И поехали, помчались по неведомым дорожкам

И ПОЕХАЛИ, ПОМЧАЛИСЬ ПО НЕВЕДОМЫМ ДОРОЖКАМ

От авторов:

Эта сказочная повесть написана по мотивам разных компьютерных игр с привнесением в сюжет реалий планеты Земля и художественной литературы в жанре фэнтези, который появился гораздо раньше компьютерных игр и со временем стал основой большинства из них. А потому не ищите среди действующих лиц и событий какое бы то ни было доподлинное сходство с реалиями игровых миров. Иными словами, это просто некий сказочный мир, в котором присутствует география, население, магия, места боевых па-ломничеств и прочие чудеса, присущие как играм, так и упомянутому литературному жанру.
Также для понятийного представления о содержании, к примеру, эльфийских шлягеров используются шлягеры планеты Земля, поскольку вряд ли читатели знакомы с языками, на которых эльфы поют свои песни и баллады. Впрочем, это касается не только песен. Упоминаются, в том числе, и имена, знакомые нам, землянам, по нашим книгам и фильмам, но с той же целью. Правда, эти имена зачастую слегка видоизменены. Однако, упоминаемые в этом контексте реальные люди, героями повести не являются, а лишь создают некий смысловой антураж. В общем, как принято писать в подобных случаях — все совпадения случайны, все действующие лица и события выдуманы, все байки под-слушаны.
Мы, авторы сказки, решили рассказать о людях, с которыми подружились и дружим до сих пор, и о приключениях, в которые мы попадали на протяжении некоторого игрового времени, изложенных то простым слогом, то в аллегорической форме. К тому же следует помнить, что наши друзья, прототипы героев, живут в разных городах, у них разное семейное положение и разный возраст и, зачастую, совсем другие профессии. Но ведь у нас сказка, правда? А в сказке все возможно. Даже невозможное.
На этом, собственно, канцелярский стиль повествования можно считать законченным, потому что настало время перейти к стилю художественному.

 За сим, авторы:

Ирина Орлова + Татьяна Каретникова =   Р и т а    К а р л о в а














С К А З К А   Д Л Я   В З Р О С Л Ы Х


Эпические, героические, лирические, юмористические, иронические
(«в одном флаконе») висы в прозе

Посвящается
Guild «Mercenaries» (Silvermoon. 300Murlocs.)

ВИСА 1.
«Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной»
(песенка из мультфильма)
Я стояла и удивленно таращилась на замысловатую вывеску, украшавшую облезлую дверь в старом, еще дореволюционной постройки, доме. На вывеске значилось: «ООО «Исполнение желаний». Без обеда. Без выходных. 24 часа».
Меня, не глядя, огибали куда-то спешившие люди с физиономиями, о которых моя матушка обычно говорила «выражает то лицо, чем садятся на крыльцо», и, похоже, эти самые «лицы» совсем не обращали никакого внимания ни на меня, ни на загадочный указатель, с полной самоотдачей погруженные в собственное «глупокомыслие». Именно глуПокомыслие, потому что глуБокомыслия, сиречь глубокого мышления, я при всем своем желании заметить так и не смогла, как ни старалась.
Я точно знала, что вот в этом вот здании за именно этой дверью находилось грозное учреждение под названием «ГОРГАЗ». Не далее как сегодня утром, по телефону, вредная тетка металлическим голосом нахально сообщила, что за нашей фирмой числится некоторая приличная сумма задолженности за поставляемые услуги в виде газа, и в случае неуплаты нам грозит отключение столь необходимого в быту и производстве ресурса. Но все было уплачено вовремя, и потому, горя жаждой мщения и вооружившись копией платежки, я бодрой рысцой направилась давать бой наглецам — «Карфаген должен быть разрушен!». И нате вам, съехали неизвестно куда, не предупредив, еще и лохотрон какой-то вместо себя оставили.
Резная вывеска переливалась бирюзой и лазурью, приглашая войти внутрь. Надо же, исполняют желания круглосуточно и без перерывов на обед и отдых… Может, они мне поведают, куда делся этот чертов «ГОРГАЗ»? А поскольку я желаю сие знать, значит, искомое желание имею, и пусть его тут исполнят, раз уж они подвизались на этом благородном поприще.
Войдя, я обнаружила премиленький офис, стены которого были отделаны очень необычным материалом, напоминавшим рыбью чешую. Мягкий странный свет струился откуда-то со стен, хотя светильников в поле зрения не наблюдалось. Не наблюдалось также других дверей, ведущих в кабинеты. За ближайшим столом сидела… дятел, ну или дятла, или, может, дятлиха, коль уж она все-таки женского полу.
От неожиданности я даже проморгалась.
Нет, конечно, бывают люди, напоминающие братьев наших меньших своим обликом или поведением. Но тут сходство было почти идентичное. На всякий случай, в поисках не-Дятлов, я пригляделась повнимательнее. Но за исключением этой пернатой барышни, офис был пуст. Возможно, другие сотрудники тут тоже имелись, но за столами, заваленными бумагами, какими-то рулончиками со свешивающимися с них на ниточках и веревочках круглыми, квадратными и треугольными печатями из сургуча и цветного воска, на момент моего появления никого из представителей сей фирмы не произрастало. Хотя, если они круглосуточно работают, может, у них работа сменная?
 Дятла подняла на меня глаза.
 — Я могу помочь? — спросила она вежливо, но без особого энтузиазма в голосе. Наверно, устала уже желания исполнять.
 — Где «ГОРГАЗ»? — спросила, вернее, почти рявкнула я, что называется, с разбегу, дав понять, что мозги себе запудрить не позволю, и вообще разводка на деньги со мной не пройдет, чай, не лох с горы, а бухгалтер.
 — Газ — это не наш профиль. Мы мечты исполняем без содействия налогоплательщиков. Чего бы вы хотели для себя?
 — Мне нужен газ в офис, мир во всем мире, победа над голодом, каждой собаке по будке и всем бабам по мужику.
 — Девушка, мы исполняем желания только личной направленности. Хотите бюст 4-го размера?
 — Нет, я хочу счастья для всех, и чтобы никто не ушел обиженным. А для себя разве что дракона в конюшне. Летающего, не крокодила с рудиментами крыльев. А то пока городской транспорт продирается сквозь автомобильные пробки, состариться можно, — изрекла я с ехидной ухмылкой, а про себя подумала, что дракона желательно еще и огнедышащего — какая-никакая, а замена газа, для разжигания костра на предмет приготовления пищи можно использовать, если спички кончатся.
И какой леший меня потащил в этот чертов город, спрашивается? Жила бы себе с родителями в нашем патриархальном маленьком областном центре, и горя не знала, нашла бы, в конце концов, работу, ну не экономистом или бухгалтером, так секретаршей какой-нибудь, типа вот этой мымры: галочки ставить и вопросы задавать — невелика премудрость. Да только оказалось, что продажа квартиры дальней родственницы (она умерла год назад), у которой никого, кроме нас, из родни не осталось, это такая тягомотина, что проще уж поселиться в этой квартире и по ходу дела попробовать ее продать. А потому и уехала именно я — родители были привязаны к своей работе, брат заканчивал школу, а я после института значилась безработной, причем несколько месяцев. Сидеть на шее у родителей было стыдно, вот и решила — попытаю счастья, вдруг что-то получится. Получилось. И вроде бы прижилась, друзья появились, даже работу вот нашла, за которую неплохо платили, к тому же по специальности.
 — Дракона? Так. — Дятла что-то пометила у себя в листочке. — Еще что-нибудь?
Еще что-нибудь?!. Вот теперь я в полном обалдении захлопала глазами, а потом немножко подумала и решила — ах так? Для начала я поудобнее уселась на стул напротив девицы и примостила на коленях сумочку. Потом вздохнула, выдохнула, поглядела в квитанцию «ГОРГАЗ»-а, как будто там по пунктам были написаны мои желания (хм.. а почему бы и не быть им там написанными?), поглубже вздохнула… Ну, была — не была… как говорится, получи гад фашистский гранату на память, и духе любимого книжного жанра — фэнтези, начала перечислять:
 — Нет, почему же, хочу еще, чтобы от одного моего слова противные гоблины и иже с ними превращались в лопухи, хочу ходить по воздуху и дну морскому, аки по земле, и не испытывать при этом проблем с дыханием, хочу летать на грифоне, швыряться огненными шарами и ледяными молниями, обращаться в зверей и птиц, бороться с демонами, воскрешать павших соратников и…
 — Достаточно, — прервала меня Дятлиха, и поставила еще какую-то отметку в своей бумажке. — Мне все ясно.
 — Зато мне не все…
…Закончить фразу мне не удалось, потому как я слетела со стула, и пребольно ударилась копчиком о… землю!, да еще и прикусив язык. Нет, что она себе позволяет! Протерев глаза, я сдержала уже готовое вырваться бурное возмущение, хотя машинально правой рукой искала что-то вроде скалки или сковородки поувесистей, и не потому, что я драчунья, совсем нет, дальше замаха у меня дело никогда не доходило, но как угроза такая штука вполне могла бы себя оправдать, это пару раз у меня в жизни очень даже неплохо сработало.
В общем, я приземлилась на поляне, покрытой роскошной изумрудного цвета травой. Мелькнула мысль — какие классные декорации в этой фирме исполнения желаний! Тем более, что передо мной на кочке восседал… огромный ушастый лягух в набедренной повязке красного цвета. На голове и до середины спины у него колыхался под слабым ветерком то ли такой прореженный гребень, причем достаточно мягкий и гибкий, то ли плавники, то ли хрен его знает что. В лапе была зажата недоеденная улитка. Ох, а зубов-то сколько у него, акула и та позавидует. И загримировали актера просто бесподобно! Или это такая проекция детальная, наподобие 3D-графики? Однако, спустя несколько мгновений, до меня начало доходить, что это не декорации, не графика и не загримированный актер!.. И вот тут я не на шутку испугалась. ГДЕ Я???!!! ... МАМА, РОДИ МЕНЯ ОБРАТНО!!! ...
 Между тем, мое появление тоже вызвало у земноводного бурю эмоций — от неожиданности он подпрыгнул, при приземлении поскользнулся и плюхнулся так же, как и я, секундами раньше, — на копчик, всплеснул лапками, закатил глаза и попытался что-то квакнуть. Один раз, другой, третий… Получалось плохо. Вернее сказать, совсем не получалось.
 — Ты кто? — осмелилась поинтересоваться я, не надеясь, естественно, услышать человеческую речь, при этом одновременно стараясь не выдать собственной паники, и борясь с навязчивым желанием грохнуться в обморок. Да и спросила-то я скорее машинально, так, как люди обычно разговаривают с кошками или собаками, ожидая от них виляния хвостом или мурлыканья.
 — Ик… Ми…Ква…лич… я, — сдавленно проквакал лягух, но потом, видимо, сделал над собой какое-то титаническое усилие, и задышал уже гораздо ровнее.
Лягушка. Разговаривает. Так все-таки грохнуться в обморок или подождать? А может, он принц заколдованный, как в английском варианте нашей царевны-лягушки — «из лягушек в принцы»? Нет, с обмороком, пожалуй, подожду, а вот в руки себя взять надо срочно. Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох… «Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел. Был сильный мороз…», блин горелый, без соли и без лука. Вот прям и у меня то же самое, только пресловутый «он» в стишке вышел, а я вошла, вернее, очутилась. На кочке с лягухом. И в отличие от мороза стояла жара… Неужто и впрямь в сказочный мир в этой гребанной фирме перемешают?! Вдох — выдох! Три раза и поглубже, вдох! Да, если крышей не повредилась, то это на самом деле другой мир. Ну-ка еще раз вдох-выдох… Ладно, придется как-то приспосабливаться, ничего другого-то, похоже, и не сделаешь. Так, как он там сказал… ми-ква-л-ч… эммм… ну, допустим, Михалыч, обидится — извинюсь.
 — Привет, Михалыч. Ты, это, извини, если я на тебя свалилась, ладно? Труселя у тебя красивые!
Господи, при чем тут труселя?! Что я мету?!
Однако лягух аж засиял, прямо как начищенный самовар. А ведь он тоже испугался, кажется. И не меньше моего. Но справился с собой быстрее. Видно похвала поспособствовала. Значит, насчет труселей это я здорово придумала, можно сказать, вмастила.
 — А ты кто? — лягушачьи глазенки светились неподдельным интересом.
Вот ведь любопытный! Да только не собираюсь я с тобой откровенничать, но с языка, видать, шок мой еще не прошел, сорвалось неизвестно почему продолжение про студеную зимнюю пору, но слегка из другой «оперы»:
 — Зима, — громко вякнула я и, сообразив, что несу околесицу, закончила уже себе под нос «…Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь»… Да уж, крестьянка хренова, обновила путь в «ГОРГАЗ»… Но вдруг, совершенно неожиданно для себя, я мысленно затормозила, перекатывая так по-дурацки сорвавшееся с языка имя в уме, как леденец во рту… Хм…Зи-ма… Зима... Было в этом что-то белое и пушистое, мягкое и светлое. И совершенно не ассоциировалось с холодным временем года в наших широтах. А еще я почувствовала, что мне с этим именем очень тепло и уютно. Ну и решила, пусть я буду Зима, Зимушка. Тем более, какая разница — как меня звали где-то еще?..
И кстати о языках. Похоже, что тут все разговаривают на одном языке и все друг друга понимают. Даже я понимаю язык этого лягуха. Это что же, во время перемещения мне в голову впихнули местный язык? Похоже на то. Ну, хоть одной проблемой меньше, не буду чувствовать себя идиоткой, когда ко мне будут обращаться местные жители.
А, если уж прямо посмотреть правде в глаза, я-то хороша, довыпендривалась, намечтала черт знает что… …!!! Ладно, проехали. С «ГОРГАЗ»-ом не получилось, но тут уж точно разберусь со здешними умниками. Кстати о «ГОРГАЗ»-е… Я посмотрела на квитанцию, все еще зажатую в моей руке. Мама дорогая! Вот гадская Дятла! И квитанция пропала куда-то, а вместо нее какой-то свиток с закорючками, местными, не иначе. Я задумчиво засунула его в сумочку. А вдруг это «ГОРГАЗ» договорился с какими-нибудь экстрасенсами, чтобы всех посетителей, приходящих с претензиями, вышвыривали к черту на кулички? А может, я под какой-нибудь гипноз попала нечаянно? Или может, в том офисе какие-то наркотические средства без запаха распыляют, а я вдохнула, и вот теперь глюки у меня явственные до невозможности? Голова моя разбухала от вопросов, как опара на свежих дрожжах. Ответов не было. Во всяком случае, разумных. Нет, не в наркотиках дело. Наркоманы не размышляют. Значит, все это на самом деле происходит?!. …!!!... … …!!!
 — Ты мое имя неправильно произнесла. Я не в обиде, конечно, вы, люди, с трудом говорите на наречии нашего племени, но постарайся пожалуйста, вдруг получится, а? Я хотел сказать МиКва лично я, а ты? Ой, погоди, ты сказала — зима?! — Михалыч, он же МиКвалыч, он же лично МиКва, засуетился, начал довольно высоко подпрыгивать, и в полете осматривать окрестности. — Где зима? Квак? Квагда?
 — Потому что, — весомо произнесла я, очень постаравшись, чтобы длинная матерная тирада, коей я определила свое дурацкое приключение, не сорвалась с языка.
Михалыч засмущался.
 — А, это ты… А я-то уж напугался! Тут зимы отродясь не было.
— А где была?
 — Ох, да ты, как только что выметанная икринка, и откуда ж ты свалилась-то? И одежка на тебе какая-то странная, у нас тут такой и не бывало никогда. Чего хоть ты умеешь?
 — Обещали, что по небу буду ходить и гремлинов пугать, да вот не знаю даже, так ли. Только не надо мне никакого неба и гремлинов, я просто хочу попасть обратно домой, а свой мир, понимаешь?.. — я тайком оглядела себя. Облегающие ноги как вторая кожа джинсы-скинни в розовый цветочек, рубашка цвета фуксии в тон к джинсам и моя любовь и гордость — серебристые босоножки от Джимми Чу, на которые я копила полгода и сегодня надела в первый раз. Сумочка с изображением котенка на кармашке. Вроде нормальная у меня одежда. Или они тут все в набедренных повязках ходят — и мужчины, и… женщины?!
 — А гремлины это кто? У нас таких не водится. На кого они похожи? Надеюсь, они мурлоков не едят?
 — Гремлины, они все едят, что на зуб попадет, небольшие, с тебя ростом и комплекция похожая, но сильно злющие и зубастые.
 — Ой! Хорошо, что у нас их нет, хотя у нас тут тоже всякого разного хищного пруд пруди и болото болоть. А тебе, наверное, нужно в аббатство идти, в крепость на берегу, там люди умные, всему научат-расскажут-наквалдуют, домой помогут добраться. Давай, провожу?
Значит, тут и люди есть, а не только говорящие огромные жабы. А если есть люди и не в белых халатах со смирительными рубашками наготове, то и посмотрим, какие они тут, как живут и чем занимаются. Нет, по ходу, с рассудком у меня все в порядке, я помню абсолютно все, даже свои детские шалости, и маму с папой, и города, в которых жила, бывала, и тот город, в котором живу сейчас, друзей и родственников тоже не забыла, как и учебу в институте, и работу бухгалтерскую. Стало быть, со мной все нормально и крыша на месте. Что ж, к людям всяко попасть не повредит.
 — Веди, земноводное.
 — А я так-то мурлок вообще-то. Можно просто МиКва меня звать, — просиял лягушонок. — А ты рассказывай мне про свой мир, пока идем. Мне жуть как интересно.
 — Ладно, расскажу. Только если тебе будет интересно услышать про мир, где колдовства нету.
 — Квак это нету? Такого не может быть! Квалдовство везде есть. А порталы не везде. У нас какие-то построили, чтобы в разные страны без квараблей перемещаться. А еще есть летающие кварабли. Представляешь, с парусами и крылышками, только по воздуху летят, но я на них ни разу не летал, а вот на простых плавал.
 — Миров великое множество, МиКва, и все они разные. Где-то есть колдовство, где-то нету. Чем-то они могут быть похожи друг на друга, а чем-то разниться.
В общем, я начала рассказывать о мире под названием Земля, и мы бодро зашагали по узенькой тропинке прочь от гостеприимной изумрудной поляны.
Ну что ж, придется искать способ выйти из этого дурацкого положения. А потому… А потому будем поглядеть — что здесь и с чем едят, может, и не все так страшно, как кажется. «И Элли возвратится с Тотошкою домой», как пелось в детском мультике про Изумрудной город. Ну, а я могу вот и лягуха с собой прихватить. Вон как он увлекся ловлей каких-то насекомых, которых поглощал с громким чавканьем. Хорошо хоть мне не предлагал попробовать. А что, в хозяйстве и лягух сгодится, а то от соседки с верхнего этажа постоянно тараканы ползут. Будет тараканов истреблять — всё польза. Главное понять — как отсюда домой попасть. Интересно однако, куда же это меня отравила та придурковатая Дятлиха? Или они по умолчанию телепортируют в иную реальность, коли пожелает клиент чего-нибудь волшебного? Вот и получается, что колдовство и у нас есть вопреки всем здравым и не очень смыслам.
Увеселительной прогулки по лесу, наполненному солнечным светом и пением птиц, не получилось. Вернее, она очень быстро закончилась. Дорогу из желтого кирпича мне, естественно, никто не выложил, зато начал накрапывать противный мелкий дождик. Тропинка еле заметной ниткой вилась мимо исполинских деревьев неопознанной мной породы и многочисленных кустарников. Со всех сторон мне начали мерещиться острые зубы, горящие глаза и длинные когти менее дружелюбных, чем милый мурлок, представителей здешней фауны. К тому же МиКва перестал радостно прыгать по дорожке, хватая зазевавшихся мушек, и старался держаться поближе ко мне.
 — Я тут вообще-то не часто хожу. Знаю, что если перейти овражистый холм, то внизу будет болотина, ну то есть  местность такая с небольшими  болотцами в разных местах, и крепость, та самая, куда тебе нужно. Там, рядом с крепостью, как раз мои родичи живут. Нам нужно будет спуститься, и все, почти пришли.
 — Чудо ты мое зеленое, ты сам-то понял, что сказал? Как холм может быть овражистым? Тут либо овраг, либо холм, в смысле одно из двух.
