У последней черты

Оказаться у последней черты можно либо вследствие случайных обстоятельств - по причине болезни, стихийного бедствия, аварии или ещё какой- либо жизненной катастрофы, либо по причине выработки времени на биологических часах. Последняя причина самая понятная и неотвратимая, она запрограммирована при зачатии исходя из генетических портретов зачинающих. Её ни объехать, ни обойти.

Когда переход за последнюю черту по причине выработки биологических часов происходит кем-то, пусть даже близкими людьми, он не вызывает никаких сверх естественных эмоций. И это понятно. Таков закон природы. Он суров, но справедлив. Всё живое рождается, развивается, даёт потомство, стареет и умирает. Умирает, чтобы освободить место другим. И вот теперь природа напоминает, что настаёт твой черёд уходить за эту последнюю черту. Уходить в Вечность. Уходить навсегда.

Есть правда теории или взгляды, что душа каждого ушедшего жива, она внедряется в какое-то новое, зарождающееся тело. Таким образом, человек вечен. Хотя он и не знает, что он жил и при Иване Грозном, и при Петре Первом. А может даже был одним из них. А потом стал управдомом, а потом депутатом, пусть даже и районного масштаба.  Может даже каменщиком или сантехником. Но не каждая душа захочет жить в теле простолюдина. Это понятно, и не требует доказательств. Не сравнить же работу депутата и каменщика. Каменщику что? Лепи кирпич до кирпича и мажь их посильней раствором. Если получится криво и косо не страшно. Пусть радуются тому что есть.
 
А у депутата другое дело. У него дела ответственные. Проголосовал неправильно спросят вежливо, но строго: «Я тебе, сука, конверт зачем дал? Ещё одна ошибка, пеняй на себя! Будешь на стройке раствор мешать. Это в лучшем случае. А то и голову снесут».
Каменщику что? Не нарушай технику безопасности – не работай на высоте сильно выпившим. А если уж выпил – привязывайся. А вот депутатам техника безопасности определяется по ветру. Должен чувствовать куда он дует. Можешь быть пьяным и не просыхать. Главное чувствовать ветер. При выдвижении на депутатство прикидывайся выходцем из народа, из глубинки. Ничто мужицкое тебе не чуждо. Выдвинулся – забудь про эту чернь, забей на неё. Ты почти царь.
Цари, те, конечно, со смердами себя не видят.  Это только у Пушкина царь связался с девками, что вечерком пряли пряжу под окном. Напряли на голову царя приключений. Хорошо, что сын оказался с хорошей душой. Где- то она взялась хорошая, не такая, как у его тёток. Так что вечная жизнь в вечной радости - это, похоже, для избранных при жизни нынешней.

При моём дилетантском рассмотрении теории о вселении души в новое тело возникает вопрос: «Как душа, вселившаяся в новое тело, взаимодействует с этим телом?» Или точнее, как она им управляет. Ведь она главная. Недаром говорят: «Чего только душа не пожелает!»

А теперь некая душа вселяется в новое тело, которое зачали некая Маша и некий Вася. Это новое тело развивается с генетическим портретом, сформированным из генетических портретов не менее семи предшествующих поколений Васи и Маши. Главные черты этого нового тела формируются (передаются по наследству) от папы Васи и мамы Маши, а также от дедушек и бабушек. Остальные предки тоже дополняют портрет своими мазками. И таких предков, если брать семь поколений, четверть тысячи.  Среди этих мазков не только форма носа, тембр голоса, цвет очей, строение тела… Они формируют характер и наклонности, определяющие личность. И как же вселившаяся душа будет уживаться с незнакомым ей доселе телом? Нет, для меня такая теория не убедительна. Наверное функции, которые мы приписываем душе, выполняют структуры мозга человека. А они индивидуальны, благодаря бесчисленным комбинациям генетических портретов прародителей.

Но если пофантазировать о бессмертии, то можно допустить, что души, покинув бренные тела расселяются по космосу. Несмотря на то, что их после появления людей скопилось несколько миллиардов, места в космосе достаточно. Как достаточно его солнечному свету, несущему жизнь на нашу Землю.
То есть души – особая форма материи с упакованной за время жизни каждого индивидуума информацией, позволяющей взаимное общение. Это уже лучше. Это вроде пребывания на пенсии при проживании на необитаемом острове. Только случайного парохода, который подвернулся Робинзону, увы не будет. Планета Земля покинута навсегда! Что ж придётся жить в космосе, пребывая в виде особой формы материи. Иногда, подлетая к Земле,  расплакаться от счастья, что подвернулась возможность  увидеть такую удивительную планету, увидеть Родину. А душа плакать умеет. Это мы знаем при этой нашей жизни.

Оставим фантазии. Спустимся на землю, где по выработке времени на биологических часах, надо бренные пожитки собирать. И вот тут, скажу честно, возникает чувство разочарования. Вот, если бы это было не насовсем. А так как, например, уехать в длительную командировку. Или, как когда-то было - ушёл в армию на три года. Но этот период был понятен, и он завершился. И его завершение было ожидаемо. И черта, которая была прочерчена характеризовала переход к другой жизни – гражданской.

Потом ещё черты, или вехи жизненные. Получение образования, создание семьи, работа… Потом выход на пенсию с продолжением работы. Золотое время. И зарплата, и пенсия, а главное - мирная жизнь. Но я, как и все окружающие, не осознавал, что жизнь может быть не мирной. Но такое случилось. Появилась непредвиденная черта точнее сказать пропасть, размеров которой вряд ли кто-либо осознаёт. Биологические часы теперь вырабатывают оставшееся время с огромной скоростью. Последняя черта неумолимо приближается. Она уже осязаема. И так щемит сердце, что всё в прошлом. Но ещё теплится надежда, что это черта предпоследняя. За ней есть пусть совсем узкая, но мирная полоса. Так хочется мира. Господи! Как хочется тишины и спокойствия.


Но в любом случае уходить надо насовсем. Навсегда. Без возврата. Нет, конечно, мой прах будет разложен на атомы и молекулы и будет использован для строительства земных объектов. То есть я стану частью планеты Земля. Это успокаивает. Но не сильно. Главное при уходе не стать обузой. Уйти незаметно. Чтобы пересёк черту неожиданно. Как бабочка – только что летала и вдруг сухой комочек на оконном стекле.