравится, что они сякие...
     - Такие-сякие, - поправил его Игоряха.
     - Пусть так. Тем более, не понравится.
     - А! Пиши, отвечай, как хочешь!
     Лично я ответил честно: где мои родители познакомились точно не помню - не то на улице, не то в парке Горького.
     Юрка Баларев сказал, что его папа и мама познакомились на карусели в нашем сквере. У Юркиной мамы закружилась голова. И вот...
     Вообще-то, я думал, что на карусели катаются только дети. Оказывается нет. Потому что точно таким же образом познакомились родители Васьки Бегалова и Толика Каребина.
     Правда Васькина мама сказала, что зря она села на карусель. А папа Каребина, что если бы он знал, раздолбал бы эту карусель к чертовой матери.
     Ладно, скажу только о себе. Что касается лучшего друга, то, конечно, Сережка. Он же - худший, когда доведет меня... Из животных - Гаврила. Нет, не могу удержаться! Васька сказал, что он без ума от тараканов - один, говорит, лучше другого. И кому отдать предпочтение, он не знает, так их много. Да... Любимая книга? Тут я колебался. Три поросенка? Или про Ерша Ершовича? Трудный выбор... Только у Славки не было затруднений. Понятно, что это книга о вкусной и здоровой пище.
     В самом деле дурацкие вопросы! Не говоря уже об ответах...
     А перед самым звонком на перемену закричала Федоткина, да так, что чуть окна в классе не вылетели. Все испуганно на нее уставились. Подумали: ну, не выучила урок, но нельзя же так переживать. Или там на кнопки села... На самом деле,
ничего страшного не произошло. Просто, в то самое время, когда она стоя отвечала на дурацкий вопрос - как познакомились ее мама и папа - я положил ей на стул резиновую лягушку.
     Безобидная игрушка, которую я нашел у себя дома. Еще не так давно, я с ней забавлялся: положишь ее на папин стул, а как тот сядет, она и запищит пронзительно, тут папа и вскакивает, как ошпаренный. Море удовольствия. Теперь папе не подложишь. А если подложишь, то сам запищишь, куда пронзительней, чем игрушка.
     А вот в школе меня ждала удача, правда относительная. Относительно Федоткиной она действительно улыбнулась - Лидка так кричала! А вот с Тонькой Акимовой все сложилось не слишком хорошо. Кричала она, конечно, тоже будь здоров, но потом влепила мне затрещину, и к тому же пожаловалась учительнице. А та игрушку отняла и написала замечание в дневник.
     Но на этом мои неприятности на закончились. Еще не успел отзвенеть звонок на  большую перемену, как Наташка Клещева сказала:
     - Эй, Просиков, ты что, на мой ластик глаз положил? Стибрить хочешь? Я не дам!
     - Нужен он мне, - пробурчал я. - Как будто у меня своего нет. Даже сто есть.
     - Значит, хочешь, чтобы сто первый был?
     - Да ничего я не хочу! - отвечал я раздраженно.
     - Хочешь, хочешь! Я приметила, ты давно на мой ластик глаза пялишь. А значит, стащить хочешь.
     - Да их у меня двести штук, этих ластиков! Для чего мне еще один?
     - Чтобы двести первым был... Еще скажи, что у тебя триста ластиков.
     - Ну и скажу.
     - Девчонки! - закричала Наташка. - Вы послушайте, что говорит этот тип! А говорит он, что имеет триста штук ластиков. Так ему мало! Он на мой единственный позарился.
     Девчонки закричали одна за другой:
     - Не только на твой! Он и на наши ластики жадно глядит! Ума не приложим, что он с ними делать собирается...
     - Отсюда, Просиков, следует вывод, - назидательно сказала Борисова. - И он очень печален: плохой ты человек! Как же тебе ластики тырить не стыдно! А, Просиков?.. Так глядишь - и негодяем вырастишь. И никакая девчонка с тобой дружить не будет. Где же ты такую найдешь! Подружишься вот с таким Просиковым, смотришь - а он ластик спер! И прощайся навсегда со своим ластиком. Тю-тю! - можешь сказать ему. Гадко это, Боря! 
     Я застонал:
     - Да не стану я с вами дружить! В конце концов - это ни в какие ворота не лезет! Ластики...
     - Как раз ластиков-то в твои любимые футбольные ворота много залезет.
     Я схватился за голову и побежал из класса. Мне в спину летели ластики.
     Не отстали они от меня и на перемене. Как только я вышел во двор, девчонки быстро окружили меня и первой начала Мамолова:
     - Вот скажи, Просиков, почему, когда я на тебя смотрю, я начинаю чесаться?
     - Может, у тебя чесотка? - предположил я.
     - Нет у меня никакой чесотки. А есть у меня на тебя аллергия.
     - А я бы с удовольствием ему по физе треснула, барану неучтивому! - воскликнула Тонька.
     - Ты мне уже сегодня треснула, - с неудовольствием сказал я.
     - За дело!
     - Ну...
     - А мне хочется, чтобы его скорее а армию забрали, - высказала свое пожелание Наташка Клещева. - Только надо очень долго ждать.
     - Может, мне белый билет дадут, откуда ты знаешь.
     - Тогда хочу, чтобы тебя удав укусил, - не отставала настойчивая Наташка.
     Я развел руками.
     - Если ни у кого больше нет никаких пожеланий, то я вас покидаю.