 — Ну, я имел в виду, что он, конечно, холм, но весь в рытвинах при этом, в ямах, на овраги похожих. Совсем не гладкий холм, пока перевалишь через него, все лапы собьешь, и труселя запылишь. А как он называется у местных, я не знаю. Тут ведь как? Кто рядом живет, зовет так, а кто не рядом — эдак. Ну, это, конечно, касается мелких речушек, горушек, холмов и прочего. А то, что побольше и покрупнее, конечно, для всех одно название имеет. Только я не все знаю.
Ну, с этим вариантом народного творчества я тоже была знакома. У нас в городе половина улиц была переименована в разные порой смешные, порой нелепые названия. И местные жители гораздо чаще именовали искомые магистрали именно иносказательно. Например, улица имени Ивана Александровича Хвастова в народе стала улицей Хлестакова, улица Комарова, на которой расположен огромный магазин разных деревянных изделий — улицей Урфина Джюса или папы Карло, или даже Буратиновой, все три названия в ходу. Или вот переулок Хренникова, жутко извилистый и заскорузлый (допустим, что так можно говорит о переулке) — Заковыристый Хрен.
Переименование касалось и других городских объектов. Недалеко от дома, где я сейчас жила, находился магазин «Дикси». Только «Дикси» его местные жители не называют, и он давно уже носит местное фольклорное название «Огрызок». А прозвали магазин так потому, что в стеклянной витрине выставили большой рекламный плакат местечковой хлебобулочной мануфактурки, с подсветкой, как положено, чтобы всем проходящим мимо было видно, какие вкусные булки этой артелью выпекаются. Но видно где-то недоглядели, и подсветка сыграла с плакатом злую шутку. Румяные, аппетитные плюшки, булки, баранки, батоны и ковриги портил один из батонов, который вследствие лукавого освещения выглядел так, словно его хорошенько понадкусывали, прежде, чем выложить в витрину.
Первое время я терялась, слыша ориентиры — пойдешь по «Кто виноват» (улица Герцена), на втором перекрестке свернешь на «Что делать» (улица Чернышевского), а там третий дом и будет «Уши» (магазин головных уборов). А потом мои друзья и соседи по лестничной площадке показали мне неофициальную карту города с такими вот затейливыми названиями. Я скопировала ее себе в ноутбук и долго изучала, ну и, естественно, хохотала.
Я рассказала лягушонку только про «Огрызок» и Хрен, остальное он бы не понял, и он долго смеялся, а потом выдал мне местный эквивалент хорошо известного у нас, русскоязычных землян, выражения:
 — Полный квапец!
Нда… Видно лингвистические конструкции определенной лексики имеют такую дальнобойную силу, что перемещаются по разным мирам без всяких Дятлих и телепортаторов, иначе откуда бы какое-то земноводное их знало, и, главное, умело к месту употреблять.
 — А сам ты как тут оказался, если родня твоя внизу обитает?
— Да так, принесло меня, эта, по делам, — вдруг застеснялся лягушонок.
Ну и ладно, у всех свои тайны должны быть, даже у лягушек. Не хочет рассказывать — не надо.
Мои замечательные гламурные босоножки совершенно не подходили для лесных променадов, но снять их и идти босиком мне даже в голову не приходило. Вдруг еще на змею или жука какого наступлю. Ноги между тем начинали нещадно болеть, и, похоже, живого места на них от мозолей уже не было. Хорошо, что мы к этому самому холму пришли довольно быстро.
На первый взгляд, чтобы одолеть вершину, мне были нужны, по меньшей мере, крылья. Ну, или хотя бы альпинист, пусть даже самый завалящий. Со снаряжением. И чтобы, используя это снаряжение, он тянул меня на буксире. Потому как склон был замечательно пологий, абсолютно глиняный и, несомненно, очень скользкий от еле капающего, но весьма настойчивого дождя. При этом никаких оврагов на нем не наблюдалось. Ну да ладно, овраги на холме — это как раз тот вид экзотики, без которого я была готова обойтись по умолчанию.
Заприметив гладкое поваленное дерево, я решила присесть на него и немного отдохнуть, может, придет в голову способ перебраться на ту сторону этого «холма». Михалыч устроился рядышком.
 — А обойти этот холм никак нельзя? — поинтересовалась я, хотя надежда, которая, говорят, умирает последней, не прожила и минуты.
 — Нет, — вздохнул лягушонок. — Он тянется как длинный червяк в обе стороны на много миль, и там далеко не везде безопасно. Кое-где и лап унести не успеешь, как схарчат.
Да, грустная история. Но, кстати о харчах. Я пошарила в сумочке и извлекла надкусанный вкривь и вкось шоколадный батончик, который не успела съесть на обеде, и благополучно про него забыла. Отломила от лакомства кусочек для лягушонка:
 — Угощайся.
 — Какая вкуснотища, — пришел в восторг жующий МиКва. — А что ты еще наколдовать можешь?
 — Я б не отказалась наколдовать тарелочку супа или жареную ножку цыпленка. Но я не умею!
— Ууу, я же видел, как ты волшебную книгу в рюкзак прятала!
Я скептически оглядела «рюкзак».
 — Ты что, это же обычная дамская сумочка.
 — Да? А похоже на волшебный рюкзак с бесчисленными карманами, — не поверил МиКва. — Туда, говорят, можно даже дом целиком уложить. Врут, конечно, но  кучу разных вещей точно можно. А ковер-самолет у тебя есть?
 — Если бы был, мы тут не стали бы сидеть. — Я подняла с земли небольшую палку. — Эне-бене-лёт! Явись, ковер-самолет! — и со смехом запустила ее в кучу листьев, лежащую недалеко от нашего бревна. Ковер-самолет у них тут водится … оч-ч-чень интересно однако!...
Куча недовольно зашевелилась.
 — Мама! — пискнула я.
Лягушонок дрожащими лапками обхватил меня за ногу. Куча пошевелилась еще, и моргнула глазом. Издав вопль, пронзительности которого мог позавидовать сам Витас в молодые годы, я схватила Михалыча за лапу и поистине со спринтерской скоростью помчалась вверх по скользкому глиняному склону. Каблуки моих босоножек вонзались в мягкую почву как штыки, и я бежала, размахивая сумкой и лягушонком, как Ника Самофракийская крыльями, вопя во все горло, и сопровождаемая испуганным кваканьем и истеричным кудахтаньем. Остановиться мне удалось только на вершине холма. Внизу, вплоть до самого горизонта, расстилалась безбрежная зеленая равнина, с редкими поблескивающими  болотными  лужами и небольшими островками деревьев, и спуск к ней начинался таким же отвратительно скользким глиняным склоном. Правда, через пару метров ниже из земли торчали какие-то небольшие кусты, за которые можно было в случае чего уцепиться, но эти пару метров надо было еще преодолеть без риска для жизни. Мы обнялись с МиКвой, дружно пытаясь выровнять дыхание.
 — Что это было? — спросил он.
 — Ко-ко-ко-о-о-о, — осуждающе прозвучало за нашими спинами.
Дальше мы с лягушонком все проделали синхронно. Перестали дрожать, медленно повернулись назад, вместе икнули и одновременно ахнули при виде огромной птицы, укоризненно уставившейся на нас круглыми глазами. Хм, а такие птицы, похоже, не разговаривают на здешнем всеобщем языке.
Птица действительно была хороша. Огромная, с роскошным оперением сине-фиолетового цвета, с шикарным хохолком и хвостом, которого не постыдился бы и павлин, и, то ли зрительная иллюзия, то ли на спине этой пернатой неведомый шутник прикрепил седло. Ездовая курица?! А что, есть же у нас ездовые собаки. Может, тут кур ездовых вывели. Ветер раздувал нежный, точно лебяжий (и отнюдь не куриный) пух хохолка. Так и хотелось это синее чудо погладить, потискать и вообще прижать к себе, и не отпускать.
Так вот кого я напугала своими дикими воплями! Я, недолго думая, протянула было руку к пушистой голове, но МиКва взволнованно прошептал: «Оно кусается!». В подтверждение этих слов Птичка зашипела как сто змей. Ну и голосок! Вот уж точно «Спой, светик, не стыдись…»!
Мы попытались осторожно обойти курицу сторонкой. Но это распрекрасное чудо вдруг угрожающе захлопало крыльями, и басисто заклекотало, смотря на нас с каким-то голодным любопытством. Через несколько минут, закончив исполнять стартовую кантилену индейцев на тропе войны, пташка-переросток заткнулась, но, наклонив голову, все равно продолжала нас рассматривать, недобро кося темным глазом.
 — Кыш-кыш! — замахала я на нее руками, — пошла отсюда, коза драная!
Однако птица всерьез заинтересовалась уже даже не нами, а моей поблескивавшей на сумке серебряной эмблемой — котиком. Вытянув шею, она ловко схватила клювом сумку за длинный ремешок, и с невозмутимым видом стала пробираться мимо нас к спуску с горы.
 — Совсем охамела… Держи вора! — крикнула я лягушонку.
Негодяйка припустилась вниз, как ошпаренная, и начала с треском ломиться сквозь кустарник. Я успела вцепиться ей в хвост, МиКва тем временем ухватился за ремешок сумки, который зловредная птица упрямо не хотела выпускать из клюва. Лягух умудрился вскочить ей на спину и оседлать, используя ремешок как поводья. Обезумевшая наседка неслась в долину, сметая все на своем пути, и я висела на ее хвосте, тормозя что было силы многострадальным каблуками своих босоножек. Внизу эта шизокрылая пташка вдруг остановилась как вкопанная, выпустив наконец сумку, лягушонок перелетел через ее голову, и упал вместе со своей добычей прямиком в болотную жижу. Курица больно лягнула меня лапой и умчалась по болоту в неизвестном направлении, оставив у меня в руках роскошное синее перо.
Лягушонок между тем лежал, не подавая признаков жизни.
— Михалыч, миленький, — бросилась я к нему. — Что с тобой? Ты только не умирай! — трясла я маленькое тщедушное тельце.
МиКва открыл один глаз и прокашлялся.
 — Я живой, только голова болит…
 — Ну, тогда хватит в болоте валяться. Ты хоть и лягушка, но не поросенок! Я так за тебя испугалась.
 — Ты прям как моя мама говоришь! А сама вон тоже вся в грязи уже.
Мы переглянулись и дружно рассмеялись, размазывая слезы по щекам.
Я горестно вздохнула, оглядывая себя. Босоножки были безнадежно испорчены. Джинсы и рубашка испачканы и благоухали так, как будто я действительно с пристрастием повалялась-покаталась в… хм… душистой помойной яме. Я грустно сказала лягушонку:
 — Как идти в таком виде? Нам вымыться нужно. И переодеться. Посмотри, на кого я похожа. Как кикимора болотная. А ты как раз анчутка вылитый. Хотя тебе хорошо, на тебе кроме труселей нет ничего…
 — А ты знаешь, тут ведь совсем недалеко уже до города осталось! А возле города живут мои дальние родичи. Ну, от которых я прилетел. Ну, то есть меня принесло… Ну, не важно. Ой, я ведь говорил уже тебе об этом. Вот. К ним можно зайти! И они помогут нам обязательно! А кто это — кикимора и анчутка?
 — Это, лягушонок, такие сказочные страшилки-неряшки, персонажи из славянских мифов.
 — Как сказка?
 — Сказка. Вот как в сказке метро бы сюда…
 Оглядевшись по сторонам и обозрев унылый ландшафт, я совсем упала духом. Все-таки безумно хотелось, чтобы это был просто сон. Только не бывает таких снов, к сожалению…
Медленно надвигались сумерки. Хорошо, что болото мы обошли по узкой тропке, и не надо было идти по грязи среди бесчисленных полчищ насекомых. Вдалеке я видела каких-то ужасного вида животных, очень похожих на недокормленных динозавров. Они увлеченно копошились в траве, видимо, что-то поедая. Выяснять, чем они занимаются, не было никакого желания. Прячась за камнями, а местами чуть ли не ползком, прижимаясь к земле, мы миновали две группы этих милейших существ, и, к счастью, никто не заметил нас, и не проявил желания познакомиться.
Возле маленького перелеска я скомандовала лягушонку привал. Тут бил родник с прохладной вкусной водой. Под деревьями можно было устроить ночлег. И, самое главное, не наблюдалось присутствия каких-либо хищников, пернатых или доисторических. Родничок образовывал небольшую запруду, которая так и манила в ней искупаться! Отправив лягушонка собирать хворост и наказав не возвращаться, по крайней мере, в течение получаса, или пока не позову, я с великим удовольствием сбросила с себя грязную одежду и полезла в воду, не обращая внимания на то, что вода была довольно-таки прохладная. Жаль, шампуня или мыла нет. Но и это купание благотворно на меня подействовало. Теперь бы еще вопрос с одеждой решить! Кое-как смыв с нее большую часть грязи, пришлось натягивать на себя все мокрое. Еле я успела застегнуть молнию на джинсах, которые никак не хотели на меня налезать, как прибежал радостный лягушонок. Он нашел сундук! «Там клад! Клад!» — воодушевленно пританцовывал он, пытаясь поднять мне настроение.
Сундучок стоял среди каменного сооружения, похожего на дольмен, и, странное дело, не был заперт, к тому же в нем оказался целый склад действительно необходимых вещей!
 — МиКва, скажи, что это за место? Тут что, принято оставлять сундуки, полные всякого добра, на потребу всем нуждающимся? А вдруг хозяин придет! С нас же шкуру живьем спустить могут!
 — Я не знаю! Они просто бывают и все! Может, это дань титанам какая-нибудь… Сундуки всегда были… Ты просто бери, и ни о чем не думай! А кто сюда может прийти, я и сам не знаю… Лишь бы не орки!
Ладно, с орками потом разберемся. А сейчас будем просто пользоваться подарками судьбы. Может, это лапочка дятлиха за мной откуда-нибудь сверху наблюдает, и мне такой вот презентик подсунула, дабы поддержать мой упадший дух и придать воодушевления?
Из сундука были извлечены: шароварчики обшитые бахромой, мягкие, но плотные бархатные сапожки, красная рубашка и жилет. Одеяние прям из сказок «Тысячи и одной ночи». Самое интересное, как только я взяла одежду в руки, она тут же начала меняться в размерах, приспосабливаясь под новую хозяйку! То же самое произошло и с сапожками. Вот это сервис, нам бы на Землю такой!
Попросив малыша немножко погулять и не оборачиваться в мою сторону, я быстренько переоделась. Ух, как хорошо и удобно, не мокро и тепло. Я попробовала представить себя со стороны: вся из себя в коже, ну почти в коже, ткань очень ее напоминала, не хватает только хлыста и наручников, чтобы стать мечтой любителя интима погорячее… Впрочем, нет. Для этого любителя слишком мало у меня оголенных мест. А вот если бы сомбреро, то вылитый ковбой. Только без коня. И хотя последний раз я ездила на коне в детском саду, сейчас бы меня не остановило мое неумение управлять лошадью. А конь тот был замечательный — деревянная качалка, и нам, всем малышам, очень нравилось на нем раскачиваться, и воображать себя лихими наездниками.
МиКва вернулся и снова полез в сундук. Помимо конфискованной мной одежды, там оказался какой-то вместительный, компактно сложенный мешок (очень кстати, как раз для моих мокрых вещей), буханка хлеба, большое румяное яблоко, которое малыш без сожаления отдал мне, фляжка с ароматным напитком, запах которого свидетельствовал о его изрядной крепости, и приличный кусок сыра.
 — Альтеракский! — радостно воскликнул лягушонок.
Ночевать мы решили прямо в дольмене. Пока не стемнело, натаскали травы и листьев и накрыли их найденным мешком, чтобы этот импровизированный растительный матрасик не разъезжался подо мной в стороны во время сна. Михалыч от «кровати» отказался. Из хвороста, который насобирал лягушонок, я соорудила перед входом в дольмен небольшой костер. Если что — любопытных животных может отпугнуть. Как ни странно, зажигалка не претерпела при перемещении в этот мир никаких изменений, и подожгла хворост как ни в чем не бывало. Малыш восторженно крутил ее в лапках, но попросить, чтобы я ему ее подарила, не осмелился. А потом он ненадолго убежал и притащил несколько большущих грибов, уверяя, что они съедобные. И даже съел один сырым в доказательство.
Нанизав грибы на прутик, я их тщательно поджарила. Получилась отличная закуска к пряному напитку, который МиКва назвал черным ромом. Ром был хорош, но, может, его было слишком мало или наоборот — слишком много, только накатила на меня такая тоска! Сижу я одна-одинешинька, «смотрю в чужое небо и не вижу ни одной знакомой звезды» — завыла я тихонько, пытаясь изобразить печальную песню. А потом посмотрела в небо. Знакомых звезд на нем и вправду не было… Всхлипнув от огорчения, или, скорее, от действия рома, я залезла внутрь дольмена и улеглась спать.
ВИСА 2.
«Это жу-жу-жу неспроста!»
(Винни-Пух)
Открыв глаза, я в первую минуту не поняла, куда же это меня накануне занесло. Вроде никакого пикника на лоне природы не намечалось. И каменного свода над головой тоже. Или я настолько на оном пикнике укушалась, что вообще ничего не помню?! Высунув нос наружу, и увидев потухший костерок и синее перо, воткнутое в землю недалеко от него… блин, нет, это не я укушалась, это все на самом деле произошло, и я нахожусь неизвестно где. Как бишь там оно называется? Эмм… Что-то на букву «А», кажется. Но вот что? Так, погодите, погодите… Азю… Азев… рот… Какого-то Азю в какой-то рот… стукнули что ли?.. и все зубы выбили?.. и это так запомнилось демиургу, сотворившего сей мир, что он решил увековечить его для истории? Нет, наверное, я что-то не так запомнила. Надо будет потом еще раз лягуха спросить. Но, если уж быть совсем честной, как же мне хотелось, чтобы вся эта нелепая история обернулась лишь дурным сном!
А еще постелька из листьев и травы, доложу я вам, это что-то! Я невольно вспомнила диванчик в доме моих друзей, которые переехали жить к Черному морю. Это было год назад. Они поселили меня в небольшой комнате, где я спала на этом самом диванчике. Для взрослого человека он был настоящим прокрустовым ложем, и после ночи на нем все тело болело так, будто я не спала, а копала картошку, причем оплата труда за выкопанные корнеплоды была исключительно сдельная. Вот и получается, что все познается в сравнении! До чего же он, проклинаемый мной ежеутренне чертов диван, оказывается, был мягким, удобным и уютным! Сейчас я бы не отказалась спать на нем всю оставшуюся жизнь, потому что чувствовала я себя так, словно меня в качестве бревна сплавляли по бурной горной речке с порогами и во-доворотами, любовно прикладывая к каждому камню, и только по чистой случайности не доприкладывали до летального исхода.
Но солнышко ласково пригревало, птицы щебетали весело и беззаботно, и весь этот мир казался зарисовкой, нежнейшей пасторалью, которой не хватало только стада коров или овечек, и пастушк;, играющего на дудочке. Идиллия! Но стоило только подумать о маме… Конечно, мне нужно вернуться! Ну а для начала вспомнить школьные уроки физкультуры, и проделать небольшую гимнастику. Помогло. Бревно на бурной горной речке неохотно и не сразу, но все же покинуло сей мир, вернув телу привычную подвижность и комфорт.
Так. Что у нас следующим номером программы? Пожалуй, стоит произвести ревизию имеющихся средств, кои могут помочь с возвращением на Землю.
На темном дисплее выключенного мобильного телефона я с удивлением обнаружила мерцающую кривоватую улыбку. Я пощелкала кнопками. Естественно, экран не засветился, и сам телефон признаков жизни не подавал, но улыбка при этом никуда не пропала. Тут же вспомнилась песенка Высоцкого:
«Улыбчивы, мурлыбчивы, со многими на ты,
       И дружески отзывчивы чеширские коты.»
Только вот на дружескую и отзывчивую сия улыбка что-то не очень похожа. Эх, надо было вчера посмотреть на мобилку, чтобы хоть как-то сориентироваться в вопросе с этим нынешним мобильным феноменом, как говорится, собственно, а был ли мальчик? Переложу-ка я телефон в нагрудный кармашек, чтобы понаблюдать — не произойдут ли с этим котом какие-нибудь изменения и не появится ли вместо него что-то еще. Мир-то другой, мало ли, вдруг натолкнет изображение на какую-нибудь полезную мысль, раз уж на выключенном аппарате коты организовываются.
