Мое военное детство

Передо мной лежит довоенная фотография на которой изображена большая дружная семья. На этой фотографии мой отец Бак Абрам Евсеевич участник Великой отечественной войны, ушедший на эту войну добровольцем со школьной скамьи, мои дед Бак Евсей Ицкович, участник гражданской войны, бабушка  Мария Абрамовна и мои дяди: старший брат отца Давид Евсеевич Бак, погибший смертью храбрых при форсировании реки Десна в районе Ново-Хотминово Смоленской области Кировского района. 5.09.43 году около деревни Косеват, (он командовал наведением переправы через реку Десна). Сергей Евсеевич, ставший замечательным учителем математики награжденным орденом Знак почета, Петр Евсеевич военный врач, демобилизовавшийся в звании подполковника, Рафаил Евсеевич ведущий инженер, имеющий не одно рационализаторское предложение, которое используется с пользой в армии и в настоящее время, сестра отца, Дора Евсеевна, прекрасный врач дерматовенеролог.
Прошло уже больше 80 лет со дня Великой победы нашего народа над фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне. Из этих близких мне людей в настоящее время жив только мой дядя Рафаил Евсеевич Бак, который и поделился со мной своими детскими воспоминаниями. Данный рассказ, написанный от его имени, с его слов я и представляю вашему вниманию.
 

МОЕ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО или история одной семьи.

Воспоминание ветерана Нижегородского института радиотехники.

Для меня мое детство началось тогда, когда я стал себя осознавать в реальной действительности. И был это 1942 год, и было это в городе Горьком так тогда назывался Нижний Новгород. В самом его центре, на самой центральной площади города Советской (ныне площади Минина), которую уже тогда украшал памятник Чкалова.  Из окон нашего дома, который непосредственно примыкал к зданию мед института я видел кремлевскую стену, а по советским праздникам видел репетиции военного парада, когда военачальники гарцевали верхом на конях в 3-5 метрах от открытых окон нашей квартиры. Но в памятном мне 1942 году была жестокая война. Праздничные парады остались в прошлом. По вечерам и ночам город погружался в абсолютную темноту. Все источники света- окна квартир, служебных помещений укрывались светомаскировкой. За нарушение светомаскировки виновные строго наказывались.
Был голод. Голод был в стране, голод был в городе. Картофельные очистки были деликатесом, редким лакомством. Все без исключения продукты питания, все предметы гигиены, быта (мыло, спички, а другого практически вообще не было в обиходе) распределялось и выдавались только по карточкам. Причем карточки по их правам на приобретение товаров были различной категории для различных слоев населения. Самые правомерные выдавались работникам оборонных предприятий и заводов. Потеря карточек - это полный голод, утрата- смерть.
На черных рынках люди обменивали на предметы питания все что еще недавно представляло большую ценность: золотые украшения, дорогую одежду, предметы роскоши. В центре города на улице Свердлова, теперь Большой Покровской и на улице Минина работали коммерческие магазины. Это были роскошные магазины, на витринах, которых, были выставлены необыкновенные в повседневной жизни деликатесы в манящих упаковках баночки с красной и черной икрой, крабами, различные виды варёных, копченых колбас, кондитерских изделий. До сих пор перед глазами стоят стопочки печения «Курабье», они и сейчас есть в магазинах, но объединяет их только название. А качество производимой тогда продукции вряд ли сейчас можно продублировать. Поменялись технологии и тогда продукты в их изготовлении были натуральные. В этих магазинах можно было приобрести любую продукцию без карточки, но за безумные, фантастические цены. Большинство нижегородцев могло себе позволить только смотреть на это и любоваться красивыми этикетками. До сих пор помню шоколад гвардейский, охотничьи копченые сосиски и другое великолепия.
Я рос в большой, очень дружной семье, самым младшим ребенком. Старше меня были четыре брата и сестра, которые к началу войны были уже школьниками. Мне к началу войны шел третий год. Игрушек не было в помине, и не было ничего такого что могло занять внимание малыша, но с самого утра в доме звучало радио и сводки Сов информбюро, голосом Левитана сообщали о том, как бьют фашистов наши красноармейцы и как наши девушки фабричные шьют и посылают нашим бойцам кисеты для махорки и прочие предметы обихода. И вот, я решил поучаствовать в этом процессе. Я брал большие листы газет, а их в доме было много и скручивал их на конус воображая, что внутрь я вложил подарки бойцам. Было занятно и радостно, что я тоже приношу пользу фронту.
