Ермак и Ева

Ратон Манитовский — один из тех редкостных авторов, чьи произведения не только стали объектом поклонения в нашей стране, но и частью самоей русской души. Более того, Манитовский — писатель от бога. Когда читаешь его, возникает такое чувство, будто в животе порхают бабочки.

Его слог бесподобен, подобно нектару богов. Его талант - творить АБСОЛЮТНО ОРИГИНАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ, ПОЛНОСТЬЮ СВОБОДНЫЕ ОТ ВЛИЯНИЯ ИЗВНЕ, однако вдохновлённые мифами и легендами.

Книги Манитовского не просто блистательны по форме и содержанию. Они являют собою картину мира захватывающих приключений, искромётного юмора - мира трогательного до слёз.

Сага о Ермаке и Еве — одна из легендарнейших саг в жанре исторического фэнтези, но прежде всего это глубочайшее исследование с высокой степенью достоверности. Настолько высокой насколько высока учёная степень таких титанов историографии как: Фоменко, Носовский и Юрий Степанович Рыбников.

Короче, он шикарный!
_______________________________________________________
Ермак и Ева
_______________________________________________________
При моральной поддержке
Министерства Культуры и Просвещения
_______________________________________________________
18 +
Запрещено
для детей и чудиков
_______________________________________________________
ЧАСТЬ 1
ОТРОК
_______________________________________________________

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ГРОЗА ГНОМОВ

Ваня шагал по лесу внимательно смотря себе под ноги. Споткнуться он не боялся, да и высокие онучи надёжно берегли его от разномастных гадов - куда важнее было заготовить побольше грибов на зиму. Зимы на Дону были не такие уж и холодные, как в историях купцов побывавших на краю земли и даже дальше: за Уральскими Горами - в самой Сибири. Однако зимой рожь не родилась, а кушать что-то надо было.

Заметив очередной гриб Ваня присел на корточки. Гриб напомнил ему гнома в шляпке из бабкиных сказок. Ване стало жаль гномика, но он всё равно его срезал.

Ничего. Скоро новый отрастёт - лучше прежнего. - думал Ваня оставляя грибницу.

Ваня пошагал дальше пристально рассматривая землю: каждый кустик, каждую ямку - где могли притаиться заветные гномики разных форм и цветов. Ваня задумался о своём. Из раздумий его вырвал удар чем-то тяжёлым по голове, а потом и сырой землёй по спине.

Открыв глаза он увидел большой сук торчавший из старого дерева. Ваня встал и принялся собирать рассыпавшихся гномиков обратно в корзину. И тут глядь!

Грибное место! Грибов раза в три больше, чем он насобирал за весь день.

Позабыв обо всём на свете Ваня попёр туда, как медведь на малинник. Золотая лихорадка с ним приключилась, хотя, вернее сказать - грибная.

В пылу горячки Ваня поднял глаза и остолбенел - из лесной чащи на него таращилось чудище. Чёрное такое да лохматое с волосами до пят, а из головы рога витые торчат во все стороны. Присмотрелся Ваня: Да это же дерево упавшее из земли корни повыворачивало!

Поглядел Ваня в корзинку - полная. Пора и честь знать. Пошёл домой гордо подняв нос. Надо поспеть пока не стемнело.

ГЛАВА ВТОРАЯ: ПОД КРЫШЕЙ ДОМА СВОЕГО

Подошёл Ваня к отчему дому уже в сумерках. Сумерки были мягкие - без всяких там упырей. Только собаки радостно залаяли почуяв своего.

Родной хутор был таким как и всегда: с жёлтой соломенной крышей, белыми глинобитными стенами, окошками из бычьего пузыря.

По обыкновению, нагнувшись в дверном проёме, Ваня вошёл внутрь. За столом уже собралось всё семейство: отец, мать, братья и сёстры от мала до велика.

- Гляди-ка сколько насобирал! - ахнула матушка.

Ваня поставил корзину у стены и присоединился к трапезе. Прочли хором вслух молитву и принялись черпать ложками из общего чана. Насытившись разговорились.

Ярмарка на носу. Надобно своё продать, да чужое прикупить. - сказал отец. - Поедешь ты Ваня, да брат твой Мыкола. Во какие вымахали. А у меня и дома забот полон рот.

Спорить было не принято. Да и зачем?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ЯРМАРКА

Ярко светило полуденное солнце, мерно поскрипывали колёса телеги, мерно цокали копыта лошади. Была очередь Мыколы править, а Ваня, лёжа на сене, смотрел, как в небе проплывают: диковинные звери, люди, хоромы, древа и горы - все из чистого пушистого снега. Всё это навевало дрёму, но телега то и дело наезжала на камень, и сон как рукой снимало.

Плавно шум полей и дубрав сменился гомоном толпы. Ваня встал, спрыгнул в телеги и пошёл рядом. Братьев встречали распахнутые настежь ворота станицы.

По обе стороны от дороги потянулись бесконечные прилавки. Они ломились от всякой всячины, но братьям пока было не до того. С трудом найдя свободное место они пристроили свой прилавок и начали зазывать прохожих.

Сначала дело пошло вяло, но ближе к вечеру - много бойчее. Братья продали почти треть своих товаров. Их кошель начал расти, как и аппетиты на будущие покупки. Конечно, семья прежде всего, но нет да и себе хочется что-то урвать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: НЕЗНАКОМКА

Уже пора было закругляться, когда с прилавком поравнялась девушка. Красоты не писаной. Лицо её было светлое, как луна, глаза ярче звёзд, а губы словно алая заря.

Она бросила взгляд на Ивана. Их глаза встретились. Язык у Вани присох к нёбу, а девушка нисколько не смущаясь пригласила его прогуляться.

Иван недолго думая оставил прилавок на Мыколу. Тот был явно недоволен, но перечить не стал. Ваня и девушка, назвавшаяся Евой, шли по вечерней станице и разговаривали. Предмет разговора был неважен, важен был он сам по себе.

Невдалеке заиграла бодрая музыка. Парочка поспешила туда. Собралась толпа, но Ваня работая локтями быстро проторил дорогу до первых рядов круга собравшихся.

В центре круга лихо отплясывая на пыльной земле яркий скоморох напевал бойкую песенку под аккорды трёхструнной круглой домры. Глядя на него и самим хотелось плясать, но было совсем негде. После третьей песни глаза Ивана и Евы снова встретились, ладони их сплелись пальцами, а языки слились воедино.

ГЛАВА ПЯТАЯ: ЯЗЫЧНИКИ

- Всё! - крикнул скоморох, утирая пот со лба. - С вами был Московский Скоморох по прозванию Одуванчик!

Одуванчик снял шапку и она моментально заполнилась звонкими монетами. Пришлось доставать вторую.

- Пойдём ко мне. - сказала Ева.
- Зачем? - удивился Иван.
- Как зачем? С отцом, да матушкой знакомиться.

Сладкая парочка взявшись за руки пошла по станице. Вскоре показался дом Евы. Внешне он мало чем отличался от родного дома Ивана. Это его успокоило. Напрасно.

Войдя в дом, он с порога заметил десять отличий, но в глаза больше прочих бросалось лишь одно - в красному углу вместо иконы корчила рожу деревянная маска. В остальном и внутри всё был схоже.

Отец и мать Евы были дома. Накрыли на стол. Отужинали. Завели разговор о важном.

Дед Евы оказался родом из Венгерского Королевства. Были его духовные вкусы весьма специфичны, и посему пришлось ему бежать от тамошней инквизиции. Добежал аж до Дона, тут и осел. А сын его по имени Илон, бережно хранил веру предков.

Погутарив с Иваном, Илон быстро смекнул, что "здесь рыбы нет", но, не желая нарушать обычай предков, молвил: - Вижу полюбилась тебе дочь моя, а я не деспот, чтоб вам палки в колеса мастырить. Плати выкуп, да женись хоть на рассвете.

Иван опешил уже от самого посыла, ещё больше он прифигел от суммы.

- А что так можно было??? - подумал он.

Ничего не возразив, Иван будто во сне стал собираться. Выходя, ударился лбом о дверной косяк.

- Не упал. - промелькнула мысль в голове у Ивана.

Обернувшись, он увидел в сенях Еву.

- Я буду ждать тебя. - сказала она потупив глаза.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: БУРЛАКИ

Мать не сразу признала Ивана, когда он воротился в отчий дом. Стал он какой-то задумчивый да молчаливый, мало ел, мало спал. Она грибов уже насушила, а он и внимания не обратил.

О чём-то долго гутарил с отцом за закрытой дверью. Когда дверь приоткрылась от сквозняка, из-за неё раздалось: - Папа, мне нужны твои деньги!
- Ну, Ваня!

После этих слов ушёл Ваня хлопнув дверью. Ушёл прямиком на реку к купцам наниматься.

Полный купец смерил взглядом ладного хлопца и сказал: - Сейчас работы нет почти, могу только бурлаком тебя взять.

Делать было нечего, и Ваня согласился без долгих раздумий. Тем более, что за обещанную плату Ваня смог бы выкупить Еву всего за три года.

Всё лето тянул лямку Иван в окружении таких же как он потных мужиков. Все они были молоды, да не все уже молодо выглядели.

Осенью пришел Иван за жалованьем, купец отсчитал всё как положено.

Иван обрадовался: Ещё два года и всё! А может ещё и зимой, где подработаю - тогда и вовсе за два управлюсь.

Тут к нему подошёл старшой бурлак, то бишь шишка. Было ему под тридцать, но в волосы уже вплелась седина.

- Молодец! Хорошо потрудился ты Ваня, но Господь велел делиться.
- С чего бы?
- Да сам посуди, мне ещё не долго осталось лямку тянуть, а жить надо будет на что-то. Обычай у нас, чтоб молодые старикам треть отдавали.

Иван был против, но бурлаки его быстро вразумили вескими кулачищами.

- И не возвращайся боле! - крикнул шишка, когда бурлаки раскачивали Ивана, прежде чем бросить в реку с обрыва.

Ваня выплыл на другом берегу. Был он весь мокрый, так что слёзы были не видны на его юном челе.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ: ПОЛНЫЙ КУПЕЦ

Обсохнув, Ваня пошёл к своему лучшему другу Лёне Голубкову, чей прадед был родом из Византии, разводил там голубей да и не только их.

Выслушал его беду Лёня и молвил: - Не кручинься, брат. Я как раз одно дельце провернуть собираюсь. Поднять злата да серебра. Но задаток нужон.

Услыхав про баснословные барыши Иван вложил все свои деньги в общее дело, и сам подле Лёни поплыл на струге тогровать в далёкие земли.

Проплывали они мимо острова посреди реки, когда прибрежные кусты зашевелились. Из них во весь опор ринулись к стругу лодки, а на лодках люди лихие с оружием. Попрыгали купцы наши в студёную воду от греха подальше. Так только и спаслись.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 2
ТАТЬ
_______________________________________________________

ГЛАВА ВОСЬМАЯ: МЫ НЕ СТОРОННИКИ РАЗБОЯ

Собрались незадачливые купцы наши у костра и стали судачить, как быть дальше. Числом их было семеро, и каждый всё отдал Лёне, а кто-то и в долги влез.

