ИИ. Бальзак -2

Бальзак -2

(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)


Мой текстик:

«Как, этот поворот в маршруте не обозначен, не предусмотрен?! Нет, всё, поворачиваем назад, а то я буду нервничать. Уже себя призраком чувствую, моя жизнь в этих темных и скользких местах не стоит ни копейки - возьмут меня за компанию или нет, укокошат за компанию или разберутся, что я тут не при чем, заедем мы в тьмутаракань или же на пьяную свадьбу, где трое танцуют с ножами - гадать не хочу. Непродуманно с дураками связался! Смеетесь, будто до старости доживете…»

------


Пародии ИИ в стиле Бальзака

1.

— Как?! — воскликнул он, и в голосе его зазвучали все фальшивые ноты, какие только способен издать человек, внезапно обнаруживший, что его кошелек, словно карманный воришка, норовит ускользнуть от него в темноту.

Непродуманно, о как непродуманно связался я с этими дураками, чей ум пуст, как их карманы, но чьи кулаки тяжелы, как гири!

Смеетесь, будто до старости, до почтенной седины и полного собрания своих глупостей доживете!

В этой жизни, устроенной как плохая контора, банкротство настигает раньше, чем успеваешь перечесть мелочь в своем жилетном кармане!


2


нервы мои – не канаты для переправы через житейские пропасти, а тонкие струны, кои уже сейчас издают звук, похожий на предсмертный стон агонизирующей лютни!

Укокошат ли, как теленка, в порыве пьяного единения, или же разберутся, с тупой и медлительной рассудительностью дикарей, что я – не более чем случайный грешник в этом вавилонском столпотворении?

Завернем ли мы в какую-нибудь тьмутараканскую геенну, где единственное светило – тусклый огарок в руке у вечно пьяного старосты, или же угодим прямиком на пьяную свадьбу, на тот адский пир, где три хама, воспитанные лишь на инстинктах и водке, пускаются в пляс с ножами, и где сама Смерть, облачившись в нарядную рубаху, приплясывает вприсядку?



3

Господин Октав де Мальпердю, молодой человек, чьи надежды, подобно истонченному жилету, уже начинали терять свой первоначальный лоск под грубыми пальцами нужды

Карета, сиречь колесница рока с потрескавшейся кожей сидений и скрипучими недрами

«Итак, — воскликнул он внутренне, с той красноречивой жестикуляцией души, что свойственна всем великим страдальцам провинции, приехавшим покорять Париж — итак, судьба моя, эта капризная содержанка, вновь издевается надо мной!

его сюртук, хоть и из добротного сукна, хранил на себе тайную историю в виде едва заметного, но зловещего пятна, быть может, пятна вина, а быть может — и чего похуже.

А слева, притаившись в тени, как совесть в душе скряги, сидел юноша со слишком живыми глазами и слишком легкой улыбкой, чья шляпа была надвинута так, будто скрывала не лоб, а целый ворох невысказанных мыслей низкого свойства.

что есть моя жизнь в этой скользкой и темной карете, несущейся в непроглядную ночь? Бумажка, подхваченная вихрем спекуляции!

«О глупец! О простак провинциальный! — укорял он себя. — Связался с сими лицедеями сумерек, с этими актерами большой дороги, чьи намерения написаны не чернилами, а, быть может, порохом! Их смех — это смех людей, не верящих в утро, их философия — философия воронья, высматривающего падаль! Они смеют думать, что доживут до седин? Их седины — это иней на виселице!»

И в то время как карета, эта катящаяся гробница, врезалась во мрак, подобно надежде, врезающейся в стену реальности, господин де Мальпердю закутался в свой плащ с таким видом, словно это был саван, и приготовился встретить свою участь — быть ли ему жертвой, сообщником или просто несчастным дураком, заплатившим тридцать франков за то, чтобы получить бесценный урок о ценности человеческой жизни в эпоху, когда на кону стоит только капитал. Ибо таков Париж, и таков мир: скользкое место, где каждый поворот непредусмотрен, и где за все приходится платить — либо деньгами, либо нервными окончаниями, либо самой кровью, медленно сочащейся сквозь дешевое полотно жилета.

--