Емшан трава степная

Ночь еще продолжается, но степь уже начала просыпаться. Это не резкий, шумный подъем, а плавное, почти нежное пробуждение, будто огромный, уснувший небосвод медленно расправляет свои могучие бока. Воздух еще влажен от невидимой росы, плотный и прохладный, хранящий в себе отголоски бездонного звездного неба. Впереди, там, где земля встречается с небом, наметилась тонкая, трепетная полоска света. Она не яркая, не обжигающая, а нежная, как прикосновение первых лучей солнца к лепесткам розы. Горизонт розовеет, словно кто-то невидимой кистью разбавил темноту ночи акварелью рассвета. Оттенки меняются – от бледно-сиреневого к персиковому, а затем к еле уловимому золоту, обещая скорое явление огненного диска.И в этой тишине, где еще слышен лишь шепот ветра, рождается звук. Сначала это тонкое, едва различимое пиликанье, похожее на детские голоса, потерявшиеся в огромном мире. Затем их становится больше, они сливаются в нежную, мелодичную трель, которая, кажется, исходит отовсюду и ниоткуда одновременно. Птицы, еще невидимые в густеющих сумерках, приветствуют новый день, их голоса – первая, хрупкая нить, связывающая землю с пробуждающимся небом. Но есть кое-что еще, что проникает в самую душу, заставляя сердце биться учащенно и дыхание замирать. Это запах. Густой, терпкий, завораживающий аромат полыни. Он плывет над степью, окутывая все вокруг, словно невидимая вуаль. Каждая травинка, каждый стебелек, кажется, отдает ему свою сущность, свою силу. Этот запах – не просто аромат, это сама душа степи, ее древняя, мудрая сущность.
Голова кружится. Не от дурмана, нет. От этой волшебной, пьянящей смеси – предрассветной прохлады, нежного света, птичьих песен и, главное, этого неистового, всепоглощающего запаха полыни. Емшан. Такое простое, такое знакомое слово, а в нем – целая вселенная. В нем – тоска по чему -то неуловимому, сила предков, вечная мудрость.
Кажется, что в этом мгновении, когда мир еще спит, но уже готовится к пробуждению, ты становишься частью чего-то большего. Огромная, дышащая степь, окутанная запахом полыни, шепчущая свои тайны сквозь трели птиц, принимает тебя в свои объятия. И в этот момент, когда голова кружится от этой первозданной красоты, ты чувствуешь, как твоя собственная душа отзывается на этот зов, как она пробуждается вместе со степью, впитывая в себя ее тихую, волшебную силу. Это дыхание сна и полыни, проникающее в самые глубины твоего бытия, оставляющее след, который не сотрется никогда.

Сержан сидит на кошме, перебирает струны домбры и вдруг начинает петь. Я не понимаю казахского и чувствую себя весьма неловко. Но Дукеш, добрая душа, приходит мне на помощь и начинает вполголоса переводить мне что поет Сержан. 
«Давным-давно, когда Жайык*   ещё не носил своего имени, а его берега были безлюдны, на бескрайних степных холмах расцветали удивительные травы. Среди них встречались и яркие цветы, и растения с пьянящими ароматами, и причудливые листья. Ветер, гуляя по этим просторам, ласково трепал их, заставляя стебли,  нежно тереться друг о друга. Этот вечный странник, ветер, облетал весь мир, но всегда возвращался к милым его сердцу степным и прибрежным красотам. Здесь он устраивал свои радостные танцы. Однажды ему захотелось, чтобы каждый, кто ступит на эти земли, навсегда остался пленником их очарования, подобно ему самому. Тогда ветер собрал воедино ароматы и силу всех полевых трав и вдохнул их в одну-единственную травинку. Та, ожив, подняла голову к солнцу, но от невероятной тяжести вложенных в неё сил не смогла вырасти высокой, оставшись нежной, с серебристыми листочками. Время неумолимо летело, подгоняемое этим же ветром. На берегах широкой реки и в степях появились первые   племена. Это были охотники, скотоводы, кочевники. Они ставили шатры, наслаждались бескрайними просторами,  жили здесь, но возвращались в свои края. Только  прежняя жизнь уже не радовала их. Неповторимый степной аромат неудержимо тянул их обратно, и они не могли понять, что же так манит их на эти земли. Так некоторые племена стали возвращаться. Половецкие народы всё чаще оседали на этой земле. И здесь, выйдя в поле, молодой воин вдыхал степной воздух, и голова его кружилась от этого пьянящего запаха. Ничто не могло сравниться с ароматом этих степей! Старейшины племен задумались: в чём же секрет силы этих трав? Они изучили множество растений, открыли немало тайн, но больше всего их привлекла та самая трава, созданная ветром. Половецкие и тюркские мудрецы разгадали необыкновенную силу полыни и назвали её «емшаном».Так у первых поселенцев появилась своя любимая трава – полынь-емшан. Знахарки готовили из неё приворотные мази. Если красавица помажет ею голову своего возлюбленного, он никогда не покинет её, не убежит в чужие края от своей суженой. Секреты емшана старейшины передавали из поколения в поколение »

Сержан замолчал , отложил в сторону домбру и показал рукой на восток. Первые лучи солнца, еще нежные и робкие, прорезали темно-синюю пелену ночи. Туман, словно ленивый дух, плыл над землей, медленно отступая под напором светового потока.  Степь, до этого погруженная в глубокий сон, начала пробуждаться. Тишина, царившая до рассвета, была нарушена нежной трелью жаворонка. Вскоре к нему присоединились другие певцы  Оркестр этой утренней оратории разрастался, наполняя воздух мелодией пробуждения. Воздух был пропитан ароматами степи: горьковатым запахом полыни, сладким дыханием цветов и свежестью утренней росы.  Голова кружилась от этого пьянящего коктейля.  Каждый вдох наполнял легкие живительной силой, словно давая новую жизнь. Вдали виднелись силуэты одиноких кустарников, покрытых росой, которая искрилась на солнце как множество бриллиантов.  Стадо овец медленно перемещались по горизонту, оставляя за собой след из смятой травы. Степь просыпалась, готовая встретить новый день. Ее красота была простой и величественной, словно нетронутый шедевр природы. И в этом тихом пробуждении, в пении птиц и аромате полыни, чувствовалось что-то глубокое, первобытное,  связывающее человека с этой необъятной землей.
-Теперь ты знаешь,  что такое наша степь? – спросил Дукеш.
Я только кивнул головой Слов не было..
                *****
               
Жайык (каз) – река Урал. Русские казаки называли ее Яик.