Ладно, что там у нас еще? Ага, свиток, в который превратилась моя платежка за газ. Буквы похожи на руны, если только бы руны писались как в русском языке — строчные и заглавные и под наклоном в правую сторону. Заглавных меньше, маленьких больше. Значит, это как-то выделяются предложения. На месте цифр что-то очень близкое к геометрическим фигуркам. Я рассматривала бумажку и вертела так и этак, пытаясь найти хоть что-то знакомое, от чего можно будет оттолкнуться, чтобы расшифровать сей ребус. Где же этот мистер всезнайка, который везде был, все знает и умеет?
 — Доброе утро, соня! А я тебе ягод насобирал! Ешь, я уже тоже поел, а это для тебя, — МиКва заглянул в проем дольмена.
 — Спасибо! — я с удовольствием принялась за ягоды, аккуратно сложенные в прихваченную из того же сундука миску, а лягух как-то странно и пристально на меня глядел при этом. — Что ты так на меня смотришь?
 — Ты изменилась, Зим.
 — Изменилась? У меня выросло третье ухо или второй нос? — вроде бы никаких изменений я не чувствовала.
 — Нет, конечно. Но… как бы это объяснить? Понимаешь, вчера ты была совсем не отсюда, не из этого мира, а сегодня в тебе что-то такое появилось, что эта грань резкая как бы размываться начала. Может, потому что ты переночевала в этом мире, и что-то из него тебя пропитало. Дух какой-то, что ли. Тот, что носом не ощущаешь и глазами тоже не видишь, а все равно чувствуешь.
 — А, поняла. Так всегда бывает, когда где-то переночуешь, в месте, куда пришел издалека. Место вроде как принимает тебя не то чтобы за своего, но за что-то ему родственное, чаще всего самым краешком. Ну а для того, чтобы стать для места полностью своим, надо провести там довольно много времени, узнать друг друга, приспособиться друг к другу, правильно? — А малыш оказывается наблюдательный, отметила я про себя.
— Точно, так и бывает, — Михалыч радостно закивал.
 — Погляди-ка, — показала я ему свиток. — Ты знаешь, что это?
 — Так-так… тут написано как-то странно… на гномском что-ли… —Лягушонок увлеченно изучал бумагу, наклонив голову и высуну язычок, совсем как сорванец-мальчишка. — Или не, не гномский это. Наверно, дренейский. Тут вообще все слова какие-то перевернутые. Как же это читать?
 — Перевернутые, говоришь? А ну-ка, дай сюда. — У меня в сумочке, конечно же, было зеркальце. Подставив его к свитку, МиКва обнаружил, что в таком ракурсе ему все понятно.
 — Ага! Это же свиток с заклинаниями! Слова только не все мне знакомы. А вот это я знаю. — Он ткнул лапкой в замысловатые закорючки, которые для меня ну совсем никакой смысловой направленности не несли. Придется учиться местной грамоте, если я тут надолго. А для начала попробовать перерисовать их, исходя из того, что сейчас они перевернуты в другую сторону.
Органайзер, кажется, в сумке был. А в него должна быть вложена шариковая ручка. Так, где он тут? Ох!.. Шариковая ручка превратилась в черный карандаш, а сам органайзер в книжульку в кожаной обложке с… все теми же местными закорючками! Правда, чистые страницы все же сохранились и совсем даже немало, но пока я все перепишу… С другой стороны, органайзер я покупала как ежедневник на год, и далеко не все еще успела исчеркать, скорее, почти не успела, буквально страниц пять было исписано, а остальные — чистые, а ведь он рассчитан на записи в течение года, и на каждый день там отведена своя страничка, помимо кучи справочных материалов. Значит, можно вести путевые заметки, чтобы в нужный момент было куда сунуть нос.
 — Ой, а это вообще целая книга с заклинаниями! — восторженно воскликнул малыш.
 — И мы с ними обязательно разберемся. А пока давай вот с этим, которое в отдельном свитке. Мне кажется, оно проще.
 — Только в словах буквы перевернуты все и написаны задом наперед.
 — Давай ты мне по одной называй, а я перепишу, и поглядим, что выйдет.
Склонив головы над свитком, мы старательно переписывали буквы на отдельный листок, постоянно сверяя их с отражением в зеркальце.
Полученный тест поверг меня в недоумение.
 — Ты точно уверен, что именно это вышло?
 — Ну да. Сложите пальцы — большой поперек двух. Слова следует держать в уме, пером водя как по листу. Но им воспользуешься ты лишь однажды, и пропадет оно в круговерть пустоты. «Ветер воет и свистит — друг мой в воздухе висит». В движении формула другая. «Ветер дунул хорошо, друг мой по небу пошел». — Лягушонок задумчиво почесал лапкой ухо. — Я знаю, что это! Это квалитация! Давай попробуем!
 — Квалитация это или нет, пера не дам. Тут же сказано, что оно пропадет в пустоту. А перо это дорого моему сердцу. Так что выяснять, какая тут летация, не собираюсь.
МиКва огорчился. Но тут же вспомнил, в городе ходит просто толпа куриц, и он непременно сможет раздобыть у них парочку-другую перьев, чтобы потренироваться. Все равно туда собирались…
 — А знаешь, наверное, маги специально пишут заклинания задом наперед, чтобы никто прочесть не мог, кроме них. Маги они, особенно если сильно ученые, и не такое могут.
 — А ты знаком хоть с одним? — смеясь, спросила я лягушонка.
       — Не то чтобы знаком, но… про них вообще ходят разные слухи, и я почему-то в них верю. Особенно после того, как мельком увидел главного королевского мага Шакк Алла.
 — Шакала? Он что на четырех лапах бегает и как собака выглядит?
— Нет, это имя у него такое. Шакк и Алл. Из двух слов. Но не поручусь, что у него нет четырех лап, потому что у него… Он, кажется, даже не человек вовсе. Ну, может, дреней, а они, дренеи, на рогатых ящеров похожи. Ну, то есть они как человеки или вот мурлоки,  на двух ногах ходят, вернее, на копытах как козлы,  и две руки у них нормальные человечьи, и рога закрученные на голове, как у барана, и рост как у высокого человека. А еще люди говорят, что хвост у него не простой, длинный и закрученный концом верх, а даже растроеный.
 — Расстроенный хвост? Всякое видела, но чтобы хвосты расстраивались отдельно от их хозяев, в первый раз встречаю. Кто же этот хвост так огорчил?
 — Да нет, ты опять не поняла. Хвост у него растраивается от основания и вместо одного получается три.
 — Ох, и ни хренаськи себе! Ну-ка расскажи про этого хвостатого. Может, он еще и саблезубый как тигр? И по ночам по крышам бегает, на луну воет, печенку коровью лопает сырую без соли и без лука?
 — Ну, что он там лопает, я не знаю, но тут все может быть. Про крышу и луну я не слышал, зато многие рассказывают, что когда он, этот Шакк Алл колдует, у него хвосты в колдовстве участвуют. Один хвост все замораживает, другой, наоборот, сжигает. А третий как аркан.
 — Он что, этот третий хвост, арканом всех ловит?
— Может и ловит. Но только говорят еще, что если эти хвосты не придут во время колдовства меж собой в согласие, то колдовство может выйти жутко страшное для всех, кто рядом окажется, даже если рядом кто-то из его друзей. Поэтому он, когда колдует, старается от друзей подальше держаться. У него в высокой башне специальная комната есть для колдовства. А еще он может выглядеть и как простой человек, без рогов, копыт и хвостов.  Есть у него такая маскировка в колдовстве. Но такая маскировка, как говорят, только у него у одного, у других дренеев нету. Мне мальчишка, что там во дворце и в кухне убирает, рассказывал. Он как-то нечаянно заглянул в эту комнату, мусор у него с совка рассыпался и аккурат в приоткрытую дверь комнаты колдовской залетел. Его счастье, что маг в это время где-то шлялся, но ему и одного взгляда на эти хоромы хватило на всю жизнь. В круглых стеклянных банках змеюки шипят, в клетках мыши летучие с огромными острыми когтями, повсюду свитки и книжки колдовские, сосуды с зельями всякие, а от трав такой жуткий запах, что дышать невозможно нормальному человеку. А в углах кто-то чавкает, из шкафа вообще то ли вой, то ли стон доносится замогильный. И из самой комнаты такой страх идет, что мальчишка, себя не помня, подхватил в охапку мусор, и, сломя голову, удрал оттуда. А потом пришел к управляющему, в ногах у него валялся, просил на кухню перевести или в погреб для уборки. Ну, управляющий, хороший оказался дядька, перевел парня на кухню.
 — Н-да… И что, вообще нет нормальных магов, добрых, улыбчивых, не вредных и не зловещих?
 — Есть, наверное, но я ни одного не встречал.
Это утверждение еще больше укрепило меня в мысли, что домой нужно попасть во что бы то ни стало.
 — Давай быстрее доберемся до твоих родичей, и я отправлюсь в город искать помощи, — предложила я лягушонку.
На том и порешили, и стали собираться в путь.
Перо доставило некоторые неудобства, его совершенно некуда было положить. Наконец, я засунула его сзади за пояс. Перо своей макушкой возвышалось над моей головой как опахало и делало меня похожей на курицу. Но так как по возвращении домой я уже решила соорудить из него и блестящей ткани дивной красоты костюм на Новый год, с этим фактом пришлось смириться.
Потушив костер и набрав во фляжку вкусной родниковой воды, мы отправились в дорогу. Одежка моя за ночь высохла, но выглядела она при этом так… В общем, я запихала ее в так вовремя найденный мешок, у которого была, как выяснилось одна большая лямка. Жаль не две, как у рюкзака, но, даже перекинув лямку через плечо, я все равно чувствовала себя вполне комфортно. Главное — руки были свободными. С одной стороны на плече моя сумочка, с другой мешок, за спиной синее опахало. Видок, наверное, тот еще, но плевать я хотела теперь на этот вид. По одежке принимают только первые две минуты, а потом смотрят, что ты за человек.
Путь до поселения мурлоков прошел без особых приключений. И я была несказанно этому рада. Жили сородичи малыша в замечательном с их точки зрения месте, где болота вплотную подступали к морскому побережью. «Вода, вода, кругом вода» — как поется в земной песенке. Обширные заросли камыша со стороны болот закрывали маленькие домики с соломенными крышами. Круглые тростниковые хижины были разбросаны по побережью, естественно, без всякого архитектурного плана. Из камышей то и дело взмывали в небо огромные сизые чайки, унося в когтях добычу — мелкую и среднюю рыбешку, типа наших речных и озерных карасей. Пахло тиной и водорослями.
В деревне стояла обычная будничная суета. Кто-то ковырялся в сетях, кто-то чистил рыбу, кто-то занимался починкой жилищ. Маленькие жабята с шумом и гамом весело катали ракушки по песку. Но, странное дело, увидев нас с МиКвой, все замолкали и бросали свои дела. Я настороженно озиралась вокруг. Мы шли по деревне, провожаемые гробовым молчанием, и вокруг нас начала собираться приличная толпа.
 — МиКва, что-то тут не так, — прошептала я лягушонку. Михалыч тихонько вздохнул и судорожно сжал лапкой мне руку. Навстречу нам, теряя портки, бежал синий мурлок, очевидно самый главный жаб-жаб.
 — Твааак, явился, значит, — выкрикнул вождь, подтягивая одной лапой спа-дающие штаны, а другой грозя нам кулаком. — И как же у тебя совести кватило, гуманоидная ты душонка! Мало того, что ты нас тут пересчитать вздумал, так еще и человека сюда притащил без спросу!
 — Так я для науки! — несмело пролепетал МиКва, — без злого   умысла.
 — Молчи, икра плесневелая, когда с тобой взрослые разговаривают! — фальцетом взвизгнул синий.
 — Кто нам тут рыбалку решил гномским а-ква-динамитом модеквацировать?! Сети до сих пор распутать не можем!
(Наверное,  речь шла о модификации, но подробностей не последовало. Аква-динамит, скорее всего, обозначал какой-то динамит, который срабатывает в воде. Но спрашивать я не стала)
 — А мне он в рыбьем загоне трещоток понацеплял, окунь боится на нерест заходить!
 — А у меня ракушки из-за него стухли все как есть на корню!
— А кто решил отметить человечье пиршество странников, и пригласил сюда шарлатанов с фейерверками, которые чуть все крыши не спалили? Унесло тебя на ракете, и слава кракену. Зачем опять явился? И кого опять притащил?!!
 — Гнать его! — выкрикнул кто-то из толпы. — Не нужны нам тут чужаки!
 — Опять хочет нам тут все разрушить! Людей сюда водит, чтобы обокрали нас!
Толпа зверела прямо на глазах.
 — Сожрать их, и дело с кванцом!
Я начала потихоньку отступать назад, таща МиКву за лапку. Толпа медленно, но верно сужала вокруг нас кольцо, и уже появились в лягушачьих лапах колья и вилы, и в нашу сторону полетела гнилая рыбья голова.
 — А ну, разойдись, редиски! — завопила я страшным голосом, и, сложив пальцы левой руки в виде козы, и правой, размахивая пером, стала пробираться к спасительному болоту.
Мурлоки слегка опешили. Вождь первым пришел в себя, и гневно закричав: «Она нам тут еще и квалдовать вздумала!» — повел свой отряд в наступление. К нашему счастью, его постоянно спадающие штаны, воспользовавшись моментом, наконец-то преодолели тиранию хозяина, и, ничем не сдерживаемые, легко и непринужденно заскользили вниз, стреножив жаб-жабыча, от чего тот грузно завалился на землю, подняв в воздух ошметки гниющей тины, какого-то мелкого мусора и бог знает чего еще. Толпа мурлоков повалилась на него, образовав кучу-малу, дав нам простор для отступательного маневра, чем мы и не преминули воспользоваться.
Но, несмотря на то, что мы мчались изо всех сил, погоня, казалось, вот-вот настигнет нас. Во всяком случае, запах грозного мурлочьего оружия бежал впереди преследователей и усиливался, когда мимо нас пролетали рыбьи головы. Однако, как только стало понятно, что в качестве инструмента задержания рыба себя не оправдывает, в ход пошли острые колья. К счастью, профессиональные стрелки кольями и прочими подручными средствами в этом племени не водились, да и силенок у метателей было маловато, но целились они почему-то исключительно в меня. Может быть потому, что в рослую фигуру легче попасть, чем в маленького лягушонка?
 — Нас не догонишь! — верещал МиКва, постоянно оборачиваясь, и грозя кулаком своим сородичам, чем еще больше подзадоривал их.
 — Закрой рот и бежим! — рявкнула я, чувствуя, что долго такой марафон выдержать не смогу. Пробежать бы быстрее трясину, вернее, чавкающую под ногами глинисто-водянисто-травяную жижу, а на равнине ходят ящеры, и мурлоки должны бояться встречи с ними. Там мы будем спасены! О том, что и мы можем вполне себе прийтись ящерам по вкусу, я предпочла не думать. Мы улепетывали во весь опор, и так увлеклись, что даже не заметили, когда погоня закончилась.
Неожиданно перед нами возник долговязый бородатый мужик в шутовском колпаке с кисточкой, рясе, сильно смахивающей на ночную рубашку до пят и подпоясанную каким-то вычурным кушаком, из-под которой выглядывали добротные сапоги. По всей вероятности, дядя не хотел их мочить, а потому как пьяный канатоходец балансировал в очень неустойчивой позе на крошечной, выступающей из воды кочке, пытаясь достать какой-то крохотный цветочек. Ясное дело, что цветочек не горел желанием быть сорванным, и потому не спешил облегчить дяденьке задачу.
Очевидно, мурлоки заметили эту рясу куда раньше нас и связываться не захотели, потому как не исключено, что личность в рясе была им хорошо известна. Я же сразу почему-то вспомнила доблестного дядюшку Поджера из книжки «Трое в лодке, не считая собаки», который вешал картину, и все, что с оным дядюшкой в процессе вешания приключилось: «…и в самый ответственный момент, когда этот старый дурень наклоняется под углом в сорок пять градусов к плоскости стула, пытаясь дотянуться до точки, расположенной ровно на три дюйма дальше, чем та, до какой он может дотянуться, шнур соскальзывает, и он обрушивается на фортепиано, причем внезапность, с которой его голова и все тело в одно и то же мгновение соприка-саются с клавиатурой, производит неповторимый музыкальный эффект».
Я резко затормозила. Лягух же, не сумев отвернуть в сторону и сбросить ско-рость, врезался бородатому как раз под коленки. Ой, мама!.. Дядя Поджер, дубль два, вариант улучшенный. Купившим первые пять билетов на наше представление, скидка в цене на 10 процентов и бонусный мешок…хм… люлей, они же боевые пряники.
 — Квак… Шакк! Маг! Ааааааалл!!! — лязгнул зубами и сразу же завопил малыш, стукнувшись подбородком об пятку мужика.
 — Да ёперный же театр! — рявкнул Маг, приземляясь в грязную лужу.
И тут я поняла, что не за сапоги боялся доблестный маг. С высоты, как известно, виднее, а в настоящий момент как раз только я занимала стоячее положение. МиКва шустро на карачках уползал ко мне за спину подальше от барахтавшегося в воде мужика, тот вяз и оскальзывался на донной глине и никак не мог встать, а рядом со всем этим великолепием наличествовала раззявленная на полную катушку зубастая пасть огромного крокодила, предвкушающего сытный обед.
Вот уж не думала, что все получится почти как с незабвенным дядюшкой Поджером, потому что был и музыкальный эффект в виде воплей лягуха, ну и, естественно, главного действующего лица, сиречь мага, который, по всей вероятности, грязно ругался, глотая слова, и поминая всех местных чертей, при этом проглатывание части слов с лихвой компенсировалось громкостью. Правда Джером, автор упомянутой мной замечательной книжки, не предусмотрел бонусный мешок в виде крокодила, но…
Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, но получить удовольствие от происходящего я не успевала, да и в голову мне не пришло это — слишком уж опасный бонус выпал незадачливому магу. На несколько мгновений ужас сковал мои руки, но потом я очнулась и выпалила первое, что пришло в голову: «Ветер дунул хорошо, друг мой по небу пошел!» Маг завис. В воздухе. В положении полулежа, ноги полусогнуты в коленях, руки в стороны (ну, почти в стороны). Так вот он, недостающий элемент формулы…
 Однако крокодил клацнул зубищами в опасной близости от мужика. Тогда я, мало соображая, что делаю, начала лупцевать со всех сил противную тварь пером по морде и хребту, и вообще куда попадет. Вот ведь, говорят же — с гвоздем на паровоз… Но именно это я и изображала, даже не задумавшись, что тут добрые грабли были бы более кстати, но в горячке чего не сделаешь… Да и не было у меня граблей. Видать крокодил тоже обалдел от такой наглости, и, наверное, растерялся, потому что меня он не съел. А может, у этого пера была какая-то особенная магическая сила? Кто их знает, здешних куриц? Но попало не только крокодилу, попало даже долговязому. Маг попытался выхватить у меня перо.
 — Ты что ненормальный? — завопила я.
 — Сама дура! Брось перо, уже формулу сказала! И отойди, наконец, от крокодила!
В этот момент этот самый крокодил умудрился отхватить от пера кусок около трех четвертей длины, который как-то хитро извернулся и вертикально застрял у него между зубами, не давая закрыть пасть.
 — Ага! — захохотала я в истерике и показала долговязому фигу.
И тут перо исчезло бесследно.
 — Идиотка! Уж я тебе сейчас покажу! — взвыл мужик, барахтаясь в воздухе, и безуспешно пытаясь занять вертикальное положение в пространстве. Выглядело это безумно смешно, и было очень похоже на ребенка, прыгающего на пружинном матрасе и резво перемещающегося на заднице по всей матрасной поверхности. Только вот мне в тот момент было не до смеха. От слова «совсем».
Долговязый тоже не спешил веселиться. От одного щелчка пальцев мага от крокодила осталась только замечательная шкурка — в самый раз на новые туфельки… От второго щелчка мой лягух превратился в очаровательную кудрявую зеленую овечку и жалобно заблеял, прячась за моей спиной. Третьего щелчка я дожидаться не стала — впереди по дороге виднелись башни города, и кто бы там ни жил, но в толпе всегда легче затеряться.
