Дьяволы карибского моря. Глава 10

Небо почернело, словно пропиталось чернилами. Горизонт исчез в серой пелене, а море вздыбилось — огромные валы, похожие на движущиеся горы, накатывали один за другим. Ветер выл, рвал паруса, швырял брызги так, что на палубе невозможно было разглядеть даже соседа.

«Рассветное проклятие» кренилось набок, скрипело всеми швами, будто стонало от боли. «Аммут», идущий в полумиле, то исчезал в пучине, то вновь появлялся на гребне волны.


На мостике «Рассветного проклятия» Дрейк, вцепившись в поручни, кричал в ухо Джеймсу:

— Руль! Руль не держит! Волна выбила крепление — он болтается, как тряпка!

Джеймс перекрикивая вой ветра
— Плотника сюда! Немедленно!


Плотник с двумя матросами карабкается к рулю. Волна сбивает одного — тот хватается за канат, подтягивается.

Он орудует топором, вырубает обломок дерева, мешающий механизму. Второй матрос держит запасные скобы.

Третий матрос подаёт верёвки — ими обвязывают крепление, затягивают узлами, пытаясь зафиксировать руль хотя бы в одном положении.

— Паруса! Убрать верхние! Если их сорвёт — мы потеряем мачты!

Матросы расположились на реях: один ползёт по перекладине, другой держит его за пояс. Они рубят канаты, сбрасывают порванные полотнища. Ветер вырывает кусок паруса — тот летит в море, как птица.


— Все порты закрыть! Если вода хлынет внутрь — нас затопит! Выкрикнул один из канониров.

Матросы в спешке задраивают люки, забивают щели паклей, подкладывают доски.

— Всем вниз! Кто не занят — в трюм! Держать насосы! Разразился Грег

В трюме люди вращают рукояти помп, откачивая воду. Кто;то черпает ведрами, кто;то затыкает пробоину мешками с песком.

— Курс — по ветру! Не против волны! Иначе перевернёмся!

— Не держит! Верёвка рвётся! Задыхаясь выкрикнул молодой матрос.

— Держи крепче! Ещё узел!

— Волна!

— Встать! Не время лежать! Скомандовал Дрейк

Тем временем на Аммуте вся команда не уступала в борьбе со стихией

— Мачты укрепить! Все свободные — к вантам!

Матросы карабкались по снастям, обвязывали мачты толстыми канатами, связывали их с бортами.

Один матрос срывается — падает в воду. Его хватают за руку, втаскивают на борт.

— Трюм! Проверить трюм! Выкрикнул Крюк

Люди спускаются вниз, проверяют уровень воды. Один кричит:
— Пробоина у киля!

Трое хватают доски, забивают щель, другие держат их, чтобы не смыло волной.

— Сюда! Затыкайте!

— Закрыть все порты! Немедленно! Вмешался канонир.

Матросы забивают деревянные щиты, затягивают ремни, проверяют герметичность.

— Держим курс! Если сойдём с линии — нас разобьёт о скалы! Продолжил Крюк

— Канаты слабеют! Донёсся бас Томаса.

— Заменить! Взять запасные! Быстрее черт вас побери!
Голос Крюка уже срывался.

— Вода! Послышалось от Томаса

— Мешки! Быстрее!
Кок из последних сил крепил скромные остатки провианта.


Час за часом пираты сражались со стихией. Паруса были частично убраны, руль на «Рассветном проклятии» кое;как закреплён, пробоины заделаны. «Аммут» держался, но его корпус трещал, а трюм был наполовину полон воды.

Джеймс вытирая лицо произнёс
— Если шторм не стихнет — мы не продержимся.

— Но пока мы живы. И пока мы держим курс — у нас есть шанс. Убедил Грег

Ветер ревел, волны били в борта, но корабли продолжали идти вперёд — сквозь тьму, сквозь ярость моря.



Море превратилось в кипящий хаос. Волны, подобные чёрным горам, вздымались на десятки футов, затем с грохотом обрушивались вниз, разбиваясь о борта кораблей. Небо слилось с водой в единой пелене ливня и тумана; молнии рвали тучи, на мгновение озаряя мир призрачным светом, а следом гремел такой раскат, что, казалось, сама твердь небесная раскалывалась надвое.

«Аммут» кренился то на один борт, то на другой, скрипел всеми швами, стонал, как живое существо, из последних сил борющееся за жизнь. «Рассветное проклятие», видимое сквозь пелену дождя, выглядело не лучше: его паруса были изорваны, реи скрипели под напором ветра.



