Суд над Хармсом

(Абсурдистская литургия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•  ДАНИИЛ (ЧЕЛОВЕК-ТРУБКА): Высокий, пугающе худой, в клетчатом пиджаке и гетрах. Его карманы набиты обрывками бумаги, на которых записаны рецепты бессмертия и способы исчезновения.
•  ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (МЕХАНИЧЕСКИЙ СМЫСЛ): Человек, который верит только в те вещи, которые можно взвесить или расстрелять. Его голос звучит как удар молота по пустому ведру.
•  ОБВИНЯЮЩИЙ (СТРАЖ СЕРЬЕЗНОСТИ): Угрюмый бюрократ, считающий, что любая улыбка — это дыра в государственном бюджете.
•  СТАРУШКА (ВЕЧНОЕ ПАДЕНИЕ): Она постоянно заглядывает в окно зала суда и внезапно вываливается из него, чтобы появиться снова.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, где мебель постоянно меняет свои размеры. На стене висит огромный циферблат без стрелок. Вместо трибуны — огромная банка из-под варенья. На полу мелом нарисован идеальный круг, внутри которого стоит Даниил.


 СЦЕНА 1: ОБВИНЕНИЕ В ЛЕГКОМЫСЛИИ

(ПРЕДСЕДАТЕЛЬ бьет по столу огромным огурцом вместо молотка.)

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Даниил Иванович Ювачёв-Хармс! Вы обвиняетесь в том, что в эпоху великих строек и окончательных ответов вы занимаетесь производством бессмысленных вопросов. Вы превращаете трагедию бытия в анекдот! Почему в ваших рассказах люди исчезают без пользы для государства? Почему ваши старушки вываливаются из окон, не оставляя после себя ничего, кроме недоумения? Где пафос? Где логика?

ДАНИИЛ: (Вынимает пустую трубку изо рта) Логика — это способ передвижения для тех, у кого нет крыльев. Вы говорите — трагедия? Но трагедия слишком тяжела, она раздавливает человека. А анекдот — это крошечная щель, сквозь которую можно подсмотреть за Богом, когда Он думает, что Его никто не видит. Я не превращаю трагедию в анекдот. Я просто замечаю, что сама Трагедия в последнее время стала плохо одеваться и слишком часто спотыкаться на ровном месте.

СЦЕНА 2: ОНТОЛОГИЯ ВЫПАВШЕЙ СТАРУШКИ

ОБВИНЯЮЩИЙ: Вы издеваетесь над смертью! В ваших текстах человек — это просто предмет, который падает, разбивается или превращается в шар. Это антигуманно! Вы описываете голод и холод как дурацкую игру слов!

ДАНИИЛ: (Задумчиво рисует в воздухе квадрат) Смерть — это самый большой анекдот, который нам рассказывают в конце пути, но никто не доживает до пуанта. Если старушка падает из окна — это трагедия для неё, но для вечности — это просто изменение координат в пространстве. Я лишь Переписчик этих изменений. Когда реальность становится невыносимо серьезной, она превращается в чугун. А из чугуна нельзя сварить суп. Я же хочу, чтобы слова летали. Мои анекдоты — это молитвы на языке, который еще не успели испортить смыслом.

СТАРУШКА: (Выглядывает из окна) Извините, я опять... (Вываливается с криком «Оп-ля!»).

СЦЕНА 3: ПРИГОВОР НЕВИДИМКЕ

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Мы приговариваем вас к абсолютному смыслу! Мы заставим вас писать басни с моралью! Вы будете объяснять каждое свое слово, пока оно не умрет от скуки!

ДАНИИЛ: (Улыбается, его контуры начинают мерцать) Мораль — это ошейник для мысли. А я предпочитаю быть невидимым. Вы судите меня за то, что я не помещаюсь в ваши линейки. Но посмотрите на ваш циферблат — стрелок нет. Время остановилось, потому что оно тоже решило вывалиться из окна. Вы не можете судить того, кто уже превратился в «крючок» для ваших кошмаров и «петельку» для вашего удивления.

ОБВИНЯЮЩИЙ: Хватайте его! Он исчезает!

ФИНАЛ: ИСЧЕЗНОВЕНИЕ АВТОРА

(ДАНИИЛ начинает медленно подниматься в воздух. Зал суда заполняется сотнями бумажных самолетиков, на которых написана одна фраза: «И тут всё закончилось».)

ДАНИИЛ: (С высоты) Трагедия — это когда мы верим, что мы есть. Анекдот — это когда мы понимаем, что нас нет, и это оказывается очень смешным. Прощайте, господа! Не забудьте закрыть окно, а то старушки застудят себе вечность.

(Даниил лопается как мыльный пузырь, оставляя после себя лишь запах хорошего табака и легкое эхо смеха. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ пытается поймать его фуражкой, но ловит только тишину.)

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев