27 февраля

Солнце падает в закат, как неисправный шлагбаум на переезде. Самый конец зимы, месяц до равноденствия. А именно в равноденствия, когда окружность хода солнца пересекает горизонт своей серединой, там высота меняется сильнее всего, сумерки самые короткие. На московской широте всё-таки заметно. Сумерки уже совсем сгустились в цвет «утро перед школой» в центре неба. Ясно. Заря пока южнее западного направления. Когда едешь на север, она в левом заднем стекле. А полная луна – в переднем правом. Ориентация – север, где сходится долгота, верх карты, более пологое солнце. Спиной к жарким тропикам, к жаркому влажному воздуху, лицом к медведям, трущимся о земную ось, к звёздам по горизонтальному кругу.

27 февраля 2040 года. Это точь-в-точь как 27 февраля 2000 года. Даже погода такая же: тринадцать градусов мороза, солнце было днём. Температура падает с трёх часов. Ветер с заката, с гнилого угла. Я одна. Все на дороге где-то вдали, словно в другом мире. В том числе тот, кто прямо сейчас несётся на множество людей и может их раздавить. Не раздавит. Я ему навстречу, уложила стрелку спидометра на отметку «250», это позиция цифры «3» на часах, отметки дальше – ненастоящие, для понтов, их везде ставят. Дальше разгоняться уже нельзя. Никогда такое не чувствовала. Всё за окном буквально проваливается назад, кажется, что сейчас всё разрушится и будет голое пространство. Последние секунды страшно растягиваются, вот здесь Голливуд не врёт.

Хочу ли я, могу ли я, магнолия. Я бы могла спокойно ехать домой, но этот вариант уже в прошлом. Так что его нет. Он был какие-то минуты назад, минуты, на число которых может опаздывать автобус в час пик. Сколько-то метров на юг. И хорошо, что его больше нет, что мной убита другая версия, версия выжившей. Помню, лет пятнадцать назад прочитала крутые выражения «невероятно отстойный дар» и «дефективное бессмертие», его подвид. Вот самое то к этой ситуации. Страшно получить такой дар в виде жизни за счёт чужих смертей. Я читала про дезертиров, как они жить не могут. Физически могут, может, и даже здоровы, но это ходячий овощ. Это человек, который украл. И склонять к такому, воспитывать в стиле «ты один у мамы» - даже страшнее, может быть.

Поэтому все хэппи-энды отменяются. Сорокалетняя Мариночка сейчас влетит в полное перекрытие на скорости двести пятьдесят километров в час. Одинаково развитые руки направляют чётко туда. Летишь навстречу звёздам, не путая педали. И зачеркнув все планы на будущее, все перспективы свои и чужие. Смотрю в зеркало на себя – я страшно похожа на героиню «Подземелья ведьм», мне об этом говорили ни один раз, спрашивали, не в честь ли назвали. Вот это совпадение! Если учесть сегодняшнюю дату и мой возраст... Интересно, упомянут об этом или нет? Только я выше сантиметров на двадцать, а так – даже голос похож. Надо же, как бывает.

Родным, конечно, придётся поплакать. Ладно. Правдивая сцена из фильмов ужасов куда страшнее: когда у человека ничего не вырастает, он не становится монстром, а личность исчезает. Душевно это уже не то. Нет, глаза никаким огоньком не светятся. Вот есть человек, каким его привыкли знать. Но заговариваешь с ним – а его внутри нет. Есть что-то странное, страшное, что не может любить, не слушает тебя – только потребляет и нападает. То, о чём говорят родители деградантов. Но этого уже не будет.

Да, сейчас бы учительница математики сказала: «Вот это ты помнишь. Какая погода была сорок лет назад. Если бы теорему косинусов так в голове держала». Конечно, какая была погода, я сама читала, когда посмотрела «Подземелье ведьм». Это образы, они живые. А ту самую теорему косинусов я поняла как блондинка: фраза «без удвоенного произведения» - это минус на самом деле, а я просто не написала, думала, что так и надо, без удвоенного произведения – значит, его не прибавляем. Тогда смеялись все.

На английском тоже было веселье. Помню, изучали названия комнат, надо было распределить предметы. Я говорю: «Душ в спальне, тарелки в коридоре, кровать на кухне, телевизор в ванной». Ещё, когда была тема погоды, надо было соотнести погодные условия с настроением детей. Про мальчиков, торопящихся домой в грозу – «они получают удовольствие от катания». Сочинение написала про Джейн Эйр, где у Джона есть ещё одна сестра и её Джон избил до смерти. Но сильнее всего все запомнили, как мы изучали родственников и семейное положение. Надо было понять предложение и сделать вывод. Например: у родителей Джона двое детей, вывод – у Джона есть брат или сестра. Я перевела своё:
- Мэри не замужем уже три года.
- Вывод?
- Mary is a widow. Мэри вдова.
- А ещё один вариант?
- I know word “divorced” but I hate divorces.
Это слышала директриса.

Вообще, у меня есть некоторый эффект Манделы. Всех разведённых мой мозг с удовольствием превращает во вдов. Одной подруге я дала прозвище Императрица вдовствующая. А в новогоднюю ночь увидела одинокого соседа, он был с дочерью и какой-то женщиной. Она назвала себя матерью его дочери. Я едва удержалась, чтобы не сказать, что считала её мёртвой. Мог быть скандал у них потом. Сосед же мне сразу объяснил, что она жива. Хуже было бы только пожалеть, что она не умерла. И дело не в том, что я желаю кому-то смерти. Просто не люблю, когда люди друг от друга отказываются.

Помню, как летом, когда я должна была пойти в седьмой класс, родители сильно озаботились моей четвёркой по математике, единственной на последней странице дневника среди пятёрок. Даже однажды мама легла спать днём и говорила: «У тебя четвёрки по математике, кошмар». Я не выдержала и сильно засмеялась. А мне нашли специалиста, с авторской методикой, между прочим, вытягивает безнадёжные случаи. Не репетитор, коррекция учебного процесса. К счастью, каникулы были забиты, это веселье мне предстоит лишь с сентября. Мама рапортовала классной, что взялась за меня, будем четвёрочки изживать.

На входной диагностике сначала мне предложили посмотреть на картинки, зафиксировали, что везде, где есть люди, я смотрю на лица. Потом давали логические задачи. Потом я решала обычные школьные задания. Изобретательница гениальной методики качала головой, записывала и не то хмурилась, не то торжествовала. В конце она мне поставила клеймо нейроотличной и стала составлять рекомендации. Жёсткое доминирование логики и распорядка, короче. Никаких манёвров. Специальные упражнения, не только физические. Нет, скороговорок там не было, были разные на удержание внимания.

В тот год, помню, сентябрь был тёплый. Особенно его самое начало. Я только собралась на балкон с книгой – нет, строго за специально оборудованный стол. Оборудованный, как для инвалида. Мама сидела рядом.
- Можешь идти.
- Нет, Марина, я должна за тобой следить. Так положено.
- Сколько дней?
- Дней? Месяцев или даже лет. Пока не выправишься.
- Мама, со мной всё в порядке! Я здорова! Давай уберём эти костыли.
- Сначала ты выйдешь на устойчивую пятёрку по математике.