На палубе «Аммута» трое матросов пытались закрепить канат, уходящий к фок;мачте. Волна — огромная, словно стена из тьмы — накатила внезапно. Её гребень накрыл людей, сорвал их с ног, швырнул к борту.

Один успел вцепиться в леер, но пальцы соскользнули. Второй попытался ухватиться за ящик, но тот опрокинулся, и матрос исчез в пучине. Третий, самый молодой, закричал — его смыло за борт, и лишь на миг мелькнула рука, протянутая к спасительному борту, прежде чем волна поглотила его целиком.


Дрейк, стоявший на мостике «Рассветного проклятия», увидел это. Его лицо исказилось от ярости. Он ударил кулаком по поручню, закричал, перекрывая вой бури:

— Чёрт возьми! Мы не можем их спасти!

Его голос утонул в грохоте волн и ветра.



На «Аммуте» оставшиеся матросы продолжали сражаться:
один обвязывал мачту толстым канатом, крича сквозь зубы: «Держи! Ещё узел!»;
другой забивал щель между досками палубы мешками с песком, чтобы вода не хлынула в трюм;
третий держал фонарь пытаясь разглядеть, целы ли снасти, но свет тонул в ливне;
четвёртый кричал в рупор: «Все вниз! Кто не занят — в трюм! Держать помпы!»


В трюме люди вращали рукояти насосов, черпали воду ведрами, перекрикивались:
 «Пробоина растёт!»
 «Ещё мешок сюда!»
«Не дайте воде подняться!»


Билли пытался закрепить порванный канат у грот;мачты. Ветер рвал его одежду, дождь слепил глаза. Он сделал шаг назад, чтобы взять новый моток верёвки, но волна ударила в борт, палуба накренилась — и он поскользнулся.

Падая, он ухватился за леер, но руки скользили. Ещё миг — и его бы смыло в море.

И тут…


Он почувствовал, как чья;то рука схватила его за запястье. Твёрдая, холодная, но сильная. Билли поднял глаза — и замер от ужаса.


Перед ним, сквозь пелену дождя и тьмы, стоял Ниогабо. Его лицо было спокойным, глаза — пустыми, как у мертвеца. Он не говорил, не улыбался. Только держал Билли, не давая ему упасть.

Билли закричал:

— Н;ниогабо?! Ты… ты же мёртв!


Призрак не ответил. Он лишь кивнул, будто говоря: «Держись». Затем его пальцы разжались — но в тот же миг Билли успел схватиться за борт.


Когда он снова посмотрел туда, где только что стоял призрак, никого не было. Только дождь, только волны, только крик ветра.


Билли, дрожа, прижался к палубе. Его сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Он прошептал:
«Он спас меня… Но как?..»


На мостике Джеймс сжимал штурвал, его лицо было каменным. Он видел, как гибнут люди, как корабли трещат под напором стихии, и знал: если шторм не стихнет, они все пойдут ко дну.

— Мы не сдадимся! — крикнул он, обращаясь к команде. — Мы переживём это!


Но его голос звучал глухо, почти безнадёжно.

Грег Морган, стоявший рядом, посмотрел на него и тихо сказал:
— Если мы выберемся… это будет чудом.


Джеймс не ответил. Он только крепче сжал штурвал и устремил взгляд вперёд, туда, где сквозь тьму и ливень едва виднелся горизонт.


А море всё ревело, всё било, всё пыталось стереть их с лица земли.

Солнце, пробившееся сквозь рваные облака, озарило серую гладь моря мягким золотистым светом. Шторм окончательно отступил, оставив после себя лишь тяжёлую зыбь и обрывки пены на волнах. На палубах «Рассветного проклятия» и «Аммута» царила настороженная тишина — люди, измотанные борьбой со стихией, теперь вглядывались в очертания земли впереди.


Билли, всё ещё бледный после пережитого, подошёл к Джейн. Его голос дрожал:

— Это… это тот самый остров. Мы говорили о нём перед отплытием с Чайки. Тот, что у Чёрного Прилива.


Джейн прищурилась, всматриваясь в тёмные скалы, выступающие из воды.

— Да, — тихо подтвердила она. — Он. Но как мы могли так точно попасть сюда после шторма?

Билли нервно сглотнул, его пальцы сжали край рубахи.