- Ничего страшного! - прервал общий гомон Голубков. - Они смогли и мы сможем. На том струге было всё, что мы за жизнь заработали. А сколько их по рекам плавает? Возьмём чужое, а верней сказать самое что ни на есть своё.

Другого выхода не было. Насобирали друзья оружия по закромам, а кто и сам намастырил. Позвали приятелей своих. Один Ваня с собой дюжину привёл. Собралось всего сполсотни лбов охочих до лёгкой наживы.

Лёня прознал про склад купеческий, что плохо охранялся. Порешили ночью его ограбить.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: КАК НОЧКА ТЁМНАЯ...

Ночь выбрали безлунную. Как пошли было незги не видать, один хлопец даже пропал куда-то, но скоро глаза привыкли к темноте.

Под сенью звёзд показался склад. Стали хлопцы замок сбивать. Чу! Налетели люди с факелами, больно от одного света стало. Как пальба началась, так и побросали разбойнички недоделанные на земь топоры, да колья и бросились кто куда.

Испужался Ваня и тоже к лесу побёг. Грохнуло и над ухом просвистело. Ещё стреляли, но попасть по бегущему зигзагами человеку ночью было невозможно.

Послышался лай и частое дыхание собак, ещё пуще припустил Иван. Вот и опушка показалась. Впереди деревья да сучки;, сзади служивые да су;чки.

Побежал Иван напролом в чащу. Вскоре звуки погони стихли и остались только звуки леса ночного. Шуршание в кустах, уханье совы, шелест ветра в кронах. В чаще было ещё темнее, но человек ко всему привыкает.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: ДЕЖАВЮ

Остановился Иван отдышаться у большого треснувшего валуна.

От погони оторвался, стало быть надобно из лесу выбираться. - решил он.

Достав флягу, отпил Ваня водицы и направил стопы свои, как ему показалось, в нужную сторону. Долго брёл он по чащобе, с мохом древесным сверяясь. Идёт, идёт... Глядь! Опять валун.

Некогда о камнях было думать Ивану. Ещё три раза он прошёл мимо валуна. Присмотрелся. Трещина на валуне! Тот же самый.

Прифигел Иван и увидел упавшее дерево с корнями торчащими.

Показалось... - подумал он.

Вдруг пошевелилось дерево и голову рогатую в сторону Ивана повернуло с глазами горящими как звёзды. Как есть чёрт с волосами до пят.

Перекрестился Иван, и чёрт на шаг отступил.

- Вот, что крест животворящий делает! - подумал Иван, и тут чёрт сделал шаг вперёд.

Крестится Иван как юродивый, а чёрт к нему идёт. Плавно так, почти бесшумно, как шелестят листья на ветру.

Иван снова побежал, но на этот раз не от испуга, а от ужаса. Бежал ломая сучки; и обдираясь колючими кустами, бежал спотыкаясь и падая, снова поднимаясь и так по кругу...

Мочи бежать больше не было. Ваня прислонился к берёзе, часто дыша, как псина. А чёрт и не отстал вовсе. Также плавно идёт, неспешно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: УЛЫБАЙТЕСЬ ЧАЩЕ

Тихий ужас неумолимо приближался, а деваться было некуда. И тогда заорал Ваня благим матом. Чёрт закричал в ответ, но как-то неуверенно. Ещё хлёсткое словечко выдал Иван. А чёрт заскулил, как побитая собака.

Решил Ваня чёрта волосатого добить, набрал в грудь побольше воздуха, да как заорёт: - Моргалы выколю! Рога поотшибаю!
- Не убивай, брат! - взмолилось чудище.
- Не брат ты мне, гнида черножопая! - крикнул Иван.

Сжался чёрт и как будто меньше ростом стал.

- Не убивай! Век тебе служить буду!
- Ну коли так, то помилую. Да как же ты мне служить будешь такой страшный? Как я тебя от людей спрячу?
- Ты о том не беспокойся. Я дух лесной и обличье моё и размер - все от меня одного зависят. Я могу быть страшным и красивым, большим и маленьким. Да хоть в карман тебе залезть.
- Нечего тебе в кармане моём делать. А ну ка полезай во флягу, чертяка.
- Меня так то Шишигой звать.
- Поговори мне тут ещё.

Ваня вылил остатки воды из фляги, и Шишига, охнув, вошёл во флягу так, как прежде выливалась из неё вода, но задом наперёд.

Через полчаса Ваня вышел к опушке. С тех пор у него было две фляги: одна для людей, другая для чудовищ.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ: ОДУВАНЧИКИ, ОДУВАНЧИКИ - ГДЕ ЖЕ ДЕВОЧКИ ВАШИ ПАЛЬЧИКИ

К рассвету добрёл Иван до станицы. Как увидала его первая встречная бабка, так и давай креститься. Посмотрел Иван в лужу дорожную. Видит и вправду страшен стал: весь грязный, оборванный, лицо исцарапано - что Шишига давешний.

Пошёл тогда Ваня к реке, искупался сам и одежду постирал. Посушился у костра и снова к станице пошёл. По пути видит товарища своего по вчерашнему набегу. На том лица нет. Выспросил у него Иван, что да как, и сам побледнел.

Погиб Голубков смертью храбрых. Ранили Лёню окаянные пониже спины. Было нас ровно 69, а так стало бы 34 с дробью, но хоть и вынесли его живого браты с поля бранного, да рана загноилась. Даже ампутация не помогла. Помер на утро Лёня.

Покручинились товарищи, да и пошли в корчму поминать. Ближайшая звалась "Донской Поросекарась", не самое лучшее заведение, но какое это сейчас имело значение?

Выпили товарищи по одной, по две... закусили. В корчме музыка играла невпопад настроению ихнему. Но хорошая однако. Так просидели они до темноты.

Когда корчмарь зажёг лучину на их столе, Иван поднял осоловевшие глаза со дна опустевшего стакана и увидел, что играет МС Одуванчик. Тот был в своём репертуаре.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ: ТАНЕЦ "ДРАКА"

Играл он, играл. И тут подошёл к нему детина и попросил сыграть "Владимирский Удел". Одуванчик отказался сначала вежливо, потом не очень. Детине это не понравилось. Вырвал он домру из рук Одуванчика и давай охаживать. И не ясно было, что громче, крики Одуванчика или стоны домры, и от чего пуще кричал скоморох от боли телесной, али душевной.

Не мог Иван стерпеть такого поругания. Встал, схватил лавку поудобнее, да и огрел детину по голове, тот и охнуть не успел, а лавка на двое раскололась, только щепки полетели.

Визг страшный поднялся в корчме, люди на улицу побежали друг дружку давя.

Только дружки детины лежащего стоять остались. Было их числом поболе, да ценою подешевле. Отдубасили дружков товарищи.

Не успели они отдышаться, как в корчму набежали казаки дозорные с саблями наголо.

- За мной! - крикнул товарищам Одуванчик и со всех ног бросился к чёрному ходу.

Товарищи кинулись догонять Одуванчика, казаки товарищей, но Ваня опрокинул стол с лучиною. По воле случая пламя занялось настолько же скоро, насколько медленно получается развести огонь по доброй воле.

Казаки принялись тушить пожар, позабыв обо всём и вся. А "вся" уже бежала по ночной станице. Только пятки сверкали.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 3
АТАМАН
_______________________________________________________

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ: ХОЗЯИН ЛЕСА

Собрались уцелевшие разбойнички вместе. Числом двенадцать всего. Далеко не все остальные погибли, но наступать на те же грабли больше не пожелали.

Собрались ночью у костра посреди лесной чащи. Не все были согласны, но Ваня настоял. Теперь лес был ему не страшен.

Стали гутарить как новое дельце хорошенько обстряпать, а не как в прошлый раз.

Снова взял слово Ваня: - Будем брать караван татар крымских. Я слыхал, сам хан Кэшбек добычу повезёт.
- Дык его стерегут пуще зеницы ока, он и сам кого хочешь ограбит. - сказал Богдан.
- Так то оно так, да мы не силой будем брать, а хитростью. Устроим засаду в лесу. Он теперь мне служит. - ответил Ваня.
- Чаво? - почесал репу Богдан.
- По Шишижьему веленью, по моему хотенью, желаю, чтобы у тебя на носу выросли грибы. - сказал Ваня, потирая флягу.

Захохотал Богдан, а потом как заорет благим матом. Все аж с земли повскакивали да так, что зверей лесных распугали.

И было отчего: у Богдана на носу вырос белый гномик с коричневой шляпкой. Бережно снял его Богдан и нос потёр.

- Колдун ебучий! - протянул он.
- Я не волшебник. Я только учусь! - ответил Ермак.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ: 12 ДРУЗЕЙ ВАНЮШИНЫХ

Поборо;в испуг, хлопцы охладили своё разумение и единогласно решили Ваню атаманом назначить.

- Спасибо, братцы. Только имена наши нам позабыть надобно, чтоб худого не вышло. Будем в пылу боя на клички отзываться. Ты Богдан будешь Брязгой...
- Это ещё почему?
- За брюзжание твоё.

Насупился Богдан да смолчал, колдовство недавнее памятуя, а вот хлопцы хмыкнули одобрительно.

- Тебя Матвей станем Мещеряком звать, больше никто из нас не с Мещеры родом. Ты же Никита на крылатых рейтаров наяриваешь, всю хату картинками пообвешал вместо икон. Стало быть Паном будешь. Гаврила будет Ильином, ибо силушки богатырской в нём немерено.

Все покивали.

- Ты Яков - Михайловым будешь. Поёшь ты больно сладко, как ведро самогона накатишь. Александр ничем особым не выделяется, Черкас он есть Черкас, как и все мы. Савву назовём Болдырем, отец его из наших, а вот мать татарка. А дальше не розумию, братцы.
- Почему это? - спросил Брязга.
- Пятеро Иванов средь нас, включая меня. Как поступим?
- Я Грозой буду. Говорят больно на профиль царя батюшки нашего похож, что на монетах чеканят. - сказал Иван Гроза.
- А я Кольцом стану. Что ни весна, так на новое место перебираюсь, как перекати поле степное. - подал голос Иван Кольцо.
- Я, наверное, Карчигой тогда. - просипел Иван Карчига.
- А я буду Поэтом-Философом-Мистиком-Христианином...
- Заткнись! - крикнул атаман. - Ты Дурыней будешь.

Вздохнул Иван Дурыня, но ничего не возразил атаману.

- Всех поименовали, акромя одного. Как же я, братцы?
- Мы с тобой одной крови. - поднял голос Черкас. - Стало быть Ермаком будешь.
- Вольным человеком что ли? А кто из нас невольник?
- Ну раз я Черкас, значит ты Ермак. Как любит наш царь батюшка писать в указах, что на площади глашатаи читают: "Кто как обзывается, тот сам так называется".
- А чего обидного в Черкасе то? Я же тебя не Черкашом назвал.
- Ну, спасибо!

