Алмаз

В конце лета 1930 года не спокойно было в хуторах нижнего Дона. Вдруг откуда-то появились чужие люди , приезжие. Начальство из Азова, собирало собрания хуторян и говорили про какие то колхозы, что всё отныне будет общее и жизнь будет другая, не такая как сейчас. Хуторяне, послушав на собрании новое начальство и придя домой, долго по тихоньку обсуждали новые порядки, не понятные казакам.
Тихо и мирно спал хутор. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь сумрак ночи. С Дона веяло приятной свежестью. Петухи наперебой , как на параде голосили, встречая утреннюю зорю.Проснулась, Анисья, потянулась, спросонья и сразу вспомнились ей вчерашние помины по её мужу хорунжию Ивану. Сорок дней уж пролетели, как помер её «соколик», сложил свои натруженные руки. Комок подкатил к горлу, но Анисья сдержалась, не дала волю слезам. Малая Наташка девяти лет спала с ней, разбудить побоялась. После смерти отца она не хотела спать в свой койке, вот мать и жалела свою последушку.
Одеваясь Анисья по привычке, нацепила завеску в кармане которой лежала бечовка привязывать хвост коровы к ноге, чтоб не била им, когда доилась. В мгновенье, как из ушата обдало её холодом. Коровы то нет, вчера свели с база проклятые вместе с телушкой. После поминок ввались во двор двое из ГПУ приезжие с председателем сельсовета Микешкой, да два солдата с винтовками.Стали спрашивать про Ивана:«Где белоказак Михеев Иван Яковлевич 1879 года рождения?». На , что тетка Ульяна старая казачка и сватья Анисьи, с дрожью в голосе сказала:«Ты Микешка совсем умом тронулся, не видешь, что горе у людей, тока помянули Ивана, Царствие ему Небесное, чего спрашиваешь!» Один из приезжих, долговязый с папкой в руке резко оборвал Ульяну:«Гражданка вы кто? Жена Михеева? Если нет, то молчите пока не спросят. Кто Михеева Анисья?». Вдова сидела за столом и в руках держала тарелку, которую нервно терла рушником. Анисья встала:«Я Анисья Михеева». Долговязый резко повернулся на голос. И он увидел женщину лет сорока, среднего роста, с гордой осанкой казачки. Горе наложило на её лицо свой отпечаток, но не смотря на это, она была красивой. Большие серые глаза и правильные черты лица были столь притягательны, что невольно взгляд было не оторвать.
Повисла пауза, долговязый на мгновение забыл о своих полномочиях, но суетливый Микешка толкнув его в бок спросил:«Опись будем делать или так изымем?» Кашлянув долговязый, дабы скрыть смущение хриплым голосом ответил «Всё по порядку, пиши». Открыв папку он зачитал Анисье постановление об изъятии её имущества, так как она является вдовой белоказака и врагом рабочего класса и крестьянства. Прочитав всё, он захлопнул папку и уже от себя изрек:«Счастье его , что подох, а то в Сибирь лес пошёл бы валить и живьём гнить».Анисья молча слушала все обвинения, на её лице не дрогнула ни одна жилка, но внутри она вся сжалась в комок и из всех сил она сдерживала себя, ради детей. А их у Анисьи было пятеро:старший Егор уже женатый, сноха на сносях . К Покрову ожидали Мехеевы внука или внучку.Катерина шестнадцати лет , Михаилу четырнадцать, чернявый в отца , характер у него горячий, вспыльчивый.Устинья двенадцать, вот только минуло, да бойкая младшая Наталья девяти лет от роду. Всего Анисья рожала пятнадцать раз, но выжили только эти пятеро, самые крепкие и выносливые Михеевы дети.
В голове Анисьи кружились мысли, в висках стучало как в кузнице.
Во дворе, где ещё стояли деревянные столы и лавки, не убранные от поминок, не расходились по домам соседи и близкие родственники.Люди с тревогой смотрели на военных и хуторского председателя, в ожидании развязки событий. Дед Аким сосед -вдовец, старый добрый казак, который застал ещё Японскую войну, обратился к пришедшим с вопросом:«Граждане председатели, за что вдову казните? У неё , ведь дети остались, пожалели бы бедную ради Христа!». Долговязый круто повернувшись на каблуках к Акиму зашипел на него:«Шел бы ты отсюда старый пень и не лез не в своё дело, а то быстро в кутузку угодишь, не посмотрим на твои годы!»