— Может… может, это он нас привёл. Ниогабо.


Джейн бросила на него короткий взгляд, но не стала спорить. В воздухе витало странное чувство — будто остров ждал их.

На мостике Грег Морган громко хлопал в ладоши, подгоняя команду:


— Шевелитесь! Не время глазеть по сторонам! Проверить снасти! Закрепить паруса! Кто не занят — на уборку палубы!


Его голос звучал резко, но в нём уже не было прежней ярости — скорее деловитая усталость. Матросы, ещё пошатываясь после качки, брались за работу: одни тащили мокрые канаты, другие скоблили доски, третьи собирали обломки разбитых ящиков.

Неопытные члены команды путались под ногами, роняли инструменты, сбивались с шага. Морган то и дело подходил к ним, тыкал пальцем, коротко рявкал:

— Ты! Бери ведро, вычерпывай воду из трюма. Ты! Проверь крепления у реев. И без глупостей — если что-то упустишь, шторм вернётся и заберёт тебя!


Матросы суетились, перекрикивались, пытались успеть всюду сразу.

— Ну что, капитан, все справились. Кто;то даже умудрился не утонуть.


Джеймс, не отрывая взгляда от острова, хмыкнул:


— Главное, чтобы дальше так же везло.


Он развернул карту, приложил её к борту, сверяя очертания берега с линиями на пергаменте. Его пальцы скользили по измятым краям бумаги, отмечая мыс, скалу, изгиб бухты.

— Расстояние… — пробормотал он. — До берега — часа два хода при таком ветре. Вход в бухту узкий, но проходимый. Если не налететь на рифы.


Команда столпилась у борта, всматриваясь в землю.


— Скалы высокие, — заметил Томас щурясь. — И лес густой. Похоже на то, что мы обсуждали.


— А вдруг там уже кто;то есть? — прошептал Эван, нервно теребя край рубахи. — Например испанцы.


— Или призраки, — добавил Билли, и его голос дрогнул.


Крюк покачал головой:

— Если бы там были люди, мы бы увидели дым или сигнальные огни. А так — ни души.


— Значит, это наш шанс, — твёрдо сказал Джеймс. — Укрыться, починить корабли, набраться сил. А потом решать, куда идти дальше.


Морган, закончив раздавать приказы, подошёл к капитану:


— Что будем делать, когда сойдём на берег?



— Сначала — разведка, — ответил Джеймс. — Выберем место для лагеря, проверим воду, поищем признаки людей. Потом — ремонт. И только потом — решения.


Ветер, уже не враждебный, а лёгкий и свежий, трепал их волосы, приносил запах земли и сосен. Остров медленно приближался, его скалы становились всё чётче, а лес — гуще.


Кто;то из матросов тихо произнёс:


— Надеюсь, здесь нас ждёт удача.


Никто не ответил. Но каждый в душе надеялся, что этот остров станет не ловушкой — а убежищем.Команды Дрейка и Джеймса высадились почти одновременно. Люди ступали на песок осторожно, будто боялись, что земля под ними исчезнет. Кто;то падал на колени, касаясь песка ладонями, кто;то просто стоял, закрыв глаза, вслушиваясь в звуки леса.

— Ну что, — хрипло произнёс Грег Морган, вытирая пот со лба, — хоть ноги почувствовали твёрдость.

— Не расслабляйся, — бросил ему Джеймс, оглядывая берег. — Сначала — разведка. Билли, Эван, Томас — вы пойдёте вглубь. Проверьте, нет ли следов людей, найдите пресную воду. И будьте осторожны.Билли кивнул, его взгляд всё ещё был затуманен воспоминаниями о призраке, но он собрался, подтянул пояс с ножом. Эван и Томас молча взяли копья, проверили ремни — и двинулись в сторону джунглей.

Грег, не дожидаясь приказа, махнул рукой своим людям:

— Вы трое — за мной. Осмотрим скалы, проверим, нет ли пещер. Если что — подавайте сигнал.

Его матросы, тоже измотанные, но старающиеся держаться бодро, последовали за ним.Остальные принялись выгружать провиант. Кто;то тащил ящики с сухарями, кто;то — бочки с водой, кто;то складывал свёрнутые паруса. Разговоры шли тихо, устало:

— Здесь… спокойно, — пробормотал один матрос, оглядываясь на пальмы.
— Пока спокойно, — ответил другой, проверяя крепление каната. — Главное, чтобы ночью не вылезло что;нибудь…
— Да брось, — фыркнул третий. — После шторма даже чёрт бы испугался нас.