Тем вече и закончилось.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ: ЗЛАТОВОЗ

Забрезжил рассвет. Все уже заняли исходные позиции за лесными деревьями и кустами, а каравана всё не было.

- И долго ещё ждать? - забрюзжал Брязга.
- Погоди. Мне мать сказывала, что татары по лесу не спешно ходят. Чужд им он, то ли дело степь родная. - ответил Болдырь.

Иван Кольцо вышел на середину дороги и припал ухом к земле. Через какое-то время он вскочил, подал знак и убежал с дороги, затаившись в кустах вместе со всеми.

По дороге проскакал одинокий всадник с золотым штандартом, но вскоре показался и сам караван: двугорбые верблюды, повозки запряжённые волами и вооружённые наездники - все в золоте да шелках. Процессия протянулась через лес, как золотая нить через сукно.

Когда паланкин хана поравнялся с засадой. Ермак потёр флягу и прошептал что-то. Тут же раздался треск - где-то далеко впереди на дорогу упало дерево. Весь обоз встал и хлопцы бросились в атаку.

Татары тоже были не робкого десятка, но когда одного из них выдернула из седла ветка - ускакали галопом. Беззащитные слуги бросились врассыпную с воплями "Шайтанама!".

Хан Кэшбек остался в гордом одиночестве, окружённый двенадцатью друзьями Ермака.

Толстый хан покрылся холодным потом и пролепетал что-то по татарски.

- Что он сказал? - поинтресовался Ермак у Болдыря.
Болдырь не мешкая перевёл: - Я татарин, я татарин - человек простой. Внешне я солидный парень с русскою душой...

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ: ПАЦАН К УСПЕХУ ШЁЛ

Несчесть: сколько зарезал, сколько перерезал, сколько душ Ермак загубил - одним словом не меньше, чем гномиков лесных. Однако и злата да серебра поднял немерено. Возмужал он, оброс густой чёрной бородой и в плечах шире стал.

Слава о нём гремела по всей земле, и сам султан назначил за его голову баснословную награду, но никому из живущих она так и не досталась.

Ермака даже прозвали в народе "Баба Яга".

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ: МИЛАЯ МОЯ, СОЛНЫШКО ЛЕСНОЕ

На этой волне приплыл Ермак обратно в станицу, где проживала Ева.

Не успел он дойти до её дома, как она сама ему повстречалась посреди пыльной улицы. Обнялись голубки наши, да поцеловались.

- Пойдём, подруга, в лес? - предложил Ермак.
- Я согласна! - ответила Ева.

Взявшись за руки, пошли голубки в соседний лес.

Идут они под ярким полуденным солнцем, а древа пред ними расступаются, птички поют искуснее скоморохов, а звери выстроились почётным караулом вдоль всей тропы. Ева аж дар речи потеряла от изумления. Зашли голубки на поляну, а звери их кольцом обступили, встали на дыбы и давай водить хороводы в несколько рядов: рыжие лисы, белые зайцы, серые волки, коричневые олени...

Чёрный медведь с белым воротничком как у пасторов ляшских вышел в центр круга и давай на пне играть, да так ладно, так душевно - духовно даже, будто ангелы поют.

Птички певчие принесли в лапках венки разноцветные и опустили на головы влюблённых. И тут прискакал белоснежный единорог. Погарцевав немного, он аккуратно содрал одёжу с Ермака, а затем и с Евы.

В таком виде: на фоне деревьев, в кругу лесных зверей, с венком на голове, нагая - Ева стала похожа на эльфийку из бабкиных сказок. Увидал Ермак её во всей красе и шаг сделал навстречу, а она ему.

Блудница! - рявкнул благочестивый медведь сложив лапы рупором.
Единорог же сладострастный сел на землю и протянул обхватив голову копытами: - Ой, дурак...

Другие звери тоже зашипели на медведя, но было уже поздно - спохватилась Ева.

- До свадьбы нельзя! - воскликнула Ева-эльфийка, наготу свою руками прикрыв.

И тут всё замерло, и разочарованные обитатели леса побрели обратно в чащу. Когда на поляне остались только несостоявшиеся влюблённые, прибежала старая ежиха и, ворча себе под нос, сшила им новое платье из лесных трав.

Чтобы хоть как-то утешить Ивана, Ева сказал ему перед тем как они пошли назад в станицу: - Я тебя поцелую. Потом, если захочешь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ: МАЛОВАТО БУДЕТ

- Зацепила меня, соблазнила меня. До порога довела, а любви не дала. - подумал Ермак, когда они вернулись домой.

Подивились родители Евы одёжам их новым, да спросить постеснялись. На стол накрыли, посидели, погутарили. Ермак готов был выкуп отдать, но Илон быстро смекнул, что продешевил не хило.

- Маловато будет! - сказал он.
- Как так-то? - удивился Ермак.

Дюже богат ты стал, Ермак. Негоже стариков беспомощных оставлять с носом. - ответил Илон и назвал новую сумму.

Ева ахнула, а у Ермака глаза на лоб полезли. Скрежетнув зубами, вышел он из дому и дверью хлопнул. Да так, что извёстка посыпалась. Потом приоткрыл дверь, сказал вежливо "Соберу" и был таков.

Обмывая новую незадачу в той самой корчме, Ермак вновь повстречал МС Одуванчика.

- Это судьба! - решил Ермак и пригласил Одуванчика путешествовать вместе со своей шайкой.

Тот согласился с большим удовольствием и даже предложил до кучи своего друга - первого и единственного во всей Руси игрока на новом итальянском инструменте. Ермак выразил неподдельный интерес. И Одуванчик уже было сказал первому игроку приготовиться, но послушав тоскливые завывания, Ермак твёрдо и чётко произнёс: - Скрипач не нужен!

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 4
ВОЕВОДА
_______________________________________________________

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ: ВВЕРХ ПОДЫМАЕТСЯ ЗНАМЯ

Опыту набрался Ермак, врагов побеждая, и кручиниться как в прошлый раз не стал - не его это нынче уровень.

А тут как раз гонцы царские сбор объявили: Всех способных к ратному делу на войну Ливонскую государь ожидает. Кто обязан - тот по долгу прийти должен, а кто вольный - тот по зову сердца и звонкой монеты. Лихим же людям отпущение грехов государь своей царской милостью с соизволения патриарха дарует.

- Во! - подумал Ермак и со всей своей шайкой поспешил на сбор.

Но куда же на войну, да без стяга? Пришлось по пути в монастырь наведаться. Испужались поначалу монахи лихих людей, отворять не хотели, но Ермаку в конце концов удалось им за всё пояснить. Тогда монахи всё-таки приняли мешок с червонцами.

- Что вышивать-то? - спросил один из них.
- Я тебе на ушко шепну. - ответил Ермак.

Дослушав, покраснел монах, да спорить не стал. Принялись божьи люди за работу, врата затворив.

Ермакова же шайка лагерем встала подле стен. Неделя тянулась долго, но ожидание стоило того. Вынесли монахи прекрасное синее знамя, на коем гарцевал белоснежный единорог.

Красота-то какая! Лепота! - воскликнул Ермак и заказал монахам паруса такие же сшить для полного набора.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ: МОГИЛЁВ

Быстро завертел красный круговорот Ермака, да и выбросил его со товарищи под самые стены Могилёва.

В ночной тиши, освещённые лишь светом полной луны, струги гордо рассекали воды Днепра, подобно хищным лебедям. Гребцы ритмично налегали на вёсла, запевая боевые гимны. По левому берегу от головного струга, на носу которого бесстрашно стоял Ермак, из грязного глиняного вала, с одной стороны отделённого от суши не менее грязным и вонючим рвом, а с другой прозрачным притоком Днепра, словно зубочистки плечом к плечу выросли ощетинившиеся колья, перемежённые квадратными башенками.

За пределами крепости по всему берегу невпопад стояли деревянные домики разных форм и размеров, как будто какой-то великан раскидал кубики и забыл убрать. Городок спал, лишь в крепости горели огни.

- Вы готовы, хлопцы?! - вопрошал Ермак.
- Да, атаман! - отвечали хлопцы.
- Я не слышу!
- Да, атаман!
- ГООООЙДААА! - крикнул Ермак и хлопцы вторили ему.

После этой команды голоса смолкли. Донские "викинги" почти бесшумно вонзили носы своих стругов в прибрежный ил. Также тихо они высыпали на берег и рассредоточились по всему городку.

Внезапно казаки ворвались в дома с саблями наголо. Никто и пикнуть не успел.

Иван Дурыня тоже без дела не сидел. Выбрав дом побогаче он выбил дверь, и вошёл внутрь, следом вошли его люди. Какая-то баба с ухватом попёрла на Дурыню - напрасно: одним ударом Дурыня рассёк ухват, вторым - саму бабу. Что-то юркнуло из-за печки. Мальчонка.

- Хватай его! - крикнул Дурыня, но было поздно.

Мальчик выскочил на улицу и со всех ног побежал к крепости. Дурыня с отрядом рванул за ним, но того и след простыл.

Со стороны крепости гулко ударили в набат.

- Шухер, хлопцы! - эхом пронеслось по рядам казаков.

Вслед за набатом громом грянули пушки, разом разнеся несколько домов в щепки. В спешке, но не расставшись с добычей, казаки бросились к стругам. Грянул второй залп, ещё улицы не стало. Один из домов загорелся, и через мгновение ока полыхал уже весь посад.

Однако большинству казаков удалось добраться до берега. Струги отчалили, и гребцы налегли на вёсла изо всех сил. Вскоре пылающий город скрылся из виду, но отсветы пожара, столб дыма, запах гари и палёного мяса всю ночь напоминали казакам о неудавшемся рейде.

- Ах, как хочется вернуться! Ах, как хочется ворваться! В городок... - затянул было Одуванчик, но Ермак отвесил ему подзатыльника, и скоморох умолк на полуслове.

В эту ночь Могилёв оправдал своё название для многих.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ: ПСКОВ

Не успев оправиться от Могилёва, казаки получили новый приказ: спешно отступать к Пскову для его обороны от войск неприятеля.

- Ждите меня с первым лучом солнца. - ответил гонцу Ермак.

Поддали газу хлопцы и уже через месяц оказались подле Пскова. Град этот, как и Могилёв распологался на слиянии двух рек. На этом сходство заканчивалось. Псков был огромной каменной крепостью, оснащённой по последнему слову техники.

Ермак даже сначала не понял на что рассчитывали ляхи, а потом как понял, завидев бескрайние белые шатры и чёрные пушки осаждающих.

Решил Ермак снова не силой брать, а хитростью. Но сейчас речь шла не о простом грабеже, а о военной премудрости, коей почерпнуть можно было только в памяти народной. Припомнил оттуда Ермак один подходящий случай и повелел струги на колёса поставить. Всю ночь возились казаки, и только к рассвету выкатили с полсотни стругов на вершину холма, что к полю бранному прилегал.

