Дирижёр муравьёв

Солнце плавило затылок, но Тедди не шевелился. Он сидел на корточках посреди двора, вглядываясь в копошащуюся массу муравьев. В его голове выстраивались сложные геометрические схемы: нити чужих мыслей, вибрации космоса и липкие обрывки «великих истин», которые он жадно впитывал последние месяцы.
— Ты, — процедил он, указывая пальцем на крошечного солдата. — Хватит транслировать мне свои страхи. Твои тонкие материи не пробьют мой купол.
Тедди матернулся, отгоняя воображаемую волну чужого сознания. Ему казалось, что его «разум» и «душа» наконец-то слились в экстазе абсолютной логики. Он чувствовал себя архитектором бытия, хотя со стороны выглядел как немытый парень, застывший над пыльной дорожкой.
«Я уникален», — шептал его внутренний голос, который он принимал за высшее Я. Но это Я было злым.
— Раз я страдаю от тяжести этого знания, — решил Тедди, — то и вы познаете вкус моей истины.
Он вытащил изо рта липкую, полурастворенную конфету — комок сладкой слюны и химии — и припечатал её в самый центр муравьиной тропы. Это был его алтарь. Его маятник.
Тедди начал вращать указательным пальцем в воздухе, задавая ритм. И — о чудо! — муравьи подчинились. Те, кто был ближе, намертво влипли в сахарный сироп, становясь фундаментом. Остальные, ведомые феромонами и безумием своего бога, начали кружиться вокруг конфеты, выписывая идеальную спираль золотого сечения. Бесконечный, ровный поток существ, марширующих в никуда ради чужого каприза.
Тедди смотрел на это весь день. Он чувствовал духовное насыщение, видя в этом копошении зеркало своей жизни. «Как из этого выйти?» — пульсировал вопрос.
Тень упала на его руки. Позади стоял пёс. Старый дворовый лабрадор смотрел на Тедди взглядом, в котором не было ни философии, ни дзен, а только бесконечная, голая правда. Тедди вдруг стало тошно. Он попытался выдавить из себя «просветленную» улыбку, изобразить милосердие, которое сам же только что растоптал.
Собака не шевельнулась. Она просто подошла к валявшемуся рядом садовому шлангу, из которого тонкой струйкой бежала вода, и толкнула его мордой. Холодный поток ударил в центр «храма». Вода в мгновение ока смыла и сахарную ловушку, и великую геометрию, и мучения крошечного народа.
А затем, прежде чем Тедди успел осознать крах своей империи, пёс коротко и сухо щелкнул зубами, прокусив его правую руку. Без рычания. Просто как точку в конце предложения.
...Дома было тихо. Тедди, туго забинтовав кисть, сидел перед монитором. В голове, словно комар, пищал старый вопрос: «Продолжить ли поиск?»
— К чёрту, — сказал он в пустоту. — К чёрту душу. К чёрту тонкие планы.
Он встал и начал неистово драить квартиру. Он выкидывал эзотерические брошюры, мыл плинтусы, вычищал углы от вековой пыли. Он вымыл себя.
На работу Тедди вышел другим. Он больше не читал проповедей о «вибрациях» и не пытался спасать коллег. Он молчал. Собаку во дворе он теперь обходил стороной, и пёс отвечал ему тем же взаимным, холодным уважением.
Глядя на суетящихся людей, ищущих учителей и спасения в небесах, Тедди лишь едва заметно кривил губы. Он знал: никто не придет. Нет никакого дирижёра. Есть только ты, твоя грязь в углу и твоя обязанность её убрать.