Я трусливо пустилась наутек, запоздало поняв, что это  тот самый Шакал и был, но в маскеровке под человека, потому как ни рогов, ни копыт, ни хвоста на нем не наблюдалось. Хотя может все было как раз наоборот.  Был он человеком, а дренеем прикидывался изредка, для куражу или для каких-нибудь  особых колдовских ритуалов, где без этого  ничего не получится.
Ну что за жизнь у меня последние два дня! Я все время от кого-нибудь удираю, и, в целом, провожу время нескучно и с пользой для фигуры. Лягух верещал — то ли блеял, то ли квакал, нечто среднее, в общем, — и мчался рядом со мной, распугивая на скаку и ящеров, и крокодилов, которые с перепугу разве что друг друга не сожрали, но тоже решили не рисковать и улепетывали от мчащейся парочки, сиречь от нас, со всех лап.
Я почему-то кричала «Каррамба!» и «На аборда-а-аж!», размахивая сумкой как мухобойкой. Хорошо, что сумка была на молнии и оттуда ничего не высыпалось. Мешок шлепал меня по спине, но горловина у него была перетянута шнурком, поэтому за сохранность своей одежды и обуви я не боялась.
Мы влетели в город через главные ворота. Стражники недоуменно проводили нас взглядами. МиКва в овечьей шкурке бежал так резво, что я еле поспевала за ним, и не особенно соображала, куда мы, собственно, направляемся. А направлялись мы на пристань. Возле причала МиКва превратился обратно в лягуха. В последний момент мы зачем-то успели влететь на палубу, как тут же убрали сходни, корабль устремился в плавание, и мы смогли наконец-то перевести дыхание.
Ох, и злости у меня было!
 — Ах ты, лягух драный! — воскликнула я, уцепив паршивца за ухо.
 — Я не лягух, я — мурлок! Лягухи в болоте сидят, червяков жуют, и только и знают, что на луну квакать по поводу и без повода! А я высокообразованный мурлок, я столько книжек прочел, что тебе и не снилось! Целых сто! У меня в Штормграде библиотекарь знакомый, Капнистом зовут, он мне такие книжки почитать давал, что больше нигде не найдешь, кроме как у него, а он не всякому их выдает. Сама-то небось и 10 книг не прочла за свою жизнь! И чего в ухо вцепилась? Отпусти, больно ведь, не чужое оно мне, не приклеенное, а родное, ухо-то.
 — Да я тебе сейчас оба оборву, и скажу, что так и было! Кто обещал мне, что нас радушно встретят у твоих сородичей? Наворотил небылиц вагон с тележкой, а на поверку оказалось, что тебя там терпеть не могут, потому что нашкодил крепко.
 — Вагон с тележкой?! Так что ж ты мне врала, что не знаешь тут ничего, а сама, значит, на метро каталась. А метро только в Стальгорне есть! А я-то тебе поверил, лопух зеленый! Я из другого мира, из другого мира… Вранье все это, решила на дармовщинку моей добротой воспользоваться, — огрызался лягух, начисто забыв все наши разговоры, случившиеся до момента встречи с мурлоками на берегу.
 — Да уж, добрее доброты не бывает, еле ноги унесли от щедрот твоих сородичей и мага этого полоумного, — я наконец-то начала успокаиваться, выпустила из рук лягушачьи уши, которые в результате трепки из зеленых перекрасились в сизый цвет. — Не нужна мне твоя доброта. Катись от меня на все четыре стороны, вон там еще один корабль причаливает, если спрыгнешь сейчас, доплыть до него успеешь.
При моих последних словах лягух как-то сразу обмяк, долго молча что-то разглядывал на палубе, а потом поднял на меня глаза, полные слез, и прошептал:
 — Некуда мне идти… нет у меня никого на свете этом… — и заплакал, тихо так, безнадежно, Так плачут, если смириться со случившимся нет сил, но и изменить его невозможно.
А я поняла, что не врет он. Злость моя мгновенно пропала, как будто ее и не было. Я сграбастала малыша в охапку, начала гладить, целовать в макушку. Постепенно он успокоился, и рассказал, что когда он был совсем маленьким, на их деревню напали орки и тролли. Мать успела спрятать его в заросли лопухов, но сама не спалась, увела от схрона разбойников. Перебили всех, дома разграбили и разрушили. Он сидел в лопухах до самого утра, ждал, пока разбойники уйдут. Потом искал кого-нибудь, кто, возможно, остался жив. Но живых не было. Мертвых тоже. Только кости обглоданные валялись у догоревшего костра. Кости мурлоков. Тогда он собрал в узелок еду, какую смог найти, и пошел куда глаза глядят.
На дороге столкнулся с рыцарями из Штормграда. Они отвезли его в поселок Красногорье. Там он и вырос. А один проезжий целитель в благодарность за наловленную для него рыбу наложил на него заклинание, в результате которого чешуйки на шкуре и она сама не высыхали, и можно было много дней обходиться без воды. А до этого даже в очень холодную погоду все равно приходилось нырять в речку или в пруд и сидеть там довольно долго, чтобы чешуйки и шкура пропитались водой. А вода-то была ледяная! И от этого он постоянно зимой болел. Но это все равно лучше, чем умереть от того, что шкура полностью высохнет. В ратуше у писаря он научился читать и писать, у дружинников — владеть кинжалом. Писарь познакомил его с библиотекарем в Штормграде, и потом он долгое время работал в библиотеке ночным сторожем и читал книжки. Потом искал сородичей, путешествовал по миру.
 — А книжки для детей у вас есть? — спросила я, осененная пришедшей в голову идеей, которая могла бы отвлечь малыша от грустных воспоминаний.
 — Для детей? А разве для детей пишут книжки? — лягух аж рот открыл от удивления.
 — Там где я живу, книжки есть для всех, и для детей, и для взрослых. С красивыми цветными картинками, если для детей. У нас дети рано учатся читать, потому что им самим хочется поскорее узнать, что же там написано, и не дожидаться, пока родители найдут время на чтение.
У лягуха загорелись глаза, он даже забыл, что только что плакал.
 — А ты мне расскажешь?
Идея себя оправдала полностью. К тому же я вспомнила свою любимую книжку про Винни-Пуха, и тут же Пух и лягух у меня срифмовались. А почему бы и не рассказать ему эту историю, заменив медвежонка на лягушонка? Тогда можно и сказать, что лягухами у нас называют смелых и добрых лягушек, а имя у героя пусть будет Винни Лягух.
 — Расскажу. А начну с того, что слово «лягух» в моем мире обозначает, что есть такой лягушонок, очень отважный, добрый, всегда готовый помочь другу. И зовут его Винни Лягух. Он помог своему другу ослику, когда ослик хвост потерял, а Винни хвост нашел. А в этот день у ослика как раз был день рождения, и было много подарков от друзей, и воздушный шарик, и очень полезный горшочек. Но самое главное, что именно в этот день наконец-то нашелся хвост, который ослик безуспешно пытался найти.
 — Ой, а как это можно — потерять собственный хвост? Я вот свой никогда не терял.
 — Ну, у тебя хвостик маленький, коротенький, а у ослика был длинный, он зацепился им за куст чертополоха, хвост оторвался, а ослик не заметил этого.
 — Ну и растяпа! Как можно такое не заметить?
 — Так это же детская книжка, сказка.
 — Зим, а ты много книжек прочла?
 — Я не считала, я просто читала и все. Почти каждый день с самого детства.
Тут лягух прикинул сколько мне лет, как-то, наверное, помножил количество дней и количество книг между собой, и взглянул на меня с благоговением. Видимо полученная цифра его сильно впечатлила.
А город между тем медленно таял за кормой. Впрочем, расстраиваться, что я там так и не побывала, было уже поздно, да и глупо. Не этот город, так другой, ведь корабль вряд ли пристанет к берегу необитаемого острова и выгрузит пассажиров. Значит, будет другой город.
Самое интересное, что плату за проезд с нас никто не спрашивал. МиКва объяснил, что все корабли в этом мире бесплатные. Потому что, как правило, перевозят не обыкновенных путников вроде нас с ним, а только тех, кого отправили с каким-то заданием в другие края, и все это проплачено заранее правителями областей, разными гильдиями ремесленников, паладинов, воинов, жрецов, магов, и прочими подобными организациями. А вот на индивидуальный воздушный транспорт нужны деньги.
Кстати о деньгах. Я ведь как раз перед походом к Дятле получила и зарплату, и отпускные. Правда вместо веселого путешествия на пригородные озера в пансионат огребла… то, что огребла. Мне снова стало грустно, но изменить я ничего не могла пока что, и потому полезла поглядеть, что у меня в кошельке. Как-то подзабыла я о нем, пока разглядывала магические знаки на квитанции, оказавшейся в этом мире свитком с заклинанием. Деньги были на месте. Правда, все они стали одного цвета, все надписи слились с рисунками и не читались, а сами рисунки как-то расплылись, и никаких четких контуров не наблюдалось. Только цифры на бумажках, обозначающие номинал. На монетках надписи и гравировка тоже пропали, но цвет их остался прежним.
Лягушонок с любопытством покрутил в лапках деньги их другого мира.
 — У нас такие не возьмут в оплату, — с видом эксперта сообщил он. А потом попросил — А можешь ты мне подарить вот эту красивую денежку? Она такая блестящая!
 — Могу. Дарю тебе эту монетку на счастье — улыбнулась я, протягивая ему новенькие пятьдесят копеек. Монетка действительно была новенькая, еще не затертая во множестве рук и кассовых аппаратов. А потом я застегнула кошелек и убрала его в сумку, призадумавшись, как мы с лягухом будем тут выкручиваться, если у нас в наличии ноль целых хрен десятых в местной валюте. Может быть, что-то сумеем продать? А что можно тут продать, что имеет цену? Из барахла в сумке — ничего. Впрочем, в крайнем случае, продам кольцо. Золото во всех мирах — золото. Жалко конечно, но лучше кусок хлеба во рту, чем многодневное лицезрение колечек на голодный желудок. Решив таким образом для себя будущие материальные проблемы, я начала наконец-то оглядываться, чтобы прикинуть — где и как мы тут будем существовать, пока ноги снова не ступят на твердую землю.
ВИСА 3.
«Плывёт, плывёт кораблик, На запад, на восток»
 (Детская песенка)
Корабль резво мчался по морской глади, и город давно уже скрылся из виду. На палубе других пассажиров, впрочем, как и команды, не наблюдалось. Наблюдалась гостеприимно распахнутая двустворчатая дверь, от которой куда-то в нижнее помещение шли ступеньки. Сам корабль напоминал Летучий Голландец. Возле большой мачты небрежной кучей свалены какие-то канаты, у одного из бортов кем-то позабыто ведро, угрюмо и однотонно бряцает судовой колокол. Да еще ветер, видимо для усиления антуража, начал выводить в мачтах и реях мрачные заунывные рулады, от которых пробирала дрожь, и хотелось забраться и спрятаться под одеяло, желательно с головой. Для полного комплекта не хватало лишь с полдюжины обезумевших призраков пиратов и парочки вампиров в заколоченных гробах, ждущих перевозки на другой континент.
…Однако, живые на корабле все-таки были. В щель, образованную неплотно пригнанными досками юта, секретный агент Махоня рассматривала забавную парочку — девушка в компании с мурлоком спорили на какие-то отвлеченные темы. Впрочем, послушать было весьма интересно. Не зря Учитель всегда твердит, что сбор информации — это самая важная часть работы секретного агента. А сбор информации (качественно и эффективно!) является одной из главных заповедей этих самых агентов, так что приступить придется немедленно. И ведь эти двое неспроста так стремительно влетели на корабль и обсуждали очень интересные вещи.
В странном же виде они собрались в Нордскол, в котором  большинство  территори покрыто снегом. На лягушонке была только набедренная повязка, а девица одета в какую-то рванину, по всему видать из дармового сундука.
Умение прятаться тоже входило в заповеди секретных агентов, но спина девушки немного затекла. К тому же выдался очень удачный момент познакомиться наконец-то с попутчиками. Все-таки плыть долго, и куда ты скроешься от них на корабле-то? То-то и оно, что никуда.
Что же касается секретного задания, которое Учитель, как-то странно ус-мехнувшись, назвал «открытая тайна»… так ту тайну еще предстоит открыть, и, похоже, тайна-то эта с каким-то подвохом. Ну, да ладно, всему свое время, и пока можно просто побыть обыкновенным человеком, а не секретным агентом, и вести себя соответственно. Например, у нее, Махони, поездка по служебным делам, проверить — как обстоят дела с заготовкой кобольтовой руды для болтов в Крепости Западной стражи и еще нескольких пунктах. А у ее спутника Летто — проверка заготовки лечебных трав и плотных бинтов. Впрочем, Летто сам придумает — какая у него цель путешествия, не маленький…
Между тем девица стала озираться вокруг и, надо полагать, увиденное ее нисколько не обрадовало. Нет, надо непременно все разузнать, сказала себе Махоня и заторопилась на палубу…
 — Вот мы попали опять с тобой, Михалыч… Экипаж-то где, интересно, корабль сам по себе плывет что ли?
 — А в тексты; как всегда попадали, — со спины прозвучал задорный женский голос. — Не переживай, скоро объявятся. С ними тут постоянно такое случается, большинство путешественников давно уже привыкло, и внимания не обращает на такие мелочи.
Проваливаться в какие-то тексты; меня совершенно не привлекало. Да и как можно провалиться в текст? Ведь речь идет явно не о захватывающем чтении. Наверное тут так  называются какие-то текстуры дерева корабельного, в которые  время  от времени магическим образом затягивает команды кораблей, а потом выпускает обратно, не причиняя при этом никакого вреда здоровью.  Мир-то магический, а я все время об этом  не то что бы забываю, но не привыкла я еще к  окружающей действительности, как выяснилось, и сколько это привыкание будет длиться - одному богу известно, если тут конечно  таковой небожитель имеется. Лягушонок, очевидно узрев на моей физиономии напряженную работу мысли, испуганно замахал лапками: «Зимуля, милая, только не вопи! Это просто тетенька!»
Честно говоря, не очень-то и хотелось. Надоело уже визжать по поводу и без. Вот такая я храбрая портняжка стала. К тому же обладательницей голоса оказалась миловидная высокая брюнетка с копной вьющихся волос, одетая в мужской, я бы сказала, походный костюм. Ну, или не в мужской, но в походный точно, потому как кожаный. Ее миндалевидные глаза лучились теплом и добротой, и остатки моей паники мягко улетучились под взглядом этих красивых глаз.
…Махоня с интересом разглядывала случайную попутчицу. Девица, очевидно, попалась трусливая. Узрев на ее физиономии что-то сильно приближенное к панике, Махоня с тоской поняла, что сейчас барышня будет орать. А женские вопли секретный агент, надо сказать, недолюбливала с детства. Но по счастью лягушонок, вот же милое создание!, весьма вовремя пришел Махоне на помощь. Мурлок испуганно замахал лапками: «Зимуля, милая, только не вопи! Это просто тетенька!» Махоню тетенькой еще никто в жизни не называл, она была цветущая девушка в полном расцвете своих двадцатилетних сил, но что с малыша возьмешь? Для него все, кто выше и старше, тетеньки и дяденьки или бабушки-дедушки. Она больше обратила внимание на необычное имя своей попутчицы. Вот Учитель удивится!
Девица между тем буркнула: «Честно говоря, не очень-то и хотелось. Просто в какие-то тексты; мне проваливаться совершенно не привлекательно. И вообще я храбрая как портняжка». Махоня ни о какой особенной храбрости портных сроду не слыхала, но вежливо протянула руку для знакомства…
 — Я Махоня.
 — А я Зима. А лягушонка зовут МиКва.
 — Зима? Здорово! А моего спутника зовут Летто. Он замечательный жрец-целитель, ну и не только. Он и сражается очень неплохо, если что.
Интересно. Жрецы у них, оказывается, сражаются. Хотя, мужик он и Африке мужик, дай только волю, а что он жрец, так ни одному представителю мужского пола специальность ни разу не мешала морды чистить обидчикам. А вот то, что еще и лечением занимаются… Наши-то только молитвами и горазды лечить, а где это видано, чтобы молитвы от синяков помогали? Наверное, в тутошнем пантеоне есть какие-то божки, не брезгующие медициной. Их бы в наши медицинские институты, может, тогда бы у нас уровень медицины существенно возрос, и не сводился к аспирину и зеленке на все случаи жизни.
…Девица Зима Махоне уже определенно начала нравиться. У нее такая дружелюбная улыбка, да и здравомыслия, похоже, не занимать. Вот и вопить она не стала, хотя как повела бы себя Махоня, если бы ее напугали со спины в каком-нибудь пустынном месте, еще не известно. Интересно, наверно насчет этого тоже какая-то заповедь у секретных агентов имеется. Махоня мысленно поставила себе зарубку потом спросить об этом у Учителя…
Спутник Махони не замедлил себя явить. Деловитый молодой человек, обряженный в черную сутану, как у католических священников, стремительно поднялся по лестнице из нижней каюты. На кончике носа у него каким-то чудом держались круглые очки без дужек. Строго поджав губы и заложив руки за спину, он со значительным видом прошелся по палубе, качая головой то ли неодобрительно, то ли удивляясь необычной встрече.
— Летто, просто Летто, — представился он. — Прошу любить и жаловать. Ну и как там… А! Скоро обед. И попрошу не опаздывать.
Затем Летто важно подвинул свои очечки на переносицу и зашагал вниз.
Его появление сначала напомнило мне фразу  из кино, где главный герой  - секретный агент  представлялся: «Бонд. Джеймс  Бонд», но почти сразу сменилось  антуражем  и физиономией кролика из старого советского мультфильма про Винни-Пуха. Я переглянулась с Махоней, и мы прыснули от еле сдерживаемого смеха. Немедленно из-за створок дверей у ведущей вниз лестницы появилась рука с гневно грозящим пальцем, и Летто проворчал: «Я все слышу».
Чтобы не засмеяться, я скорчила суровую физиономию и зарычала:
 — Ррррррраааааауууууууууууу!!! — Вышло не только с рыком, но и одновременно с подвыванием.
 — Так ты уже изучила вой ужаса? — Махоня, отвернувшись от лестницы, беззвучно расхохоталась и посмотрела на меня с интересом. — Это, вообще-то, не сразу получается. И к тому же далеко не у всех.
 — Да что тут особенного, — я немного засмущалась. Вой ужаса какой-то. Это жрецы у них тут, что ли, воют? Ни хренаськи себе у них таланты. А, кстати, о талантах. — Ты еще не слышала, как мы с подружками на девичниках под караоке орем. Тут любой вой ужаса смолкает и тихонько стоит в сторонке. — Кажется, ответ у меня получился нужный. Может, и выкручусь как-нибудь и не ударю рыло… лицом в грязь.
 — Караоке? Это из боевой магии? Я еще только начала изучать ее, и знаю не так много, — кажется, Махоня заинтересовалась всерьез.
Да уж, караоке в исполнении особо рьяных, простите за тавтологию, исполнителей действительно можно использовать в качестве альтернативного оружия массового поражения. Интересно, почему до этого еще никто не додумался?
 — Караоке — это пение под музыку, а музыку воспроизводит… (как бы попроще объяснить жителю другого мира это чудо из земной реальности? О, придумала!) такой специальный ящик. Как он внутри себя работает — я не знаю, но нажимаешь несколько кнопок, заказываешь нужную мелодию и поешь под нее.
 — Ни разу про такое не слышала…
 — Зима не местная, она с другого мира прям мне на голову свалилась. И теперь мы идем ее домой отквартировывать! — бойко отрапортовал лягушонок. – Ну, в смысле правильных помощников для этого искать, о которых у оракулов надо спросить. Оракулы, они все знают.
 — А ты кто, чудное создание? — засмеялась Махоня. Обаянию МиКвы, если он хотел, противостоять было трудно.
Лягушонок, раздувшись от гордости по случаю внимания прекрасной девы, и уже, видимо, перестав считать Махоню за «тетеньку», попытался как можно изящнее шаркнуть ножкой и изобразить некое подобие реверанса.
 — Я мурлок в 10 поколениях. Меня зовут ква-ква-лыцарь МиКва, вот! — затем он встал на одно коленце, драматически воздел одну лапку кверху и торжественно произнес: — И сердце мое отныне принадлежит преквасной даме!
 — Принимаю рыцаря МиКву! — все также смеясь, ответила преквасная дама. — И приглашаю разделить с нами нашу скромную трапезу, вернее, здешнюю, корабельную.