Стартуем? - спросил Никита Пан.
Ждём. - ответил Ермак.
- Когда? - некоторое время спустя вновь спросил Пан.
- Когда я начну стрелять! - ответил Ермак, чей дух был натянут, как тетива лука, и без тупых вопросов.

Этот диалог повторился в нескольких ипостасях ещё раза три, прежде чем задул попутный ветер. Тогда Ермак выстрелил с двух стволов. По этому сигналу одни казаки распустили синие паруса с белыми единорогами, а другие изо всех сил толкнули струги вниз, запрыгивая на ходу.

Увидав такую картину, ляхи что-то заорали.

- Что они кричат? - спросил Ермак у Никиты, стараясь пересилить шум ветра.

- Примерно это. Шо це за ***ня?! - крикнул в ответ Никита.

Затем струги на полной скорости врезались в строй ляхов, сминая их на своём пути, как ледянка сминает сухую траву. Когда струги остановились, казаки открыли огонь со всех стволов по бегающим в панике ляхам.

Наконец противник опомнился, и грянули орудия. На одном из стругов рухнула мачта, другой и вовсе раскололся на двое.

- Отступаем! - крикнул Ермак, спрыгнув со своего струга.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ЛЕС РОДНОЙ

Казаки побежали к лесу, а за ними крылатые гусары вслед поскакали сабли обнажив.

Потёр Ермак флягу, и тут же вылился из неё Шишига, сразу смекнул "что к чему", посадил Ермака к себе на плечи и пошёл неспешно. Да только вперед всех в лесу с Ермаком оказался.

На опушке крылатые гусары резко затормозили, да так что кони на дыбы повставали. Оторвались казаки? Нет, рано расслабляться. Послышались сзади выстрелы - это пехота ляшская подоспела. Но в лесу шансы сравнялись, и казаки дали ляхам бой.

В лесном сумраке, то там, то тут, вспыхивали звёздочки выстрелов. Грохот эхом гулял по лесной чаще. Наконец зазвенели клинки. Когда Ермак зарубил троих, то увидел вражеского знаменосца и рванул к нему. Это был рыцарь в доспехах, но на ляха не похож совсем. Наёмник?

Некогда было Ермаку вникать в нюансы европейской моды, бросился он с саблей на рыцаря. Тот вонзил красное знамя с тремя золотыми львами в землю и достал двуручный меч. Долго бились они кружа меж деревьев, пока рыцарь случайно не споткнулся о корень. Или не случайно?

Так или иначе, рыцарь с грохотом упал на землю, выронив меч. Ермак приставил лезвие к его горлу и молвил: - Ну что, помогли тебе твои ляхи?! Сдавайся!

- Fuck you! - ответил рыцарь.
- Братишка, я тебе покушать принёс! - окликнул Шишигу Ермак.
- Ммм. Мясо! - высунулся из-за спины Ермака Шишига.
- Налетай. - сказал Ермак, отходя в сторону.

Рыцарь пытаясь отползти назад заорал: - Nо, God! Please! No! NOOOOOOOO!!!!!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ: ТОНКОСТИ ПЕРЕВОДА

Из слов рыцаря Ермак ничего не понял, но ему было очень интересно. После боя он подошёл к Пану с таким вопросом. Тот ему галантно объяснил смысл сказанного. Оба посмеялись, а Ермак выспросил ещё пару слов по аглицки, и запомнил, а память у него отродясь была хорошая. Часто он их вворачивал по поводу и без, и в итоге разошлись они по всей шайке, став казакам как родные.

Тем временем Стефан Баторий собрал генералов в своём королевском шатре и торжественно объявил: Этот народ невозможно победить. Они совсем ****улись! Валим отсюда по добру по здорову.

На следующий же день осада с Пскова была снята, и ляхи запросили мира.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ: ЦАРЬ Я ИЛИ НЕ ЦАРЬ

За проявленное мужество царь пригласил казаков в Москву, чтобы представить к награде. Приехали казаки пировать, да не тут-то было. Не успели надивиться чуду затейливому, что на башне гремело - стре;лкам самодвижущимся, как все угодили в подземелье Кремля. Всю неделю пытали Ермака каты, дабы записать грамоту с признанием, но тот и бровью не повёл.

- Чего ты ломаешься как целка, Ермак? - спросил его кат. - Вон, за князем Мухиным уже с десяток грамот с признаниями записали. Во всём признался, что было и чего не было. А мы ведь его ещё даже на дыбу не клали в отличие от тебя. Срам конечно один сказывал, да работа у нас такая. Говори! А не то жарить тебя начнём.

Fucking slaves! - ответил Ермак, глядя изподлобья.

Стали тогда каты его жарить всем подземельем, а он ни гугу. Пришлось его отпустить и извиниться.

Когда Ермака вели назад по тунеллям, он узрел разные казни жестокие, которые каты над людями чинили. Выйдя на свет божий, он упал на колени, возопил "Несчастная страна! Несчастный народ!" и разрыдался.

Шедший мимо опричник, остановился и молвил: - Встань и иди, хлопец, отседа. Москва слезам не верит!

Опосля и вправду пир был устроен для казаков. Пировали в большой зале с высокими потолками. С одной стороны были большие окна, а с другой - во всю стену была нарисована карта мира яркими красками. Приглянулась Ермаку карта. Долго он на неё смотрел. Даже поесть забыл, а как спохватился, стол опустел уже. Зато карту он запомнил в мельчайших подробностях.

Под конец подвыпивший Пан сказал, икая: - Я требую продолжения банкета!

Но пир окончен, гаснет свет, и многоточий больше нет.

На следующий день молвил царь казакам: - Дорогие мои поданные, этот год был непростым. Всё лето я пахал... как краб на галерах. А вы хорошо себя в этом году? Молчите, от катов знаю, что хорошо.

Пробили куранты.

Опосля одарил царь казаков кого чем, а Ермаку собственноручно одел на шею медаль и особо разрешил просить чего душе угодно. Тот попросил кольчугу, что на царе была надета.

- Я слову своему хозяин. Царь я или не царь? - молвил Иван Васильевич.
Царь! Царь! - залепетали придворные подобно чайкам морским.

Ну что, казаки, понравились вам мои дары? - спросил царь. - Молчите, знаю что понравились. Но вы не думайте о том, что самодержавие может сделать для вас, думайте о том, что вы можете сделать для самодержавия!

Так в царской кольчуге и поплыл особо одарённый Ермак с дружиною в родную станицу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ: МАСКАРАД

Войдя в дом Евы, Ермак опешил. На него таращились какие-то чудища. Затем всё семейство сняло ритуальные маски. Отец Евы пригласил дорогого гостя к столу. Опять выпили, закусили.

Глядя на Ермакову новую кольчугу, Илон "не опять, а снова" сказал: - Маловато будет!

После этих слов Ермак вынул кинжал из-за пояса. Ева завизжала, мать её Илона собой закрыла, а Ермак вонзил нож в стол со всего размаху так, что посуда попадала на пол, встал и вышел, не сказав ни слова.

Придя в лагерь собрал он всех и поведал о своей беде, а под конец произнёс: - А знаете... Я не уйду...
Помолчав какое-то время, продолжил: - Я не уйду... Не дождуться суки!

Казаки одобрительно загудели.

- Едем дальше! - продолжал Ермак. - Это моя дивчина! И я никогда не сдамся! Пускай хоть весь мир будет против меня! Я брошу к её ногам целое царство!

Толпа взорвалась овациями.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 5
КУПЕЦ
_______________________________________________________

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ: КУД-КУД-КУДА?

Что бросит царство к ногам Евы, решить-то Ермак решил, да только вот какое? Начертил он на песке карту по памяти и задумался: много царств на Земле, да везде люди живут, и все до зубов вооружены.

Думал он долго и везде. Неделя другая проходит - в нужнике призадумается, ещё неделя - на станичной площади. Из раздумий его вырвали слова гонца: - Вы атаман Ермак?

- Да, он самый.
- Я везде вас ищу.
- По поводу?

- Я пришёл к вам слово молвить от имени Аники Строганова в числе многих гонцов, разосланных во все концы земли русской. Набеги совершают супостаты сибирские на волости купеческие, что на Каме лежат. Награда обещана большая была тому, кто прогонит татар поганых за горы Уральские, да никто пока не согласился.

- Эврика! - воскликнул Никита Пан.
- Как с языка снял. - подтвердил Ермак.

 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ: ГОДЫ СТРОГАЧА

Поплыл Ермак с дружиною в Соликамск - стольный град Строгановских владений, что простирались на многие вёрсты во все стороны света поболе некоторых царств европейских. Встретили их Строгановы хлебом-солью, даже сам старый Аники к ним вышел на посох опираясь.

Тайной было покрыто его происхождение. В народе поговаривали, что давным-давно нашли его охотники посреди леса в кругу курящихся искорёженных железяк, сам он был еле живой, одёжа на нём обгорела обнажив прекрасное могучее тело. Был Аники в сознании, но охотники не смогли добиться от него ничего путного, ибо говорил он на каком-то немецком языке, кажется что аглицком.

Снесли его к знахарю, тот его выходил, а затем отправил на все четыре стороны. Пришёл Аники в первый попавшийся городок, стал работать там не покладая рук, быстро усваивая русские обычаи. Особенно даровит он оказался в строительстве. Быстро поднялся от чернорабочего до зодчего, сколотил начальный капитал, основал свою собственную артель... И в конце концов стал самым богатым и влиятельным купцом на русском севере.

Несмотря на лета был он статен, несмотря на сан - скромен. Однако возраст всё же давал о себе знать, и поручения за него выполнял Семен - сын его, что из чресел Аники когда-то вышел. Летал Семен белокудрый туда сюда, как угорелый. Иногда казалось, что Семен не где-то в одном месте, а повсюду.

Проводил он их до большого зала, где стол был накрыт не хуже царского, да на скамьи усадил. Не успели казаки первый тост поднять, как грянул набат.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ: БОЙ (МУЖСКОЙ)

- Татары идут! - летел Семен через весь зал.

Казаки бросились к выходу, опрокидывая столы с явствами и на ходу выхватывая оружие. С деревянных стен крепости уже отстреливалась из пищалей немногочисленные ратники Строгановых. То и дело кто-то из них падал на землю, пронзённый стрелой.

Ермак с дружиною поднялся на стену и узрел, как орда татарских всадников кружит вокруг крепости, обстреливая защитников из луков. Но Ермак сразу смекнул, что это лишь отвлекающий манёвр: под прикрытием лучников к городским воротам медленно и неумолимо полз крытый таран.

Приказав Ивану Кольцо и отряду отстреливаться, Ермак коснулся медали на счастье и вместе с Гаврилой Ильиным поспешил к башне. Когда они поднялись наверх, сразу стало ясно почему из пушки никто не стреляет. Пушкарь лежал навзничь со стрелой в горле.

Раз! Два! Взяли! - скомандовал Гавриле Ермак, и вместе они переместили пушку так, чтобы дуло смотрело прямо на ползущий таран.
Заряжай! - крикнул Ермак, заткнув уши.

