Воспоминания правозащитницы продолжение 2

        Итак, я пришла работать в школу, полная надежд и уверенная в том, что дети ответят на мою любовь взаимностью. А почему бы и нет? В моей родной школе №183 именно так и было — мы любили учителей, которые любили нас. Мы были им бесконечно преданы. Помню, как мы все по очереди навещали в больнице у нашу классную руководительницу Людмилу Анатольевну, когда она лежала с инфарктом. Справедливости ради надо сказать, что довели ее до инфаркта тоже мы… Здесь, я чувствую придётся сделать отступление и рассказать об этой школе, в которой я училась. Во-первых, потому что именно школьный опыт поселил в моем сознании идею стать педагогом. А во-вторых ради правды. Я не могу не признать, что в Советском Союзе были свои плюсы, особенно в области школьного образования. Их не может не быть в тоталитарном государстве, где со всех трибун произносятся красивые речи о том, что дети — будущее страны, что им надо дать равные возможности и открыть все пути… И вот, интеллектуалы-энтузиасты становились учителями, чтобы помочь детям из самых несчастных, пропитанных алкоголем семей. Эти учителя, действительно творили чудеса и воспитывали и наполняли знаниями и давали своим ученикам возможность достичь самых ослепительных вершин. Я это видела своими глазами, потому что, когда я пришла в школу, то была единственным ребенком из интеллигентной семьи в моем классе, и у многие из моих одноклассников никогда не держали в руках никаких книг, кроме школьных учебников. А за несколько лет обучения и пребывания в стенах школы (потому что мы все там торчали до ночи в библиотеке и разных кружках), эти заброшенные родителями дети превратились в умных и эрудированных. Вот этот-то, прожитый в детстве опыт и окрылил меня.
        Моя школа была новостройкой на окраине Москвы, а именно, в Бескудниково. Она строилась в 1965 году одновременно со всем микрорайоном на месте снесенных деревень и осушенных прудов. Весь этот микрорайон был застроен одинаковыми блочными пятиэтажными домами, куда выселили часть обитателей знаменитой Марьиной рощи. Этот район Москвы издавна славился дурной репутацией криминального, а в наше Бескудниково, похоже, приехали самые отпетые представители. Я прожила в этом месте девять лет, и, по крайней мере, раз в неделю, в нашем квартале совершалось какое-то серьезное преступление вплоть до убийств. Дети из семей уголовников и алкоголиков с раннего возраста были предоставлены сами себе. Их матери работали на двух-трех низкооплачиваемых работах, чтобы как-то прокормить семью. Мы туда переехали из Арбатского переулка, потому что дом, в котором мы жили с дедом и бабкой, где родились я, и моя мама снесли, и нам дали две квартиры в соседних подъездах. Дед с бабкой теперь жили отдельно, как они того и хотели, но я могла из школы приходить к ним оставаться до прихода мамы с работы.
        Так вот, про школу. Она выросла посреди наших пятиэтажек на моих глазах и была невероятно красива — два молочно-белых корпуса соединенные стеклянным переходом и спортивный комплекс рядом. А перед школой посадили деревья и разбили цветник к началу учебного года. И это было волшебно, потому что вокруг всех наших новых домов пока еще ничего не росло а была только красная глина, которая под дождем превращалась в жидкое липкое месиво. И я с восторгом пошла первого сентября в эту красивую школу, во второй класс, и была там счастлива до последнего звонка. Мы все там были счастливы, сейчас объясню почему.
         Директором у нас была…  вот честно, не помню, кажется ее звали Мария Васильевна, совершенно потрясающая дама. До нас она директорствовала в какой-то весьма элитной школе в центре Москвы, а сюда попала по партийному назначению, сознавая разумеется, какой контингент ее ожидает. И, не смотря на это, а может быть именно по этому, за ней в нашу школу последовало несколько прекрасных преподавателей. Они создали дух школы: гуманное отношение к детям, уважение, ощущение одного корабля, на котором любой юнга может дорасти до капитана. Недаром, несколько выпускников нашей школы, окончив институты, вернулись в нее учителями. Детей было очень много, и первые годы, пока не построили другие школы, мы учились в две смены. Но в классах, все равно, было по сорок пять учеников. Как Мария Васильевна справлялась со всем этим просто уму непостижимо. Но все работало
превосходно и было красивым и чистым. В стеклянном переходе между корпусами посадили всякие вьющиеся растения, и скоро переход этот превратился в зимний сад, где все любили посидеть на перемене. Мы красили стены классов сами вместе с родителями. Мы многое делали сами в нашей школе. У школы был бюджет на ремонтные работы, но Мария Васильевна старалась сэкономить, где могла, чтобы оплатить ученикам лишнюю экскурсию или поездку за город. И мы так гордились нашей школой! Никто не отвиливал от субботников, на которых мы приводили в порядок территорию, сажали цветы или мыли клетки и аквариумы в кабинете биологии, где у нас были самые разные питомцы. Ребенку всегда хочется иметь какую-нибудь зверушку, но родители часто не согласны. А тут и хомяки, и морские свинки и рыбки — заботься, ухаживай, если хочешь. А еще, наша школа всегда брала первое место в районе за сбор макулатуры и металлолома. За это нам тоже выпадали призовые поездки, например, в усадьбу Абрамцево или Шереметьевский дворец. Хотя, сказать по-правде, мы с этим немножко жульничали. Моя мама, работавшая корректором в издательстве, пригоняла машину типографского брака и вся эта бумага горой вываливалась перед школой и соединялась с тощей кучкой, собранной нами макулатуры. Идея такой легкой победы мне очень нравилась, и вот, будучи уже в восьмом классе, я решила провернуть нечто подобное для сбора металлолома. Мы вдвоем с подружкой отправились на завод по производству винтов и шурупов, прорвались к директору и уговорили его «пожертвовать» отходы металла для нашей школы. Он сказал, что не имеет права, но отказать нам не в силах и пришлет вечером машину с металлом. Мы поблагодарили и ушли. А когда утром пришли на занятия, перед школой была гора, сияющей в лучах солнца, металлической стружки. Никто не мог понять откуда она взялась, мы помалкивали. Первое в районе место было наше.
      Вообщем, интересно мы жили в школе, но самое главное — нас хорошо учили. Теперь я могу понять и оценить педагогическую систему, которая у нас применялась. Учителя активно вовлекали нас в познавательную деятельность через театр, кино, литературные вечера, конкурсы, доклады, факультативы, олимпиады… Все это происходило и в школьное время, и после уроков. И это было невероятно важно, потому что, как я уже говорила очень многие дети были из самых неблагополучных семей и родители не могли им дать никаких знаний, они сами были полуграмотными. Помню, в третьем классе учительница, заполняя журнал, стала спрашивать учеников о профессиях родителей. Разные были профессии от уборщицы до цехового мастера, все связанные с ручным трудом. Дошла очередь до меня, и я сказала, что мама работает корректором в издательстве, а папа — археолог. Мои одноклассники подняли меня на смех, заявив, что таких профессий нет, что я все придумала, чтобы казаться более интересной. Учительница их еле успокоила. Так вот, когда мы закончили школу, из тридцати семи моих одноклассников тридцать прошли конкурс и поступили в высшие учебные заведения. И это была абсолютная заслуга наших учителей.
       Я прошу прощения за столь долгое отступление от основного сюжета, но оно было необходимо, чтобы объяснить с каким настроением и мечтой о прекрасном я пришла работать в школу.