Не могу сказать, что мои старшие братья, сестра, родители как-то меня воспитывали. У них были свои, взрослые заботы. Я был сам с собой, сам в себе под общим контролем мамы. Но дух дружбы, взаимопонимания, царившие в семье, воспитывали меня не зависимо от воли старших. Эти качества сформировали меня, стали стержнем моих отношений по жизни во взаимоотношениях с коллегами по работе, друзьями. Вспоминаю, что за общим столом за которым собиралась вся семья, не единожды возникали скандалы – старший брат уличал маму в том, что она все что было съестного за столом отдавала детям себе же ничего не оставляла.
Передо мной довоенное фото всей нашей семьи. Я сижу на коленях у отца. Это фото 1940 года. Кто тогда мог предположить, что уже никогда не соберутся вместе эти дорогие мне люди. Но в тот миг, когда щелкнул затвор фотоаппарата были все еще живы. Думается, что это фото представляет собой уникальную ценность и как один из фотодокументов довоенного времени. На нем видно, как выглядели и одевались до войны, взрослые и дети.
Сначала войны два старших брата – на фото верхний ряд, ушли на фронт. Самый старший Давид Евсеевич- на фото справа, погиб в 1943 году в звании капитана в Дубровском районе Брянской области около теперь исчезнувшей деревни Косеват. На могиле его и его фронтовых друзей стоит памятник с полным указанием фамилий имен и отчеств погибших за Родину бойцов. Данный памятник охраняется местными органами власти, а жители района бережно хранят память о героях. Мне довелось дважды посетить это святое для меня место. По рассказам моих старших Давид был отчаянный молодой человек, награжденный от бога многими талантами. Он играл по переписке с известными шахматистами того времени, играл в слепую на 5-6 шахматных досках, запоминая ходы соперников, конечно же не забывая свои, прекрасно играл на скрипке, писал стихи, прыгал с парашютом.
Могилу Давида Евсеевича впервые нашел его старший брат Абрам Евсеевич. На фото в верхнем ряду справа. Абрам Евсеевич прошел всю войну и с первыми победными днями взяв кратковременный отпуск совершил невозможное отыскал могилу старшего брата в глуши Брянской области, когда еще не было ни каких указателей, была разруха, по всюду виднелась разбитая военная техника, стояли разрушенными жилые дома и различные учреждения. Найти могилу брата помог его величество случай. На исходе третьих суток поиска, когда уже не оставалось ни каких надежд и надо было срочно возвращаться в военную часть, а по законам военного времени невозвращение вовремя в часть грозило военным трибуналом блуждая по лесным тропинкам, он повстречал пастушонка – мальчика лет 12, пасшего двух коров. Увидев офицера, ребенок окликнул его и спросил:
 -Дяденька вы ищите могилу брата?
- Да, пацан, а как ты догадался?
- Вы очень похожи на фотографию, которая находится в избе у тети (не помню имени женщины, которую назвал мальчик), а на могилку я вас могу провести. Так благодаря случаю один мой брат отыскал могилу другого. После того как Абрам Евсеевич побывал на могиле Давида Евсеевича, ребенок отвел его в избу той женщины, которая хранила фотографию Давида. Дверь отворила старая женщина, а может она только казалась старой, пережив четыре тяжелых года войны. Увидев на пороге офицера в звании старшего лейтенанта она, поздоровавшись, проводила его в горницу, сказав, что оставит его на минутку, спустится в погреб и быстро вернется. Горница представляла собой жилище без какого ни будь убранства, лишь на стене возле окна были размещены фотографии ранее живущих в этом доме людей. Рассматривая фотографии на стене Абрам Евсеевич с необыкновенным волнением и трепетом, обнаружил среди прочих снимков, фотографию разыскиваемого брата. Поднявшись из погреба с кринкой молока хозяйка на его вопрос откуда у нее фотография рассказала следующую историю: Фото это было на памятнике, но за время боевых действий деревня неоднократно переходила из рук в руки. Жители деревни хорошо знали Давида и его товарищей, они не однократно спасали жителей от фашистов, забираю их с собой, когда приходилось оставлять деревню. После полного освобождения района от фашистов женщина регулярно посещала могилу погибшего капитана и молилась за его душу. Спасая фотографию от дождя, солнца, и других неблагоприятных погодных условий, она принесла ее домой и разместив рядом с своими самыми близкими людьми на стене. Эту историю я малышом слышал из разговора брата с его другом в 45-46 годах. Возможно какие-то детали, тех событий стерлись из моих детских воспоминаний, но я попытался правдиво изложить их в этом рассказе Абрам Евсеевич, окончив Горьковское училище зенитной артиллерии, прошел всю войну и остался служить в кадрах Советской армии, заочно окончил юридический факультет горьковского университета. Он проходил службу в Харькове, Полтаве, Кировограде, Змиеве. Закончил службу в звании подполковника.