Грохнуло, зазвенело. Когда дым рассеялся, от тарана остались только щепки, а татары поскакали прочь от крепости.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ: КАПИТАЛ

После погребения павших, Ермак подошёл к содому седому Аники и спросил: - Ну, как там с деньгами?

- С какими деньгами? - ответил Аники.
- Которые ты предло;жил.
- За что?
- За всё!
- Ты кто такой?
- Иван Тимофеевич Ермак!
- Ааааа. Ну, так бы сразу и сказал. - произнес Аники будто под солями. - Где это я?

- В Соликамске! Тут дело даже не столько в обещанной плате. Я хочу у вас попросить сверх того снаряжение для похода в самое сердце орды - в Сибирь, чтобы раз и навсегда покончить с набегами.

- И землицу поди прибрать к рукам? - хитро; сощурился Аники.
- Торг уместен.
- Да, забирай. Вся эти девственные земли - на любителя. Мне со своими бы обжитыми разобраться. Ты только принеси мне безделицу, которой местные поклоняются.
- Замётано. - ответил Ермак, сердцем подвох чуя.

Аники же отвернулся и пожал руку кому-то незримому.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ: ПИР ПОД ГОРОЙ

Пир всё-таки состоялся, но уже не "втречальный", а прощальный. Посреди празднества Одуванчик достал домру, провёл рукой по струнам, откашлялся и начал песнь свою.

Когда я скоморох отдыхал от дел
С Иваном Тимофеичем я песню эту пел
Сразился наш Ермак с лесным лохматым чёртом
Татар он покромсал несчётные когорты
***
В таверне попросили исполнить стыд и срам
Сломали мне домру, дали по зубам
Целился тот гад мне домрой прямо в глаз
И тут Ермак крикнул: "Вот твой смертный час!"
***
Ермаку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой
У-о-О
Ермаку заплатите – зачтётся всё это вам!
***
[Когда начался припев, Михайлов стал подпевать Одуванчику, и вышло весьма недурно.]
***
Он хоть на край земли отправиться готов
Сразить всех чудовищ, убить всех врагов
Татар он всех прогнал за дальний перевал
Уральские горы на вечный привал
***
Он бьёт не в бровь, а в глаз, был ранен много раз
Он русам товарищ, всегда он за нас
К чему эта вражда, никак я не пойму
Он нас защищает – так налейте ж ему!
***
Ермаку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой
У-о-О
Ермаку заплатите – зачтётся всё это вам!

Одуванчик смолк, и зал взорвался одобрительным грохотом кружек по столу и лихими посвистами.

После пира Семен подошёл к Ермаку и спросил: - Вы и правда были ранены много раз?

- Не то слово! Да я сам себя из обморока выводил, а потом сам себе осколки из глаз вытаскивал. Я прыгал с башни с чёрным плащом в руцехъ своих и сломал себе обе ноги, но я сделал вид, что это выступление скоморохов. Я схлопотал столько пуль, а потом вынул их, что можно отлить Царь-Пушку. Эта рука была оторвана нахрен и пришита вот этой рукой.

- Не знаю, возможно ли это.
- Я был двойником хана Кэшбека и даже его мать не поняла подмены. А потом я сбежал. Так мы получили за него выкуп дважды.
- В иле? Это не по христиански.
- Мне враги сожгли родную хату. А мою любимую лошадь выбросили со стены в ров с кольями. Я упал на струге с водопада, и я горел. Не струг! Я сам горел.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 6
ГОРЕЦ
_______________________________________________________

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ: ПОХОД ПО ХОДУ

Щедро снаряжённое Строгановыми отправилось Ермаково воинство в путь дорогу дальнюю. Казаков и без того было немало, но Аники присовокупил ещё три сотни ратников да несколько проводников из сибирцев. Почти сотня стругов вереницей понеслась по рекам в сторону Уральских гор.

Погода всё это время стояла отличная, в такую и струги на себе нести в гору было приятнее. Однако на очередном перевале, кто-то будто порвал невидимую растяжку, и сразу небо заволокло чёрными тучами и задул ледяной ветер, яростно засыпая воинов колючим снегом.

Порой казалось, что где-то в небе разевает огромную пасть безглазый старик и силится сдуть казаков обратно к подножию горного хребта.

Эй, казачина! Ты туда не ходи, ты сюда ходи. А то снег башка попадёт. Совсем мёртвый будешь! - помогал им выбирать направление проводник.

Когда совсем припекло, Ермак приказал положить струги и искать убежище. Вскоре казаки нашли его.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ДЫРА ЭТО НОРА

- А точно ли девственна эта земля? - посветил факелом Ермак во чрево бездонной пещеры.

Она услышала и многократно вторила его словам.

И хоть это убежище не вызывало особого доверия, другого не было. Казаки да ратники вошли внутрь осторожно ступая вслед за Ермаком.

Широкая у входа, пещера по мере их продвижения расширялась всё больше. Стало заметно теплее, и когда замыкающий строй перестал повторять "А мне дует!", они разбили лагерь. Пещера однако длилась далее, и Ермак послал Черкаса посмотреть, где же она кончается.

Его долго не было, пожалуй слишком долго. Забеспокоившись Ермак сам пошёл по следу Черкаса, прихватив с собой отряд казаков. Теперь они были настороже.

Вдруг Дурыня охнул.

- Что такое? - спросил Ермак.

Дурыня молча указал на стену. На ней были какие-то бурые пятна. Присмотревшись Ермак тоже присвистнул. Там были отпечатки ладоней. Детских ладоней. И ладно бы, но пальцев было ровно шесть.

- Шо це за ***ня? - спросил Ермак у проводника.
- Лучше бы нам повертать назад. Здесь чудь белоглазая обитает.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ: КАКОЙ ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЬ

- Стой! Куда? Нету у нас пути обратного.
- Пошли, я покажу.
- Да мне Черкас как брат. Нельзя его бросать.

Делать нечего - пошли дальше. Мрак "как бы то есть, то есть как бы" стал слабеть. И наконец они узрели свет в конце туннеля.

- Сквозная пещера? - подумал Ермак. - Тогда почему так тепло?

Загасили факелы и вышли на свет... божий ли? Перед ними открылось огромное пространство - конца и края нет. Источник света представлял из себя созвездие исполинских самоцветов щедро рассыпаных по своду пещеры. Они озаряли долину с холмами и озерцами, порослью и ручьями... и даже... с домиками?

Зазевавшихся казаков обступили полурослики с белыми зрачками. Были они казакам по пояс, но копья их длиною равнялись с человеком.

В определённых обстоятельствах очень удобно. - смекнул Ермак, обратив внимание на соотношение роста чудика и человека. - Был бы у меня такой чудик, я может и не сватался бы никогда.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ: К ГАДАЛКАМ НЕ ХОДИ

Казаки тоже повыхватывали оружие. Обстановка накалилась до предела. И тут чудики расступились пропуская шамана.

Тот произнёс: - Никуда от вас не деться, кляты москали. С чем пожаловали?

- С миром. Коли брата нашего воротите. - ответил Ермак.
- Целиком али в рассрочку? Конечно, воротим.

После этих слов привели бледного Черкаса.

На прощание шаман молвил Ермаку: - Позолоти ручку. А я тебе погадаю. Да не золотом. Его у нас полно.

Тогда по приказу Ермака, принесли казаки часть припасов. После этого шаман склонился над линиями судьбы на Ермаковой ладони.

- Мда, не повезло тебе - ты родился хохлом. Потом правда исправился. Ждёт тебя слава. Но смерть примешь от воды.
- Херня какая-то. Ещё бы от воздуха смерть напророчил, шельма.
- Возврат не принимаем. - сказал шаман и был таков.

Чудики тоже растворились, будто бы их никогда и не было.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ: СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ

Под утро казаки вышли из пещеры на встречу вою студёного ветра, и попёрли дальше покрывшиеся за ночь сосулями струги. Долго шли они против бурана с трудом отдирая примерзающие к доскам ладони, как вдруг ненастье стихло также внезапно как и началось.

Опавшая пелена открыла перед Ермаком бескрайнюю зелёную тайгу, лишь изредка пересечённую синими реками, по которым медленно плыли белоснежные облака в такт своим небесным собратьям.

Чтобы добраться до ближайшей реки и воспользоваться наконец комфортным и быстрым транспортом, Ермакову воинству предстояло пересечь совсем небольшой лесок, но было это делом долгим, так как приходилось рубить просеку.

Они преодолели половину, когда солнце покинуло небосвод. Встали лагерем, развели костры. Комарья налетело немеряно. Закусали гады летучие казаков так, что те уснуть не могли из-за нестерпимого зуда.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 7
ЗЕМЛЕПРОХОДЕЦ
_______________________________________________________

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ: ТАЙГАК

Вдруг поднялся переполох: дозорные заметили приближающегося по просеке человека. Человек как человек. Идёт без оружия. Успокоились казаки. А человек ближе подошёл и ростом с дерево оказался, во лбу один глаз большой, а рта нет.

Менкв! - заорал проводник, прячясь под стругом.

Сграбастал менкв ближайшего казачка да и засунул себе за пазуху. Раздался мерзкий хруст.

- Ах, вот где рот у него! - смекнул Ермак.

Казаки да ратники огонь открыли по нему, а он только почёсывается, будто комары его покусывают. Пошёл дальше: кого на куски разорвёт, кому голову оттяпает, кого так проглотит.

Потёр флягу Ермак, и вылился из неё Шишига, покрутил головой в разные стороны полностью вокруг своей оси обращая, наконец, Менква заметив, на нём сосредоточил свой взор. Затем обратился к Ермаку: - Этого того?

Ермак кивнул.

И тут же наклонились два дерева с обоих сторон просеки: одно стопы менква оплело, другое голову. Менкв было попытался руками поросль оторвать от башки, а ветки и руки ему связали. Оказался Менкв прижатым к земле и спелёнутым двумя согнувшимися древами. Вдруг они резко разогнулись подобно тетиве лука. Ошмётки внутренностей разбросало по всему лесу.

Всю ночь никто не сомкнул глаз и уже не от зуда, а от возбуждения. А раз не спится, то чего зря время терять? К утру вышли из леса и спустили струги на воду.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ: ТЫ НЕСИ МЕНЯ РЕКА

Под ярким солнцем поплыли струги к заветной цели. Подул попутный ветер и Ермак приказал поднять сине-белые паруса. Туго надулись они на фоне сине-белого небосвода, и понёс челны вперёд ветер той же силы, что когда-то мешал казакам пересечь горы.

Встав на носу подле пушки, Одуванчик достал домру и заголосил:
Из-за острова на стрежень
На простор речной волны
Выплывают росписные
Острогрудые челны...

- А почему росписные? Если какие и были, так пока волокли через горы да леса вся краска-то и слезла. - заметил Брязга.

- Какая к чёрту разница?
- Ну, это же не правда...
- Кто вникать то будет? Зато красиво.

