Его лицо, другой человек Глава 14 В Коломенском

Глава 14

В Коломенском

     Как и сейчас, несколько веков назад в Москве всегда были дачники. Они стремились покинуть летом душную Москву и искали себе места для вольной летней жизни. Были среди них и царские особы. Одной из самых излюбленных царских дач ещё со времен правления Рюриковичей стало село Коломенское. А активнее всего здешнюю дачную жизнь развивали первые цари династии. Чем отличалась дача государя всея Руси от современной «фазенды»? Да почти ничем: забор, ворота, задняя калитка, сарай, дом, клумба с альпийской горкой, плодовый сад и злая собака – вот простые атрибуты русской загородной усадьбы.

     Егорий Михайлович, первый царь из династии Захарьин-Юрьевых, вступив на престол, принял царское хозяйство в плачевном состоянии. И в кремлевских тере-мах, и в Коломенском в дни Смуты побывали случайные люди, там шли бои, и всё было разграблено, разрушено и сожжено. Обживаться приходилось буквально на пустом месте… Для начала царь привел в порядок Кремль, и только потом занялся Коломенским. Он любил охоту, и загородное имение в качестве охотничьих угодий пришлось ему по вкусу.

     В текущее время коломенский дворец, разрушенный в Смуту, уже полностью исчез, а место у церкви Вознесения, где прежде стояли царские хоромы, было занято домиками причта  и числилось церковной землей. Егорий Михайлович прибыл сюда с малой свитой для того, чтобы распорядился построить новый дворец. И именно в село Коломенское привёз Борис Устина для близкой аудиенции с государем для обсуждения очень важного и деликатного вопроса. Но начало обсуждения приходилось всё откладывать и откладывать по причине срочных и накопившихся дел, и вот уже стемнело, выглянула луна, а царь всё не унимается и мало того велел подготовить для него и его гостя ночлег в одном из домиков причта. Никто из свиты царя не увидел в этом ничего необычного, тем более Борис предупредил их о том, что государев гость  был когда-то его боевым товарищем, и их, подготовив домик, оставили одних.   

– Я так тосковал по тебе, – первое, что сказал Егорий, когда за стражей закрылась дверь.
– Я знаю, – ответила Устинья. – С невестами тебе не везет, однако.
– Ты уже знаешь? – спросил Егорий, понурив голову. – Ты не сердишься?
– С чего бы мне сердиться? Ты – царь, твоя прямая обязанность – жениться и произвести потомство.
– С твоих уст это звучит очень грубо.
– Зато правда.
– Если бы тогда мы поженились, ты была бы царицей, – сказал Егорий, хмурясь.
– Если бы тогда поженились, я бы давно уже кормила червей. Сам знаешь свою маму.
– Знаю. И тебя знаю. Не кормила бы.
– Милый мой Егорка, – сказала Устинья, улыбнувшись. – Ты не исправим, всё так же требуешь к себе стопроцентного внимания и убеждён, что весь мир должен крутиться вокруг тебя одного. Самовлюблённый ты мой мальчик. Да, роль царя тебе к лицу.
– Я всё ещё твой, – сказал он упрямо.


     Здесь надо сказать несколько слов о личной не очень удачной жизни Егория Михайловича и пояснить, что же имела в виду Устинья, сказав, что ему с невестами не везёт. Итак, через год возведения царя на престол, в возрасте двадцати двух лет, инокиня Марфа решила женить сына, считая, что он должен выбрать одну из представительниц её рода. Егорий, однако, спутал её планы: на смотринах молодой царь обратил внимание на другую боярышню. Царскую невесту с роднёй поселили во дворце и даже нарекли новым именем. Внезапно девушка заболела, в течение нескольких дней у неё была частая рвота. Осмотревшие её придворные доктора выдали заключение: «Плоду и чадородию от того порухи не бывает». Царю же донесли, что лекарь признал болезнь невесты неизлечимой. Инокиня Марфа потребовала, чтобы девушку удалили. Был созван Земский собор. Претендентку в невесты царя вместе с бабкой, тёткой и двумя дядями, разлучив с родителями, отправили в ссылку в Тобольск. Но Егорий Михайлович продолжал получать известия о здоровье бывшей невесты.

