Неравный брак

НЕРАВНЫЙ БРАК
               
                Глава I: В галерее
    
     Таня – миниатюрная, зеленоглазая, белокурая девушка с правильными чертами лица и аккуратной родинкой на правой щеке, придающей ее внешности особый шарм и тонкую художественность, свойственную актрисам драматического жанра. Ей всего девятнадцать лет и столько еще впереди. Она не распустившаяся до конца роза, ее типаж внешности в полную меру раскрывается в зрелости, после 30 лет. Она носитель интеллигентной, некричащей, утонченной красоты. Но и сейчас Таня само очарование: юна, полна амбициозных планов и больших ожиданий от жизни в столице. Она живет в спокойные, сытые, времена т.н., гламура, когда вся роскошь напоказ, и неважно в собственности она или взята напрокат, в этом мире деньги единственное мерило социального успеха. Москва поражает ее своими возможностями, больше всего она любит гулять одна вечером, утопая в неоновых огнях ночного города. 
В прошлом году Таня поступила на ист. фак МГУ. Для ее семьи из далёкой глубинки ее поступление в столичный вуз – большое достижение, к которому, по обыкновению, сторонним так хочется быть причастным. Люди часто отворачиваются от тех, кто одинок и в беде, но к успеху желают быть поближе, будто им можно заразиться.
    Таня – гордость семьи. Её отец, Михаил, – комбайнёр, работает у местного фермера, когда наступает сезон. Мать – Светлана – няня в детском саду. Старший брат Виталий – в тюрьме, пьяная драка в 20 лет имела долгосрочные последствия. Как, впрочем, и многие необдуманные, импульсивные поступки людей, на которые их толкает схожее чувство гордыни. За неумение удержать сиюминутный импульс порой приходится серьёзно расплачиваться – отдавать гораздо большее, чем можно было получить тогда, в моменте. Виталий отдал восемь лет своей жизни, урок от жизни оказался суровым, но доходчивым, он дал слово себе, что больше никогда не будет пить. К тому же его совесть не спала, образ случайно убитого часто приходил к нему во снах. К сожалению для себя он помнил все, в деталях и память упорно не вытравляла эту картину.
     Его заключение и клеймо «зэка» больно ударили по репутации семьи, оставив на ней тяжёлую тень позора. «Сын – уголовщина», – говорили злые языки в селе. Родители периодически ловили на себе осуждающие взгляды соседей, и для них Таня теперь – единственная надежда и отрада.
     Им не было стыдно делиться с окружающими её успехами, напротив, они говорили о них при каждом удобном случае, не только желая разделить славу победителя, но и отвлечь внимание от уголовного настоящего старшего сына, которому общество вынесло свой, более суровый, чем суд приговор, не признавая за ним ни права на ошибку, ни права на посттюремную реабилитацию. Черное или белое – незрелая община не различает полутонов.
    «Грехи других судить вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь», – вспоминала Таня цитату У. Шекспира, слушая жалобы матери на косые взгляды соседей и их пересуды о брате, от скуки.
Сегодня Таня, после успешной сдачи экзамена по зарубежной истории (ее любимой темой были отношения Наполеона и Джозефины), пошла в Третьяковку – это место в Москве всегда её притягивало, оно определённо обладало особым магнетизмом и своей неповторимой атмосферой дома дворян-коллекционеров.
    Каждый раз, приходя в галерею, она открывала для себя что-то новое, подолгу разглядывая всеми узнаваемые со школьной скамьи полотна. Но во всей коллекции купца Павла Третьякова была одна картина, которая врезалась в её память, её образ, казалось, навязчиво преследовал её, тогда она не могла объяснить почему.
    «Неравный брак» – полотно Василия Пукирева (1862 год) – в то время браки с большой разницей в возрасте были массовым явлением, это было актуально для военных, купцов, которые тратили годы на построение своей карьеры и занятия высокой ниши в обществе. Состоятельные мужчины могли себе позволить выбирать, а вот их юным невестам, безропотным, не позавидуешь, поскольку они априори были бесправны. Священный Синод в феврале 1861 года утвердил указ, согласно которому служители церкви были обязаны парам с существенной разницей в возрасте разъяснить опасности подобного союза. Между тем, если влюблённые выказывали настойчивость, то священник не имел права отказать им в венчании» – вспомнила она лекцию профессора Пронина А.
    Картина Пукирева Василия испортила настроение не одному обеспеченному генералу, желающему взять в жёны юную особу, – подумала Таня про себя.
