Мой украинский друг!

 
                Успел ли Виктор прочесть мою повесть? К сожалению – нет, она вышла отдельной книжкой через полгода после его ухода.
            
              У каждого нашего сокурсника, а это не обязательно тот или та, кто учился вместе с нами, сложилась своя судьба. Я, например, считаю сокурсниками первые три - четыре набора факультета журналистики ТашГУ после самого первого в 66-м набора. Первопроходцы – Гарик, Ануш, Гала, Слава…  Мы были вторым набором –  Адель, Алла Рабина, Гуля, Николюк, Плетинский, Виктор Токарев, Камил Ибрагимов...  Потом пошли Алишер Шагулямов, Олег Шатуновский, Роза Мокринская, Ира Пасека…
            
                На четвертом курсе к нам в порядке студенческого обмена перевели Виктора Осторолуцкого…   На преддипломную  практику он сам,  добровольно,  напросился в Нукус, где просидела почти полгода. Представляете, это его ничему не научило, и он после защиты диплома снова  уехал туда же в «Советскую Каракалпакию». 
               
                Ближе к окончанию учебы, приехала его украинская сокурсница по Киеву Лариса. Я так понял, что она ехала сюда как декабристка, чтобы разделить тяготы Виктора.
   
                Оглядевшись и все поняв, она быстро разогнала вьющихся вокруг Виктора девушек, взяла его в руки, и они вместе укатили в Нукус. 
      
             Я часто от своей редакции приезжал к ним в командировки и видел, что Виктор начал привыкать, присасываться к той жизни… Но Лариса в очередной раз очень внятно и четко объяснила супругу, что надо идти вперед. Они переехали в Ташкент. 
         
           Виктора взяли в    узбекское информационное агенство, где он скоро стал заведующим ведущим отделом.  Я к тому времени стал ответ.секретарем. Мы часто встречались и сидели в лагманной на ул. Навои… У него рос чудесный мальчик Коля… Я же был только на подступах к семейной жизни. Поэтому на моей свадьбе Виктор сидел рядом и выполнял роль свидетеля…
               
             Они получили квартиру на Чиланзаре… И все было хорошо, пока они не поехали на курорт. Там при купании он  содрал родинку на ноге…  Виктор сначало не обратил внимание на плохую свертываемость…   Когда они вернулись в Ташкент, ему дали направление в онкоцентр. 
               
                Моя двоюродная сестре была там ведущим врачом. И очень хорошим врачом… Она хорошо знала Виктора, часто видела его у нас дома. Ему были сделаны все процедуры, проведены необходимые действия…
               
           В один из дней, когда я приехал навестить его, он попросил позвать мою сестру. Она вошла в палату, улыбаясь: -
               
                -  Ну что, Витя, все хорошо, скоро выпишем тебя…
         
                - Матлюба-опа, - очень спокойно сказал Виктор, - сколько мне осталось?
          
                -Ну что, Витя, тебе жить и жить…
         
                - Матлюба-опа, - также спокойно сказал Виктор, - поймите, мне нужно успеть перевезти мою семью обратно на родину, в Киев… Я должен успеть…
               
                Я до мельчайших деталей помню этот  разговор. У меня все внутри окаменело, я ничего не мог говорить, потому что рядом был совершенно другой, какой-то полностью ушедший в себя Виктор. А сестра присела рядом и сказала:
               
               - Мы постараемся протянуть до  полугода… Очень постараемся...
               
                Много позже сестра сказала мне: - Нам надо было в самом начале решиться на ампутацию…
               
                Виктор выписался в тот же день.  Лариса, великая женщина, в которой,  я до сих пор считаю и полностью уверен,  воплотилось, то самое понятие – верная жена, друг, товарищ, была рядом с ним все это время. Они не оставили себе время для горевания и копания в своем несчастие… Все было сделано довольно быстро и хорошо. Через комсомол им была выделена квартира в Киеве. Здешние сотрудники здорово помогли с перевозкой багажа… Сначала уехала Лариса с Колей…
            
                Мы с Виктором на протяжении оставшегося времени ни разу не говорили о том, что происходит с ним… Это была какая-то неприкасаемая тема для нас обоих.  И только уже в аэропорту он, перед выходом на летное поле,   повернулся ко мне и буднично сказал:
               
           -  У меня к тебе две просьбы. Я не знаю, кем ты будешь в будущем. Но если сможешь присмотри за Колей.  И второе – будешь в Киеве – приди ко мне и выпей со мной…
          
                Все эти долгие годы после ухода Виктора, я  пытаюсь понять – откуда в этом обычном украинском парне было столько мужества,  бесстрашия спокойного отношения к своей сложившейся судьбе.
       
                Насчет второй его  просьбы: через несколько лет я приехал в Киев, встретился с Ларисой, она дала мне в провожатые повзровслевшего  Колю,  и мы приехали на кладбище.
            
                Я налил себе в пиалушку, а вторую полную поставил у изголовья моего друга.
               
              - А что вы делаете, дядя Лутфулла? – спросил Коля.
               
             - Меня об этом твой папа попросил!