Я чувствовала себя героиней фильма, где здорового отправили в психушку. Это сюрреализм, это город Зеро. Человека, у которого всего лишь одна четвёрка, прогонять через невесть что. В пятом классе я смотрела фильм «Ох уж эта Настя!». Про меня прямо. Моё сочувствие всем Настям, которых ради пятёрок, успешного успеха и прочей ерунды пытаются превратить в земную и правильную Свету. Это настоящее разламывание мышления. Из тебя делают кого-то явно другого. Отражение из фильма «Волшебное зеркало, или двойные неприятности». Но его я посмотрю уже потом, а тогда я себя чувствовала только Настей. Настей, которая будто бы страшно виновата, что она не Света.

Мне с первого сентября категорически запрещалось улетать из этого мира. Никаких Настиных пантер, а в моём случае – никакого смешения времён и гостей из прошлого. Инквизиторша в деловом костюме объявила моё мышление мыслепреступлением. «Считай, что жизнь – это навсегда. Это старым позволительно отключаться и улетать, а тебе ещё очень много лет предстоит. Так что цель – максимальная адаптация». А мне так было очень скучно. Словно это не я вся, а процентов тридцать от меня. Великая Савельева, привыкшая работать с теми, кого, может, имеет смысл ограничить, чтобы развить хоть что-то, делала ложные выводы в отношении меня.

Мне запретили слушать музыку и петь, мол, это нарушает доминанту левого полушария. А во время переписывания упражнения в тетрадь – от такого Савельеву хватил бы удар. А творческие задания надо было выполнять по строгой схеме, как математику. Я должна была влюбиться в математику - получалось всё наоборот. Из-за неё всё это! Я должна дружить с ровесниками и только с ровесниками, даже если скучно. Должна перестать представлять себя кем-то. Должна ощущать себя строго там, где нахожусь, даже если это неинтересно. Моё пространство должно ограничиваться стенами комнаты и тремя измерениями. Нет, ещё четвёртое – время.

Мне хотели привить линейное восприятие времени. То, на которое многие жалуются, мол, у них день сурка. То, с которым борются, сознательно растягивая, замечая всякие мелочи. Я мелочи не замечаю, но у меня время вязкое. У меня прошлое, настоящее и будущее как будто вместе. Это очень нравилось учительнице русского, ведь я не говорила, что книги устарели. Я слушаю старые песни, смотрю фильмы огромной давности – и всё сейчас. Я женщина из девяностых, у которой мужа убили, хотя физически я в середине 2010-х и замуж не выходила. У меня умершие как живые, а живых могу представить мёртвыми. Я как будто старше намного. У меня нет двух одинаковых дней, как не существует одинаковых людей.

Упражнения были направлены на изменение мышления. Чтобы быть здесь и сейчас – раз, быть полностью правосторонней – два. Меня заставляли перекладывать телефон в другую руку и к другому уху. Чистить снег в правую сторону я так и не научилась. Месить тесто или фарш, чистить зубы, ещё много всего – всё это так и осталось на левой стороне. Амбидекстрия всё-таки чаще встречается у женщин и является абсолютной нормой, просто об этом редко говорят. Ни по одному пункту у меня нет дислексии. А волейбол в школе я не любила потому, что скучно и страшно проиграть, вот и всё. Помню, как из-за этого самого накричала на невиновную одноклассницу, потом стыдно было.

Прописи? Это шутка такая? Под присмотром мамы? Меня точно разыгрывают. В седьмом классе при отсутствии проблем – самое то, конечно. Не книги же читать, а то вдруг улечу из этого мира. А ещё издевательская лотерея под названием «скажи, когда пройдёт минута». Мама засекала, и пока я не скажу точно, не переходили к чему-то другому, точнее, не должны были, просто заканчивалось терпение. Я пыталась считать секунды про себя, но получалось то слишком быстро, то слишком медленно. Нет у меня встроенных часов! Я определяю время по часам и по солнцу, а также по косвенным признакам вроде отправления поездов.

Какой великий смысл в том, что я во время еды смотрю на стену, а не в текст? Не знаю. А почему мяч от пола надо отбивать строго правой рукой и строго глядя на него? Причём ещё нужно синхронизировать дыхание. Думать об этом надо всё время. Была осень, но не такая, как всегда. Я словно смотрела через узкую щель на всё. Тоска невероятная. В очередной раз задумаешься - и вот он, ругающий голос. Родительские голоса, голос самой Савельевой и её свиты, к кому я ездила дважды в неделю (эти дни были окончательно выброшены из жизни). Я стала злиться и много ругаться по любому поводу, от недостаточно хорошей погоды до ожидания автобуса на минуту дольше. Могла легко ни с того с сего наорать на человека, а голос у меня сильный.

Утро превратилось в тягость. Опять новый день! А ещё от меня требовали улыбаться этому самому новому дню.
- Мама, мне даже плохой сон сегодня приснился.
- Витаминов не хватает.
- Я что, мышь какая-то?! Я человек вообще-то. Мне плохо именно морально, а ты говоришь как Раиса Захаровна. Мне скучно жить по линеечке. Почему вы с папой не были отличниками, но к вам никто не лез?
- Тогда ещё не было того, что сейчас. Не умели, не знали. Мы хотим тебе лучшего будущего.
- Мне не подходит эта методика. Каждый день как пытка. Я учусь со скрипом теперь. Или что, если плохо – значит, правильно?
- Пятёрка по математике нужна. По алгебре и геометрии.

Пятёрки мне как раз не давались по тем самым коварным предметам. В контрольных было хитрое пятое задание, его никогда не разбирают на уроках, даже когда время есть, специально. А вызов к доске – на сложную задачу, когда весь класс не знает, куда спрятаться. Я пыталась найти эти задания в Интернете, но мне давали более сложные. Позиция была такая: именно я для пятёрки по математике должна была делать больше, чем другие, от меня ждали того же полёта мыслей, как на литературе или истории. Но не такой же полёт, а какой-то специальный, математический. Мои ассоциации нещадно пресекались как нарушение специализации полушарий.

Нельзя было на урок геометрии приносить в голове песни Анны Герман, а на алгебру – образы из «31 июня». Даже если оно помогает, всё равно нельзя! Других ругают, что у них образы не оживают, не применяются к жизни. У меня применяются – опять не так. Конечно, не так только Савельевой, в школе спокойнее ко всему относятся. Как вообще мыслят левополушарные люди? Всё-таки не так, как говорит Савельева. У неё пишут примитивные тексты на темы «Как важен порядок», «Какой почерк – такой и человек». Я читала книги Перельмана, не того, кто с премией, а другого, советского. Я и гуманитарий, и технарь одновременно.

Помню сочинение, после которого маму вызвали в школу. Это было ещё в четвёртом классе. Надо было написать про себя через сто лет. Ну, я убила своего персонажа в сорок пять лет. А тогда была подменная учительница, совсем молодая, после выпуска. Ну, растерялась она. Никто не обиделся, все поняли. Методичка. Но странная какая-то. Почему в сочинении нельзя сочинять? Сказали, что я тролль. А я честно писала. Сказали, что надо было дожить до этих ста десяти лет, написать про новые технологии, светлое будущее, мотивация, всё такое... А отличница с философией «живи быстро – умри молодым» - это что-то не то. Ну не прогрессистка я. Радуйтесь, что про конец света не написала ещё.