    Она подошла к картине поближе. Ключевая сцена происходит в церкви: пышная свадьба, молодая невеста и гораздо старше её новоиспечённый супруг, годившийся ей, пожалуй, в праотцы. Невеста безвольно протягивает руку священнику, чтобы тот надел кольцо на её палец – это ключевая сцена горя. На её лице – тоска, смирение, принятие, её приносят в жертву. И это понимают все присутствующие.
В правой части полотна Пукирев В. В. изобразил самого себя. Он стоит со скрещёнными на груди руками, и его недружелюбный взгляд направлен в спину жениха.      
    Говорят, эта картина была посвящена возлюбленной художника – Прасковье Воронцовой. Поскольку Пукирев написал полотно по мотивам своей личной драмы неразделённой любви, оно стало шедевральным, вошло в историю, и его актуальность вне времени. А художник, с казалось бы огромным потенциалом, умер в унижающей достоинство нищете, став заложником одной-единственной работы, которая принесла ему всенародную известность, но не уберегла от сумы и забвения.
    За плечом жениха и за спиной священника стояли две едва заметные, полупрозрачные фигуры женщин в годах, их прямой взгляд был обращён на жениха. В нём – презрение, укор. На них – свадебные венки, такие же, как на невесте; та, тень которой за плечом, облечена в погребальный саван. Таня заметила их не сразу. Только после долгого изучения полотна, рассматривая изображённые лица внимательно – зная, подобное искусство кроется в деталях, которые нужно собрать в единый пазл, – только так приходило понимание того, в чём состоял замысел автора.
«Видимо, его умершие жёны, которых он сжил со свету», – подумала Таня про себя. –    
у него ещё и дурной характер, который с годами становится только выразительнее, а он более несносным.
Таня посмотрела на часы: было уже пять вечера. Она в спешке покинула галерею, ведь они договорились с университетской подругой – Лидой – в половине шестого встретиться в парке Горького и погулять.
    По пути в метро Таня, смаковала в уме впечатления от картины и вспомнила судьбу Анны Керн – есть спорная теория, что именно она вдохновила А. Пушкина на написание стихотворения «Я помню чудное мгновенье». Если принимать эту версию на веру, то Анна Керн – «гений чистой красоты».        Анна Керн разделила судьбу Прасковьи Воронцовой,  когда ей исполнилось 17 лет, ее отдали в жены 52-х летнему генералу Ермолаю Федоровичу Керн.
    - «Его невозможно любить - мне даже не дано утешения уважать его; скажу прямо - я почти ненавижу его» – вспомнила Таня известную запись в ее дневнике.
    -«Столько примеров перед глазами – подумала Таня – почему же люди не учится на своих ошибках?» - Тогда она еще не знала на него ответа и была убеждена, что ей никогда не придется себе самой задавать тот же самый вопрос.

                Глава 2. Спустя 10 лет

   Теперь Таня давно не студентка МГУ, она взрослая женщина, в её чертах угадывается зрелость, а во взгляде зеленых глаз, отражён опыт прожитых ею лет. Все эти годы ей было нелегко, в голове она прокручивала один и тот же монолог сама с собой, задавая себе одни и те же вопросы: «Зачем?», «Почему?», «Как?».
Она одна сидит в столичной кофейне, не замечая ничего и никого вокруг, её взгляд направлен в одну точку, лицо не выражает эмоций, смысл музыки проходит мимо. Таня растеряна, подавлена. Со стороны покажется, что эта женщина безразлична ко всему, поскольку лимит её личного горя уже исчерпан и её способность остро проживать боль утрачена, она её приняла и давно с ней смирилась. «Может быть она фаталистка, жертва?» - подумает случайный посетитель. Но будет ошибаться в своей оценке…
   Это случилось вчера. Она решилась, наконец-то… Таня ушла. Тихо, без скандалов и упрёков, не хлопая громко дверью, оставив за ней показную истерику. Это решение она вынашивала в уме несколько лет. Её страхи и сомнения удерживали от этого шага. «Что будет дальше?» – шептали они, разгоняя тревогу и помещая разум в тюрьму страха, лишая его возможности манёвра. Но дальше так не могло больше продолжаться.
    Народная мудрость гласит: «У страха глаза велики». Порой образ будущего, рисуемый разыгравшимся воображением, оказывается гораздо страшнее, чем та реальность, с которой человек столкнётся. Усугубляют переживания новомодные течения, нарекая абсолютно все мысли свойствами материальности и прививая чувство вины за случившиеся горе из-за якобы неправильных мыслей.