Джеймс, закончив раздавать распоряжения, остановился у кромки воды. Он смотрел на волны, на скалы, на джунгли — и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает его.Рядом оказалась Джейн. Она тоже выглядела уставшей: волосы прилипли к лицу, на щеках — следы грязи, но глаза — ясные, пронзительные.

— Ты в порядке? — спросил он, не глядя на неё.
— В порядке, — коротко ответила она. — А ты?
— Живу.

Они замолчали. Ветер играл её волосами, солнце пробивалось сквозь листву, бросая пятнистые тени на её лицо. Джеймс вдруг понял, что смотрит на неё дольше, чем следовало бы. Что в её усталой улыбке, в её сосредоточенном взгляде — что;то большеечем просто уважение. Что;то, от чего внутри становится теплее, чем от солнца.

— Джейн… — начал он, подбирая слова. — Я…

Она подняла бровь, ожидая.

— Я думаю, — продолжил он, чувствуя, как слова даются тяжелее, чем бой с испанцами, — что ты… больше, чем просто товарищ по оружию. Для меня.

Джейн замерла. Её глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки.

— Джеймс, — её голос был ровным, но в нём проскользнула сталь, — сейчас не время. Нам нужно выжить. А чувства… чувства могут подождать.Он хотел возразить, но она уже отвернулась, сделав вид, что проверяет узел на канате. Джеймс сжал кулаки, но промолчал.

Вокруг продолжалась работа: матросы смеялись, ругались, шутили, пытались хоть на миг забыть об усталости. Где;то вдали, в джунглях, раздался крик птицы — резкий, звонкий, будто напоминание: остров жив, он наблюдает.

А люди — просто гости.Джеймс глубоко вдохнул, словно набираясь смелости, и тихо произнёс:


— Знаю, что сейчас не время, и, наверное, это непозволительно… Но я не могу молчать. Каждый раз, когда я вижу тебя в бою, когда ты отдаёшь приказы, когда просто смотришь вдаль — во мне что;то меняется. Ты не просто боец, не просто соратник. Ты — как свет в этой тьме.


Джейн медленно повернулась к нему, в её глазах читалось удивление, но не раздражение, не отторжение. Она чуть склонила голову, будто пытаясь разгадать его слова.

— Почему именно я? — спросила она, и в её голосе не было вызова, лишь искренний вопрос.

Джеймс улыбнулся — не широко, а так, как улыбаются, когда говорят о чём;то очень личном.

— Потому что ты не сдаёшься. Даже когда все вокруг готовы опустить руки, ты находишь силы идти дальше. Ты не кричишь, не требуешь, не ломаешь — ты просто делаешь. И при этом… — он запнулся, подбирая слова, — в тебе есть что;то, от чего становится теплее. Не от костра, не от солнца — от тебя.

Он замолчал, будто боясь сказать лишнее, но глаза его говорили больше, чем слова.

Джейн опустила взгляд, затем снова подняла его. В её глазах мелькнуло что;то неуловимое — не страх, не сомнение, а, скорее, робкое признание того, что она тоже чувствует нечто подобное, но боится дать этому волю.

— Мы посреди океана, на неизвестном острове, — тихо сказала она. — Вокруг враги, штормы, неизвестность… А ты говоришь о чувствах.

— Именно поэтому, — перебил он мягко. — Потому что в этой неизвестности, в этой буре — ты единственная, в ком я уверен. Ты — мой якорь. И я не хочу больше скрывать это.

Ветер играл её волосами, солнце пробивалось сквозь листву, бросая пятнистые тени на её лицо. Она молчала, но в этом молчании было больше, чем просто тишина. Это было молчание перед признанием, перед шагом в новую сторону.

Джеймс протянул руку, но не коснулся её — просто оставил её в воздухе, давая ей выбор.

И Джейн, после долгой паузы, медленно, почти неосознанно, положила свою ладонь в его.Джейн медленно отстранила руку, но не резко — словно боялась оборвать тончайшую нить, что вдруг протянулась между ними. Её пальцы на миг замерли в воздухе, будто решали, вернуться ли обратно.

— Джеймс… — начала она тихо, глядя куда;то в сторону, на волны, разбивающиеся о скалы. — Ты говоришь о якоре. Но что, если я сама не знаю, куда плыву?