Я убивала героев сочинений. У меня сюжет такой, почему писателям можно, а мне нельзя? Почему смерть не может быть хэппи-эндом, если на самом деле очень даже может? Школьный психолог: «Мрачное воображение у ребёнка». Но если милая Алина Вадимовна, способная подменить любого заболевшего учителя, всё выяснила и нервы не трепала, то Савельева – разговор отдельный. Она по моим текстам писала не одну критическую статью, как «отсутствие латерализации погружает психику в депрессию». И много поддакивающих комментариев: «Я за своего возьмусь, тоже сочинил, что герой умер». Меня-то она давно заблокировала, как только я написала, что не надо путать амбидекстров и амбисинистров.

Каникулы – лучшее время для развития мозга. Так говорит Савельева в блоге. Поэтому с удвоенной силой меня тыкали, как нашкодившего котёнка, в последнюю страницу дневника. Каникул не будет, короче. Будет как в фильме «Волшебное зеркало, или двойные неприятности». Я бы не стала дружить с этой ожившей нейронкой, просящей дополнительные домашние задания. Конечно, это зеркальное недоразумение будет просить дополнительные задания, потому что ему жить больше нечем. И улетать ему некуда. Это у меня впереди вечность, а в копии – ноль интересов, которые настоящие, поэтому голова наполняется всякой модной мутью.

Всё закончилось на новогоднем празднике, где я сестре одноклассницы сломала ногу. Специально. Маша была балериной, ей тогда было восемнадцать. Она пришла к нам выступать. Но я знала про неё раньше. Знала страшные вещи. Утрата подростковой худобы, начало беременности, высоченные ожидания. Я знала, как люди ломаются от такого. Разговоры уже были и ничего не дали. Тут может быть смерть. Не естественная, а ужасная, по худшей причине, когда не знают, как прощаться, ритуалы заходят в тупик. Тщеславие – это не милая слабость, это страшная тема. Кумир не стоит на полке, он ест человека.

Я не могла видеть Плисецкую в молодости. Но я почувствовала, как из Маши может родиться именно она. Я читала про те мемуары. Страшно. Талант – тяжёлая ответственность, не все выдерживают. «Женщин с детьми много, а Майя Плисецкая одна». Одна. За ледяной стеной. Её могло изменить взаимодействие с человеком слабее себя, она могла бы отойти от обид, стать старшей. Но стрелка перевелась как в фильме «Назад в будущее» - в пропасть, только никакой машины времени не было. Было действие снежной королевы. Обида отметила пенсионный возраст. Это не смешно, это очень грустно.

Обычно перед чем-то подобным не могут уснуть от переживаний. А я всё-таки уснула. Хотя догадывалась, что завтра всего того, что меня так радует, не будет. Прощай, хорошая репутация почти отличницы. Страшно было даже подумать, какие меры коррекции разработают для таких, как я, там уже не просто расписанный день и нудные задания, а что-то... Да, отдать репутацию за человека – это отдать жизнь в миниатюре. Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь. Но как потом жить с тем, что я осталась хорошей девочкой, а Маши нет? Это не сделаешь как-нибудь потом, когда будет побольше смелости и поменьше зависимости.

Маша была в бело-серебристом платье. Жалко пачкать такое кровью. Может, закрытый перелом получится? До выступления или после? Готовилась всё-таки. Но ведь начнут ставить в пример, а это с модой на худобу середины 2010-х взрывоопасно. Как там в «Иронии судьбы»? «Если ты не женишься сейчас, то не женишься никогда». Что я откладываю? Машка пришла в зал уже. Хватит смотреть на выступление, я на репетиции это видела! Жаль, что она поздно пришла, перед самым началом, теперь вот пробираться сквозь ряды. Маша сидит рядом с Лизой, сестрой из моего класса. От волнения чуть не падаю. Говорю Маше, что она, кажется, на что-то села. Она встаёт – и я много раз отрепетированным движением на неё обрушиваюсь.

Первые секунды был крик. В тональности выше моей. Смотрю – крови нет. Нас обеих вывели, Маше вызвали врача, а меня втолкнули в кабинет директора. Точно. Сказали, перелом получился. Ура! Меня допрашивали. Я честно сказала, что пожалела Машку, не захотела отдавать страшной системе. Балет, модельный бизнес – мясорубка это. И отдать туда двоих – я не смогу с этим жить. Я не могу иначе. Рассказала, как читала про трагедии Валерии Левитиной, Елены Мухиной, Ники Турбиной и ещё множества таких же несчастных. Услышала банальности, что конфликты надо решать словами. Ответила, что слова там уже были много раз со всех сторон и не помогли.

Плохой вариант? Это только в детской книжке есть два варианта: однозначно хороший и однозначно плохой. А ещё за выбор хорошего однозначно похвалят, а от плохого получишь только проблемы и выгода сдуется в первые секунды. Жизнь сложнее. И иногда приходится выбирать между вроде плохим, но сносным, и совсем ужасным, причём похвалят именно за ужасный. За тот, с которым потом не сможешь жить. Нет, я не завидую человеку, которого ломали и который чуть не умер. Я люблю читать биографии известных людей. Читала про Музу Крепкогорскую, как она роли ждала и всю жизнь разрушила, про Далиду; а ещё про Анну Герман, Ирину Круг, Элизабет Тейлор и Марину Левтову – хороших танцоров, которым ничто не мешало.

Мне почему-то сразу поверили. Я вспомнила увиденное по телевизору руководство по сердечно-лёгочной реанимации: «Боитесь навредить? Напрасно, всё равно хуже уже не будет». Я терпеть не могу бред современных психологов «на тот момент ты поступил правильно». Поступить можно правильно или неправильно. Всё. Осознанно или нет, с какими мотивами – вопрос уже второй. А так, что в один момент времени один поступок неправильный, а в другой – автоматически обеляется – ну, полный бред, абсолютно нелогичный. Просто психологи привыкли, что им в рот смотрят.

Зато занятия с Савельевой сразу прекратили. Родители постыдились сказать, что со мной, такому солидному человеку. Что-то наврали про другого педагога, постеснялись сказать, что занятия вообще прекращаются, ведь на её лекциях для родителей постоянно говорится, что полагаться на судьбу в развитии ребёнка очень опасно. Мама даже нарисовала в моём дневнике пятёрки по алгебре и геометрии, чтобы доказать компетенцию выдуманного специалиста. Вот какое чувство вины! Аж пришлось доказывать, что правосторонний и педантичный режим сохранится, никто не отступится. А на деле всё оборудование выехало из квартиры, смотреть, как я делаю уроки, и уж тем более отсчитывать минуту никто не хотел.

Кстати, о пятёрке по математике. Учительница сказала, что никогда мне её не поставит, если только ОГЭ на пять, тогда по закону придётся. Тогда я вздохнула с огромным облегчением. Она поставила на мне крест и больше не вызывала решать задачи со звёздочкой, коих точно-точно нет в ОГЭ. Забегу вперёд: в старших классах у меня была другая учительница, с ней словно математика совсем другая. А может, просто больше фокус на ЕГЭ, поэтому стало не до задач, формулировки которых – или невнятное ТЗ, или договор, что предлагают подписать мошенники.