    Её нынешний супруг – Алексей – был старше её на целых тридцать пять лет. Он – успешный делец, у которого в собственности не один завод в столице. У него взрослый сын от прошлого брака – Георгий, ровесник Тани.
     При таком богатстве Алексей был невероятно скуп. Но скуп он был во всём: не только в деньгах, которые он считал вплоть до копейки, но и в эмоциях; казалось, он не был способен подарить тепло и любовь, эти чувства в нем не приживались. Он был сосредоточен на своём эго, это единственное, что его интересовало, а Таня была для него трофеем, красивым сувениром, который он с гордостью показывал на званых вечерах – Тане казалось именно так.
     Георгий, приезжал к отцу раз в полгода, исключительно за деньгами. Разговор был коротким, сухим и по делу, как и принято у деловых людей. «Он меня не уважает, - как-то прорычал угрюмый Алексей после очередного визита. - Думает, мне деньги с неба упали и у него как у моего сына безлимитное кредитование». И в его глазах Таня увидела не злость, а боль отца, которого не любят и не испытывают к нему ни чувства благодарности, а лишь формальное уважение по корыстному мотиву.  Он купил Георгию всё, но сыновей любви не получил и понимал, что это уже неисправимо.
      У него у самого было очень бедное детство, для своего сына он хотел иной судьбы. У Георгия было все что можно было только пожелать, он жил в неге и никогда не знал нужды. Обеспечив сына всем, Алексей так выразил к нему свою любовь.
     И, возможно, в Тане он надеялся найти ту, которая будет смотреть на него не как на банкомат, а с любовью и теплотой, которую ему давала только мать, сгоревшая в 42 года от рака груди. У него не было денег в ту пору, но он уже тогда знал, что перед деньгами отступают многие проблемы и он был убежден, что на них можно купить жизнь. Он считал, что у всего есть своя цена.
     Алексею конечно льстило, что за него вышла замуж молодая, красивая студентка исторического факультета престижного вуза, двадцати одного года, которую он случайно встретил на выставке известного художника, – любовь к искусству их объединила. Завязался разговор, и после они не расставались. Довольно романтическая история знакомства. Многообещающее начало.
    Когда она вступила с ним в брак, Алексей установил свои правила, которым Таня была вынуждена подчиниться. Он говорил так: «Кто за девушку платит, тот её и танцует», «Таня, я видел как ломает людей жизнь, которые думали что она справедлива», «Мужчина – главный, такова природа, выбрось дурь из головы».
    «Ты думаешь я скупой старик? – после очередной ссоры начал он – нет моя милая, в твои годы, я жил в обшарпанном общежитии с клопами и огромными тараканами. В студенчестве я проходил нужду и голод. Я поднялся в 90-х, и лучше тебе не знать, что я тогда пережил и через что прошел. Я хорошо знаю цену деньгам и как они тяжело достаются».
    Таня окончила университет с отличием, но вместо карьеры, посвятила себя домашним делам - по настоянию Алексея. Её предназначение – создание и поддержание уюта для мужа. Иного выбора ей не дано, и другие варианты развития событий не обсуждаются.
    «Танечка, оставь университет, - мягко сказал Алексей - Зачем тебе этот стресс в жизни? Я дам тебе все, поверь тебе никогда не придется работать. Твоя работа - создать мне дома тыл. Я живу в мире, где все друг друга сожрать готовы в борьбе за ресурсы и влияние. Дом должен быть крепостью, местом, где я могу отдохнуть. Мне нужен домашний уют, моя тихая гавань, понимаешь?». Он говорил это с искренним желанием «защитить» её от внешнего мира, который сам считал образцом несправедливости и жестокости.
    Иногда, ранним утром, застав его еще спящим, Таня видела не властного дельца, а усталого, пожилого человека с обвисшей кожей на лице. Он цеплялся за неё не только как за трофей, но и как за источник жизненной силы, которую он ощущал утекающей. Его контроль и «тирания» были попыткой удержать этот источник молодости и силы, под замком.
    Столько много было между ними разногласий. Разное поколение – но не в этом основная беда, а скорее в разных ценностях, приоритетах и видении мира. С общим ребёнком не сложилось. Тане пришлось пережить несколько выкидышей, увы. При такой домашней обстановке подчинения, которой Таня внутренне противилась, беременность не могла протекать благополучно.
    «Но почему я с тобой жила все эти годы? Почему выбрала тебя?» – задавала Таня вопросы сама себе.