Брязга хотел сказать что-то ещё, но Одуванчик осадил его едким словцом и стал играть дальше.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ: МГЛА

Плыли они, плыли, и не заметили как оказались в тумане. По началу он едва стелился по воде, но вскоре стал непроглядным. Ермак ничего не видел дальше носа своего струга и небольшого ореола водной глади вокруг него. Удивительно, но он каким-то чудом заметил чёрного ежика пробежавшего среди белой пелены там, где раньше был виден берег. Но может ему просто показалось?

Паруса сникли и казаки взялись за вёсла. Но и вёслам что-то мешало.

Кто-то из гребцов вскрикнул, Ермак глянул через борт и понял что именно. В воде будто спящие лежали аки на постелях девчурки недвижимые. Лицом бледные, в яркие меховые вышиванки разодетые. Эскортом следовали они за стругами сполверсты в полном безмолвии, как вдруг все разом глаза распахнули.

Ермак аж отпрянул.

А девчурки хвать за вёсла да давай тянуть на дно. Большинство вёсел казаки не удержали, хоть за каждым по два человека сидело. Тех же немногих кто упирался, вместе с веслом девчурки утащили. Только шапки на воде остались.

Ермак подошёл к проводнику. Тот поскуливал вцепившись в мачту. Затрещина привела его в чувство, и он произнёс: - Это жёны Йенк-лунга, они нас не отпустят, все сгинем как один.

- Кто таков будет Ик-лук энтот?
- Владыка речной - рыба большая. Прогневали мы его.
- А что жёны у него такие бледные?
- Так утопленницы это.
- Да как же они утонили? Девчурки-то.

После этих слов проводник завис на мачте, и больше растормошить его не удалось.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ: ПУТИНА

Внезапно туман рассеялся. Обрадовались было казаки. Да зря. Впереди, подняв гейзер брызг из под хвоста, всплыла рыба, размером больше струга раза в два - не меньше.

- Язь! Хлопцы, здоровенный язь! ЙАААААААААААЗЬ! - заорал Карчига.

Разинул пасть здоровенный язь, зубы ростом с человека ощерив, и половину струга переднего отхватил. Другая часть челна накренившись стала тонуть, а выживших казаков утягивали под воду девчурки.

Потёр флягу Ермак. Вылез Шишига и молвил: - Ну, нахер! Ну, ты видел?! Видел?!
- Как так?
 - Да вот так! Здесь я тебе не помощник. Не моя стихия. Дерева вокруг много, да всё мёртвое, что девчурки утопшие.
- Ну, сделай хоть что-нибудь! - взмлолился Ермак, да Шишига уже обратно залез и больше не отзывался.

Тем временем Йенк-Лунг заглотил ещё один струг целиком. Ермаков челн был следующим в очереди. Все побежали назад, лишь Ермак, коснувшись медали на счастье, бросился к пушке на носу. Пасть Язя была совсем близко.

Ермак наскоро зарядил пушку, навёл на цель и поджёг фитиль. Раздался грохот, слышимый даже сквозь заткнутые уши, и красная борозда разорвала поперёк жабры на правом чешуйчатом боку.

Язь нырнул силясь вдохнуть, потом пошли кровавые пузыри, и он всплыл к верху брюхом врезавшись в струг безвольной тушей.

Девчурки подняли визг, а затем разом взявшись утянули своего мужа на дно. Путь был свободен.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 8
ЗАВОЕВАТЕЛЬ
_______________________________________________________

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ: ДНО

До Кашлыка было ещё далеко, но уже можно было разглядеть деревянную башню на высоком каменистом мысу дробившем реку надвое. Ермак прикинул, что от кромки воды до крыши башни примерно уместились бы три сосны, что по оба берега росли.

С башни тоже заметили Ермака, это было понятно по столбу дыма взвившемуся над ней до самого солнца. Когда челны приблизились к городищу, в Ермаков струг, который теперь был спереди, вонзилась горящая стрела, потом ещё несколько, и вскоре небо заискрилось звездопадом.

- Все на дно! - скомандовал Ермак, упав на дощатый пол струга.
- Дно! Дно! ДНООООООООО!!! - прокатилось по всем челнам от первого до последнего.

Несмотря на то, что с дюжину стругов взлетело на воздух, казаки пролежали не шелохнувшись пока не проплыли мимо крепости. После того как стрелы перестали падать, тут же вскочили и принялись тушить горящие струги, благо кругом была вода.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ: ВОЙНА МИРОВ

Справившись с огнём, высадились на ровном берегу вне досягаемости вражеских лучников. При перекличке не досчитались Дурыню и Пана. Поминать их было некогда.

- Я предлагаю сыграть в игру. - сказал Ермак Мещеряку.
- Сейчас?! В какую? - спросил опешивший Мещеряк.
- Играл когда-нибудь в городки? - ответил Ермак вопросом на вопрос.
- Давно. В детстве. Помнится, там надо выбить чурки из города. А что?
- Сейчас нам предстоит та же задача.

Тем временем на воротной башне показался богато одетый татарин с длинным бунчуком в руке. Конский хвост на верхнем конце бунчука развевался поветру.

- Да это же сам Кучум! - воскликнул проводник прищурившись.
"Сам Кучум" что-то прокричал.
- Что он говорит? - осведомился Ермак у Болдыря.
- Эмммм....
- Что?!
- Сейчас, сейчас. Вот дословно. Вы кто такие? Я вас не звал! Идите на ***!
- Я не уйду! - крикнул Ермак, памятуя клятву данную самому себе.

Болдырь громко перевёл его слова. И тут же пересказал ответный выкрик Кучума: - Вы жалкие букашки! Узрите мощь орды, супротив которой ваши диды ваевале! Трепещите!

- Мы не жалкие букашки! Супер... - окончание фразы Ермака потонуло в улюлюканье выехавшей из ворот конницы.

За считанные мгновения голый холм покрылся тьмою татарских всадников, высыпавших из крепости подобно муравьям из растревоженного палочкой муравейника.

Не долго думая, всадники сорвались с места и понеслись во весь опор на крохотное войско Ермака. Татары уже натянули тетивы для выстрела, но казаки первыми спустили курок. Передние лошади опрокинулись, выбросив из сёдел наездников, но скакавшие за ними татары перескочили трупы. И тут первый ряд казаков отступил назад для перезарядки, а второй ряд выступил вперёд и дал залп. Ещё раз и ещё.

Смешались в кучу кони, люди. Перескочить её уже было невозможно. Кони спотыкались об неё и падали. Успевшие остановиться татары поскакали обратно к крепости. И тут грохнули пушки, создав такую же кучу-малу в задних рядах татарского войска.

Оставшуюся конницу казаки перебили как дичь в загоне. Увидав побоище, Кучум выпучил глаза так, что это заметил даже Ермак всё это время остававшийся на месте.

- Ну, ничего! Вам ни за что не взять мою крепость! Век стоит Кашлык — не шатается! И века простоит — не шелохнётся! А вас погубит хан мороз! - сбивчиво переводил Болдырь.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ: УМА ШТУРМА

Ворота захлопнулись, и тут же разлетелись в щепки от первого же залпа казачьих орудий.

Есть пробитие! - крикнул Мещеряк.

И казаки, прикрываемые огнём пушек, бросились на приступ Кашлыка. Бой закипел на улицах города.

Основу гарнизона составляли ханты, коренной народ Сибири, который жил здесь ещё задолго до того как это стало мейнстримом. Казаки уверенно теснили их к задней стене крепости, за которой была лишь река.

Словив приход вдохновения Одуванчик заголосил, и его пение заполнило всё вокруг, перекрывая шум битвы:

Ханты - казаки
Ханты - казаки
Ханты - казаки, хо-хо-хо, хо-хо-хо
Ханты - казаки, вжух
***
Вот хант, вот казак
Вжух-вжух, шмяк-шмяк-шмяк
Толпы серой голытьбы
Идут на крепость татарвы
(Ля-ля-ля, ля-ля-ля)
Будет битва, будет мясо
Потные тела в экстазе
Решается судьба народов
Стенка на стенку, хант на казака
Война отбросов и уродов
Война, которая не войдёт в века
Хант с луком, хант с чесноком
Казак с саблей и пищалью
(Мясо, мясо, мясо, мясо, мясо, мясо, мясо)
Отрубленные ноги, руки
Простреленные головы, животы
Кровавые трупы корчатся в муках
Вызывая приступы тошноты
(Ля-ля-ля)
***
Вот он наш герой!
Вот! Мне кажется - с чёрной бородой
Непропорциональный, мощный, и вдобавок он ужасно крутой
И он доволен собой
Он победил! В ушах стоит предсмертный крик татарина
Кучум ощерился, стал страшный как язь, залез на башню, и прокричал «ПОКА!»
***
Ханты - казаки
Ханты - казаки
ХАНТЫ - КАЗАКИ!!!
Вот!

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ: БАШНЯ КУЧУМОВА

Вскоре внутрь вошёл и сам Ермак. Его внимание сразу привлёк бунчук. Теперь он развевался над той самой башней, которую они увидели первой подплывая к городищу.

Взяв с собой своих верных товарищей Ермак поспешил туда. Идти решили по стене. Большинство лучников уже погибло, но тех что остались, отряд без жалости скидывал со стены, кого выстрелом, а кого и пинком.

Так и добрались до башни.

- Выходить по одному! Перед дверью останавливаться. Сабли и ножи выбрасывать. Дверь под прицелом! Так что без всяких фокусов! Шаг вправо, шаг влево - попытка к бегству. Стреляем без предупреждения. Пошли! - прокричал Карчига, но тут же получил камнем по голове.

Пошатнувшись он упал со стены в гущу боя.

- О Боже мой, они убили Карчигу! - крикнул Иван Кольцо.
Сволочи! - воскликнул Матвей Мещеряк.
Может бахнем? - спросил Брязга.
- Обязательно бахнем! И не раз. Весь Кашлык в труху. - ответил Ермак, побелев от ярости.

Умолкнув, Ермак коснулся медали на счастье, саблей отщепил от частокола палочку и поднёс её к тлеющей жаровне, от которой татарские стрелки прикуривали стрелы. Когда палочка занялась, он аккуратно поднёс её к фитилю маленькой бомбы.

Когда фитиль зашипел, Ермак начал считать вслух: ноль, целковый, полушка, четвертушка, осьмушка, пудовичок, медячок, серебрячок, золотничок, девятичок, десятичок...

И только тогда подскочил к лестнице и бросил бомбу в светлевший наверху люк башни, тут же отпрыгнув назад. Бомбануло, объяв верхушку башни густым чёрным дымом. И тогда Ермак и его команда рванули вверх по ступеням.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ: КУЧУМ БЕЙ

Когда они поднялись на вышку, дым уже начал рассеиваться, а попа;давшие от взрыва татары приходить в себя.

- А ну вставайте, басурмане, на бой честный! Отведайте силушки богатырской! - воскликнул Гаврила Ильин, а Болдырь вторил ему по татарски.

Не все из них встали, но порядком. Полностью исчезнувший дым открыл полукруг казаков во главе с Ермаком, стоявших напротив Кучума и его телохранителей из числа прямых вассалов.