Помню очень много гадких слов. Что я худшее разочарование, хорошо, что умершие на данный момент родственники не дожили до такого позора. Пойду по кривой дорожке, мол, уже пошла, четвёрки по математике – знак, что скоро совсем съеду. Каждый мой промах увеличивали под микроскопом, а что-то хорошее ставили под сомнение. Читать люблю? К тюрьме готовлюсь. Не хочу есть рассыпчатую гречку вилкой, потому что неудобно? Правильно, в тюрьме как раз только ложки дают. Не стремлюсь к разнообразию, не люблю деловой стиль, дресс-код на работе готова принять только в виде рабочей формы – то же самое.

Меня поставили на учёт. Теперь надо было официально отчитываться за моё поведение. Для надзорных органов зато моя успеваемость считалась примерной, они не видели в четвёрках и даже четвёрках с минусом, более того, даже в тройках каких-то ужасных предзнаменований. Хоть там меня хвалили. И удивлялись, как такая хорошая девочка могла такое сотворить. Им всё это казалось какой-то ошибкой. Зато знакомые завистники, участвующие в негласном соревновании «чей ребёнок лучше», потирали руки. У их детей больше четвёрок, зато ничего вот такого нет.

Кому там вернуть две тысячи седьмой? У меня отобрали Интернет, остался только кнопочный телефон. И телевизор мне смотреть запретили, заставляли в это время делать только уроки. Я много читала. Гулять – только под присмотром. Помню, мне тогда часто снился один и тот же сон: я выхожу из дома, раннее утро, лето, а за мной летят часы, которые в коридоре, и показывают ровно одиннадцать часов, причём секундная стрелка прыгает, а всё так же ровно одиннадцать. Я знала: это время пройдёт. Может, мне до конца жизни будут припоминать этот случай с Машей. И пусть. Я не хочу быть хорошей девочкой ценой двух жизней.

Маша в больнице. Её соседки – мамины ровесницы. Хорошо, что нет молодых и амбициозных, не с кем себя сравнить. Вообще, Машке тяжело ещё и в том плане, что с детства закрытая среда, не с кем поговорить и выяснить, что отсутствие успешного успеха – вообще не трагедия. Эхо-камера, тоннельное мышление – всё в момент рухнуло. В балете людей сильно обрабатывают на тему «вы лучше всех других». А тут пришлось считаться с небалетными, иначе поссоришься, а не хочется. Это всё Машка мне потом рассказывала. Ей снились репетиции, просыпалась от боли. Её соседки не преклонялись перед балетом и даже из медийных персон явно предпочитали актрис и певиц.

Тишина. Маше никто не звонит и не пишет. Где те, кто восхищался, кто лил воду на эту мельницу? Никого, кроме родителей и Лизы, младшей сестры, моей одноклассницы. Это всё мне Машка потом расскажет, а тогда она словно выпала из жизни. Вне зоны доступа. Дни тянулись. Казалось, что впереди ничего. В конце бесконечно длинной недели новогодних каникул, в течение которой она лежала, а меня ругали и допрашивали, мне звонок с незнакомого номера:
- Ну, привет. Довольна? Ты мне всё испортила. Жизнь сломала, не меньше. Марина, ты поняла вообще, что натворила? Со мной тут одна учительница, одна с завода и одна офисная. Им-то всё нормально, им не надо делать фуэте! А я без балета – никто! Раз ты меня лишила всех, теперь должна заменять их всех. Разговаривай со мной каждый день.
- Хорошо, - только и могла сказать я.

Это как в одном старом индийском фильме, где парень назвался пропавшим богатым наследником. Как всё выяснилось, ему сказали: «Играй роль до конца. У нас нет сына, ты нам нужен». Так и Машка звонила мне каждый вечер, и мы болтали. А когда я приходила на выходные, она меня называла своей балетной подругой. Она не представляет себя без балета.
- Кому я нужна, если не могу парить?
- Ну, видишь, мне хотя бы, как минимум…
- Тебе-то да, я нужна как раз без балета, с обрезанными крыльями!
- Ты мне нужна как человек. Живая, а не выжженная. Не одна из жертв индустрии, а человек со своей судьбой. Я не считаю, что от искусства должны оставаться отходы.

Машу ругали за беременность. Я стала за неё заступаться, привлекла других на помощь. Зачем вообще ругать за это? Ну, побудет в декрете, мир не перевернётся. Это человеческая жизнь, нельзя за это ругать, нельзя! Им так и сказали: «Ваша дочь пострадала от нападения в школе, а вы набросились! Вы умеете вообще не ругать? А потом обижаетесь, что это вам ничего не рассказывают». Скорее бы они сменили гнев на милость. Почему вообще сразу родители воспринимаются не близкими людьми, а теми, кто будет ставить оценку за жизнь?

Маша грузила меня по полной балетными терминами. Я всё понимаю. А мир балета повернулся совсем другой стороной. Вернее, он всегда таким был, просто это как-то замазывалось, когда Маша ловила овации. Как потом выяснится, появился чат без Маши, где её называли свергнутой королевой в грязи (это самое мягкое выражение, если что). Там, кстати, упоминалось, как балерин заставляться просто отказаться от жизни. И страшные качели «не ешь – сил нет, ешь – вес больше, чем у скелета». Анекдот «бросал хлеб лебедям, сорвал «Лебединое озеро»» уже не такой смешной. Потом мне Маша покажет свой дневник до перелома. Там будет очень страшно.

Время шло. Маша полюбила читать. Раньше-то была бесконечная гонка. И всё больше прислушивалась к соседкам. Круг юных ровесников больше подталкивает к страхам, а как пообщаешься со старшими, у кого уже дети выросли – и многие страхи куда-то деваются. Есть ли жизнь без балета? Временно хотя бы. Маша уже не утверждала категорично. Она вспоминала себя до балетной школы, до задранного носа, до отделения себя от мира. А что, если всё не так, как говорили педагоги? Лена так вдохновенно рассказывает, что произошло у неё на станции, словно это лучшие в мире фуэте. Мир теплел. Машу охватывала злость, уже не на меня, а на тех, кто внушил вот этот тоннельный взгляд.

Потом были костыли. Потом свободные шаги. Потом свадьба и рождение сына. Мы стали подругами. Маша ела теперь всё, не боясь, что её перестанут любить. Весы пылились в углу, уже не полировались дрожащими от страха ногами. Её однажды спросили:
- Ты сколько сейчас?
- Не знаю. А зачем? Я уже не беременна, лекарства не принимаю.
- Ну, как? Следить-то надо.
- Я себя ни в чём не подозреваю, - засмеялась Маша.

Маша выздоровела до конца. Её ждали снова в балет, но она пошла в актрисы. Поступила легко, снималась с первого курса. И все удивлялись, как раньше не заметили такой талант. Маша больше не хотела вариться в балетном змеюшнике. Она хотела быть своей для всех. Не подчёркнуто выше других, с задранным носом, как было до перелома, а такой же, равной, желающей рассказать что-то интересное. Маша хотела с экрана поддержать зрителей, сделать их жизнь легче и радостнее и заставить о чём-то подумать. Если раньше она фыркала «меня не будут смотреть за едой после работы, меня будут смотреть избранные в театре в вечернем платье, ко мне доступ будет только за большие деньги, а не через строку в браузере», то теперь ей хотелось, чтобы её смотрели с телефона, смотрели во время болезни, в горе, когда невыносимо плохо. Маша хотела быть рядом с ними.