    Она боялась бедности, словно Черт ладана. Ей тяжело было принимать финансово ограниченные возможности родителей. Говорят, бедность не порок, а для Тани она была наихудшим из пороков. Таня помнила чувство жгучего стыда: за свое платье на выпускном в школе, которое она сшила сама себе из летней шторы, за стоптанные зимние ботинки, купленные на вырост, которые она проносила три года, за алкоголика – отца, который имел привычку, в дни развязки ночевать на улице на потеху соседям.
     Таня понимала, что самостоятельно не заработает большое состояние, нет нужных связей и по-настоящему она боялась продешевить, упустить возможность на нормальную жизнь и тем самым проиграть. Деньги – это безопасность. Будут они и все проблемы отступят – думала она. Родители, в свою очередь, возложили на Таню груз ответственности – смыть позор брата -зэка с семьи.
    Да и вообще, что может быть для женщины лучше выгодного замужества? – говорили ей все вокруг – Алексей – прекрасная партия, вот так повезло!
Время показало, что свет клином на удачной личной партии не сошелся. Но она поймёт это не сразу. В её жизни не хватало любви, именно поэтому она утратила краски и стала в тягость, потеряв смысл.
    К статусу Алексея, к его богатству она привыкла быстро. Минул год – и путешествия за границу, новая машина, украшения – нити жемчуга, белое золото, перестали приносить те эмоции восторга, которые были изначально. Это всё стало частью её новой нормальности и уже воспринималось как должное, которое было с ней всегда с рождения.
    Последним толчком перед уходом в никуда стала позавчерашняя ночь с супругом. За годы с ним она привыкла отключать свои чувства, этот механизм помогал дистанцироваться от душевной боли и позволял не задаваться тяжелыми вопросами, к поискам ответов, на которые она была пока не готова.
    В той ночи не было ничего необычного, примечательного, но нет – именно тогда она заключила, что больше не в силах этот брак терпеть.
    «Я ухожу от него завтра, после того как он уедет на работу. С меня хватит», – решительно проговорила она про себя.
Таня резко встала из-за столика и быстро вышла из кофейни; открыв дверь, она пошла прямо, не разбирая дороги.
    В её голове был один образ – Дима, он был старше на один курс. Парень с лучистой улыбкой, ямочками на щеках и ясными голубыми глазами – её первая любовь; все эти годы с Алексеем она жила воспоминанием о нём.  Образ Димы приходил к ней во снах, ей снилось что он просто рядом и будто они не расставались, а впереди у них столько лет вдвоем. В этих снах ей хотелось застрять, но пробуждение было неумолимым.
     Таня остановилась, оперлась о перила моста. Внизу – Москва-река, её течение всегда успокаивало, но только не сейчас. Дыхание стало тяжёлым, обрывистым, а ритм сердца отдавал чечётку. В её душе больно отозвалась та сцена в парке. Это было восемь лет назад, но она помнила всё отчётливо, ни одна деталь не ускользнула под воздействием времени. Память бережно хранила эту сцену.
Весенний день, ярко светит солнце, тогда она сказала Диме, опустив глаза вниз, она боялась выражения его взгляда: «Прости, нам дальше не по пути. Мне нужен мужчина, крепко стоящий на ногах. Он может мне дать всё. Я не могу упустить такую возможность, прости».
Дима опешил. Какое-то время молчал. Это повисшая в воздухе тяжелая пауза, оказалось очень тяжелой для обоих.
    - Я понял…Бывай – тихо произнесет он, резко развернется и быстрым шагом уйдет, не оборачиваясь назад.
      Он пойдет прямо по улицам, размашистым, широким шагом. В голове будут крутиться мысли о несостоявшейся семье, неродившихся детях, их детях. Он подойдет к Москве-реке, облокотиться о перила и с силой выкинет обручальное кольцо, на которое заработал, разгружая вагоны по вечерам и с друзьями из строительного факультета шабашках на выходных. Он не будет ныть, пить с друзьями, не пуститься во все тяжкие, а возьмет себя в руки и будет утешаться мыслью, о том, что если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому еще повезло. А ей он еще отомстит, но не мелочной местью – это удел слабаков, а своим успехом.
     Она рассталась с Димой по настоянию матери, для которой её брак с Алексеем был билетом всей семьи в высший свет.
    «Разница в возрасте – это даже плюс, – говорила мать по телефону накануне Таниного ухода от Димы. – Мужчина должен быть старше, так было испокон веков, он гулять не будет, не бросит тебя с детьми. За ним как у Христа за пазухой. А любовь приходит, все начинается с уважения, вот и сама увидишь, но сначала надо будет потерпеть».
