Декадник на теплоходе или телепортация. Утро шесто

                6

                День шестой. Утро.

             Режим у многих сбился. Вечерние посиделки и танцы заканчивались далеко за полночь. Так что спать укладывались часа в два-три ночи. А то и позже. Кроме спортсменов конечно. Под утро должны были придти в Туруханск.  Поэтому Мигас заранее предупредил Ивана с Андреем,
             - Спать не ложитесь. Смысла нет. Как только придём в Туруханск, сразу идём к моему знакомому. Нас будут ждать. Я созвонился. Он приготовил для нас рыбу. Вы мне поможете донести лук, чеснок, перцы. Всё, что мы с вами в Красноярске закупили, отдадим, а сами будем с рыбой.
             - Мы на теплоход не опоздаем?
             - Нет. Я узнавал у капитана. Теплоход будет стоять часа три-четыре. Так что мы вполне успеем обернуться.
             Так и сделали. Лишь только причалили к пристани и отдали концы  троица, взвалив на плечи мешки с гостинцами, ранним утром отправилась в путь.  С ними увязался, не ложившийся спать Виталий.
             Утро было туманное и сырое. Ещё не рассвело, а только начинало чуть брезжить. Пока ещё ночь властвовала в Туруханске. Чем дальше друзья уходили от теплохода, тем более светлело промозглое утро. Сквозь туман и сумрак ночи проступали мрачные двухэтажные бревенчатые и блочные дома, и трубы отопления, идущие вдоль улиц и поперёк. Укутанные и перемотанные рванными тряпками, минватой, местами спрятанные в дощатые ящики с опилками, только усиливали какое-то унылое и безысходное впечатление. Суровая и долгая зима властно откладывала свой отпечаток на Туруханск. И даже одноэтажные домики частного сектора и редкие фонари не в силах были добавить в этот пейзаж мажорных красок. Наконец нашли нужный адрес и стали подниматься по узкой лестнице дощатого дома на второй этаж. Дверь открыл хозяин и сразу же пригласил в дом. Вошли в мизерную прихожую, в которой одновременно поместиться все явно не могли. Поэтому первые вошедшие, подталкиваемые сзади, вслед за хозяином сразу же оказывались в кухне, которая была чуть больше прихожей. Хорошо, что были одеты по-летнему. В шубах точно бы всем места не хватило. Мебель и обстановка оставляли впечатление крайней убогости. С трудом, сидя плечом к плечу, поместились за маленьким столом. Хозяин остался стоять. Убрав наши мешки с гостинцами в другую комнату, он высыпал на стол эмалированные кружки с разными наклейками, разных размеров, с отколовшейся эмалью. Затем, кряхтя и расталкивая сидящих, достал из под стола большую десятилитровую бутыль с тёмной жидкостью, закупоренную скрученной бумажной пробкой, и водрузил её на стол.
             - Щас выпьем. У меня тут всё приготовлено. Заранее поставил, - сообщил он радостно.
             - Ребята, вон там, за вами бочок стоит. Доставайте. Только аккуратно. Не трясти. Осторожно, ни в коем случае не трясти. Ставьте его нежно на стол.
             Иван с Андреем бережно достали полутора ведёрный бочок и поставили его на стол.
             - Это ваша рыба, Алесь Яковлевич. Как обещал. Наливайте. Сейчас продигустируем.
             Виталя взялся разливать из бутыли в кружки тёмную и слегка мутноватую жидкость. Хозяин тем временем снял с бочка крышку, - и заявил,- Это Туруханка. Селёдка. Очень нежная рыбка. Её ни в коем случае нельзя трясти пересыпать или перекладывать в другую тару. Если не послушаетесь меня, то она потеряет своё нежное свойство и едва уловимое амбре и превратится в обычную магазинную рыбу. Я вам отдаю вместе с бочком. Так и понесёте её на теплоход, а потом до Красноярска. Только не трясти. Говорю ещё раз нести осторожно. Захотели рыбки, взяли аккуратно за хвостик верхнюю и скушали. Не надо выковыривать из середины бочка. Вот так, - он достал каждому по рыбке. Все выпили. Правда художники, привыкшие на теплоходе к хорошему алкоголю, не оценили этой бормотухи, и до конца свои кружки не осушили. Но вот рыбка оказалась божественной, нежнейшей и всех привела в восторг. Прочувствовав всю прелесть свежайшей, слабосоленой «туруханки» несли её до теплохода с величайшей бережностью. С такой же осторожностью меняли друг друга, одновременно похохатывая над Виталием,
               - Ты расскажи, что случилось то вчера, Виталик, - пытали коммерсанта художники.
               - Да ничего не случилось. Всё как всегда, – отнекивался тот.
               - А что у тебя джинсы в пятнах? – не отставали новые приятели.
               - Да это я морс нечаянно опрокинул.
               - А мы слышали другую версию. Хитришь ты брат. Слушай, сейчас только начало шестого. На теплоходе все спят. Тебя Алёна брусникой засыпала? Засыпала! В штаны тебе брусники напихала? Напихала. А ты что теряешься? Когда на теплоход придём, бери пару рыбок и иди к ним. Они в нижней каюте спят в твиндеке. Ключ у тебя есть. Засунешь ей селёдку прямо в трусики.
           Виталий так и сделал. Вернувшись на теплоход, он с крайней бережностью за хвостик взял из бочка пару рыбок. С кошачьей ловкостью, открыл каюту и на цыпочках, затаив дыхание, пробрался в неё. В каюте на нижних полках почивали Марина с Алёной. Стараясь не шуметь Виталя подкрался к Алёне. Она спала раскинувшись на спине. Простыня служившая одеялом почти вся была откинута к стене и едва прикрывала её. С предельной осторожностью, не издав ни малейшего звука, Виталя оттянул резинку единственного атрибута нижнего белья Алёны и вложил в него двух слабо - солёных селёдок «туруханок».