Больше никому я ноги не ломала. Только потому, что причин больше не было. Но через одиннадцать лет одна молодая девушка с роскошной косой проснулась утром с причёской «мальчик-урод». Ну извините, лежащего стричь неудобно, потом машинкой подровняли до нуля. Она не хотела лечиться от рака из-за красивых волос. Растила с трёх лет, мама следила за питанием... И тоже уговоры – как о стену горох. Была готова страшно мучиться, лишь бы не потерять косу. Старалась не плакать. И снова, как тогда с Машкой, я убила кумира. Волосы назад не прирастут. Всё равно стала лысой – пришлось лечиться. Тем более что она была идейной, болезнь – удобное объяснение для резкого преображения.

Когда я была в девятом классе, нам рассказывали про подростков-героев, современных. Но потом учительница сказала: «Но поймите, пожалуйста: половина из этого вас не касается. Подсказать дорогу заблудившемуся, реанимировать старушку, позвонить в экстренные службы, если видите мёрзнущего в машине ребёнка – пожалуйста. Тут вам ничего не угрожает. А где риск жизнью – нет, нет и ещё раз нет. Практически каждый из здесь присутствующих – один у родителей. И вот представьте себе их горе. Нет, не сможете, у вас нет детей. В вас очень много вложено. Пионеры-герои – из времён, когда в семье детей было много. Сейчас другое время. Надо себя беречь в первую очередь. Жизнь одна».

Мне стало не по себе. Я слышала истории про таких бережёных. Это не жизнь потом. Один у родителей? Это не оправдание тому, чтобы человека так мучить. Погибнет, совершая подвиг? Но без этого будет две смерти: физическая – того, кого не спасли, и личностная – того, кто струсил. Ну, все единственные сейчас, и что? Они выбирали быть единственными? Всем надо стать трусами? Никого не любить, не спасать, выживать за счёт членов семьи, друзей и соотечественников? Машинисту не тормозить поезд до последнего, полицейскому бросить напарника, солдату вообще спрятаться... Что это за мир будет? Может, жёстко, но родители сами виноваты, что ребёнок у них один.

Я всё это сказала прямо на уроке. А что уж после того, как сломала ногу Машке? Я опрокидывала «мудрые» постулаты. Рассказывала, как нет дороги назад, когда струсишь. У труса исключительность рассыпается очень быстро. Он вскоре понимает, что те люди, кто погиб, были не хуже. Даже если в них родители меньше вложили или ниже оценки в аттестате или дипломе. Любить и жертвовать собой – основа личности, и выбивать её – настоящее издевательство. Дезертиры не дадут соврать. Это страшно на самом деле. Ты такой один? Да, но и тот человек вообще-то тоже один такой. Неповторимый. А ты выбрал его предать. И разве не исчезнет при таком подходе вообще уважение к человеку?

Помню, мне мама сказала про смерть Плисецкой:
- Вот, умерла балерина, которую ты так не любишь.
- Понятно. Где хоронить будут?
- Нигде. Кремация с последующим развеиванием над Москвой, после смерти Щедрина. Русская балерина.
- Знаешь, я её не люблю. Но мне не по себе.
- Что так?
- Она мне неприятна как личность, но нельзя же так с человеком. Как в концлагере прямо. Там людей за людей не считали, понятно. А тут родственники...
- Она сама так захотела.
- Странно для человека, который всю жизнь говорил: «Посмотрите на меня». Сейчас даже бюджетно из тебя Любовь Орлову сделают.
- Она хотела запомниться всем в движении, вечно живой.
- Люди знают правду. Да и зачем в России, если её там не будет? А как же поклонники? Им некуда будет прийти.
- Ничего, они всё понимают.
- Вообще, в норме артисты живут на родной земле и ложатся в неё.

Савельева. Мы встретились снова. В сентябре 2025 года я участвовала в олимпиаде по математике для взрослых. Там было задание особой сложности. «К числу 27022000 надо подобрать подходящее меньшее число, найдя закономерность, и привести цитату. Объяснить. Я написала: «27022000 можно прочитать как 27 февраля 2000 года. Это дата гибели актрисы Марины Левтовой. Искомое число, подходящее по критериям – 14072025, это 14 июля 2025 года, дата смерти её мужа Юрия Мороза. Цитата:
«Только гибель ничего не значит,
Если верить в истинность мечты,
Кто и что бы ни переиначил,
Будем мы отныне рядом - я и ты.
Зыбкий мир с тоской и облаками
Не зови единственной судьбой,
По другую сторону дыхания
Мы еще увидимся с тобой;
По другую сторону дыхания,
По другую сторону черты,
Где однажды звездами мы станем,
Крохотные искры - я и ты».
Это песня из фильма «Подземелье ведьм», вышедшего 23 января 1990 года, за 10 лет и 1 месяц до катурадж (смерть на языке племени из фильма). Математическая красота в жизни, числовой код».

Мне за это решение поставили пять баллов из пяти. Условия соблюдены, закономерность объявили интересной и нестандартной. А вот в блоге Савельевой появилась новая статья с кричащим заголовком: «Амбидекстрия как катастрофа мышления! Цифровая некрофилия!». «Родители могут себя успокаивать: «Учится нормально, пишет без ошибок, подумаешь, телефон к левому уху». Или даже восхищаться: «Ах, какой гений у меня растёт»! Не обманывайтесь! Отсутствие полушарной доминанты в мозгу страшно аукнется! Запомните: левое полушарие и правая половина тела должны быть ведущими для порядка. Все инверсии, даже частичные, даже лёгкие, надо корректировать!

На своих курсах я вижу в основном родителей мальчиков, потому что у них чаще трудности в учёбе. Напрасно. У девочек такая аномалия чаще встречается, женскую амбидекстрию я и у взрослых вижу: пишет правой рукой, а телефон - в левую, или чистит снег – руки в положении левши. Среди мужчин чаще всего чистые правши или левши. Девочек на моих занятиях должно быть больше. Их проблемы просто незаметны до поры до времени. Та самая «гениальность» - нейрошум, отключение от реальности. Как они жить будут, если не заземлены?

Вот моя несостоявшаяся ученица. Бросила занятия после четырёх месяцев. Да, есть меньше по длительности, но тут сложный случай. В 2012 году в начале учебного года она поступила ко мне с четвёркой математике. Остальные предметы её аномальное мышление ещё вытягивало, а на царице наук неизбежно срезалось. Что ж, классические рекомендации, родители обещали следить. Девочка, 13 лет, классическая картина: летает в облаках, любит музыку, книги и фильмы. Не любит: распорядок дома, глажку белья, заучивание иностранных слов и фитнес, где надо измерять движения. Типичная Настя из фильма «Ох уж эта Настя!». Обделённое левое полушарие не может давать полноценный контроль.