Он не отвечал, только смотрел на неё, и в его взгляде было столько невысказанных слов, что ей стало почти больно.

— Я не могу… — она запнулась, подбирая верное слово, — не могу позволить себе это сейчас. Не потому, что ты мне безразличен. Наоборот. Именно поэтому.

Её голос дрогнул, но она продолжила, уже твёрже:

— Мы на краю мира. Вокруг нас — только море, скалы и враги. Каждый день может стать последним. И если я позволю себе чувствовать… по;настоящему чувствовать… то потеряю голову. А без головы я не смогу сражаться. Не смогу защищать тех, кто рядом.

Она наконец посмотрела ему в глаза — прямо, открыто, но с тенью печали.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как ты молчишь, когда я говорю, как задерживаешь дыхание, когда я прохожу мимо? Я всё вижу. Но я не могу ответить. Потому что если я отвечу… я перестану быть собой. Я стану уязвимой. А мы не можем позволить себе уязвимость.

Джеймс хотел возразить, но слова застряли в горле. Он понимал её — слишком хорошо понимал. Она была как клинок: острая, надёжная, готовая к бою. И если затупить этот клинок, он сломается при первом ударе.

— А если мы выживем? — спросил он тихо. — Если найдём место, где можно остановиться, где не будет погони, где не нужно будет каждый день смотреть в лицо смерти? Тогда?

Джейн улыбнулась — едва заметно, почти призрачно.

— Тогда, может быть… — она замолчала, подбирая слова, — может быть, я смогу позволить себе быть не только бойцом. Но пока… пока я должна оставаться клинком.

Ветер подхватил её слова, унёс в глубь джунглей. Где;то вдали крикнула птица — звонко, пронзительно, словно напоминая: мир не ждёт, пока вы разберётесь в чувствах.

Джеймс медленно кивнул. Он не сдался, но и не настаивал. Он просто стоял рядом, чувствуя, как в груди бьётся что;то новое — не надежда, нет, а скорее обещание. Обещание, что однажды она сможет опустить оружие. И тогда…

Он не договорил эту мысль. Просто смотрел, как солнце играет в её волосах, как ветер треплет прядь, упавшую на лицо. И ждал.

А она, будто почувствовав этот взгляд, чуть повернула голову. На миг их глаза встретились — и в этом мгновении было больше, чем в любых словах.

Потому что иногда молчание говорит громче крика.Грег Морган, прислонившись к мачте, незаметно наблюдал за Джеймсом и Джейн. Его взгляд, обычно резкий и деловитый, на миг смягчился, но тут же вновь стал настороженным. Он неторопливо направился к Дрейку, который проверял крепления на палубе.

— Видал? — негромко бросил Грег, кивнув в сторону берега. — Капитан наш… не в себе.

Дрейк, не прерывая работы, поднял глаза, проследил за взглядом Моргана. На его лице мелькнула усмешка, но она быстро погасла.

— Влюблённость — штука коварная, — проговорил он, затягивая узел. — Особенно в таких условиях.

— Вот и я о том, — Морган скрестил руки на груди. — Она его погубит. Джеймс всегда был твёрдым, как скала. А теперь… смотрит на неё — и будто растворяется.

Дрейк выпрямился, вытер ладони о штаны и задумчиво посмотрел вдаль.

— А может, это и не плохо? — тихо сказал он. — Человек не может вечно быть камнем. Иногда нужно дать себе слабину.

— Слабину? — Грег фыркнул. — Мы посреди океана, на диком острове. Враги на хвосте, провиант на исходе. Сейчас не время для чувств.

— А когда оно будет? — Дрейк пожал плечами. — Если мы выживем — значит, время было. Если нет… — он замолчал, но мысль была ясна: если не будет завтра, то зачем отказывать себе в сегодняшнем?

Морган нахмурился, хотел возразить, но слова застряли в горле. Он знал, что Дрейк прав — в каком;то смысле. Но страх за друга, за команду, за исход всего предприятия не давал ему покоя.

— Она — хороший боец, — продолжил Дрейк, словно читая его мысли. — Но и она не железный человек. Видел, как она смотрит на него? Не холодно, не отстранённо. В ней тоже что;то шевелится.

— И это ещё хуже, — буркнул Грег. — Если они оба потеряют голову, кто будет держать штурвал?

— Мы, — просто ответил Дрейк. — Мы будем держать. Пока они ищут себя, мы будем искать путь вперёд.

