Казимир, перестаньте...

— Казимир, перестаньте… — Жанна надула губки, и в полумраке гостиной этот жест выглядел почти комично. — Вы же знаете, что ваши теории о четвёртом измерении нагоняют на меня тоску почище вчерашнего заливного».
Казимир замер с антикварным циркулем в руке. Его пенсне, державшееся на честном слове и кончике острого носа, блеснуло в свете газового рожка.
— Но, душенька, — воскликнул он, едва не задев локтем графин с наливкой, — именно в этом и кроется секрет! Если мы не сможем раздвинуть границы пространства прямо здесь, на вашем ковре, то как мы оправдаем наше отсутствие на балу у генерала Потапова?
Жанна вздохнула, поправляя кружевную манжету. Она знала: если Казимир начинал чертить на паркете невидимые траектории, значит, вечер обещал быть либо гениальным, либо закончится визитом городового.
— Мы скажем, что у меня мигрень, — отрезала она, поднимаясь с кресла. — А у вас — внезапный приступ здравого смысла. Хотя второе звучит совсем уж неправдоподобно.
Казимир хитро прищурился.
— А что, если я скажу вам, Жанна, что в четвёртом измерении у генерала Потапова вовсе нет того ужасного павлина в саду?
Жанна на секунду задумалась. Павлин генерала был единственным существом в городе, которое она ненавидела больше, чем геометрию.
— Продолжайте, — милостиво разрешила она, снова опускаясь в кресло. — Я вас внимательно слушаю.