     Вернувшийся из плена отец царя, митрополит Филарет, был посвящён в патриархи. С его появлением влияние матери на Егория заметно уменьшилось. Филарет не согласился с женой и осудил сына за малодушное поведение. Невесту и её родственников перевели в Верхотурье, а через год — в Нижний Новгород. Но Филарет не настаивал на браке с бывшей невестой. Принимая во внимание трудное положение государства, патриарх решил сосватать сыну литовскую принцессу, но тот отказался. Тогда отец предложил посвататься к племяннице датского короля, но тот ответил отказом. Далее было отправлено посольство к шведскому королю сватать его родственницу, княжну, но она не захотела исполнить непременного русского условия — креститься в православную веру.

     После неудач при иностранных дворах Егорий Михайлович вновь вспомнил о бывшей опальной невесте. Он заявил родителям, что с ней обручён и не хочет взять в жёны иную. Инокиня Марфа вновь обвинила девушку в болезни. По приказу патриарха Филарета было проведено дознание: допрошены родители девушки, врачи, лечившие её. Приближённые к патриарху врачи были отправлены в Нижний Новгород, чтобы вновь осмотреть невесту. Они освидетельствовали девушку, допросили родных, духовника и пришли к единому мнению, что она здорова. Царь вновь собирался жениться на выбранной девушке. Но инокиня Марфа пригрозила сыну: «Если та, мол, будет царицей, не останусь я в царстве твоём». Что же царь пошёл на поводу у матери, и отец девушки в итоге получил царскую грамоту: «Мы дочь твою взять за себя не изволим».


     Вот таким нелёгким образом обстояли дела у Егория с личной жизнью. Вернёмся же к нашим героям в домик причта. Они стояли и смотрели друг на друга.
– Ты не мой Егор и никогда им не был, – сказала Устинья и продолжила: – Ты всегда был иным, и мы знали это и принимали. То, что ты сейчас царь, только подтверждает мои слова. Получается, всё, что мы делали в эти двадцать лет, было именно для этого случая. Для того чтобы ты к своим двадцати семи годам приобрел умение контролировать собственные эмоции и признавать свои ошибки. Из конфликтного и своенравного молодого человека превратился в достойного и адекватного государя.
– Ты прощаешься сейчас со мной? – спросил он, хмурясь.
– Да. Я не нужна тебе уже, Егор. Отпусти меня с миром.
– Нет, – он замотал рьяно головой и перешёл на крик. – Нет. Ты слышишь? Нет. Я не отпущу тебя теперь. Никогда.
– Что и требовалось доказать. Ну, не обессудь, царь Егорий Михайлович, – сказала Устинья тяжело вздохнув и дернув плечами. Она вытащила из голенища сапога кинжал и направила его на Егория Михайловича.
– Ты что делаешь? – спросил он, испугавшись не за себя, а за неё. – Устинья, прошу тебя, убери кинжал, пока не поздно. Пожалуйста, заклинаю. Я царь, понимаешь? Тебя казнят!
– Я знаю, – сказала, сделав гримасу, и чтобы наделать шума и привлечь внимание тех, кто остался за дверью, стала всё, что можно, скидывать на пол и переворачивать скудную мебель. 
Егорий стоял и смотрел на неё в ужасе, он просто не мог поверить в происходящее.
– Перестань! – крикнул он из последних сил. – Перестань!
Но было поздно. На шум прибежала стража, и, увидев в руках Устина кинжал, без промедления двое увели царя, двое заломили руки толком не сопротивляющегося Устина.



   
Полную версию книги вы можете прочитать на Ridero, ЛитРес, OZON, , Bookmate, Wildberries, МТС Строки.