Таня ответила молчанием.
     Мать, не увидев нужного отклика и интуитивно не восприняв молчание за согласие, заплакала в трубку, тихо приговаривая: «О себе не думаешь, о нас всех подумай. Как жить дальше будем, я не знаю, безысходность какая-то кругом, аж жить не хочется. Вот думаю иногда, толи по поезд броситься…».
Таня, следуя заветам матери, подумала о ней, о семье, но не о себе. Танин успех в виде удачного замужества – инструмент социальной реабилитации её семьи. Она не может так подвести, столько сил в неё было вложено.
После свадьбы мать светилась от чувства гордости за дочь. Хвалилась заграничными поездками, загородными домами, статусом и положением новоиспечённого зятя, который был старше её. Она транслировала соседям красивую картинку, видя лишь вершину айсберга и отказываясь взглянуть глубже. Она не видела и не хотела видеть ни Таниных рыданий в подушку – чтобы всхлипываний никому не было слышно и не было повода для упрёка в плохом настроении, которое супругом Тане было категорически запрещено (она должна встречать мужа с работы только в хорошем расположении духа, и точка), ни того, как Таня тщетно пыталась скрыть своё отвращение к нему, ни тех тёмных мыслей, призывающих со всем этим покончить здесь и сейчас, поддавшись негативной эмоции, охватившей сознание, – которые Таня не без помощи психотерапии поборола.
    Светлана, мать Тани, выросла в деревне, в простой семье, отец выпивал. Она поступила в ПТУ в райцентре и вышла замуж в 19- ть лет, за первого, кто предложил, за Таниного отца -Михаила. Вышла, чтобы не остаться «вековухой», «пустоцветом». Любовь, страсть, для нее была выдумкой из художественной литературы. В нужде ей было не до таких высоких потребностей, её умы был занят размышлениями о том, на какие деньги купить тёплую зимнюю одежду, по сезону, ботинки зимние Тане надо давно поменять, старые истоптались и прохудились.          
    Обрушенный на её голову, позор сына-зэка вернул её в то забытое состояние униженной нищеты, изгоя, от которой она, казалось бы, сбежала, построив свою семью. Танина устроенность была её последним щитом от этого кошмара.
    Положение Алексея, стало для нее лекарством от годами копившегося унижения. Она не хотела замечать Танино несчастье, потому что иначе рухнул бы весь её тщательно выстроенный хрупкий мир, в котором она наконец-то стала в глазах соседей, «уважаемой матерью», а не просто «женой сельского неудачника и матерью уголовника».
    Зять был весьма щедр к своей теще. У Светланы появилась хорошая одежда, украшения, она каждый год ездила в санаторий на юг вместе с мужем.
Таня иногда пыталась говорить с матерью о душевной пустоте, о том, что ей одиноко. Но Светлана, растерянно смотрела на дочь, искренне не понимая: «Какая пустота, Тань? У тебя же шуба из шиншиллы! У меня в твои годы только дранная телогрейка была на зиму и заштопанные старые валенки». Счастье в ее понимании измерялось квадратными метрами, деньгами на банковском счету, шубами, машинами.
Но для Тани понимание счастье было иным и всё накопилось за эти годы, наступила точка невозврата. Всё. Предел. Назад дороги нет.
Фраза Димы: «Я все понял…Бывай» - больно уколола, в очередной раз.
    Таня глубоко вздохнула. Она взяла в руки телефон. Но пальцы её не слушаются, дрожат. Она набрала давно удалённый, но незабытый номер. На той стороне гудки – ожидание показалось мучительно долгим, будто в эти мгновения все часы остановились. Кто ответит? Его сестра, невеста, жена? Или он сам? Как он вообще устроил свою жизнь после того, как больше не стало нас? Свободен ли? Женат ли? Разведён?
– «Алло», – услышала Таня в трубке низкий мужской голос, ЕГО голос.
– «Дима, – начала она, пытаясь подавить дрожь в голосе, – это я, ты узнал?»
– «Да – последовал сухой ответ». Его тон исключительно холодный, официальный.
– «Дима, знаешь, я вчера ушла от мужа. Я поняла, что совершила ошибку. Я думала все это время о тебе. Все эти годы…»– её голос сорвался на плач.
             Пауза, молчание, он терпеливо выслушал, дав ей время успокоиться и обрести снова возможность говорить.