Мой отец, которому к 42 году было 50 лет не призывался в действующую армию, но служил рядовым в войсках местной противовоздушной обороны, штаб которой находился под памятником Чкалова ближе к Волге. Вспоминаю как мой отец с винтовкой в руках охранял сбитый немецкий самолет установленный около памятника Чкалова. Было это, наверное, в 1942 году. У меня, малыша это вызывало чувство гордости за отца. К тому времени наша семья состояла из родителей, двух братьев 14 и 16 лет, сестренки школьницы 11 лет и меня 3 х лет. До сих пор не могу взят в толк как мои родители могли обеспечить существование нашей семьи в тяжелое голодное время. Но однополчане и командование моего отца понимая его положение видимо старались чем могли поддерживать его семью. Иногда его отпускали на побывку домой, благо это было в 10-15 минутах ходьбы от штаба местной противовоздушной обороны. По праздникам выдавали продовольственные подарки с учётом состава семьи. Помню один такой случай. Накануне Нового Года была суровая зима. Мы, дети кувыркались в снежных сугробах. К сумеркам я вернулся домой и увидел отца с горкой подарков к празднику. На каждого члена семьи приходилось по половине французской булки так раньше называлась городская булка, но какого она была качества теперь даже невозможно вообразить. К булке придавался кусок импортной американской колбасы из консервов, которые поставлялись из США по ленд-лизу. По-видимому, при виде этого богатства у меня была такая физиономия, что старшие переглянувшись и не сговариваясь отдали все богатство мне. Как мне удалось все это уничтожить в памяти не осталось.
Надо сказать, что детвора и сама решала, как умела свою продовольственную программу. Помню частенько зимними вечерами мы барахтались в снежных сугробах по склонам горы за памятником Чкалова. По проходящему рядом Георгиевскому съезду бывало неспешно поднимались сани, в которые были впряжены изможденные лошади. В этих санях были частично укрытые большие по 25-30 см в диаметре очень жесткие лепешки из жмыха и других отходов, которыми подкармливали лошадей. Эти лепешки называли дурандой. Теперь это слово исчезло из обихода, как и сами лепешки из употребления. Правда на днях из рассказа о блокадной жизни в Ленинграде Алисы Фрейндлих — это слово к моей радости вновь прозвучало живо напомнив мне мое военное детство, а тогда с голодухи для нас детей они представляли желанное лакомство. Кто ни будь из старших ребят смельчаков забирался на пару минут под укрытие саней и, если удавалось нащупать там желанные лепешки сбрасывали 1-2 на дорогу. Потом облепив ее с разных сторон, мы еще долго обсасывали ее стараясь утолить чувство голода.
В памяти сохранилось и другое событие из моего военного детства. Отца на службе по какому-то случаю премировали целой буханкой черного хлеба. Отец решил спрятать его от всевидящего ока детей подальше до подходящего праздничного случая. Он решил лучше всего это следует сделать за светозащитной шторой. Прошло некоторое время и наступил праздник., но какого было удивление отца, когда кирпичик хлеба превратился в качающийся пустотелый домик – мышка проделала дырку в корке хлеба и потихоньку съела весь мякиш, превратив буханку в свой домик. Представляю каково это было пережить отцу, понимавшему свою оплошность, которая лишила семью праздничного подарка.
Никогда не забуду, как мой старший брат Сергей Евсеевич на фото справа во втором ряду сверху в то время студент авиационного техникума случаю моего пятилетия решил разориться и купить мне шоколадку в коммерческом магазине. Даже не представляю, как ему досталось за это транжирство от моих старших. Но помню тот восторг за столом всех присутствующих от моей детской радости. Тогда же мама- на фото внизу слева решила дополнить чашу радости нажарив настоящих пончиков на настоящем подсолнечном масле. Это был пир.
Пользуясь случаем хочу сказать, что Сергей Евсеевич работал позже на заводе Гидромаш Заочно окончил Нижегородский пединститут и стал очень уважаемым городе педагогом, учителем математики в школе 121 Канавинского района. Через его подготовку прошло в последствии много успешных специалистов, многие из которых встречались мне на жизненном пути и на Ленинском заводе, и в НИИРТЕ с большим уважением и теплом рассказывая мне о нем, а тогда работая в военные годы он, как и все остальные добирался до завода пешком, так как насколько я помню пассажирского транспорта в те годы не было, а опаздывайте на работу наказывалось очень строго рублем, что было очень чувствительно для бюджета семьи.