     - Подожди, Борька, - остановила меня Светка Панина. - Девчонки, а пусть он нас сфоткает. У меня и "мыльница" с собой.
     - Ты думаешь,он знает на какую кнопку нажать, - засомневалась Ритка Сурикова.
     - Да там всего одна пусковая кнопка. И дурак поймет.
     - Дурак-то поймет, но вот Просиков...
     - Что же ты за чучело неграмотное меня принимаешь, - сказал я, сильно уязвленный.
     - Принимаю, Просиков, - вздохнула Ритка. - Принимаю... Ты за лето еще больше поглупел. Хотя казалось, куда уже больше. Я ошибалась.
     - Ладно, разберемся, - сказала Светка. - Пошли фоткаться, пока время есть. Представляете, когда нам будет лет по сто, посмотрим... и прослезимся.
     - Лично я буду смеяться, - мстительно сказал я.
     - Почему?
     - Ну, разве не смешно станет, если я посмотрю, к примеру, на Тоньку. Она хотела стать учительницей, но не стала, потому что очень глупа.
     Тонька негодующе ойкнула.
     - Или на Клещеву... Хотела стать врачом, но не стала, так как еще глупее, чем Тонька.
     На этот раз заойкала Наташка, и тоже негодующе.
     - Или Ритку возьмем... - продолжал я. - Да не быть тебе английской королевой! Размечталась! А будешь ты всю жизнь перебирать гнилую картошку на овощебазе.
     - Ну, Просиков! Ну... Ритка схватилась за сердце.
     - Или, к примеру...
     - Хватит, Борька! - сердито сказала Светка. - Мы не пойдем с тобой фоткаться.
     - Почему? - искренне удивился я. - Это меня печалит.
     - Потому что ты не доживешь до ста лет. Это раз! И второе. Нам не хотелось бы смотреть на единственного имбецила в нашем классе. Это надорвало бы наши сердца...
     - Ну, как знаете, - сказал я и поспешил удалиться. Фотосессия не удалась.

     А ведь я шел в школу в хорошем настроении, еще больше поднявшимся после того, как я съел крем-брюле. Вчера бабушка подарила мне телефон. Мама сказала ей, что она меня балует, делая такие дорогие подарки. А я расцеловал бабушку и сказал, что она отличная, и что ни у кого больше нет такой бабушки. А телефон просто сказка!
     - Ну раз у тебя появился телефон, - сказала мне мама, - то позвони мне, когда закончатся уроки. У меня для тебя есть сюрприз.
     Я дважды успел позвонить маме, до того как я пришел в школу. В первый раз она спросила - не забыл ли я чего? Я сказал, что проверяю телефон и убедился, что он работает. Во второй раз я спросил, что за сюрприз меня ожидает, а мама ответила, что всему свое время.
     Я и папа дважды позвонил, и оба раза он говорил, что я мешаю ему работать.
     После третьего звонка, мама сказала, что если так будет продолжаться - о сюрпризе придется забыть.
     А папа сказал, что если еще раз позвоню без причины, он меня выпорет.
     В школе я показал ребятам телефон, - меня прямо распирало от гордости.
     - У меня дома тоже есть, - сказал Славка, жуя свой первый бутерброд.
     - Но это телефон твоего папы, - возразил я.
     - Ну и что, значит, мой тоже.
     - Ничего не значит! - закричал я. - Если он твой, то принеси его в школу.
     - В школу нельзя носить телефоны, - сказал Славка, принимаясь за второй бутерброд.
     Потом Вовка Брусникин попросил у меня разрешения позвонить.
     Попросил и Сашка Прохоров.
     Все стали просить.
     Я сказал, что это мой телефон, и мне не нравится, что все хотят им воспользоваться.
     Толик Каребин в ответ на это сказал, что я жадина-говядина. Я огорчился, услышав эти слова от Тольки, и обещал его отделать как следует.
     - Руки коротки! - бросил он мне.
     - До тебя дотянутся, - заверил я его.
     - Пустой горшок громко звенит, - сказал он мне.
     - Это я - горшок?! - моему недоумению не было предела.
     - Пустой, - уточнил Толька.
     - А не брат ли ты трусливому койоту? - спросил я.   
     - А ты проверь.
     И я бросился проверять. Телефон упал - только чудом его не раздавили. Каребин оказался койоту не брат. А пока мы выясняли с ним отношения, еще несколько ребят успели позвонить по моему телефону.
     Когда же кончились уроки и я стал звонить маме, то оказалось, что телефон не  работает.
     - Наверное, зарядка кончилась, - предположил Сережка.
     - С зарядкой все в порядке, - посмотрев в телефон, сказал Витька. - Деньги закончились.
     День заканчивался печально.

     Когда вечером раздался телефонный звонок, трубку взял я, поскольку рядом родителей не было.
     - Кто у телефона? - спросил голос. И этот голос я сразу узнал. Голос Нины Федоровны ни с каким другим не спутаешь.
     - Я, - сказал я, дрожащим от волнения голосом.
     - Кто - я? - строго спросил голос учительницы.
     - Я - Борина мама (убей меня если я знаю, почему не представился папой), - ответил я, стараясь изменить тембр голоса.
     Не получилось.
     - А почему мама говорит мужским голосом?
     - Потому что она нервничает, - нервно ответил я.
     - И не зря. Сейчас она занервничает еще больше. Боря, немедленно передай трубку маме.
     Я же говорил, что день заканчивается печально.