Непрошенные гости двинулись в сторону база, где стоял красавец дончак, каурый с темной полосой по хребту и белой звездочкой на лбу.В день помин оставила Анисья коня в деннике, старший сын Егор подложил ему сена в ясли и после обеда хотел вести его к ковалю. Давно уже нужно было перековать каурого, да как то тоска по отцу останавливала молодого казака.Отобедав и поминув отца, он повез свою «тяжёлую» молодайку домой , на другой край хутора.
Алмаз заржал, чуя чужаков и нервно заплясал в деннике. Конь Ивана был гордостью хутора, был он резв и ходил иноходью, если бы жизнь была прежней, то брать бы ему призы на атаманских скачках в Новочеркасске. Микешка залетел в денник, глаза у него бешенно горели, давно он тайно в душе желал чтобы Алмаз ходил под ним, председателем совета, бывшем писаре при атамане. Но Алмаз был конь с норовом, чужих он не признавал и как только Микешка хотел его взнуздать, тот взбрыкнул и чудом не задел долговязого. «Тпру, скаженный, чего ты ? Вот я тебя». Анисья не выдержала:«Оставь Михей, я сама выведу!» и решительно , но с заботой надела на коня узду. Она хотела бы было погладить коня, но долговязый дернул из рук поводья. Алмаз косил глазом на чужаков и нервная дрожь пробежала по его спине. Анисья шептала :«Иди , иди милый, так надо». Алмаз нехотя пошёл за Микешкой и на улице за воротами неожиданно пронзительно заржал и встал на дыбы, вырвавшись из рук конвоира. В мгновенье ока он перемахнул через плетень и рысью помчался по улице в сторону выпаса в степи. Микешка выпучив глаза от неожиданности растерялся. Второй уполномоченный низенький и косой в портупее, гаркнул солдатам с винтовками:«Догнать эту белогвардейскую сволочь!!!»Но не тут то было. Конвоиры были пешие, без коней, они рысцой двинулись в сторону займища, но разве можно было догнать строевого дончака! Алмаз мчался во всю прыть и только облако пыли поднималось в след ему. Дед Аким хитро улыбался в седые усы:«Где вам лапотникам догнать казачьего коня, да ещё такого!Разве Алмаза поймать? Да он умнее человека будет. У них с Иваном какая дружба была!Приучил он коня на свист приходить. Иван только глянет, так Алмаз ляжет и замрёт как неживой. Иван его Егору готовил, да жизнь во как повернула. А тут пришли демоны- Алмаза забирать! Обломиться им, не таков конь казачий, он им живым не дастся. Только что ж дальше, жалко Алмаза, нету сердца у этих нехристей!»
Поручив солдатам искать жеребца, долговязый с Микешкой продолжили изымать скотину с база Анисьи.
Намотав веревку на рога, привели солдаты корову с телушкой со степи, где в хуторском стаде мирно паслись животинки. «Твои?» спросил долговязый. Анисья не поднимая глаз ответила:«Да, мои Любава с Ночкою». Забирай скомандовал косой. Анисья не выдержала:«Что ж вы делаете, ведь кормилицу со двора уводите, впереди зима, Наташка ещё дитё совсем, чем кормить буду? Хоть телушку оставьте ради Христа прошу». Тут косой заорал на Анисью:«Молчать, сволочь белая, телушку тебе, смотри , а то сама лес поедешь валить, ещё хоть слово ляпнешь!!!». Анисья побледнела, качнувшись, но устояла на ногах, дите , что носила под сердцем толкнуло в печень, как будто вторило матери, что она права. Взглянув на Мишу, второго сына и зная его горячий нрав, она дала знак ему, чтобы молчал и не натворил глупостей. Мишаня, со слезами на глазах и сжатыми кулаками побежал за хату, в огород. Из последних сил он старался молчать, хотя очень хотел схватить отцовскую шашку и порубать этих подлых людишек, которые пришли к ним на баз и грабили беззащитную мать.Девчат-подростков увела к себе тетка Ульяна, пока в усадьбе Михеевых хозяйничили новые власти.