В том доме, который я упомянул вначале своего повествования и где мы жили до 51 года не было ни каких бытовых удобств. Хотя это и был самый центр города. Жили мы до войны 8 человек в 2 х маленьких комнатах я с 2 мя старшими братьями спал на одной кровати 2 старших валетом, а я малышом у них в ногах как придется. Вода естественно холодная из колонки, и прочие удобства были во дворе, но в те годы это было естественно само собой, зато двор был большой, и отец решил воспользоваться двориком для благосостояния семьи решив в сарайчике зависти цыплят и петушка. Для нас детей это было приключение, правда, когда петушок подрос он стал при каждом удобном случае клевать детей за ноги. Но настало время, и он попал в суп это тоже была радость.
На довоенном семейном фото во 2 ряду справа стоит один из моих братьев Петр Евсеевич, а в нижнем ряду сестра Дора Евсеевна. После войны и Петр и Дора окончили ГМИ. Дора Евсеевна долгие годы после окончания института работала врачом в медсанчасти телевизионного завода им. Ленина, была прекрасным диагностом, пользовалась большим уважением среди коллег и пациентов.
Пётр Евсеевич стал специалистом фтизиатром. Поступил в Советскую армию и был начмедом военного госпиталя. Он служил в Азербайджане, западной Украине, на камчатке. Мобилизовался в звании подполковника.
Наступило 9 мая 45 года. Великий день Великой победы. Но в моей памяти не запечатлелась радость родительских лиц, не осталось в памяти и радостной погоды в доме. Думаю, потому, что для многих советских семей это был праздник со слезами на глазах. Моя мама не смогла смириться, пережить гибель своего старшего сына. Помню только, что по случаю Великой победы на площади Минина была организована книжная ярмарка. Было много красивых книг, которые уже можно было приобрести по доступным ценам. Мой брат Сергей подарил мне толстую книжку «Рассказы о вещах» с дарственной надписью о дне победы. Эту книжечку по мере взросления я перечитывал много раз. И до сих пор как бесценный дар она хранится в семье моей племянницы.
А страна жила, готовилась к новой мирной, счастливой жизни. Вскоре была отменена карточная система, проведена денежная реформа, стали доступны хлебные изделия, продукты первой необходимости, а я стал готовится к поступлению в школу. Времена еще были трудными не было тетрадей их сшивали из листов бумаги, но помню с 1 класса 46 год - после второго урока на деревянном самодельном подносе нам приносили прямо в класс на парты тарелочки с винегретом и куском хлеба бесплатно. Фантастика!
Сегодня уж нет в живых никого из дорогих и близких мне людей, изображенных на том памятном довоенном фото. Уходят ровесники, но хочется, чтобы в сознании следующих более молодых поколений осталось представление о жизни советского общества, людей, выживших в условиях военного времени Великой Отечественной Войны. У моих близких родных, которые остались на фото сегодня есть свои наследники, которые помнят о трудной военной судьбе своих родителей.

Постскриптум.

(От автора)В истории предшествующего моему детству поколения, самыми тяжелым временем была Великая Отечественная Война. Не было ни одной семьи во всей многонациональной стране СССР, которая не потеряла хотя бы одного человека. В нашей семье это брат моего отца Бак Давид Евсеевич, погибший смертью храбрых при форсировании реки Десна в районе Ново-Хотминово Смоленской области Кировского района. 5.09.43 году в Брянской области около деревни Косеват, (он командовал наведением переправы через реку Десна). Я   позволил себе сделать краткую выписку из архива того времени, которое непосредственно касается капитана Бака Давида Евсеевича, награжденного орденом красной звезды, орденом Отечественной войны 2 ст, медалью за отвагу
Смоле;нская наступательная операция или Операция «Суворов» — стратегическая наступательная операция войск Западного фронта и левого крыла Калининского фронта, проведённая 7 августа — 2 октября 1943 года с целью разгрома левого крыла немецкой группы армий «Центр» и не допуска переброски её сил на юго-западное направление, где советские войска наносили главный удар, а также освобождения Смоленска. Получила кодовое наименование «Суворов». В соответствии с замыслом военных действий на лето и осень 1943 года Ставка Верховного Главнокомандования планировала, преднамеренно перейдя к обороне на центральном участке советско-германского фронта, отразить удары врага в районе Курского выступа, максимально ослабить его группировки и тем самым создать условия для перехода в контрнаступление. Начавшись на орловском и белгородско-харьковском направлениях, оно должно было перерасти в стратегическое наступление Красной армии в полосе от Смоленска до Азовского моря с целью прорыва на территорию Белоруссии и Правобережной Украины. При этом главный удар предусматривался на юго-западном направлении, где находились главные силы вермахта, действовавшие в то время на восточном фронте. Но не менее важное значение придавалось разгрому немецких объединений из состава группы армий «Центр», которые, удерживая рубеж западнее Кирова, Спас-Деменска, Ярцева и Велижа, находились в 250—300 км от Москвы и тем самым создавали угрозу как столице, так и центральному промышленному району страны в целом. Исходя из этого, намечался переход в наступление Калининского и Западного фронтов с задачей выхода на рубеж Смоленск — Рославль.