Несколько долгих мгновений они играли в гляделки, а потом пошла сеча, как в давешней песне Одуванчика. Ивану Грозе проломили голову. Ермак приобнял его пытаясь привести в чувство, как на картине Репина, но поняв, что тот мёртв, опять бросился в бой.

Наконец Кучум остался один против озлобленных казаков с окровавленными саблями.

- Это тебе не языком болтать. Это тебе, Куча, за слова отвечать. - произнёс Ермак, сверкая очами.
- Вам это нужно? - спросил Кучум схватив древко бунчука.
- Для начала. - ответил Ермак.
- Так не доставайся же ты никому! - крикнул Кучум и бросил бунчук в воду.

С воплем "Отчего люди не летают так, как птицы?" он и сам было хотел спрыгнуть, но казаки успели его скрутить.

Ермак протянул руку, чтобы коснуться медали, и его пальцы прижались к кольчуге. Медаль пропала.

Вскоре подоспели остальные, и над башней взвилось сине-белое знамя. Фон почти сливался с небом, так что издали казалось, что единорог парит в воздухе.

Перемога! Победа! - заорали казаки да ратники увидав гарцующего единорога.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ: А КАШЛЫЧОК ПОД КОНЬЯЧОК

Перебив непокорных и пленив малодушных, казаки отправили посольство в Москву во главе с Иваном Кольцо, а Черкаса с небольшим отрядом на поиски капища.

Сами же сели праздновать победу да поминать павших прямо в тронном зале дворца украшенном головами диковинных зверей, среди которых особо выделялся череп мамонта. К слову гарем Кучума был полностью приватизирован. Хотя не совсем. Овечек пришлось отпустить.

Пир был горой. Даже собачке местной перепало, что казаки Бобиком прозвали. Выжрали они все вековые вина, еду щедро посыпали пряностями и солью, и даже открыли мешок с какими-то коричневыми зёрнами.

Что это? - спросил Болдырь у придворного стряпчего.
Я повар! - поправил его стряпчий.

Затем пояснил, что зёрна - это кофе, и показал как его варить. Гадость оказалась неимоверная, но вштырило казаков не хило. Одуванчика в том числе.

Одухотворённый, он запел, а Михайлов зычно вторил его словам:

Ууу, здесь народ,
Кофейку он нальёт,
Ведь устал от победа
На груз.

Без Кольца не услышу,
Война к ним идёт,

Погоди! Погоди!
На часы посмотри.
Вот опять голову потеряла Москва!

А мой Бобик блохаст,
Он очень пузат,
Погоди! Погоди!
Потерялась медаль!

- Пошлость! Звенящая пошлость! - крикнул Брязга, но его возглас потонул в общем гуле неописуемого восторга.

Посреди застолья, заглушаемого лишь шумом оргии из соседних покоев, толпа ратников вошла в зал и бросила к ногам Ермака казака. Другие казаки тут же вскочили обнажив сабли, но Ермак жестом всех успокоил.

- Что случилось? - спросил он.
- Этот ребёнка обидел. - сказал один из ратников.
- Было дело? - спросил Ермак казака у ног своих.
- Не вели казнить, атаман. Бес попутал. - пролепетал казак.
- Ты чо совсем ахуел?! - рявкнул Ермак и обратился к казакам. - Ребёнка отпустить, а вот его - опустить.
- Чем тебя отец породил, тем я тебя и забью. - молвил Ильин распоясываясь.

- ТА ЗА ЩО!!!
- Та за щёку.
- Да как же так, браты?! Мы же с вами пуд соли съели. Не губите! Слава Киеву! Казакам слава! Глорк, глооорк...
Дабы сгладить смуту Одуванчик объявил: - Without futher interruption, let's celebrate and suck some dick!
- А не слишком ли? - спросил Мещеряк у Ермака.
- Не я строг - строг закон, и каждый сам себе судия. - ответил тот.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 9
БОГАТЫРЬ
_______________________________________________________

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ: ИСТУКАН

На следующий день Ермак проснулся с тяжёлой головой, но в одиночестве. Несмотря на всеобщий разгул, он хранил верность Еве.

Умывшись из бочки, он решил подстричь бороду. Местному цирюльнику он не доверял, так что пришлось делать это самому. Затем он прошёл через зал, перешагивая спящих казаков, и вышел на крыльцо почесать своё...

Не успел он почесаться, как к нему подошёл отряд разведчиков во главе с Черкасом.

- Атаман, мы нашли капище. - сказал Черкас.
- По коням! - скомандовал Ермак.

Бодрствующие разбудили спящих, и казаки да ратники, с трудом попадая в стремена, оседлали выживших после бойни татарских коней и поскакали вслед за атаманом.

Всю дорогу Ермак ловил на себе косые взгляды казаков, но рассудил, что всё сделал правильно, и рано или поздно они поймут и простят.

Ты возьми меня с собой! - раздалось за спиной у Ермака.

Тот оглянулся и увидел Одуванчика поспешающего за ними на взмыленном скакуне.

Солнце уже клонилось к земле, когда Ермаково войско прискакало к пункту назначения. В отдалении на холме виднелся полукруг деревянных идолов. В центре что-то поблёскивало.

Вона, где нечисть хоронится! Туда нам надо. - сказал Ильин.

Всадники неторопливо подъехали к холму и спешились. Вблизи деревянные истуканы оказались в два раза выше человеческого роста, а в центре на алтаре из искусно выделанных костей покрытых пятнами запёкшейся крови, стоял совсем маленький идол из чистого золота. Царила полная тишина: лес не шумел, даже ветер не дул. И тут из-за деревьев показались ханты с рогатыми черепами на головах. Шаманы смекнул Ермак.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ: МАТЬ ГРЕХА

Поднявшись на холм, шаманы начали бить колотушками в бубны и петь. И тут из леса вышла девушка, Ермак присмотрелся и ахнул - это была Ева. Его Ева!

Заворожённый он подошёл к ней, и она обняла его крепко-крепко. Пожалуй слишком крепко. Ермак попытался высвободиться, но Ева сжала его ещё сильнее, так что захрустели рёбра.

Тогда Ермак ударил её лбом в нос, на мгновение хватка ослабла, а перед Ермаком оказалась уже совершенно другая девушка, а вернее девчурка.

- ГООООООЙДАААА! - заорал Ермак, доставая саблю, и опомнившиеся казаки открыли огонь.

Шаманы бросились на Ермака с ножами, но все как один попадали так и не добежав. Лишь в девчурку не попала ни одна из пуль. Она бросилась на Ермака, и тот ударил её саблей. Лезвие со звоном распалось на сотни осколков будто ледяное.

Девчурка же сбила Ермака с ног и повалила на земь. Он едва успел дотронуться до фляги. Шишига выскочил из неё, как чёрт из табакерки, оторвав девчурку от Ермака.

Тот встал и увидел, как девчурка и Шишига катаются по земле, нанося друг другу удары и выкрикивая что-то на непонятном наречии. Ермак не знал чем помочь, да и казаки тоже. В конце концов нечисть скатилась с холма к опушке леса. Тут же деревья протянули ветки и схватили девчурку. Она оторвала одну толстенную ветку, другую, третью...

Но веток было слишком много. В итоге девчурка обессилела, и дерево прилепило её к своему стволу. Кора стала нарастать на девчурке подобно второй коже, и вскоре рядом с капищем появился новый истукан с застывшим воплем на лице.

Fatality! - объявил Одуванчик.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ: МОЯ ПРЕЛЕСТЬ

Шагая по мертвецам, Ермак приблизился к костяному алтарю. Золотой божок блеснул в последнем луче красного заката, будто бы сам на миг стал светилом.

И тут Ермака осенило: - Зачем бросать к ногам Евы царство? Я дам ей настоящего бога! Как тебе такое Илон маск?!

Тем временем солнце покинуло небосвод, и стало темно. Повалил снег, и наступившие сумерки разорвала вспышка молнии. Присмотревшись, Ермак увидел как высоко в небе летит повозка запряжённая оленями с рогами подобными бивням мамонта, а правит ими полуголый великан, за спиной которого стоит бочка. Казалось, что снег идёт прямо из неё.

Великан тоже увидел Ермака и хлестнул вожжами. В тот же миг ещё одна молния сорвалась с неба и стала неумолимо приближаться к Ермаку. Мгновение тянулось вечность, хлопья снега ползли вниз подобно улиткам, звуки долетали будто издалека. Также медленно из земли подле Ермака начало расти нечто, сначала зелёный росток, потом тоненькое деревце, и наконец вековой дуб. Молния ударила в него расколов надвое. И мир ускорился.

Великан занёс вожжи вновь, но Ермак схватил идол в руки. Тут же великан охнув исчез, ненастье утихло, и на ясном небе высыпали звёзды.

Успокоившись, Ермак чуть не выронил идол, такой он оказался тяжёлый. Пришлось положить его в заплечную суму, единственная лямка которой больно врезалась в тело. Но несмотря на эту боль, Ермак светился от счастья.

А как же уговор с Аники? - пригорюнился было Ермак, но снова просиял. - Да ну его. Сам забыл уже небось.

Совсем стемнело, и казаки решили сделать привал. Зажгли костры и расселись подле. Вдохновлённый Одуванчик достал домру, откашлялся и переливистая песнь понеслась ввысь к полной луне вместе с искрящимся дымом костра:

Есть на свете земля, что в далёких краях
Вся покрыта она снежком
И не счесть в краю том языков и племён
Всюду хаос, но это их дом

Солнце с запада там проплывёт на восток
И уют весь прогонит прочь
Погости, заезжай, а потом уплывай
На челне ты в сибирскую ночь

Узкой тропки изгиб приведёт на погост
В кругу изваяний немых
Подходи, не зевай, идол ты забирай
Не забудь остаться в живых

И там песенки звук околдует и вдруг
Ты пропал, тебе не помочь
Не развеять мираж — всё на свете — отдашь
Лишь наступит сибирская ночь

Сибирская ночь темноводная сень
Тут холод всегда, и даже когда начинается день
Сибирская ночь, дым горящих костров
Мифический край шаманов и тайн, кошмаров и снов

Волен ты выбирать умирать или брать
Из желаний все сотканы мы
Оказаться во тьме, иль на белом коне?
Сам хозяин своей ты судьбы

Сибирская ночь холодна как пелмень
Здесь смелость и страх, победа и крах, стрела и мишень
Сибирская ночь, под сибирской луной
Луна высоко, но так нелегко добраться домой

Дослушав Ермак решил отойти в лес. Только он начал, как неподалёку раздался голос Брязги: - Кто там ссыт как татарская лошадь?

- Ну, я.
- А это вы, Иван Тимофеевич. Oh, shit, I'm sorry.
- Sorry for what?

Когда забрезжил рассвет, они вновь тронулись в путь, а Ермак сообразил наконец приторочить идол к седлу.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ: ЕВА, Я ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ

Вся станица вышла встречать Ермака. Ева в свадебном наряде уже ждала его. Растроганный Илон благословил их, и вместе рука об руку влюблённые вошли в храм. Обвенчались. Попировали. И наконец настала заветная ночь любви.

