Зелёная бейсболка Гл. 1 детективный рассказ

Гл.1


Света Лунёва, дочь следователя-пенсионера, Лунёва Петра Алексеевича, не вернулась домой с дискотеки. Родители волновались, у жены следователя началась истерика:

-   Это ты во всём виноват. Если с ней что-то случится, то всё это будет на твоей совести. Я не разрешала никуда ходить и посещать какие-либо сомнительные клубы, а ты ей потакал, ну и что теперь? Сплошная нервотрёпка, мы не знаем, где она и что с ней?

-   Маша, успокойся. Наша девочка выросла, всегда держать её у подола – не получится. Как ты себе это представляешь? Итак до восемнадцати мы ей мало что позволяли. Давай надеяться на лучшее. Возможно, у неё кто-то появился или с подругами где-то задержалась, это ведь жизнь.

-   Раньше такого не случалось, Свету мы вырастили послушной девочкой, она бы обязательно нас предупредила, если вдруг произошло что-то неотложное.

Пётр Алексеевич и сам это понимал, но говорить надо было что-то, молчать ещё тягостнее. Он собрался подождать до утра, ну мало ли, а то неудобно коллег напрягать среди ночи, да и не хотелось, чтобы кто-то знал о их семейных проблемах, пусть все думают, что у них, как всегда, всё хорошо.
А утром раздался звонок, Маша первая схватила трубку, она громко закричала:

-   Света! Как ты можешь так с нами… Это не Света, а кто?

Лунёв не выдержал и выхватил трубку у жены, он уже всё понял. Преступники требовали энную сумму за дочь, мол, а то живой её не увидите. Маша завыла на всю комнату, не помогали ни капли, ни таблетки. Она вновь его винила, совершенно себя не контролируя. Лунёв собрался в отдел, они жили в пригороде, отдел милиции находился почти рядом.

-   Ты куда? – с недовольством спросила заплаканная женщина.

-   К своим. – коротко ответил Лунёв.

-   Что ты творишь? Никакой милиции! Они же убьют её. Давай отдадим им те деньги, что Светочке на квартиру собирали и нам вернут нашего ребёнка.

Лунёв молча открыл входные двери, потом обречённо оглянулся на жену.

-   Ты ничего не понимаешь. – и быстро вышел.

В отделе уже было полно людей, он даже не ожидал такого. В кабинете следователя, Макара Кузьмича Рагулина, которого поставили на его место, находилось два молодых опера, Андрей и Витёк, а также участковый, Николай Антонович Ильинский, пожилой мужчина, но ещё очень подвижный, редко использовал транспорт, в основном, всегда на своих ногах.
Все повернулись на звук открываемой двери, а Лунёв ещё и постучался.

-   Ты чего к нам, в гости? – спросил Макар Кузьмич, этот следователь тоже готовился на пенсию.
Но увидев бледное помятое лицо коллеги, обеспокоенно добавил:

-   Петя, что-то случилось?

-   Случилось. – Лунёв, шатаясь, подошёл к ним и плюхнулся на свободный стул. Все замерли, ожидая объяснений.

-   У меня дочь похитили.

-   Что? Когда? – посыпались вопросы.

-   Она с дискотеки не вернулась, мы с Машей глаз до утра не сомкнули, а утром последовал звонок, денег просят. Много.

-   Делааа… - протянул Макар Кузьмич. – Слушай, а она сама не могла инсценировать собственное похищение? Ты прости за такие слова, но сейчас это модно.

-   Исключено. Говорю не потому, что она моя дочь, просто… - Лунёв запнулся, - она бы никогда до такого не додумалась.

-   Сама не додумалась, так кто-то подсказал, например, тот, к кому она испытывает какие-то чувства. В данном случае, достаточно простого уважения.

Лунёв отрицательно затряс головой.

-   Да не было у неё пока молодых людей. К нам и подруги её редко забегали. Мы договорились со Светой, что пока институт не закончит, то никакой личной жизни. Она обещала, наша девочка выросла воспитанной и порядочной. – Лунёв едва сдерживал слёзы.