В оперативной глубине противник создал три-четыре оборонительных рубежа, которые проходили преимущественно по берегам рек. Они не были заняты войсками, но при необходимости на них могли быть выдвинуты резервы или соединения с других участков. Всего в полосе шириной 600 км командование группы армий «Центр» развернуло 44 дивизии 3-й танковой, 4-й и частично 2-й танковой армий. В составе этой группировки имелось 850 тыс. человек, 8800 орудий и миномётов, около 500 танков и штурмовых орудий, до 700 боевых самолётов[4]……
В то время как Западный фронт в рамках оперативной паузы осуществлял перегруппировку и сосредоточение войск, 39-я армия Калининского фронта 23 августа попыталась продолжить наступление на духовщинском направлении. Однако, как и прежде, успеха не достигла. Генерал-полковник А. И. Еременко 30 августа обратился в Ставку Верховного Главнокомандования с просьбой разрешить временно приостановить боевые действия. Но ему было приказано продолжить их вплоть до 7 сентября, чтобы не дать врагу возможности маневрировать силами и средствами.
С 28 августа по 6 сентября войска Западного фронта проводили Ельнинско-Дорогобужскую операцию. Используя огонь артиллерии и удары авиации, которые на этот раз оказались эффективными, стрелковые соединения в течение двух дней прорвали оборону противника на участке шириной до 30 км и на глубину 12—15 км. 30 августа в сражение был введён 2-й гвардейский танковый корпус генерал-майора А. С. Бурдейного, который преодолел до 20 км и совместно с соединениями и частями 10-й гвардейской армии овладел крупным узлом дорог и сильным опорным пунктом на смоленском направлении — г. Ельней. Это заставило немецкие войска начать отход перед 5-й армией. Перейдя к преследованию на рассвете 31 августа, её дивизии уже на следующий день освободили г. Дорогобуж, продвинувшись к исходу операции на 35—40 км[4].
Наступление развернулось в полосе шириной 150 км, но уже 5 сентября стало очевидно, что командованию врага удалось переброшенными с других участков силами занять заблаговременно подготовленные в глубине оборонительные рубежи. На правом крыле 31-я и 5-я армии втянулись в тяжёлые бои в лесном массиве, что юго-восточнее Ярцева. Предпринятая в центре полосы попытка 68-й, 10-й гвардейской и 21-й армий прорваться западнее Ельни не принесла результата. Не смогли достичь ощутимого успеха и действовавшие на левом крыле 33-я, 49-я и 10-я армии. Средние темпы наступления войск снизились до 1—3 км в сутки. Они понесли большие потери. Численность дивизий не превышала 4,5 тыс. человек. В подвижных соединениях осталось 380 исправных танков. Ощущался острый недостаток в боеприпасах. Командование группы армий «Центр», нарастив свои группировки на смоленском и Рославльском направлениях, практически свело на нет созданное в полосе Западного фронта к 28 августа преимущество в силах и средствах.
5 сентября 1943 года советские войска вели ожесточенные бои на подступах к реке Десна в ходе Черниговско-Полтавской операции (часть битвы за Днепр). Немецкие войска, отступая, создали глубоко эшелонированную оборону по правому берегу Десны, пытаясь задержать наступление Красной Армии на рубеже Смоленск—Брянск—Чернигов.
В ходе операции значительные силы Красной Армии форсировали реку, создали несколько стратегических плацдармов на правом берегу реки, а также освободили Киев. Потери Красной Армии в битве за Днепр были велики: только безвозвратные потери составили более 400 тыс. человек, санитарные – 1,2 млн человек.