Морган вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Надеюсь, ты прав. Потому что если Джеймс ошибётся…

— Он не ошибётся, — перебил Дрейк твёрдо. — Потому что он знает: если падёт он — падём все. И он не позволит этому случиться. Даже из;за любви.

Грег молча кивнул. Слова Дрейка не избавили его от тревоги, но дали хоть каплю уверенности. Он снова посмотрел на берег. Джеймс и Джейн всё ещё стояли рядом, но теперь между ними было расстояние — не физическое, а внутреннее. Словно они оба осознавали, что чувства, разгоревшиеся в их сердцах, требуют времени, которого у них нет.

Ветер играл их одеждами, солнце пробивалось сквозь листву, бросая пятнистые тени на землю. Где;то вдали крикнула птица — звонко, пронзительно, будто напоминая: мир не ждёт, пока вы разберётесь в чувствах.Билли, Эван и Томас пробирались сквозь джунгли, раздвигая влажные лианы и переступая через толстые корни, уходящие вглубь мягкой, поросшей мхом земли. Воздух был густым, насыщенным ароматами тропических цветов и прелой листвы. Каждый шаг давался нелегко — то нога застревала в вязкой грязи, то ветка хлестала по лицу, но они упорно шли вперёд, ведомые жаждой найти пресную воду.

Спустя час блужданий среди бесконечных зарослей Билли вдруг замер, подняв руку.

— Слышите? — прошептал он.

Эван и Томас притихли. Сквозь шелест листьев и крики птиц пробивался едва уловимый звук — журчание. Не сговариваясь, они ускорили шаг, продирались сквозь последние заросли — и вышли к небольшому ручью. Вода, прозрачная и холодная, струилась между гладких камней, сверкая на солнце.

— Вода! — воскликнул Томас, бросаясь к ручью.

Билли рассмеялся, опустился на колени и зачерпнул пригоршню. Вода была сладкой, свежей — словно сама природа дарила им глоток надежды. Эван тоже припал к ручью, пил жадно, потом плеснул водой в лицо, смеясь:

— Мы нашли! Нашли!

Они сидели у ручья, отдыхали, наполняли фляги, обменивались радостными взглядами. Впервые за долгие дни пути чувствовалась не только усталость, но и что;то светлое — будто удача наконец улыбнулась им.

Но когда Билли уже собирался встать, чтобы двинуться дальше, его взгляд зацепился за что;то вдали. Он прищурился, достал подзорную трубу, которую всегда носил на поясе.

— Что там? — насторожился Томас.

Билли не отвечал. Его пальцы сжали трубу крепче.

— Шхуна… — наконец произнёс он тихо. — Пришвартована у берега. И лагерь. Люди.

Эван мгновенно оказался рядом, выхватил трубу.

— Солдаты, — прошептал он, передавая прибор Томасу. — И ещё… рабы. Они грузят ящики на корабль.


Томас долго всматривался, затем медленно опустил трубу.

— Это не наши. И не испанцы. Знаков не узнаю. Но охрана серьёзная — дозорные на холме, патрули у воды.


Билли задумался. В голове крутились вопросы: кто эти люди? Что они везут? Почему скрываются на этом острове?


— Надо сообщить капитану, — сказал он твёрдо. — Но осторожно. Если нас заметят…


— Они вооружены, — добавил Эван. — Мы не справимся в открытую.


— Значит, будем наблюдать, — решил Билли. — Пока не поймём, что это за люди.


Они отступили глубже в тень деревьев, укрылись за стволами. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее, а очертания лагеря — расплывчатее. Но даже издалека было видно: там кипела работа. Рабы, согнувшись под тяжестью ящиков, шагали к шхуне. Солдаты следили за ними, время от времени выкрикивая приказы.


— Кто;то тоже ищет убежища, — тихо сказал Томас. — Или… прячется.


— Прячется, — повторил Билли. — И это плохо. Если они боятся, значит, есть кого бояться.


Эван кивнул.

— Нам надо быть осторожнее. Если они не хотят, чтобы их нашли…


Он не договорил, но все поняли: если чужаки заметят пиратов, это может обернуться кровью.


Заходящее солнце окрасило джунгли в багряные тона. Где;то в глубине леса крикнула птица — протяжно, тревожно. Билли сжал рукоять ножа, глядя на лагерь.