Поймите, родители, принося тетради и прописи, вы не отчёт сдаёте на работе. Женская амбидекстрия коварная, такая легко может написать много страниц идеальным почерком, но при этом находиться не с нами. И наша Настя Рябинина, только с увеличенным психологическим возрастом (это, кстати, из-за нелинейного восприятия времени, это в норме день сурка, на который мы жалуемся, а у таких нейроотличных время вязкое и тянется долго, поэтому в 15 лет они чувствуют себя на 40), думаю, именно так делала мои упражнения. Ни разу не смогла почувствовать длительность минуты. Много плакала, а этот как раз хороший знак, шестерёнки скрипят. 30 декабря пришло сообщение об отказе от занятий.

И вот она мне попадается уже в два раза старше. Решает задачу по математике на олимпиаде. Вот как бы решил мой прилежный ученик? Разложил бы на простые множители и проанализировал свойства. Число неинтересное, понимаю, ни точного квадрата, ни куба, ни последовательности. Но можно эти самые множители как-нибудь поменять. Или притянуть к соседним числам с красивой разницей. А уж цитаты мы пишем, можно ввернуть одну из моих любимых: «Математика — царица наук, арифметика — царица математики» (К. Ф. Гаусс). На худой конец, сложить цифры в числе и написать с той суммой что-нибудь. И ввернуть общеизвестное: «Математику уже за то любить следует, что она ум в порядок приводит».

Что же делает наша героиня не от мира сего? Ей всё это скучно. Она приносит ответ из своего мира. Ничего лучше не придумала, чем заявить, что это дата гибели Марины Левтовой. И решить к ней мужа отправить. Представляете? Это что, математика? Это громкий крик о помощи, что заглушался десятилетиями. Левое полушарие мозга не доминирует, вот правое и рождает такой бардак. Молодая, ещё шестьдесят лет жить – вспоминает про смерть женщины в сорок лет. Это норма? Или жалко денег на курс? Неожиданные ассоциации из разных сфер – яркое следствие амбидекстрии. Это издевательство над царицей наук! Это прогрессирующая нейропатология. Такие не становятся успешными».

Я открыла эту статью через три часа после выхода, поэтому застала и наскринила кучу остроумных комментариев. «Кто там у нас вместо Задорнова? Только наш человек может решить задачу по математике через гибель актрисы и довести до слёз Тамару Георгиевну»! «А если бы она вспомнила положительное событие, произошедшее 27 февраля 2000 года, какой был бы диагноз? Очень интересно». «Женская амбидекстрия чаще, а живут женщины на 17 лет дольше». «Знаю, какая у вас любимая книга. «Мы» Замятина. Настольная»! «Я знаю эту олимпиаду. Она вообще-то на нестандартное мышление, а не умение циферки складывать». «Решение задачи – огонь! Человек увидел такую закономерность. Почему нет? Вот почему? Число может быть датой». «Ожидал увидеть скучную ерунду, а тут – романтика. Круто! Будем мы отныне рядом – я и ты»! «У меня жена умерла, а мне за 60. Жду встречи. Очень милое и доброе решение задачи вообще-то. Вас что, удивляет, что люди умирают? Почему нельзя об этом писать? Тем более что это на самом деле было». «Складывать цифры в числе? Шутите? Это бесполезная характеристика, разве что делимость на 3 и 9».

Буквально через час всё это исчезло. Появился админский закреп: «Хватит мусорить в комментариях! Это сейчас вроде весело, прикольно, хи-хи, ха-ха. Вас не смущает, что молодая девушка думает о смерти и видит её в числах? Да она не ко мне, она к психиатру пойдёт потом! Взрыв мозга – это страшно». И дальше стерильные комментарии. «Сначала плюют на коррекцию, а потом удивляются, почему продолжительность жизни не растёт, а топчется на месте. Да, чем дальше, тем тоньше методы долголетия, тут уже одними прививками и помощью после жалоб не обойтись». «Спасибо, обязательно запишусь! Заметила такую «Настю» в дочери». «Тамара Георгиевна, вы правы, как всегда. Время покажет. Не хочу злорадствовать, но такое кончается плохо, вы не соврёте».

Но кончилось плохо для её центра. На её методику стали активно жаловаться. В моих случаях, где сильнее нажимали, началось снижение успеваемости, агрессия и ненависть к учёбе. Появлялись жалобы в разные инстанции. Некоторые до сих пор помню. Выходит, я не только Машку спасла переломом. Так, как меня, других мучили годами! Таких же девочек с четвёрками по математике, тех, у кого слабая моторика и задержка развития, кто просто, в конце концов, переживал что-то тяжёлое вроде травли или развода родителей! Как и в любой секте, ловят несчастных, тех, кто верит, что это издевательство точно поможет.

«Вся моя семья стала жертвой движения «Развелась и счастлива», а я схватилась за переучивание, запрещённое ещё в 1986 году. Тамара Георгиевна, в любой непонятной ситуации переучивай ребёнка, да? Мой сын пошёл в новую школу ещё. Мама папу не любит, папа стал чужим, бабушки с дедушкой тоже рядом нет... Вот как тут хорошо учиться, когда твой мир рухнул? Но об этом не спросили. Сказали, что это накопились последствия ненастоящей леворукости. И я усаживала моего мальчика за бесконечные прописи. Я не давала ему читать, чтобы не трогать образное мышление. Я не давала ему выйти из этой чужой комнаты строгого режима. Я перестала говорить с ним о чём-либо кроме учёбы, ведь сказали не отвлекаться. Он вообще не мог учиться. Я вспомнила фильм «Сияние», такие же жуткие пустые глаза у него были. Не ваша методика спасла, а мир с мужем и восстановление семьи».

«Знаете, какой страшной ценой дались моей дочери эти пятёрки по математике? Эти несчастные пятёрки с минусом остались в дневнике, а его моя дочь со злостью разорвала. Она с тех пор ненавидит учёбу. С тех пор, как мы расширили школу в её жизни почти до пределов кровати. Любимое по учёбе мы превратили в «надо». Она начала всем тяготиться. Это старшая у нас окончание выходных не считает трагедией, работу считает приключением. Ей в любом труде не скучно. Но она пошла в рабочие, а младшей мы хотели успех и офис. Бойтесь своих желаний, как говорится. Она сидит в офисе за меньшую зарплату, чем старшая, работу люто ненавидит вообще, говорит, что вычёркивает дни жизни, как в тюрьме».

«Я – выросшая жертва этой методики. Мне пришлось заново разрешать себе себя, убирать из головы Тамару Георгиевну. Я сходила к психологу и сделала себе заключение. Мне-то отказывали в адекватности. У меня после начала курса коррекции навсегда испортились отношения с родителями. Я больше не могу так просто что-то рассказать, думаю, какая будет реакция, не упаду ли я в их глазах. Я перестала быстро соображать, перестала делать так, как раньше, удобно, всё успевать! Неожиданные ассоциации, характерные для амбидекстров, ушли. И если раньше я могла без отвращения делать нелюбимые дела, то теперь я полностью присутствую в моменте, как вы и хотели. Решившая задачу про число – моя ровесница. Очень хорошо, что её не смогли сломать. А у моих родителей оказалось больше денег и терпения. Поэтому я прохожу реабилитацию. Я учусь жить заново, как было до коррекции».

