Подснежники

Весна 1944 года запоздала. Снег лежал редкими полосами, как размотавшийся бинт на тяжёлых ранах земли. Лилька, вышедшая из палатки полевого госпиталя подышать свежим воздухом, уныло осмотрелась. Везде одно и то же — утоптанная грязь, ржавые остовы машин, сиротливый лес на горизонте.

Минувшая ночь выдалась сложной. С передовой доставили раненых после танковой атаки. Особенно тяжёлым был молодой капитан. Он бредил, не приходя в сознание, и звал маму. Лилька, не спавшая вторые сутки, работала на автомате: жгут, ножницы, бинт, морфий. Её пальцы, ещё год назад увлечённо скользившие по клавишам фортепиано, теперь умело накладывали повязки. Она всё ещё не могла смириться с мыслью, что это надолго.

Лилька уже собралась вернуться в душную, пропитанную карболкой  палатку, когда взгляд её упал на край близлежащего пригорка. На клочке оттаявшей земли что-то зеленело. Лилька, сама не зная зачем, двинулась туда, с трудом вытягивая сапоги из хляби.

И замерла.
Из-под рваных комьев прошлогодней листвы, стайкой пробивались  подснежники. Хрупкие, с тонкими стебельками, они упрямо тянулись к свету своими ослепительно белыми колокольчиками. На одном из них дрожала, переливаясь, капля талой воды. И в этой капле, как в линзе, отражалось  небо — бледное, но уже весеннее.

Лилька присела на корточки, любуясь  этими первыми вестниками вступающей в свои права весны. Сотни раз за эти два года она видела, как жизнь уходит в землю  липкой, густой  кровью . Сейчас же  она впервые прочувствовала, как та отчаянно пробивается из под земли. Сквозь грязь, разруху и отчаяние. Просто потому что жизнь нельзя остановить.

Лиля не стала срывать цветы. Сорвать — значило признать их чудом, которое можно взять и унести. Они должны были остаться здесь. Жить. Девушка медленно выпрямилась, ощущая, как в уставшем теле вместо привычной тяжести зарождается что-то тёплое и лёгкое.

Вечером, меняя повязку капитану, Лилька наклонилась к его лицу, горящему от жара.
— Держись, — прошептала она ,  — Там, у леса… подснежники пробились.
Раскалённые веки раненого дрогнули. Уголки  пересохших губ растянулись в слабую улыбку. Может, он вспомнил сад за домом. Или мамин голос. Или просто весну.
А Лилька, смочив ему губы водой, продолжала радостно рассказывать  о подснежниках.