Солнце уже клонилось к закату, когда со двора Михеевых выехала телега груженная добром хозяев. Сзади на привязи шли за телегой Любава с Ночкой. Баз опустел. Мотал ветер раскрытые ворота амбара, да курица-квочка ходила по двору с десятком подросших цыплят, которых мудрая мать увела в огороды при первом появлении незнакомцев. Тем временем дед Аким, притворившись больным, потихоньку ушёл со двора Михеевых, а сам задними дворами поплёлся к Егору старшему сыну Анисьи на край хутора.Старый казак спешил предупредить Егора, рассказать про конфискацию, а главное Аким горевал об Алмазе, о красавце-дончаке, судьба которого была не ясна.
Солнце поднималось над Доном, освещая гладь реки, зелёные камыши. Щебеча, стремительно летали над самой землёй ласточки. Выйдя во двор Анисья пошла топить печь под навесом. Летом жарко на Дону и печь в хате не топится, поэтому казачки мастерили на улице печку, низкую для готовки, по местному -кабица. Растопив печь, завела вдова блины на молоке Любавы. Стала печь на сковороде и сняв первый блин, вдруг разрыдалась, дала волю чувствам гордая казачка. Слезы сами текли из глаз, а она лила на сковороду тесто и плакала :о горькой вдовей судьбе, об муже Иване,о любимой корове. И тут она вспомнила об Алмазе. Где же наш быстроногий красавец, где же ты друг родимый, казацкая ты наша скотинушка?
Намедни Аким, добравшись до двора Егора Михеева принес ему грустные вести.
« Слышь Егорий , что люди гуторят, не лезь на рожон, против дышла не попрёшь. Крепко власть взялась за казаков, пришло время Магога, это ещё в Библии прописано. Ведать казачеству хиреть, а не множиться. Слава Богу , что Анисью оставили. Ты сынок, сиди смирно, у тебя жинка вон на сносях, а то как возьмут не приведи Господь.» Так убеждал Аким молодого Михеева. Егор ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Отец учил его мужеству и терпению, хранить традиции казаков и никогда не сдаваться, как бы худо не было. Ещё не зажила душевная рана от потери отца, как пришла новая беда.
«Дедушка, подскажите мне, голова кругом, как дале проживать? Кому верить? Власти вон и церкву закрыли и свечку святым не поставишь на помин души бати!» в отчаинии воскликнул Егор. Аким пригладив бороду, сидя на старом сундуке тихонько советовал молодому казаку. «А ты живи по совести, слушай , что душа тебе кажет.Помни мать, брата с сестрами не забывай, помогай как можешь. Ты молодой, в Гражданскую был не призван, могет не тронут за молодостью. Знай одно, себе не изменяй, само погано , когда отступником станешь, а я грешник помолюся за тебя святому Егорию, он наш защитник, всем казакам. Да, Миколе-милостивому, даст Бог управиться житьё». Егор раскрасневшись, отвечал старику:«Спаси Христос дедушка, завет Ваш запомню.»
Хата Егора была с краю хутора, в окна хаты смотрели на степь с восточной стороны, а с южной виднелся берег Дона с порослью чакана и камыша. Дед Аким немного подумав сказал Егору:«Ты вот , что хлопец. Давай ка кумекать, как Алмаза спасти. Люди видели его в степи, на займище пасётся. Оно конечно знамо дело, пока его спугнули он не дастся в руки, он конь вумный,маленько походит по степи да и вернётся до дому, а тама его Микешка обнуздает. А этот поганец испортит коня! Да , разве можно Микешке такую животину доверить! У него же в хозяйстве отродясь, кромя паршивой овцы да тараканов ничего не водилось на базу, а тут иноходец.»Егор в порыве зашептал:«А , что может дедушка в камыши его увести, да стреножить и тайно его там кормить;».Аким заулыбался и говорит:«Ну да и прямёхонько Микешка по твоим следам до Алмаза и явится, прям как по маслу путь укажешь». «Что же делать?Как спасти коня?» Егор ходил по передней хаты, как дикий зверь в клетке. «Есть у меня одна мысля, но я пока помолчу. Знаешь, а пускай Алмаз до Микешки дойдёт, тут могет нам Бог и управит » с этими словами Аким попрощался с Егором и направился до дому. Двое военных из ГПУ зачистив хутор от вредных элементов уехали в районный центр. Остался править в селении Михей-председатель местный царек. С того дня , как раскулачили Анисью и сбежал Алмаз, Микешка совсем обезумел в своем желании поймать строптивого коня. Призвав местных казаков, в основном молодёжь, он объявил, что заплатит большие деньги тому , кто заарканит жеребца.