– «Тань, я ждал этого звонка, но думал ты это сделаешь через год, максимум два» – его голос чуть дрогнул – «Но у меня давно своя семья – дочь, жена. Я рад, что ты признала ошибку. Могу только пожелать счастья в личной жизни».
– «Да, понимаю, – горько улыбнулась Таня. – Я на тебя не претендую, правда, просто хочу, чтобы ты знал, что я признаю свою ошибку и… прости меня». – Слёзы посыпались градом, эти слова исповеди души давно просились наружу.
– «Тань, у меня просить прощения не за что, я не держу зла. Разошлись и разошлись, с кем не бывает по молодости. Не могу больше говорить, дела. Не выходи больше заму по расчету…Пока».
– «Пока, Дима».
После разговора Тане стало легко на душе, несмотря на Димин прямой отказ.
      –  «А на что ты рассчитывала?» - задаст Тане себе риторический вопрос – «Столько лет прошло, неужели ты всерьез думала что он ждал тебя все эти годы?, Интересно, а он хотя бы вспоминал обо мне?».
       Таня не знала, что снилась ему около года после разрыва и он был в такой нижней точке личного кризиса, что у него все это время не было сил на отношения с другой. Он был занят карьерой и реализацией.
      Уголки её губ поднялись в легкой улыбке, а взгляд наполнился теплотой; казалось, в нём возродилась жизненная искра, тот забытый юности огонь. Таня огляделась вокруг, она одна в безликой толпе посреди большого города.
      А что будет дальше? – подумала она. – Долгожданная свобода выбирать самой и знакомство с новой собой. Ведь она себя настоящую совсем не знает, столько времени она заглушала свой внутренний голос фоновым шумом: страхом, виной, долгом. Я больше не позволю другим за меня мою жизнь проживать – подытожила Таня – я не буду оправдывать чужих ожиданий о моем успехе.   
   
      Алексей стоял в пустой спальне. За много лет он один на один с собой, дом с уходом хозяйки словно осиротел. На туалетном столике не осталось ничего, а ведь еще пару дней назад он был полностью заставлен Таниными вещами-милыми женскими безделушками. Он вспоминал, как по вечерам она причесывалась у зеркала, снимая свои украшения и сосредоточенно смотря на свое, ему к сердцу милое отражение. 
Таня ушла, не обронив ни слова. Даже не удостоив его простым объяснением, несмотря на прожитые вместе восемь лет.
-Видимо я не заслужил ни только объяснений, ни даже слова «прощай» – подумал про себя Алексей и горько усмехнулся – И куда она пошла, как будет жить? Ведь ничего она не умеет толком, кроме как вести хозяйство, но не хотел бы я что бы она убирала чужой дом. Я вообще для нее не хочу тяжелого физического труда.
     Он не будет её искать или умолять вернуться и никак лично о себе больше не напомнит. Самоуважение, гордость не позволит, нет. Он завтра же сам подаст на развод и добровольно даст ей крупную сумму денег, положив ее на депозитный счет нотариуса. Он сделает это несмотря на брачный контракт, который его бизнес оставлял за ним в случае развода. Это его выверенное и обдуманное решение.
– Она еще молода, ей жить и жить. Танечке будут не лишними эти деньги, я дам ей своего рода стартовый капитал, Георгий его прокутил в свое время, спустил на друзей и женщин, любитель пустить пыли в глаза. Мой сын – тот еще повеса, он про казаться, а не быть…Но может Таня по уму устроит свое будущее. За восемь лет моего счастья, она определенно заслужила покой в вопросе финансовой стабильности – заключил Алексей.
    Он подошёл к окну и долго смотрел на вечернюю Москву, вглядываясь в даль: «И что же, все это было не зря? Ведь все происходит зачем-то. В чем был смысл и что я должен понять?» – пронеслось в голове. Но задать этот вопрос он мог только самому себе. И ответа не последовало, только непривычная звенящая тишина, опустевшего дома осталась с ним наедине.
     На следующее утро Алексей поедет не в офис, а напрямую в суд, подаст заявление на развод, а потом сразу в Третьяковку, в которой он не был года четыре. Он хотел увидеть одну картину, о которой на их первой встрече говорила Таня.
    Он долго стоял перед полотном «Неравным брак», но смотрел не на невесту, а на жениха. «И ты тоже думал, что спасаешь её от мира? — мысленно спрашивал он того, с портрета. - А по итогу стал для неё тюремщиком, поместив в золотую клетку».
   Он пришел к заключению, что порой единственный способ любить - отпустить.