Псалом 6. След на воде

Свист превратился в стеклянное пение. Ветер – в прикосновение. Шмель, показал невидимые перламутровые крылья с розовыми прожилками и замер в полёте. Каждая чешуйка стала выпуклой, зеркальной, приобрела собственное движение и глубину. В них, как в тысяче глаз Павел увидел самого себя тысячекратно отражённого, бронзово-синего, с горящими жёлтым глазами, взъерошенного будто ото сна, смотрящего сверху на толпу людей, на пыльную землю с пучками белёсой травы, на высокое бледное небо, на близкое Солнце над горизонтом, на сияющее море за горизонтом.
Пение становится громче, лёгче, хрустальнее. Прихотливая пронизывающая мелодия приближается, тянет вверх, в прозрачную бесконечность.
Тело взрывается нестерпимой болью.
Боль от сломаных мечом позвонков становится страхом потери. Руки, связаные последним напряжением, пытаются удержать что-то главное, ускользающее, неудержимое. Большая скользкая рыба, рвётся в глубину. Последняя, единственная. Уходит.
Пустые руки, пустая грудь.
Боль – это страх перед неизвестным. Оно наступило.
Боль – это страх перед известным только себе самому. Безжалостная мелодия ставит перед самим собой.
Боль от собственного несовершенства и наслаждение совершенством вокруг.
Нестерпимая боль и нестерпимое наслаждение.
Любовь.
Звук взрывается многоголосым фейерверком. Каждый голос отдельно и вместе со всеми, падает и возносится, от сотрясающих самые глубины басов, выворачивающих наизнанку конвульсий за гранью тишины, к диким и чистым верхам, острыми лучами освещающим сокровенное. 
Безжалостный свет.
Небо плавится, льётся вокруг серебром с легчайшим намёком на голубое. Края облаков горят нестерпимым белым.
Воды бушуют тысячей волн, огромных и мелких до ряби, взлетают к небу и рассыпаются тысячей огненных брызг с легчайшим намёком на голубое.
Из бесконечных высот поют тысячи голосов, проникающих глубже и глубже.
Из бесконечных глубин смотрят тысячи глаз, уходящих глубже и глубже, неподвижных, спокойных.
По водам идёт человек. Волны у него под ногами замирают, прекращают свой бешенный бег, приобретают внутреннее движение и глубину, собственную жизнь. За человеком тянется золотой след – солнечная дорожка.
Он поворачивается ко мне. Он смотрит мне прямо в глаза.
Знакомый спокойный голос:
– Там, внизу – бессмертие и покой. Здесь – жизнь и нестерпимая любовь. Выбирай.
Глаза в глубине неподвижны. В Его глазах небо течёт серебром.
– Не иди за мной. Оставайся отступником. Иди своим путём. И будешь одним из нас.
В бесконечности моря по водам идут люди. Их немного, они далеко друг от друга. За каждым тянется солнечный след. По следу идут другие люди. Их больше. След расширяется, превращаясь в тропинку, людей становится ещё больше, тропинка становится дорогой.
Огромными серыми островами лежат на воде киты, в небе парят альбатросы. Морские змеи высовывают из воды свои рогатые головы. 
Крабы вылезают из воды там, где золотые дороги сливаются воедино, становятся берегом, и мокрый песок, играет иглами света, плетёт солнечную сеть.
Желтоглазые бронзовые звери выходят из синего леса к чистой прозрачной реке. Красно-зелёные птицы звенят отголосками ангелов.
Люди на берегу сеют свой хлеб, строят свои города, славят своих богов, карают своих отступников.
Маленький Савл бежит по саду и смотрит на небо сквозь белые лепестки в розовых прожилках.
Павел плывёт в лодке, и меч рассекает воздух со свистом.
Море и небо спокойны, прозрачны, пронизаны жилами чистого света. Хрустальная чаша воды. 
Я делаю шаг, стараясь попасть на солнечный след идущего впереди, и знаю, что не попаду. 
Я иду рядом. Своим путём.