— Возвращаемся, — сказал он. — Но сначала — ещё раз всё проверим. Нам нужны подробности.


И они снова припали к подзорной трубе, вглядываясь в чужой лагерь, пытаясь разгадать тайну пришвартованной шхуны и молчаливых рабов, несущих груз в неизвестность.Билли, Эван и Томас пробирались обратно сквозь джунгли, и каждый шаг давался легче — теперь они знали, что позади осталась не только усталость, но и важная находка. Ручей с пресной водой, пришвартованная шхуна, лагерь с солдатами и рабами — всё это крутилось в голове Билли, словно мозаика, фрагменты которой пока не складывались в единую картину.

Когда они вышли к берегу, где команда уже разбивала лагерь, солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотисто;багровые тона. Матросы суетились: кто;то рубил ветви для шалашей, кто;то разжигал костры, а кок — коренастый, с усыпанными веснушками руками — возился у треноги, на которой в большом котле томилось тушёное мясо с дикими кореньями и пряными травами. Воздух наполнялся аппетитным ароматом, но Билли едва замечал его — мысли были далеко.

— Эй, ребята! — окликнул их Грег Морган, отложив топор. — Вижу, лица у вас серьёзные. Что нашли?

Билли шагнул вперёд, собрал вокруг себя матросов. Джеймс и Дрейк тоже подошли, настороженно глядя на разведчиков.

— Во;первых, — начал Билли, — мы нашли воду. Чистый ручей, недалеко отсюда. Пить можно, запасаться стоит.

По толпе прокатился облегчённый вздох. Кто;то даже перекрестился.

— А во;вторых… — Билли помедлил, подбирая слова, — там, у северной бухты, стоит шхуна. Не наша. И лагерь. Солдаты, дозорные. Рабы грузят на корабль ящики — мясо, крупы, ром.

Тишина повисла над лагерем. Даже треск костров казался громче обычного.

— Сколько солдат? — резко спросил Джеймс.

— Около двадцати, — ответил Томас. — Вооружены, настороже. Видели патрули у воды и дозорных на холме.

Эван добавил:

— Они явно не хотят, чтобы их заметили. Всё делается тихо, быстро. Ни флагов, ни знаков.


Матросы начали перешёптываться.

— Может, контрабандисты? — предположил один.

— Или беглецы, — возразил другой. — Кто;то же их преследует, вот и прячутся.

— А рабы… — тихо сказал третий. — Откуда они?


Джеймс поднял руку, прерывая разговоры.

— Нужно выяснить, кто они и что здесь делают. Если это враги — мы не можем оставить их у себя в тылу. Если союзники… — он помолчал, — тогда стоит договориться.


— Ты хочешь пойти к ним? — спросил Дрейк, прищурившись.

— Да. С небольшой группой. Оставим здесь достаточно людей для охраны. Билли, Эван, Томас — вы идёте со мной. Ещё возьму Грега и двоих стрелков.


Грег Морган хмыкнул, поправил ремень с ножом.

— Готов. Только давай без геройства. Не знаем, что там за люди.


— Именно поэтому и идём осторожно, — кивнул Джеймс. — Никаких провокаций. Сначала — разведка. Потом — переговоры. Если получится.


Кок, не отрываясь от котла, бросил через плечо:

— Если вернётесь к ужину — будет горячее. А если нет… — он усмехнулся, — значит, оставим вам на завтра.


Кто;то засмеялся, но смех прозвучал натянуто. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с ароматом тушёного мяса и дымом костров.

Дрейк подошёл к Джеймсу, понизив голос:

— Будь осторожен. Не знаешь, с чем столкнёшься.


— Знаю, — коротко ответил Джеймс. — Но мы не можем просто сидеть и ждать.


Он оглядел команду — усталые, грязные, но готовые к действию лица.

— Собираемся. Через полчаса выходим.Группа двинулась осторожно, ступая бесшумно по мягкому ковру из опавших листьев и мха. Джеймс шёл впереди, за ним — Билли, Эван, Томас, Грег и Джейн. Каждый держал руку на рукояти оружия, взгляды скользили по зарослям, выискивая малейшее движение.

Солнце уже клонилось к закату, и джунгли наполнялись длинными тенями. Птицы затихали, сменяясь стрекотом насекомых. Воздух был густым, пропитанным запахами влажной земли и тропических цветов.