«Я учитель. Я схватилась за голову, когда увидела последствия этого кошмара. Других слов у меня нет. У детей плохая моторика, стресс, задержка развития. Им не нужна однорукость, не нужны запреты на увлечения. Им нужна настоящая помощь. Общее физическое развитие, лечение, нормализация отношений в семье. Одному мальчику не объяснили нормально, что такое смерть. Он не мог нормально спать от страха, но ему привязывали левую руку и заставляли так всё делать. Результаты Савельевой, что она выставляет – это просто тренировки, дети научились, это лучше было бы в спокойной обстановке. Довольные дети – те, кто сошёлся с ней характером».

Помню, в новостях показывали, как официально запретили методику Савельевой, запретили ей преподавать, реабилитацию пострадавших взяли под госконтроль. Это было уже в начале 30-х. Этих несчастных не просто всех заставляли писать правой рукой, как в прошлом. Им запрещали всё. Им ставили в пример педантов, не способных отклониться от расписания. Аккуратность чуть не на уровне обсессивно-компульсивного расстройства считалась на полном серьёзе главной добродетелью. Детям начинают новую жизнь с первого сентября или с конца новогодних каникул, реже – когда у кого-то сдадут нервы и освободится место. Вышел документальный фильм «Правосторонняя диктатура».

Кстати, в том же 2025 году, когда решала олимпиаду, я окончательно рассталась с группами нравственности. Это они только так называются, а на самом деле это секты. Кстати, им Савельева понравилась, как только начался этот скандал – они встали на её сторону, мол, репрессии против уникальной методики, что стольким детям подтянула учёбу и спасла будущее. Детям, которых она сломала, поставили клеймо «плохой характер», требовали дальше закручивать гайки и больше обрабатывать их примерами из своей секты. Статьи выпускали, художественные рассказы всякие, где дети вдруг прозревали и начинали видеть мир в очках этой самой идеологии.

Я начала их читать в 2017 году. Нашла в поиске какую-то статью. Это не свидетели Иеговы и не кришнаиты. Они не претендуют на твою веру поначалу. Они всего лишь немножко расширяют общеизвестные истины: пропаганда в СМИ и произведениях искусства, психологические манипуляции, грязный маркетинг... Всё это сомнений не вызывает, поэтому очень интересно читать. В конце того же года я нашла в ленте первый антипрививочный пост... Как там легко болеют корью, как простудой. Моя бабушка рассказывала про осложнения, про своих ровесников, которые очень даже тяжело болели.

Потом после поста про медиаграмотность читаю про пользу длинной юбки. И в комментариях никто не смеётся. Явные известные сектанты, продаваны всяких курсов здесь. Оказываются, мужчиной или женщиной не рождаются, получив определённую последнюю хромосому, этому учатся только на этих курсах. Ругаться матом плохо? Плохо, ДНК изменится. Да и структура воды тоже. И у детей нет отца, есть первый партнёр матери. Экопоселения, где методы обработки земли такие, от каких отказались в прошлом как от крайне неэффективных. Странно, что Земля ещё не плоская. И всё это пишется рядом с курсами по восприятию информации и руководствами по эффективному использованию смартфона.

Лекции Жданова – отдельный вид кошмара. Над пукающими от страха бактериями хотелось не смеяться, а плакать. В такой фарс превратить общее горе! Алкоголизм – это беда. Наверно, очень мало людей, которые не пострадали прямо или косвенно. Но никто не услышит про трезвость, увидев бактерию с глазками. Именно из-за такого говорят потом, что не пьют сектанты. Веганство ещё всякое, натуропатия вместо лекарств. Всё вредное, еда, излучение – яды кругом. А я помню время, когда не было моды на правильное питание. Нулевые. Тогда вместо фитнес-клубов были качалки, где учились побеждать, а не считать подходы и килограммы.

Неприятно также от какого-то надменного деления на хороших и плохих. Причём по суеверному принципу «к хорошим беда не пристаёт». Накинулись на рекламу «ВИЧ касается всех», мол, это растление, если человек не наркоман и не проститутка, то никогда-никогда не заразится. А кого изнасиловали - неправильно одеты были. Правильно? Значит, неправильно думали. Ведь если хорошо себя вести, ничего плохого не случается. Коронавируса у них вообще не существует, они до сих пор не могут успокоиться на эту тему. Сектанты видят умерших от коронавируса? Нет. А они есть! Зато массового аутизма от прививок что-то не наблюдается.

Энергия – это физическое понятие. Точка. Никаких женских энергий, как и мужских, никаких управленческих энергий, никакой энергии беды нет. Эзотерика. Явно религия. «Род» с большой буквы, корень «Ра» в словах – неоязычество. Кумиры из политиков. Не покидает ощущение, что что-то здесь не так, какой-то аномальный мир. Как в заброшенном городе, где вроде строения, вывески, но всё не так. Духовность? Как ракета из фильма «Тайна железной двери», убогая и лежащая целиком на земле. Хочешь взлететь – а ты на земле. Словно гигантская разветвлённая Савельева держит тебя и говорит: «Это всё. Углубляйся. Родители знают, к какому уху телефон прикладываешь»?

Эти группы болтались в моих подписках. И вот из-за скандала с Савельевой вспомнила и удалила. Лайки там не ставила сто лет, может, надо было снять старые и удалить комментарии. Меня спрашивали: «Почему ты ушла»? Те, с кем были переписки последний раз в 2020 году. Я говорила честно. Про управление, что стало у них богом, про тайные знания, наличие которых вообще никак не совместимо с христианством. Мне говорили про еврейский культ управления. Я им рассказала, что нет ни эллина, ни иудея, а избранность была вообще-то до нашей эры, и то подчёркивается, что не за какие-то заслуги.

Я сказала, что встречаю новый год трезво просто так, чтобы не вредить себе и не тратить время зря. Безо всяких берегинь. Я не сектантка, но как раз из-за таких вот, как ловцы энергии земли, меня усиленно уговаривали. Посмотрела я многие фильмы, что их сайт оценки оценивал на мало баллов просто потому, что они не детские. Что там мерзость выглядит именно как мерзость, а не ретушированно и завуалированно (кстати, они же это ругают, мол, герои слишком невредимые после того, что с ними случилось). Наркоманы гниют заживо – так нельзя показывать, с ними всё хорошо – тоже плохо. Если всё плохо, пусть лучше гниют, это хотя бы правда. А если в фильме действие происходит на рубеже веков, когда гламурная мода и пьянство? Не говоря уже о тогдашнем отсутствии моды на правильное питание.

Помню, как расстраивалась, что мои любимые фильмы получали у них низкие оценки. А это, оказывается, часть их стерильного мира. Что норм для детства – потом-то нет. Отгородиться, жить в стерильном мире из рассказиков-антиутопий, считать себя выше – признаться, это затягивает. Но нельзя. Нельзя так. Нельзя гордиться тем, что не пьёшь и не куришь, и всерьёз делить людей по этому признаку. Нельзя ценить людей в зависимости от того, сколько они проживут. Сказка про организм, рассчитанный на сто пятьдесят лет, особенно заманчива лет в семьдесят, но верить ей – тоже нет. Не забываем, произведения, где люди рано умирают, на том сайте считаются вредными. Как и про сирот, даже наполовину. Про меня – им бы точно не понравилось.