Мы спустились в каюту, вернее, в несколько, объединенных в одну, и  переделанных в некое подобие столовой. За небольшими столиками расположились свободные от вахты матросы и два разновеликих гнома: один ростом чуть выше лягушонка, второй где-то мне по плечо. «Великий и ужасный» жрец Летто вальяжно развалился на стуле за еще одним столом, к которому нас Махоня и повела.
Трапеза была у всех одинаковая. Сочные свиные ребрышки, отварные мидии, мятный чай с медом и на десерт вкусный шоколадный торт. (Забегая вперед, скажу, что дальше меню было, в основном, рыбное с неизменным чаем, но видать в день отплытия корабельный кок успел закупиться десертами или составляющими для них, поэтому без сладкого мы не оставались.)
Чуть позже в столовую пришли два эльфа и с ними дреней. Эльфов можно было узнать сразу по острым ушкам, а вот дреней… Теперь у меня появилась возможность  увидеть  их наяву, потому как по рассказам ляшуха, мне все-таки трудно было  представить себе эту народность. Лицо и тело у него было человеческое, но, как тихонько объяснила мне Махоня, вместо ступней у них действительно копыта, даже если  на них  напялены сапоги. Голову украшали весьма внушительные, прямо-таки бараньи рога, а сзади из прорези штанов свисал увесистый и в последней четверти длины закругленный кверху хвост. Цвет лица тоже был странный — сиреневый какой-то. Во всяком случае, для меня — странный. В общем, если по земному бестиарию судить, прямо демон, только тут они видимо добрые, потому как все окружающие относятся к ним спокойно и дружелюбно. Впрочем, это ведь совсем другой мир. И думаю, что пока я доберусь до конца своего приключения, я еще и не такое увижу. А пока самое время наконец-то как следует поесть.
Когда первый голод был утолен, Махоня попросила меня рассказать, как я тут очутилась. В смысле, как я попала в этот мир. Я рассказала с самого начала, то есть с фирмы по исполнению желаний. Ну а дальше как-то и про все наши приключения с лягухом. Про сундук со шмотками и едой ребята объяснили, что это такое волшебство, присущее этому миру. Никто не знает, кто их поставил в разных местах планеты. Встречаются они достаточно часто, если знать места. Причем, после того, как оттуда забираешь вещи, сундуки через несколько часов или дней снова наполняются, но каждый раз разными шмотками, и никогда не угадаешь, что там окажется в следующий раз. Но совершенно точно, что эти предметы будут соответствовать уровню жизни в данном районе. Обычно там попадается всякий хлам, который слова доброго не стоит, но порой можно наткнуться и на интересные волшебные рецепты, и даже изысканные и сильно полезные в хозяйстве вещи.
 — Жаль, что ты перышко истратила на этого чудотворца, — кое-как справившись с приступами безудержного хохота, сказал Летто. У Махони при рассказе об этом слезы текли, так она смеялась.
 — А вы что, знаете его? — удивилась я.
 — Да кто ж его не знает, этого Шакк Алла? — Летто только рукой махнул. — Он на весь Азерот известен. Маг он, кстати, один из сильнейших. Не без причуд, конечно, но при случае договориться с ним вполне можно.
 — Думаю, что у нас с Михалычем такого случая не представится, — хмыкнула я. — После его полета в лужу с нашей безвозмездной помощью в этом трепетном деле… — я в конце концов тоже расхохоталась, и даже малыш улыбнулся, несмотря на весь свой страх перед ужасным магом. — А перышко жалко конечно, красивое оно было.
 — Оно не только красивое, но и очень мощное подспорье в том заклинании, которое ты прочла. — Летто вдруг задумался, поскреб макушку, долил себе еще чаю и, видно что-то для себя решив, сказал: — Знаешь, научу-ка я тебя, пожалуй, нескольким полезным заклинаниям. Если уж ты смогла, не зная вообще ничего, подвесить мага в воздух (тут он снова расхохотался), то, значит, способности у тебя есть. Плыть нам долго, времени хоть отбавляй. Согласна?
 — Конечно, согласна, — я отчаянно закивала.
 — А я покажу тебе кое-какие боевые приемы, — присоединилась Махоня. — Нас в школе паладинов многому научили. А девушка должна уметь за себя постоять. У нас ведь мир ох как не прост.
 — Да он нигде не прост, мне так кажется, — согласилась я. — А уж волшебный мир, особенно. Вы мне хоть вкратце расскажите о нем, а то ведь я пока что как слепоглухонемая. Ничего не знаю толком, не считая того, что малыш мне рассказал, а он и сам не много знает, насколько я поняла.
 — Возник этот мир, — начал рассказ Летто, — в результате того, что разные там боги, титаны и прочие демоны чего-то то ли перемудрили, то ли, наоборот, недомутили. Во всяком случае, легенд и преданий много, а правды в них все равно не найдешь. Но как факт, кто-то с кем-то чего-то явно не поделил, кто-то кому-то сильно позавидовал и в результате вместо сказочного спокойного мира получилась гремучая смесь доброго и злого.
 — Ну, это, как правило, везде так.У нас тоже куча разных версий происхождения мира и всякий народ на свой лад толкует. Есть, естественно, и научные объяснения, но религиозных фанатиков это не волнует — каждый про свое талдычит, и с другими согласиться не хочет, — кивнула я.
 — Видать, во всех мирах этот аспект одинаковый, — хмыкнула  Махоня.
 — Ну, вот, — продолжил Летто. — В результате получилось так, что помимо адекватных существ, мир этот населяют разные отморозки всех мастей и расцветок, от самых низших до верховных. И хочешь — не хочешь, а уживаться с ними как-то надо. Если не нападают и ведут себя относительно смирно, то пусть и дальше живут, но частенько приходится воевать с теми, кто агрессией так и пышет. При этом, в одном и том же районе могут повстречаться и спокойные зоны, и крайне опасные. И ладно бы только зверье, волки там, медведи, тигры и прочая живность. Разбойники тоже есть разные, да и в каком мире их нету, с ними все ясно.
Но вот существуют еще племена, похожие и не похожие на людей. И среди них огромное количество нечисти и нежити. И их тоже постоянно приходится утихомиривать. А еще наш мир поделен на, скажем так, две враждебные фракции, и у каждой по четыре королевства. И только в нейтральных зонах (таких крайне мало) эти фракции друг на друга не нападают. Но тут важно просто иметь голову на плечах и не соваться в чужие владения. Впрочем, для особо ретивых забияк из разных фракций организовали несколько ристалищ, где они могут померяться либо силой, либо магией, а то и тем и другим вместе. Тут уж как кому повезет. Ты вот попала к фракции, которая называется Альянсом. В нее входят люди, ночные эльфы, гномы, дворфы (это как бы старшие гномы, они выше и мускулистее) и дренеи. Другая фракция зовется Ордой и в нее входят орки, тролли, гоблины, кровавые эльфы, таурены (это такие прямоходящие быки) и нежить.
 — Ох и ни хренаськи себе! Зомби что ли со скелетами? — у меня глаза на лоб вылезли и нехороший холодок пробежал по спине.
 — Ну что-то типа того. А еще есть рыцари смерти. Это как бы ожившие покойники разных рас. И они тоже есть в обеих фракциях. А по специализациям и там и там у нас помимо просто обыкновенных обитателей этого мира, немагических совсем, есть жрецы как я, маги, шаманы, чернокнижники, паладины (кивок в сторону Махони), воины, разбойники (это совсем не те, кто промышляет на больших дорогах, это набор особых и весьма полезных навыков), охотники и друиды. Друиды, пожалуй, самый необычный из всех народ. Они могут превращаться в медведя, леопарда, большую, с тебя ростом, пантеру, нелетающую сову, ходячее дерево, тюленя и ворона. В зависимости от нужды. И у каждой такой специализации есть три подкласса. Каждый может выбрать для себя два из трех, но при желании переучиться. Но все равно одновременно может быть только два подкласса знаний и умений.
 — Это как у нас в институтах. Факультет один, а специализаций внутри факультета несколько. Эх, хотелось бы мне выучиться на друида, очень это здорово иметь возможность вот так менять ипостась! — воскликнула я. — Могу я это сделать в ваших институтах?
 — У нас нет институтов, у нас есть просто учителя, которые обучают. А друидом ты стать не сможешь. Друидами могут быть только эльфы и таурены. Так уж этот мир устроен, — с грустью сказала Махоня. — А то бы я тоже с удовольствием выучилась. Но людям этого, увы, не дано. И шаманами мы тоже не можем стать. В нашей фракции это могут только дренеи, а у Орды почти все. Тем не менее, у каждого, как ты выразилась, факультета своя собственная магия есть. И абсолютно у всех есть возможность вызывать ездовых животных заклинанием.
 — И что, этих животных не надо кормить? — я представила себе, как бы я тащилась на телеге с сеном или овсом для лошади, например, или с прочими продуктами питания, если бы, допустим, у нас дома зимой путешествовала по глухоманью.
 — Нет, не надо, к тому же они совершенно неутомимые.
 — Здорово! — такой расклад меня очень даже устраивал. — А как приобрести такую ездовую животинку?
 — С этим сложно для тебя пока что, — вздохнула Махоня. — Надо найти учителя верховой езды, а их у нас не так много. Гораздо больше продавцов верховых животных, чем учителей. Но если вдруг в Ревущем Фьорде, то есть там, куда плывет этот кораблик, мы найдем какого-нибудь мага, то тогда проблема решится быстро.
 — Это мы сможем устроить, — вдруг решил Летто. — Попрошу своего названного братца Парфеона нам помочь. Парфи, конечно, пофырчит для виду, но в Даларан нам попасть поможет, а там учитель есть. И даже на грифонах летать научишься. И деньгами, я думаю, мы тоже сумеем помочь, потому что это обучение — удовольствие не дешевое.
 — Ой, ребята, даже не знаю, как вас отблагодарить! — мне стало совсем неловко.
 — Кстати в Даларане можно поговорить с кем-то из магов, там их много. Может, подскажут тебе что-то путное, как домой вернуться. А к оракулам, МиКва, на которых ты так  надеешься, судя по твоему рассказу, вам не надо таскаться. Во-первых, путешествие очень небезопасное, а сопровождать вас туда мы с Махоней не можем, у нас свои очень важные дела имеются, и откладывать их нельзя. А во-вторых, они про порталы ничего не знают, хотя усиленно делают вид, что им известно все на свете. Я общался с ними одно время достаточно плотно, так что можете мне поверить. А вот маги Даларана, да, они могут натолкнуть на дельные мысли, — улыбнулся Летто.
 — Ох, Зимуля! Ты ведь опять ничего не знаешь. Даларан — это чудо из чудес. Это ведь небесный город, он над землей летает, а я так давно хотел туда попасть, да все не получалось! Вот здорово, теперь я все сам увижу, и при случае расскажу своему другу библиотекарю. Но это, конечно, потом, когда мы с твоими делами управимся. Даларан, Даларан, великий город чудес! — лягушонок подпрыгивал, хлопал в ладошки, смеялся.
 — А у нас про небесный город песня-баллада есть. Хотите послушать? — спросила я. Все тут же выразили полное согласие, и я тихонько начала напевать: «Под небом голубым есть город золотой, с прозрачными воротами и яркою звездой …»
Слушали меня молча, потом попросили спеть еще раз и начали подпевать. В общем, земная песенка очень быстро нашла новых поклонников. А тут и день подошел к концу, и мы отправились спать.
За время путешествия на корабле шторма так ни разу и не случилось, к моей великой радости. Кораблик ходко рассекал носом волны, Летто и Махоня учили меня разным магическим и боевым премудростям. Хотя, сказать по чести, искусство паладинов мне давалось очень плохо, всего-то и выучила пару-тройку приемов на случай самообороны, зато с магией дело пошло куда лучше. Я даже освоила несколько боевых заклинаний вкупе с лечебными. К тому же оказалось, что то заклинание, которым я подвесила мага над крокодилом, тоже входит в умения именно жрецов. Правда, для него действительно нужны птичьи перышки. Ребята сказали, с этим проблем не будет, на любом постоялом дворе насобираем около курятников, да и повара охотно отдадут нам перья с ощипанных птиц.
Корабль шел на север, погода с каждым днем становилась все холоднее, и Махоня, порывшись в своем багаже, нашла для меня теплую одежку и обувку, а Летто отдал лягушонку на растерзание самый маленький из своих меховых плащей. Один из гномов оказался неплохим кожевником и соорудил для малыша из плаща жреца целый костюм и сапожки. Теперь холода были нам не страшны.
За время плаванья мы очень сдружились, особенно с Махоней. И то сказать, ведь никого больше из женщин среди пассажиров не было, только мы двое, а это, сами понимаете, что-то да значит. Вернее, ой как много значит! К тому же и вкусы у нас во многом совпадали, и, если откинуть разницу миров, на многое мы смотрели одинаково.
ВИСА 4.
«Под небом голубым есть город золотой»
Я никогда не была в Скандинавии, тамошнюю природу видела только на картинках, в кино и по телевизору, ну книжки еще разные читала про нее, а вот тут мне довелось увидеть вживую, что такое фьорд. Зрелище завораживало, пока кораблик плыл по узкому каньону к поселку на берегу.
Собрав свои пожитки, мы попрощались с командой корабля, и сошли на добротно сделанный причал. Попрощались и с остальными спутниками, которые быстро куда-то убежали, а сами зашли в таверну. Летто тут же развил бурную деятельность, и пока мы втроем баловались местными кулинарными изысками, нашел где-то маленького гнома мага. Гном присел к нашему столику и предложил на короткое время принять его в нашу компанию. Мы ничего не имели против. А вскорости и еда на наших тарелках закончилась, Летто расплатился с хозяином таверны, а гном взмахнул ручками, что-то забурчал себе под нос, вокруг его ладошек образовалось голубоватое свечение, и буквально через пару минут рядом с нашим столиком возник большой непрозрачный светящийся контур овальной формы, внутри которого не было ничего, кроме какой-то мерцающей призрачной башенки.
 — Входите смело в это кольцо, — сказал гном.
 — Не бойся, Зимуль, — подбодрила меня Махоня, уловив некоторую растерянность на моем лице. — Это портал. Сейчас мы будем в Даларане.
Подхватив на руки лягушонка и крепко прижав его к себе одной рукой, другой взяв сумки, я неуверенно шагнула в овал. Перед глазами замелькало, замельтешило, дыхание сбилось, почва ушла из-под ног, но прежде, чем я от испуга заорала, все закончилось. Мы стояли на маленькой площади, в центре которой бил высокий фонтан, вокруг него бежали расходящиеся дорожки, на краю газонов стояли скамейки. Спустя несколько мгновений к нам присоединились Махоня и Летто.
 — Добро пожаловать в Даларан, Зимуля, — с интонацией заправского гида-зазывалы хихикнул Летто.
МиКва тут же соскочил с моих рук на землю, сбросил теплую одежку и шлепнулся в фонтан, подняв кучу брызг. Я тоже сняла меховой плащ и переобулась в легкие туфельки. В Даларане было настоящее лето.
 — Вы тут посидите пока что, а я пойду поищу Парфика, который наверняка опять в Лиловой гостиной торчит — выдал нам инструкцию жрец и свернул с дорожки в боковой проход, ведущий куда-то к другим домам.
Мы с Махоней уселись на скамейку, а МиКва, не обращая ни на что внимания, наслаждался кувырками в фонтане, оглашая восторженным визгом всю площадь. И тут я впервые увидела друидов. Мимо нас прошествовала группа из нескольких животных — медведя, пантеры, леопарда, Совы и одного ходячего… дерева! Ну прямо Фангорн какой-то, почти по Есенину  выглядевший «Клен ты мой опавший…», потому как листвы на нем почти не наблюдалось да и веток тоже было очень мало. Ураганом что ли пообломало? Ногами были корни, руками и волосами ветви. Правда, на этих ветвях  желтенькие  кленовые  листочки реденько притулились. Голова с мордой лица – иначе не скажешь – имела форму почти  что как у гуманоидов и слегка выдвигалась вперед, как будто часть отдлеьного бревна, прикрепленнпая к основному  туловищу каким-то  внутренним шарниром.
 — Слет у друидов что ли нынче? — хмыкнула Махоня. — Редко увидишь их вот так вот в одной компании.
Следом за ними проскакал на медведе здоровенный прямоходящий бычара в доспехах, потом на огромном слоне степенно прошествовал в другом направлении малюсенький гном, еще через минут пять на оседланном саблезубом тигре промелькнул дреней, а под конец на метле пролетела какая-то эльфийка. На людей я даже внимания уже не обращала, и во все глаза таращилась  на  странных  существ. Все были озабочены своими делами и в нашу сторону не глядели. И это было очень кстати, потому что я сидела с выпученными глазами и отвисшей челюстью, пытаясь принять все происходящее как должное и не повредиться крышей.
 — Привыкай, — смеялась Махоня. — Тут еще и не такое увидишь.
Я с трудом вернула челюсть на место. Да уж, действительно магический мир. Но одно дело читать о таких вещах в книжках, совсем другое — увидеть собственными глазами! Впрочем, времени на удивление мне не дали. Откуда-то из-за наших спин вынырнул Летто в компании, как я поняла, своего названного братца Парфика.
 — Приветствую вас, — сказал этот братец. — Меня зовут Парфеон, я маг. Вкратце брат передал мне твою историю Зима, но я бы хотел услышать ее в подробностях до того момента, как вы встретились с Летто и Махоней. Я должен понять, чем конкретно здешние маги смогут помочь. Но здесь слишком людно и шумно, поэтому давайте сядем в таверне за столик, где нас никто не потревожит, и ты мне все расскажешь. Да и заберите лягушонка из фонтана, а то здешняя водичка бывает коварной, не заметит, как простудится.
Пришлось вытаскивать малыша из воды и обтирать полотенцами. А потом мы отправились в таверну, уселись за дальний неприметный столик, и я снова начала свой рассказ. Парфи слушал спокойно, почти не перебивая вопросами, но, как и Летто с Махоней, не выдержал и долго ржал, когда я дошла до описания происшествия с его коллегой и крокодилом.
 — Что ж, — сказал он, наконец, утирая слезы от смеха, — ситуация в целом мне понятна. Хорошо, что ты попала к нам не через Темный портал, и из мира, где нету магической гадости. С механической мы как-нибудь бы сумели справиться, а вот с магической… далеко не все и не всегда, к сожалению. Но сейчас это к делу не относится. Здешние маги много знают и умеют, но все их порталы относятся только к этому миру и перемещают только внутри него. Однако есть одна библиотека… (при этих словах глаза лягушонка загорелись, он замер и неотрывно смотрел на мага, ловя каждый звук) в ней может найтись ответ и на твой вопрос. Только там достаточно опасно и одной там делать нечего.
 — Я пойду с Зимулькой! Я ее буду защищать! Она не будет одна! — вскричал малыш.
Парфи, Летто и Махоня, улыбнулись, а я погладила лягуха по голове.
 — Там воины нужны, МиКва, хорошо вооруженные, сильные и опытные. Тамошние обитатели слишком недружелюбны и абы кого не пропускают.
 — Ты про Каражан что ли, Парфи? — озадачился Летто. — Там и лекари нужны, и маги какие-никакие. Вспомни, как мы улепетывали оттуда, когда вышло время, отпущенное нам на посещение этого замка, а ты никак не мог оторваться от книг в библиотеке. Еле ноги унесли. Правда, нас было всего двое тогда…
 — Каражан! — воскликнул лягух. — Моя самая заветная мечта — та библиотека. Так нам туда надо? Ну, не сомневайтесь. Мы пойдем туда, скажите только какую книжку там искать.
 — Есть там книжка про порталы в другие миры, была, во всяком случае, но я не успел ее прочесть, выставили нас оттуда с угрозами для жизни, — сказал Парфи МиКве. — И добраться до библиотеки очень непросто, замок очень большой, запутанный.. Нет, вам непременно нужны провожатые, а я как на грех не могу с вами пойти, да и ребята вот не могут, дело срочное у них. Впрочем… Задержитесь-ка вы тут на денек, а я попробую разузнать — не собирается ли туда кто-то по своим делам, может, и вас прихватят. А если нет, то попробую посоветовать, где найти добрых и надежных спутников в этом опасном деле. Ну и вот вам небольшая помощь, — Парфи вынул довольно увесистый мешочек, внутри которого что-то металлически звякнуло. — Это из магического фонда помощи одиноким путникам, попавшим в сложную ситуацию. Здесь как раз хватит на то, чтобы вы обучились у мастера езде на наземных и воздушных животных, приобрели их для себя, и свиток с заклинанием вызова ездового зверя или птицы. Ну и на обратную дорогу, на таверны, трактиры, еду, может кое-какую одежду. Встретимся завтра тут же, ближе к вечеру. А пока отдыхайте, гуляйте по городу.