Больше никто не задавал вопросов, видя его состояние. Лишь Макар Кузьмич позволил себе добавить:

-   Петя, ты, как никто знаешь, как это обычно случается. Преступники редко оставляют свою жертву живой. Чтобы потом не узнала и прочее. Ты должен быть к этому готов. Всегда так было, деньги заберут, а …

-   Я понимаю. – громко перебил его Лунёв.

В кабинете зазвонил телефон, да так резко, что Пётр Алексеевич схватился за сердце, он почувствовал, что этот звонок относится именно к нему и он ему ничего хорошего не принесёт.
И точно. Следователь с сочувствием поглядывал в его сторону при разговоре, он задавал вполне понятные вопросы, поэтому на Петра Алексеевича уже все бросали жалостливые взгляды.

-   Когда нашли? Причина смерти? Понятно… - следователь закончил диалог с дежурным.

-   Петя, на пшеничном поле нашли девушку, ты бы съездил на опознание.

На лбу Петра Алексеевича выступила испарина, он едва поднялся. Лунёв знал, кого он там опознает, он всю дорогу винил себя, что так поздно женился, и вот, он старый, а дочери едва восемнадцать исполнилось. Были женщины до Маши, всех отправил на аборт: и Катерину, и Людмилу. Дурак, пусть бы рожали. Раньше не думалось, если что с единственным ребёнком, то детей больше не будет, от слова совсем. А он так внуков хотел.

Кто Маше сказал, что нашли убитую девушку, не ясно, но она, рыдая во весь голос, нисколько не стесняясь посторонних, ждала его возле морга, Лунёв приехал туда на УАЗике.

-   Я же говорила тебе, что не ходи в милицию, говорила? Почему ты никогда не прислушиваешься к моим словам? Видишь теперь, что произошло?

Пётр Алексеевич, не говоря ни слова, немного грубовато притянул её к себе и крепко прижал к груди, а уж потом сказал:

-   Маша, ты кому-нибудь поверишь, что я зла желал нашей дочери?

Она молчала.

-   Тут что-то не то, Маша. Ты посиди здесь, ладно? Потом ещё насмотришься, когда в гробу привезут… - он не договорил, слова застряли в горле.

Маша послушно кивнула, но слёзы из её глаз, не переставая, лились сплошным потоком.

Да, это была их дочь.

Как только Пётр Алексеевич, выйдя, утвердительно кивнул жене, она вновь начала громко плакать и причитать, но уже не винила мужа в смерти дочери. И то хорошо.
Машу накололи успокоительными, Макар Кузьмич вызвал в отдел скорую. Она сидела тут же, в кабинете, уставившись в пол, безучастная ко всему.

-   Кто Свету нашёл? – спросил Лунёв.

-   Агроном и учётчик. Пришли на поле, ведь через неделю уборочная, а тут… - следователь тихо спросил у Петра Алексеевича, как, мол, работать при Маше, ничего? Не станет ей снова плохо? Пётр Алексеевич приподнялся:

-   Машенька, может в коридоре посидишь, давай отведу?

-   Нет, всё нормально, говорите. – бросила она, не поднимая головы.

-   Видно же, что убили её в другом месте, а потом привезли туда. Пшеница примята только под телом, а везде всё чисто. На дороге следов от машины или от мотоцикла тоже нет, она до блеска накатана. По ней туда-сюда каждый день мотаются машины, в основном грузовые. Всё затоптали, даже если что-то и было. После дождя пшеничка сохранила бы под собой часть влаги, сразу бы следы отпечатались, но там аж земля потрескалась, опера всё вокруг обшарили, они и до сих пор там. Вообще, преступник, когда вам звонил, Петя, то отличную выбрал себе позицию. Вы бы денежки оставили на дороге, он бы после их забрал, выползая из пшеницы, и был таков. Ему сподручнее за нами наблюдать, а нам и спрятаться негде, там ни лесополос, ни деревца, ни кустарника.

Все кивали, соглашаясь.