ИИ. Лимонов - 5

Лимонов - 5


Мой текстик:

Приступы гнева и приступы похоти. Иногда могу и солгать, и украсть. И любовь приступами, и смелость. Несешься, как все любители быстрой езды, яростно выключая разум. Мозгляк раздутый, кровью и спермой налитый…

Каким надо быть богом, чтобы не осатанеть на холодном ветру, не превратиться  в кусок мерзлого, вздрагивающего мяса…

«Я оптимист, но  все же хочу сообщить вам про слабость человеческую и  холодный ветер».

Холодный ветер опустошил и заморозил, ослепил и обозлил – как выбрать любовь и смелость, а не похоть и гнев для полноты и теплоты жизни?

Взрослый человек должен быть волевым – но не убей жизнь души, что изначально безвольна… Всё равно расти нужно не за железобетонной стеной, где так легко воображать себя рыцарем с забралом при настрое романтическом или Дон-Кихотом при настрое ироническом…


-----


Пародии ИИ в стиле Лимонова

1


Опять приступ. Вспух, как бульдог на помойке. Кирзачи скрипят по асфальту, в черепе  гудит гневно и пошло. Хочется вмазать кому-нибудь в эти сытые рожи, или втащить в подворотню первую попавшуюся телку с наглыми жопами-грушами, или просто с****ить бутылку «Охоты» из ларька. Восторг паразита, да. И ненависть. И любовь – тоже приступом, судорогой, чтоб до хруста.

Боги? Боги сдохли в теплых квартирках. А на ветру – мы, партизаны пустых улиц. Мясо, которое не хочет замерзнуть. Мозгляки, налитые кипятком низких страстей. Оптимисты с синяками под глазами.

Холодный ветер – он честный. Он не дает притвориться нежным рыцарем. Ты либо кусок дерьма, дрожащий в темноте, либо становишься ножом. Выбирай: будешь плакать, как тварь безвольная, или возьмешь свое яростной, грязной хваткой? Любовь – это когда ломаешь. Смелость – когда тебе уже не страшно, что ты – говно. Похоть и гнев – это наше топливо, товарищ! Из них, а не из молитв, куется панцирь.

Твоя душа – не барышня в башне. Она – шлюха в подъезде, готовая на все ради глотка тепла. Не строй ей железобетонных стен. Построй из этого дерьма и ярости – крепость. И выйди на ветер. С открытым лицом. С открытым забралом гнева.

А холодный ветер пусть воет. Мы ему – спермой и кровью в морозные глаза плюнем.



2




Холодный ветер. Не южный бриз, не эта пошлая ласка. Ветер с вокзальных путей, ветер, пропахший мочой и железом. Он выжимает из тебя всё, до последней капли тепла, оставляя голую, дрожащую тварь. Но в этой твари – кипение. Ярость, как комок ржавых гвоздей в глотке. Похоть – тупая и наглая, как удар прикладом в живот.

Был молод и глуп – молился на смелость и любовь. Смелость? Это когда идешь по ночной улице с пустым карманом и полными злобы кулаками. Любовь? Это потная кожа, скрип пружин и чувство опустошенности ярче, чем этот проклятый ветер.

Врут про волю. Воля – это когда ты голоден, а перед тобой хлеб и тупая морда охранника. Ты либо украдешь, либо сожмешь голодные кишки в комок и будешь спать. Я крал. Иногда – хлеб. Иногда – надежду. Врал женщинам, врал сам себе, врал в анкетах при приеме на работу. Ложь – это цемент, которым мы скрепляем трещины в своем черепе.

Говорят – расти. Но не за стеной. А где? На помойках истории? В подворотнях империй, которые сдохли? Мы – обрезки, мозгляки, налитые дешевым порохом желаний и щами общепитовской тоски. Романтизм? Ирония? Брось. Это для сытых. Сытые могут себе позволить Дон Кихота. А нам – только драться с ветряными мельницами холодной реальности, чувствуя, как мерзнет мясо на костях.

Оптимист? Да. Потому что знаю: у этого ветра есть один плюс. Он выдувает из тебя всю херню. Оставляет только суть. Жесткую, как камень, и простую, как нож. А это уже кое-что. Это уже сила.

--