С этими словами Парфи встал из-за стола, к нему присоединился Летто, и они вышли из таверны, обсуждая на ходу что-то свое, а мы с Махоней и лягушонком остались.
 — Мы улетаем завтра утром, — объяснила моя подружка. — А братцы давно не виделись, им наговориться надо, я полагаю. Ну, и конечно, нас с тобой обсудить со всех сторон.
 — Ох, представляю я себе их обсуждения, — фыркнула я. — Мужики есть му-жи-ки, и этим все сказано. А нам пора учиться езде на животных, ты не находишь? А то ведь деньги, как известно, карман трут, а тут столько соблазнов, что я могу не удержаться и растранжирить все.
— Точно, пойдем, это рядом здесь, на площадке полетов, — кивнула Махоня. — О ночлеге в этой таверне Летто с Парфи для нас договорились и даже оплатили все за два дня, так что потом, после обучения, погуляем по городу и вернемся сюда обратно.
На летной площадке я увидела огромную и необыкновенно грациозную синюю… птицу! Вернее, даже не синюю, а того самого, ультрамаринового колера. И сразу вспомнилась песенка Макаревича. От неожиданности я даже достаточно громко начала ее напевать: «…Мы охотники за удачей, птицей цвета ультрамарин…».
А еще подумалось, что есть в этой песне что-то про меня. Вот ведь в какую даль меня занесло. Макаревичу и не снились такие дали. Птица удачи говорите? Ну, так вот она собственной персоной. Что ж, как бы там ни было, а буду твердо верить, что это знак свыше, и удача от меня не отвернется, раз уж я, не гонясь за ней, вдруг столкнулась с нею нос к носу.
Махоня с МиКвой выслушали мой концертный экспромт и захлопали в ладоши. Птица, казалось, тоже улыбнулась, если птицы вообще умеют улыбаться. Во всяком случае, я и оглянуться не успела, как половина денег из мешочка исчезла, а я получила браслет с кнопочками. В кнопочках были маленькие окошки, пока еще пустые. Собственно такие браслеты носили Летто с Махоней, и Парфи. А я неожиданно поняла, что знаю все о верховой езде и умею ездить на разных животных и летать на птицах. Только вот пока никакого ездового зоопарка у меня не было. В центре площадки стоял распорядитель полетов. Ему надо было заплатить и назвать место, куда нужно лететь, и тогда он вызывал грифона, человек или другой какой представитель местного населения на оного грифона садился и летел туда, куда ему нужно. Такой вот крылатый почтовый дилижанс.
 — На этих грифонах летать быстрее, чем на своем, к тому же на них тебя не трогают драконы, — объяснила Махоня, и, увидев мою вытянувшуюся в очередной раз физиономию, продолжила. — Ну да, у нас тут разные драконы летают по миру и далеко не все они дружелюбные. Однако улететь от атакующего дракона на своем грифоне, или каком-то другом летающем звере можно, хотя одежку конечно потом латать придется, если не новую покупать, ну и мазью от ожогов пользоваться. А вот животное, на котором ты летишь, остается в целости и сохранности. Это такая магия здешнего мира.
 — А тут я могу купить каких-то животных? — спросила я.
 — Конечно, пойдем, — и она потащила меня за собой.
Недалеко от полетной площадки продавались и ездовые животные. Махоня посоветовала купить двух. Одного летающего, а другого без полетов. Таким образом, я приобрела белоснежного грифона для путешествий по воздуху и бурого медведя для поездок по земле. А в моем браслете в окошках появилось два изображения — головы птицы и медведя. Я прочла свиток с заклинанием вызова, он исчез у меня из рук, как только я закончила читать, а окошки на браслете превратились в кнопочки. Теперь нажатием кнопки я могла вызвать себе нужный транспорт. Естественно я тут же и опробовала это. Лягушонок пришел в полный восторг, особенно от полета на грифоне. Правда, мне для этого пришлось усадить малыша перед собой и крепко пристегнуть к себе поясом. А потом мы пошли блуждать по городу.
Первым нам попался местный зоомагазинчик. МиКва увидел пятнистого котенка и так и не смог оторваться от него. Недолго думая, я купила ему кота. И браслет для вызова. Потом подумала и купила себе тоже. На моем браслете вторым рядом появились окошечки поменьше, и из одного из них на меня глядела кошачья мордашка. Ну, лягушонок тут же вызвал его, и его котенок сопровождал малыша в прогулке по городу, а сам малыш был безмерно счастлив. Он играл с котом, кормил его, разговаривал с ним, что-то рассказывал, показывал. Сказал, что котенка зовут Пусик. Мы с Махоней только улыбались, глядя на эту парочку.
Махоня затащила меня в парикмахерскую, и пока лягушонок забавлялся со своим питомцем, мы наконец-то привели в порядок прически и даже сделали легкий макияж. Ну и как-то совсем по-другому после этого себя почувствовали. Как-то увереннее и свободнее. И город словно заиграл более яркими красками, а может это нам просто казалось, потому что настроение у нас было после парикмахерской просто великолепное.
А еще я очень долго смеялась, разглядывая буклет, который в рекламных целях вручил нам парикмахер. На тонкой глянцевой бумаге были изображены разные физиономии, и не только человеческие, мужские и женские, с усами-бородами и без оных, и над всем этим художеством красовалась витиеватая надпись «Пожалуйте бриться!».
Мы прошлись по разным лавочкам, я прикупила под руководством подружки разные мелочи, необходимые в дороге, бутылочки со снадобьями, и даже волшебные колечки себе и лягуху.
 — Если ты будешь где-то далеко отсюда, и тебе понадобится сюда прибыть, поверни кольцо вокруг пальца три раза, и оно перенесет тебя к фонтану, где малыш плескался. У меня теперь есть камешек, который обладает теми же свойствами, но он только для жителей этого мира. Я его в таверне приобрела, где мы остановились. Восстанавливают свои свойства кольцо и камень недолго, всего полчаса, — объяснила Махоня. — Очень полезная вещь. У Летто такой камень тоже есть, да и у почти всех жителей этого мира. При этом камень можно перезарядить в любой другой таверне, но тогда ты вернешься именно в ту таверну, в которой была сделана перезарядка. И перезаряжать его можно много раз, до бесконечности, при   нужде.
Я согласилась, что вещи эти необычайно полезные. Махоня показала мне многочисленные порталы в разные уголки мира, и сказала, что только тут и еще в стране Аутленд, Запределье - по-нашему, есть порталы вот такие. Правда, в Аутленде нет портала в Даларан. А портал в Аутленд вот он, самый крайний в ряду, вернее, в торце зала. Только нам туда пока что не надо, да и никуда не надо, пока Парфи не вернется и не скажет, что и как. Ну и еще есть порталы к местам сражений-соревнований, куда нам тем более незачем соваться.
 — Не царское это дело, — фыркнула я, — граблями махаться.
 — Я тоже так считаю, — рассмеялась подружка.
А потом мы неожиданно забрели в магазин игрушек. Что тут началось! Думаю, что это понятно любому, кто хоть раз приходил с ребенком в такой вот магазин. Ну и наш малыш не стал исключением, и от восторга совсем голову потерял. Пришлось купить ему железную дорогу, несколько кукол, и заводного синего робота, который мог также как и Пусик бегать за своим хозяином.
 — Назови его R2-D2, — предложила я МиКве.
 — Странное имя какое-то, — удивленно протянула Махоня.
 — А вот придем в таверну, и я объясню вам, откуда это имя появилось, на ходу слишком долго рассказывать, а сядем за чашкой чая, и послушаете удивительную историю, — улыбнулась я, в уме лихорадочно вспоминая перипетии героев «Звездных войн».
 — А песню про синюю птицу споешь еще? Мне понравилось, хочу выучить, — спросила подружка. — Знаешь, у вас удивительные песни. И эта, и те, которые ты еще пела тогда на корабле. Они вроде бы и непростые, вроде бы из другого мира, но при этом абсолютно понятные и тут.
 — Конечно, спою, — согласилась я. — А понятные потому, что чувства ведь везде одни и те же. Ну, называются города по-другому, реки там, средства передвижения, а живут-то везде схоже. Работают, учатся, детей растят, любят, ненавидят и все прочее.
 — Ну, у нас ведь и нежить есть, ты же видела тут, и нечисть. И звери всякие, разумом наделенные и речью.
 — Ну и что. Пусть языки разные, пусть быт разный, пусть вера разная и обычаи, а все равно пока по земле ходят, и прахом не стали, значит живут. И еще мне кажется, что нет такого мира, где все было бы хорошо или, наоборот, все плохо. В той или иной степени, в том или ином количестве, в каждом мире есть и то, и другое.
 — Да, наверное, так и есть, — согласилась Махоня. — Ну что, возвращаемся в таверну?
И мы пошли в таверну, но перед ее дверями застыли как вкопанные. На площади толпился самый разный народ, а на клумбе, похожей на некую основу для постамента, и венчавшуюся зависшей в воздухе какой-то здоровенной магической финтифлюшкой, восседал черный кот-друид в амплуа ярмарочного глашатая.
 — Криминальные новости Азерота! — верещал котяра. — Воры-домушники уперли брюкву из совхоза в Красногорье, а доблестные дружинники не успели их поймать и с горя упились в хлам. Зато неожиданные посадки брюквы были замечены под стенами Луносвета.
Народ слушал, обсуждал и откровенно веселился, а оратор, наслаждаясь одобрением толпы, витийствовал дальше.
 — Что это? — просила я Махоню. — Цирк уехал, клоуны остались? Что за бред он несет?
 — А, не обращай внимание. Это Лютик. Хобби у него такое — развлекать народ разными страшилками. Кто поглупей — верят, кто поумней — смеются, — фыркнула подруга. — Так-то он воин справный, бывала я с ним в одной команде в нескольких переделках, но вот клоунадой заниматься ему тоже нравится. Может, он так стресс после походов снимает, кто его знает. Хотя нынче на редкость смешные вещи горланит. Давно такого не слыхала. Ладно. Пойдем лучше чай пить и жевать что-нибудь.
 — Прямо Гайд-парк какой-то, — хмыкнула я.
 — Гайд-парк? — удивилась Махоня. — А где это? У нас такого вроде нет.
 — У вас нет, а у нас в мире есть, в городе Лондоне, королевский парк. Там таких ораторов пруд пруди. Вскочил на скамейку, на тумбочку, на кочку, на клумбу, и проповедуй любую завиральную идею. Никто слова поперек не скажет. Но, как правило, проповедуют полную чушь. Вот туда бы этого Лютика. Там бы он точно нашел себе братьев по разуму — засмеялась я. — Все, пошли в таверну.
Мы уселись за тот же столик, и я начала рассказывать содержание «Звездных войн», объяснив, что кино — это почти то же самое, что и книжки, только картинки там листаются сами и все нарисованные на картинках персонажи говорят, и вообще живые. И все это записывается на сложные устройства и передается всем, кто хочет посмотреть, на такие же устройства с экранами. Вспомнив про наши телевизоры и телефоны, я показала Махоне и МиКве свой мобильник. Объяснение пошло легче, и они меня довольно быстро поняли, насколько это вообще возможно понять в другом мире. На экране мобильника все так же висела загадочная улыбка Чеширского кота. Мне пришлось еще и объяснить действие телефона. Мои слушатели пришли в пол-ный восторг и очень пожалели, что в мире Азерота нет таких устройств.
 — Показать бы это нашим инженерам. Может, они смогли бы изобрести что-то подобное, — вдруг загорелась идеей Махоня. А потом как-то сразу сникла. — Нет, лучше не надо. Они ведь наверняка разберут это на части, а собрать не смогут. И хорошая вещь испортится. А кто знает — вдруг она тебе еще пригодится даже тут.
А потом мы пошли спать. Вернее, МиКва уснул в обнимку с Пусиком и R2-D2, а мы еще долго шептались, чтобы не разбудить малыша, понимая, что если наша встреча и состоится еще, то будет она очень не скоро.
Утром Махоня и Летто сердечно с нами простились и улетели на грифонах выполнять какую-то сложную и срочную работу. МиКва же отпросился у меня в магазин игрушек и пропадал там до самого обеда. Потом прибежал, поел и снова вернулся к игрушкам. А я, поразмыслив, решила записать в органайзер все, что со мной тут приключилось, пока оно было еще свежо в памяти. Зачем — не знаю, но почему-то это показалось мне нужным и важным. Я уже дописывала последнее предложение, когда появился Парфеон. Вечер еще не наступил, но день уже заканчивался.
 — Вот что, Зима, мне удалось узнать, — начал он прямо с порога. — Никто пока что в Каражан не собирается специально, но есть несколько бесшабашных героев, которым все равно куда идти. Думаю, что одного или двух ты как раз найдешь в Крепости Отваги, что на побережье. Не в той таверне, где вы были, а в другом конце материка. Там обычно собираются отчаянные головы, искатели приключений. По тому, что мне удалось узнать, именно там сейчас в праздном безделье пребывает славный паладин сэр Вольдемарт. Человек он верный, надежный, побывавший во многих опасных переделках. А если он еще и в компанию себе кого-то найдет, то это тоже будут надежные спутники под стать ему. В этом на него всецело можно положиться. Я черкану тебе для него записку. Так что забирай лягуха, и летите на грифоне в Крепость Отваги. Таверна там одна. Ну, а если не найдешь его там, воспользуйся кольцом, которое ты купила, и очень правильно сделала. Тогда будем думать дальше.
 — Спасибо тебе, Парфи. Мы так и поступим, — только и смогла пробормотать я, и неловко чмокнула его в щеку.
 — Ничего, Зимуль, все будет хорошо, — Парфи тоже чмокнул меня, приобнял за плечо одной рукой, а другой прихватил мои кошелки. — Я буду стараться держать это дело на контроле, и если что-то мне станет известно, то найду вас и извещу, а может, и помогу в случае чего. Только бы здешним магам опять не пришло в голову какое-нибудь дурацкое празднество, в организацию которого они запрягают всех, кто в недобрый для себя час им под руку подвернется.
Да, мы тут с Летто сумели еще поговорить с нашим старшим братцем ГМ-ом. Не спрашивай как, этого я не могу тебе открыть. На самом-то деле его зовут Миф или для нас, братцев, — Мифка. Но мы с Летто в шутку дразним его Гэ-эМ — Гениальный Маг. Самое смешное, что эта дразнилка однажды выплыла за рамки нашего разговора, и народ ее подхватил. И теперь наше прозвище стало его титулом. Нам смешно, а ему и подавно. Но он и в самом деле много умеет и может, гораздо больше, чем мы. И он решил сделать тебе еще один подарок. Глянь-ка на свой браслет. Видишь, там появилась призрачная ездовая кошка? Ее можно будет вызвать так же, как и остальных. К тому же через нее Мифка будет отслеживать ваше путешествие, по возможности конечно, и в самом крайнем случае постарается прийти на помощь, либо организовать помощь, если поблизости от вас окажутся верные рыцари. Сам же он обещал предпринять свои собственные поиски для открытия портала в твой мир в почти недоступных обитателям этого мира местах. Так что с ним ты, я думаю, встре-тишься по завершении своего путешествия в Каражан.
Я не удержалась и вызвала эту кошку. Белая, почти призрачная, с нежным радужным отливом тигрица доверчиво ткнулась мордой в мою ладошку и муркнула.
 — Ой! Какая ты красивая, тигруська-муська! — Я присела и обняла урчащую кошку за шею, уткнувшись носом в пушистый мех. — Я буду звать тебя Муська. Согласна?
Муська осторожно лизнула меня шершавым языком в нос. Договоренность была достигнута. Я упрятала кошку обратно, хотя очень не хотелось с ней так быстро прощаться. Но ничего, доберусь до нужного места и вызову ее снова.
 — Вот и славно, — улыбнулся маг. — Пойдем за малышом, Зимуль.
Мы с Парфи с великим трудом вытащили МиКву из магазина игрушек. И хорошо, что Парфи вовремя напомнил о теплой одежке, чтобы мы не замерзли до состояния ледышек в полете. Я села с малышом на грифона, сама пристегнулась к седлу, лягушонка к себе — поясом, и полетела в Крепость Отваги. Много разных, в том числе, страшных и странных существ было видно нам с птичьего полета, видела я и драконов, кстати сказать. Завораживающее и жутковатое зрелище. Но все когда-нибудь кончается. Мы приземлились в крепости на берегу моря-океана и пошли в таверну. Порасспрашивав хозяина про сэра Вольдемарта и получив ответ, что он должен скоро объявиться, мы с малышом уселись за уютный столик и стали ждать паладина.
ВИСА 5.
   «За синие горы, за белый туман в пещеры и норы уйдет караван…» .
(R.R.Tolkien. «The Hobbit»)
Ассоциативная картинка родилась сама собой, причем мгновенно: «Из пунктов А и В навстречу друг другу выдвинулись два бронепоезда, скрежеща и громыхая железом так, что в окрестных лесах по ходу их следования с елок дождем слетали шишки, птицы в панике покидали насиженные гнезда, звери со всех лап улепетывали куда глаза глядят, а люди…» — впрочем, дорисовать в соображении картинку я не успела, потому что оба бронепоезда наконец-то встретились аккурат у нашего столика и, недолго думая, уселись на свободные стулья.
Таверна была в эту пору битком набита посетителями, и так уж вышло, что только у нас по недосмотру каких-то высших сил наличествовали свободные посадочные места. Как раз две штуки, по счету страждущих и жаждущих отдохновения бронепоездов.
К столику тут же прибежала официантка с подносом, уставленным кружками с пивом, и бронепоезды, почуяв сей нектар богов, с лязганьем свинтили с голов шлемы, под которыми оказались вполне себе человеческие лица. А я неожиданно подумала, что средневековые рыцари, когда друг с другом сталкивались на поле боя, наверняка затыкали уши воском себе и коням. Потому что выдержать такой грохот ни одни барабанные перепонки не смогут, а вот случись там намертво глухой прохожий, так стопудово исцелится, не ходи к гадалке, потому что не услышать подобного громыхания просто невозможно даже ему.
 — Со свиданьицем, почтенные! — сказал один из бронепоездов и с шумом опростал кружку.
 — Сэр Вольдемарт, Римидалов сын! — удивленно протянул второй бронепоезд. — Вот так встреча!
 — О, сэр Бэттерикс, сын Егоров! — расплылся в улыбке первый. — А тебя-то каким ветром сюда занесло?
 — Грустным, если не сказать еще хужей, ветром, грустным и очень сильно гнусным… — вздохнул сэр Бэттерикс, скривился, отпил изрядную часть пива из своей кружки, и тут соизволил заметить, что два сэра за столом не одни, а в наличии еще и мы с лягухом, — позволь и мне задать тебе тот же вопрос, а ты что тут делаешь? У тебя ведь вроде обет был — тучу разных подвигов свершить во имя своей Светы или морковки, не помню уже, что ты там лопотал, уходя. Светка-то, небось уже все глаза проплакала, дожидаясь тебя. Хотя я, конечно, слышал кое-что о тебе  в последнее время… Тут  ты уже все, что мог, сделал, как мне кажется.
 — Да нет никакой Светки. И не было. А был я, молодой и глупый, не разобравшийся в том, что идальго, меня в рыцари посвящавший, перебрал изрядно медовухи, и перепутал все. Я ему сказал, что имя мое будет — несущий свет, а он и выдал громогласно на всю толпу при этом присутствующую, Вольдемарт, Свету несущий.
 — Не знал я этих подробностей, хех, — усмехнулся Бэттерикс и снова воззрился на нас с лягухом. — Впрочем, чего только в этом мире не бывает, вот жрица молодая с мурлоком в компании путешествует. Или я ошибаюсь?
 — Не ошибаешься, — буркнула я, и только тут заметила, что все лицо у рыцаря бородавками усеяно, как грядка редиской. — А что это у тебя с лицом? Ты не болен, часом?
 — И правда, сэр Бэттерикс, что это с тобой стряслось? Может, лекаря позвать? Был тут один, еще вчера вместе с ним отмечали победу над Личем. Или позавчера? А может, неделю назад? Нда, наотмечались, всю память отшибло.