Отпраздновал хутор праздники Спаса. Тихо, скромно, без колокольного звона. Нет теперь службы в храме, нет и звона. Привыкает народ к новой жизни без Бога.
Дед Аким послал внучку до Егора и велел тому, чтоб пришёл , как управится. Егор, возвращаясь с Дона, где рыбалил и спроведав мать с братом и сёстрами, заглянул до дедушки Акима. «Здоро;во ночевали» снимая фуражку и кланяясь сказал Егор, войдя в хату к вдовому Акиму.Жил старый казак по соседству с Михеевыми, была у него большая семья, да холера забрала жинку, сына и невестку. Другой сын сгинул ещё в Первую мировую. Остался служивый с внучкой Аленой, черноглазой и бойкой дивчиной. Поднял на ноги он любимую внучку. Любовью и заботой отвечала ему Алёнка и была отрадой на старости лет. «Слава Богу» отвечал казак. Алена подскочив, махнула по стулу рушником и предложила присесть гостю. Дед обратившись к внучке:«Ясенка, поди глянь на баз, да подтруси сенца корове». Алена без слов поняла, что нужно дедушке погутарить без свидетелей, молча вышла во двор. Егор был весь во внимании: «Егорий, вон оно значит что. Я опосля нашей встречи намедни, всё кумекал, что да как . И вот тебе мой совет. Вспоймайка ты сам Алмаза, да приведи до Микешки. Алмаз тебя знает, он тебе дастся в руки. А Микешка, супостат, чтоб его за ногу окаянного! Он глупой, с самого мальства, видать его Меланья с люлюки уронила, что он головой ущербный. Дед его был знатный атаман наказной ещё при Миколе-царе, а этот как стал в возраст входить, то и дурить начал, особо в полнолуние. Его Меланья до Таганрога возила на могилу старца Павла, да толку не было, злой он и к людям ненавистный. Ну да Бог с ним ущербным. Ты вот , что сейчас в колхоз сгоняют казаков, придётся тебе вступать, кудысь податься? Власть новая она силу всё ж взяла. Так ты просись к Микешки в конюхи. Алмаз буде с тобой,пусть и в казенной конюшне, а что делать милай,тут ужо не до жиру, быть бы живу!» сказал Аким погладив седую бороду. Егор заерзал на стуле:«Дедушка, да ведь всё отдать придётся, хозяйство, скотину до энтого колхоза!!» в сердцах сказал Егор. «А ты думаешь сами не возьмут? Тебе мало, как с матерью обернулись? А, то-то !» Егор вздохнул тяжело. Жалко ему расставаться с хозяйством, только на ноги встал, отделил его батя, хатку купил. Телушка отелилась, молоко пошло, да пяток овец романовских паслись . «Всё оно жалкое милок, что потом--кровью добыто. Никто тебе не гутарит, что возьми и брось. Тут чутьё нужно, хитрее будь. Казак не только шашкой махать мастак, он и головой должон раскинуть, что и как. Понял хлопец?»сказал Аким кивнув головой.«Да, вроде понял дедушка, да только возьмет ли меня Микешка конюхом? Злой он как собака, как с ним гутарить можно?» отвечал Егор морща лоб и почесывая затылок. «Да кудышь он денется! Алмаз ему покажет ещё, повыкомаривается. Сам тебя звать будет жеребца усмирить». На том и расстались Егор с дедом Акимом.
На следующее утро пошёл Егор к Братскому Кургану, в степь, где хуторяне видели пасущегося Алмаза на воле.Солнце уже было высоко, когда нашел казак коня около ерика. Алмаз узнав Егора громко заржал, зафыркал и пошёл к нему навстречу. «Ну что, нагулялся озорник? Уж тебе своя воля была, теперь пойдёшь в рабство к этому врагу!! Ну ничего братишка мы выдюжим,мы Михеевы , как говорил твой хозяин и мой батя! Пошли бродяга до супастата!!».
