ИИ. Генри Миллер -2

Генри Миллер -2

(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)


Мой текстик:

«Как, этот поворот в маршруте не обозначен, не предусмотрен?! Нет, всё, поворачиваем назад, а то я буду нервничать. Уже себя призраком чувствую, моя жизнь в этих темных и скользких местах не стоит ни копейки - возьмут меня за компанию или нет, укокошат за компанию или разберутся, что я тут не при чем, заедем мы в тьмутаракань или же на пьяную свадьбу, где трое танцуют с ножами - гадать не хочу. Непродуманно с дураками связался! Смеетесь, будто до старости доживете…»

-------


Пародии ИИ в стиле Генри Миллера

1.


И вот она, эта проклятая развилка в аду славянской географии, не отмеченная ни на одной божественной или дьявольской карте. Поворот в никуда. В чрево земли, пахнущее дешёвым самогоном, луковичным потом и вечной тоской. Я закуриваю — сигарета прилипает к мокрой губе. Нет, чёрт возьми, назад! Поворачивай колесо этой ржавой повозки судьбы, вези меня обратно в ту вонючую, но знакомую лужу, из которой мы выползли.

Мои нервы — это струны расстроенной балалайки, по которой водят тупым ножом. Я уже чувствую себя призраком, фантомом, бледным пятном на этом грязном шоссе. Моя жизнь в этих чёрных, скользких, как внутренности мертвеца, местах не стоит и дохлой воши. Они возьмут меня за компанию? Эти рожи, эти морды, вылезшие из гоголевских «Вечеров» с похмелья? Они укокошат меня за компанию, за здорово живёшь, чтобы было веселее, или разберутся, что я тут ни при чём, что я просто поэт, летописец вселенского блевака, забрёдший не в тот трактир?

Тьмутаракань! О, великое слово, вмещающее в себя весь ужас и всю пошлую поэзию этой равнины! Мы врежемся туда, где пахнет кислой капустой и немытой женственностью, где свадьба длится три дня, а на четвёртый режут скотину и друг друга. Где танцуют с ножами, с тоской, с животной яростью, выплеснувшейся из-под засаленной рубахи. Я не хочу быть зрителем на этом пиру во время чумы! Я не хочу гадать, чья пуля — или чей кулак — найдёт мои рёбра первыми.

Я связался с дураками! С плотоядными идиотами, чей мозг — сплошное матерное междометие. Они смеются, эти кабаны в человеческом обличье, и их смех — звук лопающегося пузыря в кишках. Они думают, что доживут до старости, что у них будет седая борода и почёт на лавке у ворот! Ха! Их старость — это следующая суббота, когда они, рыгая, рухнут лицом в борщ и больше не поднимутся.

Двигай, двигай! Вон из этого кошмара! Вперёд, к другому кошмару, но хотя бы знакомому. К бледным утренним рассветам над ржавыми крышами, к бутылке тёплого пива, к потной постели, где ждёт не женщина, а просто тёплое тело, такое же потерянное, как моё. Вся жизнь — это непродуманный поворот на чужой грязной дороге. И единственное спасение — успеть описать этот бред, пока нож не вошёл меж позвонков. Описать всё: и страх, и скользкую грязь, и тупую ярость, и этот дикий, животный восторг от того, что ты ещё дышишь...


2.

«А, этот проклятый поворот! Не указан ни на одной карте Вселенной, кроме той, что начертана в подвале моего кишечника, где перевариваются останки вчерашнего бурбона и неразделённой страсти к женщине, пахнущей мокрым асфальтом. Нет, мы разворачиваемся — не назад, чёрт возьми, назад нельзя, там только ржавые кровати ночлежек и долги, — а вбок, в трещину между мирами....

Я уже не просто призрак, я — призрак, которому не дали даже права на приличный призрачный халат! Моя жизнь в этих тёмных и скользких местах? Она не стоит и выеденного яйца, того самого, что мне разбила о лоб та сама блондинка из Буффало в ночь, когда я понял, что Бог — это коновал, играющий в кости моими носками.

Возьмут ли меня за компанию? Да я и есть эта компания! Компания одного — Генри-пожирателя-собственной-печени, Генри-созерцателя-трещин-в-штукатурке! Укокошат? Да это будет лучший оргазм в моей жизни — наконец-то хоть что-то настоящее, кроме скрипа мышей за стеной и вечного запаха лука из соседней квартиры!

Тьмутаракань? Пьяная свадьба? Да это и есть Америка, дорогой мой! Вся эта страна — одна сплошная пьяная свадьба, где все танцуют с ножами, только прячут их под пиджаками из дешёвого бархата! А мы — жалкие крысы, бегущие по канату, натянутому между сортиром и звёздами, которые оказываются всего лишь дырками в потолке всемирного борделя!

Связался с дураками? Да я сам — клоун в этом цирке уродов! Мы все здесь — непродуманная шутка какого-то заскучавшего демона, который мастурбирует, глядя на наши маршруты, отмеченные кривыми стрелками на салфетках, пропитанных виски и спермой!

Смеётесь, будто до старости доживёте? Старость — это когда ты понимаешь, что могила — всего лишь ещё одна комната, которую тебе предстоит снять, и в ней тоже будет течь кран и ползать тараканы, только платить уже не надо. А до этого — гони бурбон, целуй первую попавшуюся в губы, сворачивай с маршрута, пиши об этом похабную поэму на обороте счёта из прачечной! Вечность подождёт. Или не подождёт. Какая, в сущности, разница?»




3.




Черт возьми, маршрут! Эти кривые линии на клочке бумаги, нарисованные кем-то с мозгом, пропитанным формалином и дешевым портвейном. Поворот? Здесь нет поворотов, здесь есть только кишки земли, эти темные, скользкие внутренности, в которые мы вползаем, как последние идиоты.

Все. Кончено. Разворачивай эту телегу, эту карету для клоунов, везущую нас прямиком в анус ночи. Я уже чувствую, как моя жизнь здесь — мокрая бумажка, которую сейчас используют, чтобы вытереть дерьмо с сапога. Дешевле дешевого. Грош цена в этой вселенской лоханке, где танцуют с ножами под аккомпанемент собственного кишечного бурчания.

Возьмут за компанию? Ха! Разберутся? Да они уже давно разобрались, еще до нашего рождения, в какой-то конторе с линолеумным полом и пустыми глазами клерков. Мы — мясо на крючке, болтающееся на ухабах этой дороги. Свадьба? Тьмутаракань? Какая разница! Это одна и та же пьяная рвота мироздания, один сплошной бордель с вывеской «Судьба», где все клиенты уже давно мертвы, но продолжают судорожно двигаться.

Вы смеетесь, ****и, таращите свои гнилые зубы в этой тьме, будто у вас впереди вечность копошения в навозе! Ваша старость — это вон та лужа с бензиновым отблеском, в которой уже тонет последний фантом рассудка. А мы едем, едем, едем, и в горле у меня застревает ком, размером с теннисный мяч...