Заброшенная церковь

 На окраине вымершей деревеньки старая церковь - полуразрушенные стены, треснувший потемневший купол. И время здесь тоже словно треснуло, в его черном разломе  - оцепеневшая тишина, холодная пыль минувших лет, мерзлая печаль несбывшихся надежд.

 Равнодушно смотрит на умирающую церковь густое молочное небо, оно много чего повидало, много чего могло бы рассказать. Нежный, словно процеженный сквозь хлопок облаков отблеск зимнего солнца упал на омертвевший купол, и он будто ожил, заиграл тонкой величавостью линий, вспомнил свой утраченный лучисто-голубой цвет. И еще много чего вспомнилось - медовый запах ладана, тихое потрескивание свечей, теплый завораживающий свет, безбрежное и умиротворяющее чувство полета, льющееся с высоких потолков и  пение - словно ангелы поют - чистые переливы голосов трогают душу осторожно и ласково, и где-то внутри закипают счастливые слезы, похожие на майский дождь, освежающий и благодатный. Все это было!

 И старая церковь ждет: может, найдется добрая рука, что толкнет высокую ржавую дверь, залечит израненные временем стены, и польется из-под купола торжествующий свет... Церковь все еще ждет, хотя уже не надеется. Проплывает над ее макушкой перламутровая апрельская дымка, осенние стаи диких уток, золотистые июльские луны, отражающиеся в теплой речной воде, а человек все не идет...

Прошлое живет в этих стенах, оно никуда не ушло, просто затаилось.

А еще живет оно в резных наличниках с искрошившейся краской  брошенных домов, в пожелтевшей кружевной занавеске в черном пустом окне, в старой керосиновой лампе, забытой на ветхом крылечке - кусочки чьей-то жизни, горькой и счастливой, что случилась когда-то, а потом иссякла, истлела. Наверно, так и должно быть... Но откуда же эта тоска по ушедшему, утраченному, надрывно-сладкая, опьяняющая и бесполезная, вечная тоска русской души?  Может, от неяркой и трогательной красоты заброшенной деревеньки в приглушенном сиянии зимнего дня? Может, от неизъяснимой прелести очертаний старой церкви, что ранит сильнее любого великолепия своей беззащитностью и гордостью, своей неприкаянной красотой?

  Эх, душа, видно на роду тебе написано - растерять все самое дорогое, а потом метаться и маяться, тосковать по несбыточному, по крупицам, по песчинкам собирать сокровенное, то, без чего прожить нельзя...