Помню одноклассников моих детей, которые в словах выделяли сплошные корни. Иногда в словах было по шесть корней из одного слога. Слышала в детстве по телевизору от Задорнова, но смеялась, думала, это очередные шутки. Но нет. И это я вижу за школьными партами, принесённое из дома. Дома с детьми занимаются. Наши с Машей дети попали как раз в такой класс, где много «осознанных». У нас было рекордное количество карантинов, потому что из принципа прививки не делали более чем половине учеников. А уроки литературы вызывали активные родительские обсуждения, что можно детям, а что нельзя. Баталии были не на шутку. На родительские собрания, помню, ходили как на работу.

Помню, как эти дети хватали запретные плоды. Те, кому берегут детство, чувствуют себя маленькими и очень хотят доказать обратное. Когда ты всё знаешь, тебя не смутишь всяким там, поэтому обычные дети, которым всё рассказывают, повышенным интересом ко всему такому не страдают. Как пытались затроллить моего Макса:
- Не куришь? Зожник, сто пятьдесят лет жить собрался?
- Это лишний труд за свои деньги. Я что, дурак, так делать?

«Ваши дети умрут в семьдесят лет»! – кричала одна из мам на собрании, посвящённом итогам полугодия. Потому, что не едят суперфуды. Сетевой маркетинг в действии. А что было, когда моя дочь захотела из двух мероприятий выбрать не причёски, а правила дорожного движения, хотя делилось по гендерному стереотипу. Дикий скандал. Одна радость: родительский чат был чисто с информацией от учителя, так как разбирать многокилометровый срач ничто не хотел. Мои Максим и Наташа, Машин Славик и ещё несколько ребят из тридцати учились на всё это реагировать. Например, таки объяснили, что дети не от аиста и не из капусты.

Помню, большинство класса расстроилось, что все смеются над биохакерами. А действительно, в комментариях к статьям про них все ржут. Объяснили, что трансгуманизм – это тебя ставят на счётчик, чуть что – отключат. Эх, дети. Это мои старшие, выросли уж. У меня их ещё шесть. Но людей, которых я закрываю, больше. Мне говорили про карьеру после сорока, а не будет никаких «после сорока». Будет то, что было до последней черты. То, что оставлено дома на столе, будет перебирать уже кто-то другой. Ну и пусть. Попользовалась – и хватит. Это как школьное имущество или казённый инвентарь, даётся на время, для задач. Закончила – сдала, для других теперь.

Помню, последний раз меня пыталась обратить в свою веру во время карантина в старом чате:
- Если со мной что случится, я разрешу мужу снова жениться. Я сказала уже.
- Ты человек будущего уже. Ты не умрёшь. Родившиеся после 1990 года доживут до прорывных технологий и обречены на бессмертие.
- Хорошая фраза, обречены, - засмеялась я.
- Это просто оговорка! Не говори ерунду. Готовься. Привычные периоды жизни перестанут существовать. Никакой пенсии в шестьдесят пять.
- В шестьдесят.
- Привыкай к этому миру навсегда. Придётся бесконечно развиваться, переучиваться. Школьные знания устареют миллион раз. И здоровый образ жизни! Правильное питание! У тебя оно правильное? Я тебя ругаю – я тебя мотивирую. К старшим не лезу, они старой формации. А с тобой это тело навсегда! Навсегда, понимаешь? И что ты в себе испортишь – лет на сто, пока не научатся лечить.
- Прямо как в фильме «Смерть ей к лицу», - засмеялась я снова.

Помню, так на одном родительском собрании, где пытались скрестить идеи жить сто пятьдесят лет за счёт тайной диеты и христианство, я сказала, что после грехопадения и до конца света мы все мёртвые физически, поэтому не так уж критично весь этот образ жизни, всё равно мы кормим мёртвое, поэтому победителей в гонке долголетие нет и не будет, любое число лет одинаково превращается в точку. Меня потом назвали троллем восьмидесятого уровня, кто-то смеялся, кто-то кричал. А я просто хотела, чтобы они не боялись жить. Чтобы не было этого напряжения в глазах, этого страха перед какой-то примесью. Пусть люди просто живут. Пусть не боятся за себя, как за драгоценный камень. Здоровье – не самое главное. Иначе не пошла бы я сейчас на травму замедления. Только гибель ничего не значит, если верить в истинность мечты...

Однажды в школе отмечали день матери. Я была тогда на концерте. Помню, как десятиклассница после концерта рыдала в классе. Говорит, что у неё нет мамы, поэтому это не её праздник. Я стала её утешать: «Это твой праздник на самом деле. С концом жизни любовь не заканчивается. Вот у меня дети, думаешь, я их буду любить только до конца жизни? Нет, я буду любить их всегда. И твоя мама – точно так же. У любви один закон. Есть такая актриса – Дарья Мороз. Она пережила то же в твоём возрасте. И не сломалась. У неё все мечты сбылись. И у тебя так же. И у всех так. У меня папа умер, так он всё равно рядом, так же, как и ныне живая мама. Ты не останешься без поддержки».

Я её обнимала и гладила по спине. А она вдруг говорит:
- Моя мама не умерла. Она меня бросила. Оставила нам с папой письмо, что мы не хотим развиваться, рисковать деньгами и быть современными.
Вот что сказать? Я была в ступоре. Да уж, утешила! Эффект Манделы мой не только на супругов распространяется.
- Всё равно ты можешь справиться. Просто потому, что человек сильнее всего этого.
Она не хотела, чтобы я её отпускала.

Двести пятьдесят километров в час – это семьдесят метров в секунду. Как с тридцати этажей падаешь, только больше не ускоряешься. Нет, пожалуй, пусть это будет ширина футбольного поля. Или расстояние от школы до старого дерева, из окна кабинета математики. Где я это читала и слышала? Скоро вспомню. Полное перекрытие для моего удара уже близко, и физика неумолима. Но гоню я на красный свет на немыслимо бешеной скорости... На красный свет, что включили мне адепты секты нравственности и представители новой этики. Так и вспоминаются те слова учительницы, что каждый один у родителей. У меня приказ на проследование запрещающего показания с максимальной скоростью.

Милый, помнишь, тебе было очень интересно, как это женщины массово живут дольше мужчин и теряют мужей? А вот узнаешь теперь. Сердце его теперь в твоих руках, Виктория Исакова, не потеряй его и не сломай. Я не буду ревновать, я всё понимаю. Ты даже не старый ещё, всего на три года старше меня. Играет песня Марины Влади:
В оркестре играют устало, сбиваясь,
Смыкается круг, не порвать мне кольца.
Спокойно, мне нужно уйти, улыбаясь,
И всё-таки я допою до конца...

Тишина. Травму замедления я и правда не заметила, она быстрее скорости реакции. Я стою, нет, я выше уровня земли, смотрю, как всё разрушилось. Я сижу в обломках, потом их разрезать будут. Всё удалось, потенциальные жертвы живы, новостная сводка будет не такая страшная, как могла бы быть. Синею и замерзаю, как в «Сиянии» Кубрика. Ни одно стекло не уцелело, всё разлетелось, как стразы по моде нулевых. Остывает мгновенно, снег на моём лице уже не тает, как и кровавая ледяная глазурь из носа, рта и ушей. Руки пали. Застывший взгляд, всё такой же сосредоточенный.