 — Так Лича вы ухандакали еще весной, а сейчас уже лето в разгаре.
 — Как это уже лето? Как в разгаре? Вот это мы и разогнались! А я же собирался еще помочь ребятам с Ахуном разобраться, чтоб он захлебнулся в своем болоте!
 — Да без тебя как-нибудь разберутся, делов-то там на простенький рейд, парочки паладинов, мага, шамана и друида вполне хватит. А разогнался ты точно знатно.  Счет дням потерял, пока  по континенту шлялся.  Моржи вон аж молятся на тебя и как  самого великого своего родича превозносят. Ну, разве что драконы хвалебных песен в твою честь не поют в отличие от людей.
- Здесь не поют точно, ни разу ничего подобного не слышал.
- В портовых городах  обычно не до песен даже в тавернах. Тут свой уклад и ухо постоянно востро держать надо. Мало ли кого принесет нелегким ветром. А по континенту про тебя я не раз слыхал, и не только тут кстати. Так что не прикидывайся гуленой  безбашенным. Скромность, конечно, любого паладина украшает, но не стоит прикрывать достижения байками о пьяных загулах. Уж дучше скажи, что пока не готов рассказывать подробно, отдохнуть и переварить надо все, что случилось за последнее время, а потом уже и давать языку волю.
- Ну вот уже и пошутить нельзя. Экий ты Бэттер, суровый. А таверну я эту  люблю. Сам не знаю почему. Вроде обычная, ничем особенным не отличается. А отдыхается мне тут под шум прибоя замечательно просто.  Потому и возвращаюсь сюда  я часто. Так  уж вышло.  Но ты от темы-то не уходи, про физиономию свою расскажи.
- А с моей физиономией… Вон родственнички этого лягуха постарались, наградили от души. Тебе мамка в детстве сказку про Иванушку дурака-царевича рассказывала? Который на лягушке женился?
 — Конечно, это же была моя любимая сказка. Так ты что, женился на лягушке?
 — Квапец! Полный! — вякнул лягух, а я непроизвольно начала хихикать.
 — По-твоему я похож на идиота? — рассвирепел Бэттерикс. — Думай, что лепишь!
 — Ну… не сказать, чтобы очень, но… в общем, все мы иногда бываем самыми последними идиотами, и даже странно, что при этом до сих пор живы, — отмазался Вольдемарт.
 — Ну, так в сказке все хорошо закончилось, — сквозь смех выдавила я. — Иванушка грохнул Кощея, спас Василису, и превратилась лягушка в прекрасную девушку. И стали они жить-поживать и добра наживать.
 — Вот я и нажил бородавок себе, тоже в сказки поверил, — зло подвел итог Бэттерикс. — Только не нужна мне была какая-то там Василиса, мне меч-кладенец нужен был, а его эти вурдалачьи лягушки у себя прятали. И пока не поцелуешь нужную, меча не видать как своих ушей. А откуда мне было знать какая из них нужная, если они все на одно рыло?
 — Так что, в этом мире Василиса живет среди лягушек? — Ну надо же… — удивилась я. — А в нашем мире в одиночестве произрастала, пока царевич в ее болоте свою стрелу не утопил.
 — В каком это твоем мире? В Аутленде что ли? — не понял сэр целовальник лягушек.
 — Не знаю я никакого Аутленда, мой мир вообще в другом измерении, — начала объяснять я, доставая из кармана записку Парфи и протягивая ее Вольдемарту, но продолжить не успела, потому что лягух вылез с рац.предложением:
 — А давай я тебя поцелую, и все последствия твоего неразумного поступка сразу исчезнут, — к моему удивлению совершенно искренне и на полном серьезе предложил лягух.
 — Что?!! — взревел дурным голосом бородавчатый сэр. — Да я тебя сейчас без всякого меча в кадушке сквашу, и скажу, что так и было!!!
Но сквасить лягуха не получилось, потому что я от хохота просто слетела со стула, нечаянно утянув за собой и МиКву, за которого, плохо соображая что делаю, схватилась в поисках опоры. Нет бы за стол ухватиться… Впрочем, так даже лучше получилось, потому что я совершенно не хотела, чтобы маленького лягушонка сквасили в какой-то кадушке.
Сэр Вольдемарт бросился нас поднимать, старательно отворачивая лицо от бушующего, как ураган, рыцаря и давясь смехом. И пока мы кое-как снова усаживались на стулья, сэр Бэттерикс, поминая всю нежить и нечисть этого мира вперемежку с какими-то совершенно незнакомыми мне оборотами речи, пытался вылезти из-за стола, чтобы привести свою угрозу в исполнение. Но и это ему не удалось сделать как следует, видно нынче по всем статьям был не его день, потому что он зацепился шпорой за ножку стула и сам, потеряв равновесие, чуть не оказался под столом.
Словоизвержения сэра, естественно, усилились, и я уже не понимала ни звука, а лягух, несмотря на всю свою зеленость, зажмурился, покраснел и закрыл лапами рот, Вольдемарчик же уважительно крякнул. Видно это была разновидность самого отборного мата, но я не знала местного наречия, поэтому продолжала хохотать, стараясь не смотреть, как бородавчатый сэр бронепоезд вновь воздвигается на стуле, опираясь на меч. Лягух забрался ко мне на колени, обнял за шею и тихо зашептал:
 — У тебя пальцы в моей слюне. Я нечаянно обслюнявил тебя, пока мы барахтались под столом. Дотронься ими до его лица, и сразу увидишь, что от бородавок следа не останется. Я точно это знаю, я уже однажды проделывал это с другим рыцарем, только тот сразу мне поверил. У них, у этих болотных, мечей валяется на дне — как икры после нереста, а эти глупые рыцари наивно верят, что меч единственный в своем роде. Вот мелочь болотная и развлекается с рыцарями и прочими охотниками до дармовщинки. Причем не только лягушки, но и лягухи — рыцарям ведь невдомек, какого пола особь с ними беседу задушевную ведет. Только об этом не говори этому железному, а то, и вправду, покалечит нас, и доказывай потом, что ты не конь педальный.
Я потихоньку начала успокаиваться, и почти прекратила хихикать, но подцепленное от меня выражение про педального коня чуть не испортило дело. Пришлось волевым усилием брать себя в руки. Ссадив лягушонка на стул и поцеловав в мокрый зеленый нос, я обратилась к Вольдемарту:
 — Пригляди за малышом, сэр, а то как бы вновь чего не учудил.
Вольдемарт был рад предложению, и с удовольствием отвлекся на лягуха — это позволило ему продолжать хихикать, минуя поле зрения Бэттерикса.
 — А у тебя, сэр Бэттерикс, молоко убежало! — выпалила я, стараясь быть испуганной и серьезной.
На несколько секунд это получилось, но их хватило, чтобы грозный сэр заткнулся. Он так и застыл с открытым ртом и выпученными глазами. И пока до него доходило — какое у него молоко и как, куда и зачем оно могло убежать, я подошла к нему вплотную, и, сделала вид, что поправляю растрепавшуюся челку на взмокшем лбу рыцаря.
Я не слишком верила лягуху, но чудо произошло прямо на глазах. Бородавки отвалились от кожи, как засохшая грязь, и ссыпались неопрятными кучками на фирменный доспех, запорошив рыцарские коленки. Видимо выражение лица у меня было то еще, потому что рыцарь перевел взгляд на свое обмундирование, икнул, и, все еще плохо соображая, спросил:
 — Какое молоко??? И чем это ты меня посыпала?!!
 — Волшебное молоко, которое бородавки лечит. Скажи спасибо, что я его поймать успела, а то ходить бы тебе всю оставшуюся жизнь с мордой «созревшая на грядке редиска», — рявкнула я и, покопавшись в сумке, достала зеркало и сунула ему под нос. — На вот, полюбуйся на волшебные средства народной медицины.
Бэттерикс вырвал у меня зеркало, и уставился в него. Недоверчиво потрогал кожу на лбу, носу, небритых щеках, и уставился теперь уже на меня, как баран на свежеобразовавшуюся дыру в заборе, аккурат на месте небезызвестных новых ворот.
 — Как ты это сделала?
 — Расскажу, если выдержишь испытательный срок по хорошему поведению, — фыркнула я, отобрала у него зеркало, и уселась на свое место.
 — Зимулька! А помоги еще вот этому сэру. У него тоже с лицом беда. Наверное, врагов каких-то преследовал, продираясь через колючий кустарник, и весь исцарапался, — попросил добрый лягушонок, и погладил сэра Вольдемарта по щеке. — Я это лечить не умею.
 Я пригляделась повнимательнее. Странный какой-то кустарник его царапал, или здесь кусты с ветками в форме когтистых кошачьих лап произрастают? Недружественные такие кусты, норовящие всех проходящих мимо них исключительно за морду уцепить.
 — Какое нежное и необычное имя — Зимулька! — расцвела жертва когтистых кустов. — Я буду очень тебе благодарен, если ты мне поможешь. Правда, кусты тут ни при чем. Пару дней назад разболелась у меня голова, и мальчишка хозяйский посоветовал, ты, мол, кота на голову положи, оно и пройдет, мол, я всегда так делаю. Ну и принес мне этого хвостатого. Но, то ли коту мой дух послеобеденный не понравился, то ли еще что, только на голове он у меня лежать никак не желал, орал, царапался, кусался. Не будь это хозяйский кот, удавил бы, но… В общем, не состоялся у нас целительский сеанс, а у меня как назло мазь целебная закончилась. Хотя, конечно, кот мне все-таки помог. Пока с ним сражался, голова как-то сама собой прошла, а вот следы на лице остались.
Ох, какая же у него обаятельная улыбка, и глаза добрые, и лицо располагающее… Тпрру, Зорька, стоять! Это не матушка Земля, а совершенно другой мир, так что нечего клевать на местных молодцев! Быстро взяла себя в руки, и не расслабляться! Но почему-то, пока рылась в сумке в поисках мази от солнечных ожогов, украдкой посмотрела в зеркало. С физиономией все вроде в порядке, и даже помада не размазалась на губах.
 Мазь от ожогов я специально купила в преддверии скорого отпуска, и даже инструкцию прочитать еще толком не успела, но мне ее девчонки наши хвалили. Кто ж знал, что отпуск у меня будет скоропостижный и совсем не такой, как я предполагала. Думаю, что если она от воспалений кожи помогает, то и царапинам этого обаяшки хуже не будет.
Я отвинтила крышку с баночки, и намазала лицо рыцаря. Мазь мгновенно впиталась в кожу и царапины стали исчезать. Не так радикально как у предыдущего, но… Хм, надо будет это учесть и как-то незаметно проверить остальную косметику, а вдруг какие новые интересные свойства она приобрела.
Между тем оба рыцаря с удивлением воззрились на банку с мазью.
 — В нашем мире такого я нигде не видел, — удивленно протянул сэр Бэттерикс.
 — Ну, так мир большой, всего ты о нем знать не можешь, да и миров во вселенной видимо-невидимо, я же про это и начала тебе говорить, — вернулась я к начатому объяснению.
 — Зимка из другого мира к нам попала, а как — и сама не знает, и ищем мы с ней способ вернуть ее обратно. И я обязательно с ней пойду, жуть как хочется посмотреть на другой мир, может там к мурлокам лучше относятся, чем тут, и в кадушках не квасят, — выпалил МиКва.
Тут Вольдемарт вспомнил о записке и прочел ее. На его лице отразилось понимание и готовность помогать во всем, в чем сможет и даже больше.
 — А вот с этого места поподробнее пожалуйста, милая барышня, — Бэттерикс даже забыл про свои недавние горести. — Рассказывай по порядку. Может, мы вместе что-то и придумаем.
 — Расскажи. Зимуль, мы обязательно постараемся тебе помочь, — поддержал Вольдемарчик коллегу рыцаря и снова улыбнулся.
Ну и рассказала я все по порядку еще и им. А что оставалось делать? Мне любая помощь сгодилась бы в моем безнадежном деле. И терять, по большому счету, было нечего.
Мой рассказ произвел на обоих рыцарей сильное впечатление.
 — Копать-колотить! Ну, ты и влипла, Зимка! — резюмировал Бэттерикс.
 — А не пойти ли и нам в Каражан, сэр рыцарь? — на полном серьезе предложил сэр обаяшка. — Ты ведь не хуже моего знаешь, что там творится, и вдвоем с маленьким лягушонком эта милая барышня там не справятся, а только погибнут зазря. Берете нас в команду, Зимуль? Кстати вот и Парфи просит меня помочь Зимуле.
 — Да я хоть черта лысого возьму, лишь бы он мне помог, а уж против двух бронепо…бронированных рыцарей вообще ничего не имею. Ты как, МиКва? Согласен? — спросила я лягуха, хотя уже видела по загоревшимся восторгом глазенкам, что против сэра Вольдемарчика малыш ничего не имеет, а вот насчет другого… Впрочем, малыш сам озвучил это:
 — С тобой, добрый сэр я куда угодно пойду, а вот с этим, — и он указал лапкой на сэра Бэттерикса, — даже не знаю. Вдруг он меня запихает в кадушку и сквасит где-нибудь по дороге, пока вы отвлечетесь.
 — Хех, — хмыкнул Бэттерикс. — Да не буду я тебя никуда запихивать. В Каражане ты сам будешь готов в любую кадушку спрятаться от тамошних обитателей.
 — Дай слово рыцаря, что не будешь! — пискнул лягушонок.
 — Да даю, даю, на тебе мое слово, не трону я тебя.
Хм, а глаза-то у него добрые, и где-то в самых уголках смешинки притаились, неожиданно обнаружила я. Но ведь при этом гнев-то не показушный был. Ладно, разберемся.
 — Только нам теперь обратно на корабле плыть надо, — спохватился Вольдемарт. — Каражан-то как раз на том континенте находится, где ты, Зимуль, в нашем мире появилась. Сэр Бэттерикс, а где твой братишка маг сейчас? Можешь ты с ним связаться телепатически? Может, он нам портал откроет? А из Штормграда мы быстрее доберемся.
А вот тут я не на шутку струхнула, вспомнив, что именно с магом мы в болоте и встретились.
 — А вон, вроде бы корабль стоит. Мы можем на него успеть? Или мне это в тумане мерещится? — спросил малыш.
 — Попробуем, — заверил Бэттерикс. — Вольдемарт, живо собирай монатки и в порт.
 — Да там собирать нечего, сейчас все в котомку покидаю и пойдем. Тем более, ни одного мага не наблюдается ни в таверне, ни в самой крепости. Так что лучше кораблем, чем неизвестно сколько тут его дожидаться.
Но мы не успели. Едва мы вышли из таверны, как сквозь плотную туманную завесу различили удаляющийся призрачный силуэт корабля
А я вдруг резко ощутила, как мне не хватает Махони. Есть вещи, которые мужикам объяснять бесполезно, но которые любая барышня поймет и оценит с полнамека. Ну, вот, чтобы вам было понятно, недавний пример.
Пока Махоня подбирала мне одежку, копошась в своих сумках, мы заодно обсуждали и фасон оной одежки, и разные косметические средства двух разных миров, и по многим вопросам в обсуждении сошлись во мнении вплоть до мельчайших нюансов.
Товарищ Летто, делая вид, что он нас не слушает, тем не менее, отпускал (вроде как себе под нос) едкие замечания, что, мол, дай нам волю, мы в тряпках и косметике погрязнем по уши и о деле позабудем, ну и далее в том же духе. Мы с Махоней переглянулись, горестно вздохнули и утвердились в известном в нашем мире выводе, что все мужики сволочи и совершенно нечего носить. Как оказалось, сей постулат вполне актуален и для этого мира. Это сблизило нас еще больше. Ну, и как водится, достигнув такого единодушия в малом, мы не остановились на достигнутом, и пришли к консенсусу по прочим аспектам бытия, в которых сильный пол вообще ничего не понимает. И, конечно же, пошептались о нашей личной жизни, поделились горьким опытом, и снова пришли к вышеупомянутому выводу. Эх, Махоня, милая подружка, где ты сейчас?..
Я чувствовала себя все-таки неловко в присутствии сэров бронепоездов, и лягушонок ничем не мог мне помочь, хотя и замечал, что я стараюсь скрыть свою неуверенность. При этом малыш помалкивал, не выставляя напоказ свои наблюдения, только украдкой ласково поглаживал меня лапкой по руке. Ну и сказывалось, конечно, то, что я была новичком в этом странном и местами достаточно страшном незнакомом мире. И все больше терялась в догадках — попаду ли когда-нибудь домой, и сколько здесь пройдет времени, и сколько у нас. Хорошо, если я вернусь в ту же минуту, как вошла в кабинет к Дятле, и тогда уж точно дуну из этого кабинета на сверхзвуковой скорости. А если нет? Если это случится через сто лет или даже пусть через год… Ох, лучше не думать об этом! Вернусь, тогда и разбираться буду по обстановке. Если вернусь… Нет, об этом тоже лучше не думать, вернусь всем чертям назло!
Тумана я на море в этом мире еще не видела ни разу. В путешествие с Махоней то ли он не случился, то ли мы его прозевали за учебой и разговорами, а вот нынче довелось ознакомиться с этим явлением. Ну, местным обитателям, понятное дело, было не до нас. Так что мы были предоставлены сами себе. Сэр Бэттер задержался, разговорившись с каким-то человеком у входа в порт, а вот МиКва с Вольдемартом стояли на каменистом берегу около воды и, задрав головы, пытались разглядеть что-то в небе. Небо, укутавшись в туман, было индифферентно и на любопытствующие взгляды никак не реагировало. Лягух сидел на руках у рыцаря и тихонько шептал:
 — Но ведь ты видел, как она мигнула, эта голубая звездочка, и лучики от нее в разные стороны брызнули?
 — Да, мелькнуло что-то, наверное, ты прав, — серьезно отвечал парень.
 — А это самая верная примета, — продолжал шептать малыш, — что наше путешествие будет удачным. И Зимка вернется к себе, и я с нею в другой мир попаду. Я загадать успел, пока звезда мигала. Эта звездочка редко появляется на небе, я в книжках читал, и всегда предвещает увидевшему ее что-то очень хорошее, если он успеет загадать желание.
 — А я как раз подумал, вот бы все было хорошо, и ничего бы плохого с нами не случилось, — вздохнул Вольдемарт, а я поняла, что не верит он разным звездочкам, но не хочет малыша огорчать.
Туман глушил звуки, поэтому подойти к юным астрономам, мне удалось не-слышно — больше озадаченная разглядыванием берега под ногами, чтобы не оступиться нечаянно на скользких камнях, я шла достаточно медленно. Но тут МиКва опустил восторженный взор с небес на землю, сиречь поглядел за плечо Вольдемарта, и увидел меня.
 — Ой, Зимка! А мы счастливую звездочку видели, правда она за туманом скрылась, но все равно мы успели желания загадать! Жалко, что ты не видела ее. Она такая красивая и добрая! Но я все равно за тебя загадал, чтобы ты домой вернулась и меня с собой взяла. А еще это так здорово сидеть на руках у этого доброго рыцаря! Вольдемарчик, а возьми на ручки еще и Зимку. Ты же сильный! И будем мы все вместе, рядом, на небо смотреть, вдруг звездочка снова мигнет, и Зимулька загадает что-нибудь хорошее.
Предложение застало сера рыцаря врасплох, но деваться было некуда, и чтобы не ударить лицом в грязь и не опозорить цвет доблестного рыцарства, Вольдемарт улыбнулся и подошел ко мне поближе. Потом пересадил МиКву на одну руку, присел, протянул вторую руку ко мне, приноравливаясь, как бы поудобнее подхватить меня, и это у него почти получилось, но как назло под ногу Вольдемарту попался особо вредный скользкий камень… В общем, не миновать бы нам всем тесного знакомства с мокрыми булыжниками, но сзади как-то неожиданно нас, летящих спинами вниз, подхватили крепкие сильные руки, в результате Вольдемарт так и остался с МиКвой, но уже в устойчивом положении, а я с изумлением обнаружила себя на руках у сэра Бэттерикса. Причем что есть силы вцепилась я в оного обеими руками. Все это произошло так быстро, что понадобилась пара минут, чтобы мы все как-то устоялись и пришли в себя.