Микешки в сельсовете не было. Егор привязал Алмаза к перилам и велел мальчишкам сбегать до председателя и сказать, что конь его ждёт. Через полчаса Егор увидел семенящего Микешку, который на ходу одевал гимнастерку и никак не мог попасть в рукава.
«Ага, сам привел, ну знамо взялся за ум Михеев отпрыск!» прокричал на ходу Микешка и быстрее отвязывать Алмаза.
Егор с тяжёлым сердцем ему ответил:«Михей Силатьич, я вот че, давай я конюхом поступлю в колхоз, буду за конями смотреть.»Микешка аж остановился от неожиданности, но потом собравшись с мыслями спросил у Егора:«И че, всё отдашь что скажем? Корову с овцами, фураж и сено?» ехидно спросил председатель.Вздохнув Егор ответил:«Отдам». Микешка почесав затылок:«Ну ладно, тогда веди моего коня до конюшни кулака Власова, теперь тама колхозная конюшня, а завтра приступай за работу. Скотину позже сдашь, хрен с тобой».
Так началась у Михеева Егора новая жизнь, колхозная. Одно ему сердце грело, что Алмаз на виду, хоть Микешка и бесился, но сам побаивался гордого коня.
На Покров родила невестка Анисьи парнишку, в честь деда назвали Иваном.
Шло время, а оно как известно лечит душевные раны, вернее сказать притупляет боль.
Анисья свыклась с новой жизнью. Дети росли, матери помогали в работе. Через два года вышла Катерина замуж, за местного казака из доброй семьи. Зять был не пьющий, спокойный, работящий. Жили они с Катериной ровно десять лет, как ангелы, да война проклятая разлучила их.
Дитё, которым она осталась беременна после смерти мужа родилось мёртвым, не прошли даром визит ГПУ и слезы по мужу.
Егор работал в колхозе на конюшне, возил Микешку в район на совещания в райисполком. И вот весной, будучи в районе, стоял с запряженным в дрожки Алмазом у администрации. Какое то важное собрание было в тот день. Егор разомлевши на солнце дремал куняя носом. В это время вышел из дверей райисполкома бравый военный в форме кавалериста и глянув мельком на повозку и коня на мгновение задержался. Подойдя к Алмазу он слегка присвистнул от удивления. «Слышь парень, а чей это конь красавчик?» спросил он у удивлённого Егора. «Что значит чей, мой! Ну не совсем мой колхозный» поправил возница. «Давно я не видел такую стать, да и экстерьер правильный, дончак, каурый, не иноходец ли?» спросил незнакомец. «Да, иноходец.» уже с гордостью ответил Егор. «Сколько ему, наверное лет шесть-семь? Не молодой уже жеребец, хотя ухоженный» со знанием дела вел беседу дальше незнакомец.«Семь лет на Благовещенье будет» уже с опаской произнёс Егор. Любопытство незнакомца начинало раздражать молодого казака. «А вы че спрашиваете? Для интересу или по делу?» спросил Егор с тревогой в голосе. «Да ты казачок не переживай. Я по делу интересуюсь.Я в ваши края приехал, чтобы отобрать породистых жеребцов и кобыл для конного завода. Товарищ Буденный дал задание новую породу вывести, вот я и нашёл уже одного жеребца!» радостно сообщил военный. «А он у меня не породистый на выставках не был, да и хромает малость на заднюю ногу, зря вы гражданин начальник время тратите» схитрил Егор. Незнакомец заулыбался:«Вижу парень жалко тебе с жеребцом расставаться, вот ты и наговариваешь на своего красавчика! Не бойся, он жить будет как в раю, производителей знаешь как лелеют, пылинки сдувают.»
 Так неожиданно решилась судьба Алмаза. Не зря дедушка Аким молился угодникам. Прошли годы.Алмаз дал жизнь многим жеребятам новой Буденновской породы, которые прославились победами в соревнованиях на скачках.
Вот так на донской земле жили люди сто лет назад. И в радости, и в горе- люди были верны заветам предков. Любили беззаветно свою Родину, защищали ее и хранили добрую память о своей земле.