Через час пути они вышли на небольшую возвышенность, откуда открывался вид на бухту. Внизу, у самой воды, стояла пришвартованная шхуна. Рядом раскинулся лагерь: палатки, костры, фигуры людей, снующих между ящиками и бочками.

Джеймс припал к подзорной трубе. Остальные замерли рядом, едва дыша.

— Солдаты… — прошептал он. — Не меньше двадцати. Вооружены мушкетами и саблями. У воды — дозорные. Вижу ещё двоих на холме слева.

— Рабы всё ещё грузят провиант, — тихо добавил Билли. — Мясо, крупы, бочки с ромом.

Грег нахмурился, почесал щетину.

— Если это контрабандисты, то действуют слишком открыто. А если военные — почему без флагов?

Джейн, внимательно разглядывая лагерь, заметила:

— Вижу цепи на рабах. И надсмотрщиков с дубинками. Это не просто рабочая команда.


Джеймс опустил трубу, оглядел спутников.

— Нужно решить, как действовать. Варианты?

— Можно попробовать подойти открыто, — предложил Эван. — Сказать, что мы потерпели бедствие, ищем помощи.

— И сразу попадём под подозрение, — возразил Томас. — У них явно что;то незаконное. Не станут они делиться припасами с незнакомцами.


Грег хмыкнул:

— Тогда — ночью. Подкрадёмся, перережем канаты у шхуны, заберём провиант и уйдём.


— А если они поднимут тревогу? — Джейн покачала головой. — В темноте легко запутаться, потерять друг друга. И тогда — перестрелка. Кто;то точно погибнет.


Джеймс задумчиво провёл пальцем по краю трубы.

— Есть третий вариант. Разделить группу. Часть остаётся здесь, наблюдает. Остальные — подходим с другой стороны, пытаемся понять, что они перевозят и куда. Если заметят — отходим, не вступая в бой.


— Риск, — пробормотал Грег. — Но лучше, чем лезть напролом.


— Я пойду с тобой, — твёрдо сказала Джейн. — Знаю, как вести себя незаметно.

Билли кивнул:


— Мы с Эваном останемся здесь. Если что — подадим сигнал.


Томас добавил:

— Возьми свисток. Если услышим — сразу отходим к джунглям.


Джеймс посмотрел на Джейн. В её глазах читалась решимость, но и тревога — не за себя, а за исход дела. Он чуть коснулся её плеча:

— Держись рядом. И не геройствуй.


Она коротко улыбнулась:

— Как скажешь, капитан.

Группа разделилась. Джеймс и Джейн скользнули вниз по склону, скрываясь в зарослях. Грег, Билли, Эван и Томас заняли позиции на возвышенности, наблюдая за лагерем.

Ветер шелестел листвой, приглушая шаги. Где;то вдали крикнула птица — резко, тревожно. Джеймс замер, поднял руку. Джейн остановилась, прижалась к стволу дерева.

Внизу, у самого берега, солдаты перетаскивали ящики. Один из надсмотрщиков ударил раба рукоятью плети — раздался глухой стон. Джеймс сжал кулаки, но сдержался. Сейчас главное — информация.


Они пробрались ближе, укрывшись за валунами. Отсюда было видно, как рабы грузят на шхуну тяжёлые мешки, бочки, связки сушёного мяса. Один из солдат, видимо старший, что;то выкрикивал, указывая на ящики.

Джейн тихо прошептала:

— Смотри. На мешках — печать. Не узнаю символ, но явно не местный.


Джеймс пригляделся. На одном из мешков действительно виднелся оттиск: круг с перекрёстными клинками внутри.

— Это… — он запнулся, вспоминая. — Это знак Ост;Индской компании. Но почему они здесь? И почему тайно?


Джейн нахмурилась:

— Значит, это не контрабандисты. Это официальные лица. Но тогда почему рабы? Почему скрываются?


Джеймс медленно выдохнул:

— Потому что они везут что;то, что не должны. И если мы это выясним…


Он не договорил. В этот момент один из дозорных резко обернулся, всматриваясь в заросли. Джеймс и Джейн замерли, сливаясь с тенью.

Солдат постоял, прислушался, затем отвернулся.


Джеймс тихо сказал:

— Пора уходить. Мы узнали достаточно.


Джейн кивнула. Они бесшумно отступили, растворяясь в сумраке джунглей.

Где;то вдали, в лагере, зазвучали голоса — кто;то отдавал приказы. Но здесь, среди деревьев, было тихо. Только шелест листьев и биение сердец.