Вскоре, к великой радости Ермака, Ева забеременела. Ермак не мог дождаться, когда она разродится. Гадал, кто же будет: мальчик или девочка?

Наконец родила Ева в ночь не то сына, не то дочь; не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку. Один только Ермак признал маленького пухленького менква.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ: ВАДИМ

- Ермак, у тебя Кучум ***рит! Алё! Ермак, Ермааак! ЕРМААААААК! АЛЁЁЁЁЁЁЁЁ! У тебя Кучум ебашит!

Ермак вскочил с одной лишь мыслью "Хто я?". Потом огляделся: струг, гребцы, река, сосны...

Наконец его взгляд остановился на человеке, который стоял прямо перед ним. Это был Матвей Мещеряк. Осведомившись в чём дело, Ермак узнал, что Кучум оказывается ночью сбежал.

- Кучум сбежал? Да и *** с ним! У нас есть ещё наши струги - мы будем дома вовремя! - ответил Ермак, проверяя на месте ли идол.

Не в силах сдерживать возбуждение в одиночку, Ермак решил показать идола Одуванчику. Но как только он достал его из сумы, тут же подступили все остальные. Хотя не все. Несколько казаков не присоеденились к собравшимся, принявшись за свои обязанности ещё усерднее.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ: ЗОЛОТАЯ БАБА

В очередной раз словив вдохновение, Одуванчик запел, притопывая кожаными сапожками:

Золотая баба, золотая!
Наполняет ароматом рая
Дух в котором счастье обитает
Золотая баба, золотая!

- Одуванчик, ты что дурак? Ну, какая баба золотая? Ты что не видишь? У неё ***! - выпалил Брязга.
- Где? - спросил Одуванчик.
- Вот!
- Так я думал это нос...
- Щас я тебя как по носу щёлкну, в миг разницу уразумеешь.
- Ну, вот. И подыграть не мог? Всю песню поломал токма.
- Щас я тебе не только песню поломаю.
- Fuck you!
- Nooooo. Fuck yoou, leather man.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 9
ЧЕЛОВЕК
_______________________________________________________

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ: СИНИЙ ИНЕЙ

- Странно. - подумал Ермак, разглядывая заиндевевшие деревья на берегу. - Уже зима, а снега всё нет.

И тут на дно струга упала стрела. Ещё одна и ещё. Стреляли из леса по правому борту. Казаки начали было отстреливаться, но куда ж стрелять, если никого не видать? Да и пересидеть как в прошлый раз не выйдет, крепость конечна, а вот лес то безбрежен.

Прикрываемые тучей стрел от берега отчалили лодки. Казаки топили их выстрелами из пушек, но лодок было слишком много. К Ермакову стругу притёрлось не меньше дюжины с обоих сторон. Из них выскочили татары и ханты. Завязалась рукопашная.

Врагов было много, и прибывали всё новые. Ермаку приходилось подобно легендарному Коловрату отмахиваться  от нескольких противников разом. Его товарищам было не легче.

Вскрикнув упал Черкас пронзённый татарской стрелой. Михайлова ханты насадили на пику точёную.

- Валим! - крикнул Ермак своим товарищам.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ: ПОБЕГ

Вместе с Ильиным и Болдырем он пробился к одной из лодок у левого борта. Захватив её, они налегли на вёсла. Внезапно Болдыря разорвало на куски, лодка перевернулась и Ермак оказался в ледяной воде.

- Свои?! Засланный казачок?! - крутились догадки в голове у Ермака подобно водовороту. - Приняли за татар?! Или?! Зрада?!
- Ермак, ты где?! - услышал он голос Ильина.
- Здесь! - откликнулся Ермак.
- Вон берег! Скорее! - крикнул Ильин.
- Сейчас! - отозвался Ермак, не понимая почему плывёт так медленно.
- Ты чего отстал? - сказал Ильин оглядываясь.

И тут до Ермака дошло.

У меня идол! - крикнул он.
- Брось его!
- Не брошу!
- Бросай говорю! Пропадёшь!

Тогда Ермак попытался снять суму. Никак! Попробовал достать нож из-за голенища сапога. Выскользнул! Сил было всё меньше, а вода жгла всё сильнее. Ильин попытался помочь ему, но его огрели веслом по голове подплывшие сибирцы. Ильин вырвал весло и стал отбиваться.

Ермак же ушёл под воду, вынырнул, снова ушёл, снова вынырнул...

В очередной раз вынырнуть не удалось, и он стал медленно погружаться в ледяную воду. Воздух выходил изо рта гейзером, а диск солнца колыхавшийся на воде становился всё меньше и меньше.

- О Боже мой, я умру девственником! - пронеслось в голове у Ермака, прежде чем всё померкло.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ: НОВАЯ НАДЕЖДА

А на поверхности кипел бой. Рукопашная шла уже на всех стругах, казаки теряли своих товарищей одного за другим, а сибирцы всё прибывали и прибывали. Казаки уже совсем отчаялись, как вдруг им на встречу выплыла вереница стругов, до краёв заполненных стрельцами. На носу переднего стоял какой-то князь подле казака с серьгой в ухе. В этом казаке Матвей Мещеряк признал Ивана Кольцо.

- Наши! - радостно закричал Мещеряк, и его слова эхом прокатились по рядам казаков.

Грянули новые пушки, и треть сибиряцких лодок будто ветром сдуло. Остальные устремились к берегу, бросив своих воинов на стругах. Не обращая внимания на занесённые клинки, казаки как по команде упали на дно, и тогда стрельцы открыли огонь из пищалей, разом положив половину сибирцев. Выжившие попрыгали в ледяную воду, но казаки стали добивать их вёслами.

После боя казаки и ратники никак не могли найти Ермака, и это несмотря на помощь пяти сотен стрельцов под предводительством князя Болховского. Только потом они подобрали с берега Ильина, который рассказал всем о том как погиб этот великий герой.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ: ЭПИТАФИЯ

- Ну, я считаю, что он умер очень больно, считаю что он мучался в своей смерти. Жаль, конечно, этого добряка. Конечно, он за Москву не воевал. Пару войн, конечно, воевал для Москвы. Всё равно жалко его. Хороший был человек. - произнёс речь Болховский.

- Мда, ушла эпоха! - подтвердил Мещеряк, сняв шапку.

Вслед за ним шапки сняли все остальные. А Одуванчик затянул горькую песнь свою:

Вот и помер наш Ермак
Жизнь прожил не просто так
Положили б его в гроб
Меч упёрся б в потолок
                ***
Он здоровенный был мужик
Он на мече вертел Кашлык
Саблей татарву рубал
Кровью немцев заливал
                ***
И любил он одну Еву
И без неё он счастлив не был
Служил чёрт ему Шишига
Показал он немцам фигу
                ***
А в Ливонскую войну
Он спас стАницу одну
Немцы наших окружили
Немцы наши перебили
                ***
А он на стругах по земле
На них попёр как по воде
Ляхи в божий страх пришли
Еле ноги унесли
                ***
Занесло его в Сибирь
Её прошёл он вдаль и вширь
Хантов злобных одолел
Даже бога поимел
                ***
Поплыл домой он по воде
Но получил по голове
Ханты лезли отовсюду
Подстрелил его Иуда
                ***
Разогнали татарву
Трупы плавают во рву
Молчите, твари, он святой
Он святой…

Прибыв в Кашлык, князь Болховский провёл всенародное вече о вступлении новой волости в состав Руси. Казаки, стрельцы и ратники одобрили его единогласно.

_______________________________________________________
ЧАСТЬ 10
ЛЕГЕНДА
_______________________________________________________

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ: НАХОДКА

Речной ветер трепал волосы Владислава Попова. Освещенный лунным светом, катер рассекал реку против течения, поднимая тучи брызг. С Владом на катере было всего двое человек, несопоставимый с масштабом предполагаемой находки штат. Да и катер был не их - одолжили у местных. После распада Союза никому в Кремле археология была не интересна, хватало других забот. Вся надежда была на американские гранты, но чтобы их получить надо было что-то предъявить.

- Вон то место! - крикнул Валера, сверяясь с потрепанной картой.

Нина посветила фонариком на отмель, и там что-то блеснуло.

- Смотри-ка не кинули, не обманули. - ахнула она.
- Да уж, местным чего только не привидится, а мы каждый раз мотаемся, как волчий хвост в проруби. - подтвердил Валера.
- Да что местные. Тут сама природа чудит. Уже 400 лет снег не шел в этих краях. При Сталине пытались реагентами облака опылять с самолетов по лендлизу. Ничего не помогало. - пояснил Влад.
- Нет, худа без добра. Если бы речка не обмелела, покоился бы идол на дне до второго пришествия. - подытожил Валера.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ: ОТМЕЛЬ

Влад осторожно вонзил нос катера в песчаную отмель и спрыгнул погрузившись в нее по колено. Валера следом. С трудом выдирая сапоги из песка, они подошли к блестящему предмету. Это была головка золотого идола торчащая из лужи в мокром песке.

Валера сделал еще шаг и ойкнул.

- Что такое? - насторожился Влад.
- Что-то кольнуло сапог, щас достану. Да это ребро, человеческое ребро. - ответил ошарашенный Валера и добавил. - Эх, надо было днем...
- Гениально! Как я сам до такого не додумался! Мне нужно тебе объяснять, что эту отмель может смыть в любой момент? - сказал Влад повысив тон.
- Мальчики, вам помощь нужна? - поинтересовалась Нина.
- Нет! - хором ответили мальчики, которым давно было за сорокет.

Влад оторвал от песка тяжеленного идола и рассмотрел по внимательнее, это был грубо отлитый обнаженный мужчина с молнией в руке. Помимо тяжести Влад ощутил покалывание по всему телу, будто от легкого удара током, но потом все прошло.

- А может попилим его, как буржуи россиюшку и за бугор? - спросил Валера. - На всю жизнь ведь хватит, и еще детям и внукам останется.
- Шутишь? - ответил Влад.
- Да ладно, никто же не узнает...
- Я узнаю и этого достаточно!

Покопавшись в песке как следует, они нашли остальные части скелета, фрагменты кольчуги и флягу. Фляга была тоже тяжелой, но когда Влад попробовал вытряхнуть ее содержимое на пол катера, из нее ничего не полилось и не посыпалось. Тогда он посветил внутрь фонариком, фляга была абсолютно пустой!

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ: ИНСТИТУТ

Уже в институте, идентифицируя находку, Владислав Попов установил, сверившись с архивами, что помимо идола Айас-Торума, они нашли останки самого Ермака Тимофеевича.

- Нобелевку в студию! - воскликнул Влад, но спохватился увидев на себе суровый взгляд умного человека в очках, склонившегося над останками.

Затем житие Ермака пронеслось у Влада в памяти, и тогда он взял в правую руку череп и произнес глядя ему в глазницы: - Бедный Йе;рмак!

Мгновение спустя качели снова сделали солнышко, и Влад сказал: - А вот был бы тогда ВТБ!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...