На руках у Бэттера мне оказалось, к моему великому изумлению, крайне удобно, и даже надежно, что ли. Вот уж не ожидала. Да и ему, похоже, сия спортивная комбинация тоже понравилась. Только я все-таки, хоть и отметила все эти эмоции, все равно смутилась, и разжала руки. Но, естественно, не упала. Сэр рыцарь держал меня крепко, и, надо отметить, деликатно, без всякого намека на нежные отношения. В общем, почти как ребенка или как Вольдемарчик лягуха. Чтобы скрыть смущение, я улыбнулась и, оценив дислокацию нашей милой компании, озвучила:
 — Скульптурная группа «Ежики в тумане». Только здесь и сейчас. Спешите видеть и наслаждаться.
 — А почему ежики? — удивился Вольдемарт.
 — Да книжка у нас в мире детская такая есть, — тут же сообразила я, как уйти от объяснения — что такое мультфильм. — Ежик приходил к своему другу медвежонку, и они вместе смотрели на звезды. А однажды ежик заблудился из-за тумана, и очень долго добирался к другу, ну и виделись ему в тумане самые разные вещи.
 — Ой, точно ежики! — радостно засмеялся лягушонок. — Мы ведь как раз на звезды и смотрели. А ты, Бэттер, медвежонок, который всех спас.
И только тут до меня дошло, что Бэттерикс как-то странно реагирует на слово «ежик». Вернее, на словосочетание «ежик в тумане». Как будто когда-то где-то он то ли видел это, то ли слышал, но совершенно не помнит, хоть тресни, — где и когда. Сообразив, что привлекает к себе внимание, Бэттер, отшутился:
 — Ага, вас звездоглядов без присмотра ни на минуту оставить нельзя. Того и гляди в воду свалитесь. И что бы вы без меня делали, ежики растяпистые?
 — Огурцы валяли и к стенке приставляли, — фыркнула я, умудрившись, не иначе как в приступе гениальности, перефразировать пошленькую земную присказку.
 — А зачем?!! — изумленно протянул малыш.
 — Ну… — тут я заметила, что сэры рыцари пытаются сдержать рвущийся наружу хохот, и поняла, что мой приступ гениальности не спас их от истинного понимания моего ответа, и все они додумали верно. — Понимаешь, у нас иногда на дурацкий вопрос отвечают совершенно по-дурацки, ибо другого ответа вопрос не заслуживает. Я могла сказать, например, сухари сушить за шкафом, шнурки утюгом гладить, воду решетом носить и так далее.
 — А я подумал, что это какое-то ритуальное действие при произнесении очень сложного и важного заклинания, — улыбнулся лягушонок и снова уставился на небо.
Тут уже не выдержала и я, и расхохоталась, в чем господа бронепоезды дружно меня поддержали. Как выяснилось, ржать и держать на руках барышню очень сложно, особенно на скользких камнях, поэтому Бэттер опустил меня на землю. Вернее, не то чтобы сложно, но в таком варианте, того, кого держишь на руках, рефлекторно как-то прижимаешь к груди, да и сам человек, которого держат, старается как можно крепче обнять держащего, чтобы не грохнуться.
И тут до меня вдруг дошло, что все совсем не просто в этой жизни, потому что (хотя, может, мне просто показалось) между мною и сэром Бэттериксом как будто искра пробежала. И мне нестерпимо захотелось оказаться снова у него на руках, ну, на худой конец, просто ткнуться носом в плечо, чтобы он обнял меня, наговорил каких-то ласковых глупостей, каковые говорят в подобных случаях, ну и дальше по полной программе… или не полной, но в любом случае не останавливаться на достигнутом…
Та-аа-ак!!! Тпру, Зорька!!! Стоять!!! … … … «…ать! …ать! …ать!» (привычно отозвалось эхо). Сначала тебе Вольдемарчик понравился, теперь вот захотелось, чтобы Бэттер тебя приголубил. Опомнись, идиотка! Ты в другом мире, не на земле-матушке, и тут тебе лямуры-тужуры исключительно в виде бонжуров положены. Так-то оно так, но вот бы вернуться домой, и встретить там такого же Бэттерикса… На все эти мысли, казалось ушло меньше мгновения. Ну, может, не меньше, ну пара-тройка мгновений. Хорошо хоть, что я в данный момент стояла спиной к Бэттеру, и он не видел, что у меня на физиономии написано.
Неожиданно я почувствовала прикосновение теплой руки. Сэр Вольдемарт ласково и легко сжал мою ладошку и украдкой мне подмигнул, быстро улыбнувшись уголками губ, мол, не переживай, все будет нормально. Не знаю, что понял и заметил Бэттер, но никакого продолжения с его стороны не последовало, он только тихонько хихикал, а лягушонок все также смотрел вдаль над водой.
И вдруг, буквально сразу, туман пропал, и нашим глазам предстало густой темноты небо, утыканное разной величины и яркости звездами. И я увидела ту самую голубую звезду, о которой МиКва рассказывал. «Хочу вернуться домой и встретить там Бэттерикса», только и успела подумать я, как звездочка мигнула и пропала.
 — Ну, видела, Зимка? Видела ее? — заверещал ляшушонок. — Успела загадать желание?
 — Успела, — улыбнулась я. — Чтобы скорее домой вернуться, и чтобы все было хорошо.
 — Такая большая, а в сказки веришь, — хмыкнул сэр рыцарь моей идиотской мечты. — Мечты не сбываются на пустом месте, за мечту сражаться надо, шишки набивать, массу сил прикладывать.
 — Ага, — ко мне после подмигивания Вольдемарта вернулось мое нормальное состояние, не замутненное волшебными грезами о сказочных принцах, и, как говорится, Остапа понесло. — Сражаться, шишки набивать, усилия прикладывать мордой в салате, коня на скаку останавливать, в горящую избу входить, лишь бы не стирать, не убирать, не готовить. Ну, так все идет как раз по плану. Впереди у нас масса незабываемых мгновений, если я правильно поняла, в этом самом страшном замке. Если там не накроемся медным тазом с великим грохотом, то все обязательно сбудется. А если накроемся, то сбудется вдвойне. И песни о нашем походе будут звучать в веках, и летописцы передерутся, отстаивая каждый свою завиральную версию о наших бессмертных подвигах.
 — Не передерутся, потому что летописцем буду я, и напишу все, как было, — вдруг совершенно серьезно сказал МиКва. — И отдам эту летопись самой королеве. А с нею никто спорить не будет.
 — Ну, если ты… тогда, может, и вправду толк выйдет, — согласилась я, не зная еще, что согласилась на свою голову, потому что я, спустя совсем короткий промежуток времени, оказалась первой и очень долгое время единственной, кого лягух начал знакомить со своей летописью. — Это будет достойное занятие для маленького мурлока-книгочея.
 — Тогда я прямо завтра с утра и начну, — воодушевился малыш. — Так сказать, предварительные наброски того, что уже успело случиться за то время, как мы с тобой встретились.
Я мысленно пробежала все события, и хмыкнула про себя. Вслух побоялась. Не знаю, что там доблестный лягух напишет, но то, что ничего не забудет, это уж не ходи к гадалке. Видимо подобные мысли пришли одновременном и в головы сэров рыцарей, потому что Вольдемарчик снова довольно захихикал, а Бэттер высказался кратко и емко, на непонятном мне языке. Видать, опять матерился, потому что Вольдемарт захихикал еще громче.
 — А где писать-то будешь? Бумаги нет, пергамента тоже, — спохватилась я и подумала, что свой ежедневник я ему точно не отдам для записей, лучше уж сама буду продолжать записывать все, что со мной произойдет в дальнейшем. Тем более, что русский алфавит тут вряд ли кто-то знает, так что и прочитать не смогут, если что.
 — Ой... — закручинился лягушонок, но быстро воспрял духом. — Значит, купим все необходимое, как доберемся в город. А я пока мысленно буду составлять план летописи. И начну как раз с того момента, как ты появилась передо мной в лесу, прямо из ниоткуда.
 — «Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…» — процитировала я сдуру незабвенного Александра Сергеевича Пушкина.
 — Потрясающе! Квак преквасно! Зимуля, ты прирожденный поэт! — лягух даже в ладошки захлопал, а Бэттер опять как-то странно дернулся, сморгнул, взгляд его расфокусировался, как будто он смотрел на нас и не видел, как будто опять вспоминал что-то и никак не мог вспомнить.
 — Правда, Зимуль, классно! — восторженно поддержал лягушонка Вольдемарт.
 — Да это не я написала, это наш поэт, ну, из моего мира, написал много-много лет назад, — засмущалась я. — Я так писать не умею. Просто к слову пришлось, вот и вспомнилось.
 — Не помню, ничего не помню… нет… не помню… — пробормотал себе под нос Бэттерикс, но я услышала.
Странно это. Может, он тоже из нашего мира, только в какой-нибудь отчаянной битве ему хорошенько по кумполу прилетело и память отшибло? Вот и на ежика в тумане он так же прореагировал. И ведь не спросишь. Неудобно как-то. Подумаешь, на руках меня подержал. Мало ли кого он вообще на руках носил, я уж точно не первая, да и не последняя. А может, это последствия лягушачьего поцелуя? Может, у них тут лягушки заражают не только бородавками, но и амнезией? Впрочем, тайное всегда становится явным, рано или поздно, так или иначе. Но лучше, конечно, чтобы не поздно.
А если он из нашего мира, то сколько же он тут находится, коли уже освоил местное матерное наречие в совершенстве? Хотя, этому искусству люди учатся быстрее всего, было бы желание и учителя подходящие. Надо при удобном случае с Вольдемарчиком пошептаться, может, что и вспомнит про этого забывчивого рыцаря, что объяснило бы его амнезию. Потому как по всему выходило, что Вольдемарт как-то сам собой прописался в разряд моих друзей. Именно друзей, причем, надежных и понимающих. А это не так уж и плохо, хотя Махони мне все-таки жутко не хватало. Я не удержалась от грустного вздоха.
— Мы идиоты. Равных нам нет и во веки веков не будет, Вольдемарт! — вдруг рявкнул Бэттер, глядя на мою руку, и прибавил что-то непонятное, и по всей вероятности опять нецензурное.
 — Почему?! — воскликнули мы одновременно.
 — Кольца! КО-ЛЬ-ЦА!!! Даларанские! — ответил Бэт как для особо безмозглых.
 — Точно! — подхватил Вольдемарт. — Умственно-отсталые селедки по сравнению с нами академики всех наук вместе взятых.
 — Кстати, Зима, покажите-ка с лягушонком мне ваши колечки, попросил грозный обличитель безмозглых.
Мы с лягухом послушно протянули ему наши даларанские приобретения.
 — Так. У тебя, Зима, кольцо лекарское, помогает читать больше заклинаний, а у тебя, МиКва усиливает ловкость. Молодцы, правильно их выбрали.
 — Тогда не будем терять время, — воскликнул Вольдемарт, — быстренько в Даларан и оттуда сразу в Шторм. Потому что вечер уже заканчивается и нам надо успеть в таверну. Может, еще и ужин застанем. Там такую запеченную индейку готовят… умм… фирменное блюдо!
Что ж, от запеченной индейки я точно не откажусь, даже от нефирменной.
В Даларане мы в режиме электровеников прошмыгнули к порталам и нырнули в штормградский. Правда, с местного гайд-парка до нас донеслись все те же выступления Лютика, но мы дружно решили их проигнорировать.
Шторградский портал переместил нас в высокую башню.
 — Это квартал магов, — сказал Бэттер. — Сейчас спустимся по винтовой лестнице и через мостик над каналом выйдем на торговую площадь, а там и таверна с едой и койками. Комнат  немного, но будем надеяться, что нам хватит. 
Запеченная индейка оправдала наши ожидания даже сверх меры. Я такую даже на Земле не пробовала. Мы уписывали за обе щеки, но это не помешало нам общаться. Мы в шутку пикировались с Бэттером, хихикали с Вольдемартом, мне рассказывали об этом мире много разного. А вот поговорить один на один с другом Волькой, как я сократила длинное имя Вольдемарчика, мне пока не удавалось. Но я надеялась, что потом, при случае, обязательно найду возможность провернуть это дело без посторонних ушей. Мне даже показалось, что и он хотел со мной посекретничать, но пока обстановка не располагала.
ВИСА 6.
«…И бережно держа, и бешено кружа,
 Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,
 Не стой же ты, руки сложа, сам не свой и ничей…»
(В.Высоцкий)
Город Штормград, столица Альянса, возвышался над морем. Высокие белоснежные крепостные стены окружали городские кварталы со всех сторон. Мне показали местное метро, на котором (воистину гномы искусные мастера!) можно было доехать под землей в гномскую столицу Стальгорн. Только путь наш лежал совсем в другую сторону, а потому покататься в забавных кабинках мне не удалось.
По Шторму, как сокращенно именовали его мои спутники, да и местные жители тоже, я передвигалась на замечательной тигрице Муське. МиКва сидел впереди меня и рассказывал, что тут и где расположено. Когда краткая экскурсия закончилась, малыш отпросился в библиотеку к своему другу. Заодно и обещал разузнать, нет ли и тут каких-либо книжек про порталы.
А мы с сэрами рыцарями отправились в парк в квартал эльфов. Муська тут же рванула в небольшой прудик. Тигр Бэттера, не раздумывая, стартовал туда же, так что мы едва успели спрыгнуть с этих обожающих воду котов. Волька, откровенно потешаясь, не спеша слез со своей каурой лошадки. Впрочем, лошадка тоже окунула морду в пруд и начала жадно пить воду.
Я подошла к невысокому бортику, зачерпнула воды и плеснула в лицо и на волосы. В Шторме, как и в Даларане, лето было в разгаре. И может вода тут оказалась какая-то особенная, может эльфы что-то наколдовали, только я увидела на мгновение странную полянку с такой же точно купальней, но воздух там был совсем иной, какой-то необыкновенной чистоты и вкусноты. Задержать картинку перед глазами мне не удалось. Мелькнула и исчезла. Я попробовала снова побрызгать на себя водой, но чудо видимо было одноразовым.
 — Если ты хочешь поплавать, Зим, то на выходе из города в лес есть довольно глубокий и чистый пруд. А вот в море тут соваться не стоит, у берега полно акул, — ответил Волька на вопрос, который я только собралась задать. Мысли он читает, что ли?
 — Да мне не в чем, — вздохнула я. — Как-то не пришло в голову спросить Махоню, где тут можно разжиться купальниками. В Бухте Кинжалов ледяная вода и дрейфующие айсберги и льдины на горизонте, как ты понимаешь, к дальним заплывам как-то не располагали. А в Даларане прудов и речек не наблюдалось, так что мы просто принимали душ и все.
Бэттер порылся в своей поклаже и вытащил тонкую, но достаточно плотную коричневую рубаху.
 — Мне она все равно маловата, а ты попробуй сделать себе из нее какой-нибудь купальный костюм, — предложил он.
Я приложила рубашку к себе, и она оказалась для меня почти что коротким платьем. Самое то. Рукава отрезать, из верха сделать кофтенку типа топика, а остальное на юбчонку пойдет, как раз на ладонь выше коленок. И мешать не будет, и все, что нужно, скроет. Недолго думая, я было приступила к делу, но Волька остановил меня.
 — Зим, тут есть неплохие портняжные лавчонки. Там все сделают быстро и недорого. Прямо при тебе подгонят по размеру. Одна из них как раз вот тут, рядышком с башней магов.
 — Ну, коли так, то еще лучше. Только как вот быть с мокрыми тиграми, которые вылезли из воды и вальяжно разлеглись на травке?
 — А котов призовем обратно. Они от этого высохнут мгновенно. А потом снова вызовем, — сказал Бэттер и нажал кнопочку на браслете.
Баюн (так звали тигра Бэттера) мгновенно исчез и через минуту уже стоял рядом с хозяином совершенно сухой. Я повторила этот фокус, и сухая Муська ткнулась мордой мне в ладошку. Вот ведь еще одна загадка — Баюн. Откуда в этом мире имечко кота из нашего фольклора? Или здесь что-то схожее есть?
 — Бэт, а кстати, почему твоего кота зовут Баюн? Это что-то из ваших сказаний или ты сам придумал? Уж больно оно по сказочному звучит, — я все-таки решила прояснить для себя хоть такую малость.
 — Да он порой так нежно и сладко мурлычит, что просто убаюкивает. Вот я и решил его Баюном назвать, — улыбнулся Бэттер.
 — А в наших сказках кот с таким именем убаюкивает, а потом убивает. Но если его одолеть, то служит верно, и болезни исцеляет, — улыбнулась я в ответ.
 — Ну, наши коты и без всяких сказок могут так приложить, что мало не покажется, — засмеялся Волька. — Друиды этим очень хорошо умеют пользоваться. У них еще невидимость есть. Подкрадется такая киска сзади, лапками глазки тебе закроет, да и промурлычит вкрадчиво так: «Угадай, кто?». А там уже без разницы — угадаешь или нет. Коли ты враг, схарчит и не поперхнется.
 — А если друг?
 — А если друг, обернется обратно эльфом и посмеется вместе с тобой. Но страху натерпеться все равно успеешь в первый раз… О, смотри-ка, вот и лавка портных. Быстро мы добрались.
Преображение рубашки в купальник отняло не больше 15 минут. Забежав в мастерской за ширму, я переоделась. После меня рыцари тоже скрылись за ширмой, и вышли оттуда в коротеньких веселых шортиках. Ну а потом мы долго и с наслаждением плавали, ныряли, дурачились, брызгались друг в друга водой в большом пруду на окраине города. Уставшие и проголодавшиеся, ближе к вечеру мы добрались до нашей таверны. Лягушонок уже ждал нас.
 — Зимка! Мой друг подарил мне вилку из настоящего, истинного, серебра! Он сказал, что если я буду ей мешать чай или суп, или просто есть что-то не супное, то есть не жидкое, то никакая пища меня отравить не сможет! — восторженно закричал малыш. — Я могу все, что мы будем есть, этой вилкой проверять везде, на всем нашем пути.
 — Не думаю, что в тавернах тебе подадут отравленную еду, друг мой, — засмеялся Волька. — Но вещь, безусловно, нужная, хорошая и красивая. Береги ее.
 — Нам надо переодеться, — неожиданно сухо процедил сквозь зубы Бэттер. — Не стоит ужинать в мокрых купальных костюмах.
 — Ты совершенно прав, друг мой, — поддержал его Вольдемарт, кинув на меня обескураженный взгляд, в котором явственно читалось: «Какая муха его укусила?!»
Я лишь плечами пожала, выразив аналогичное непонимание. Только что все было хорошо, пока мы не вошли в таверну. Не мог же МиКва своей вилкой резко испортить ему настроение. Впрочем, переодеться, и вправду, не помешает. А с настроением Бэттера потом разберемся.
И все-таки странно. Пока резвились в пруду, пока шли обратно, ничего не предвещало такого казуса. Он шутил, заразительно смеялся, дурачился и вдруг… как будто кто-то его по башке приложил коровьей лепешкой. Может, трактирщицы застеснялся? Но ведь когда у портняжек переодевались, ничего такого не было. А тут даже постояльцы таверны не наблюдались, то ли их не было, то ли по своим комнатам сидели. Ужин-то через полчаса еще только будет, и сползаться к столам народ тоже будет не сразу. Тем более, что таверночка небольшая, комнаток шесть всего. А может, человеку резко в отхожее место приспичило, колики там какие-то организовались в желудке? Что-то тут не то, ну да ладно, как-нибудь разберемся.
В портняжной лавке я прикупила себе пару платьев и костюмчиков. Надо обновить покупку. Долго думала — что же надеть на вечер, очень хотелось что-то легкое и открытое, но по здравому размышлению решила остановиться на строгом темном платье до пят, которое, с одной стороны, неплохо подчеркивало фигуру, а с другой — не допускало вольностей. Мои многострадальные босоножки мне починить не удалось, Махоня с Летто отговорили. Здесь, в этом мире, таких не делают, а лишние вопросы ни к чему. И прочие шмотки с планеты Земля тоже не советовали надевать по той же самой причине. Сумочка — еще куда ни шло, мало ли какой кудесник мне ее сделал, кожа она и в Африке кожа. А потому в обувной лавчонке я прикупила очень удобные туфельки, и сейчас они очень хорошо вписались в общий наряд. Ну а легкий ненавязчивый макияж никогда лишним не бывает. Довольная собой, я оторвала лягушонка от игрушечной железной дороги, которую малыш уже успел разложить на полу, он вооружился своей серебряной вилкой, и мы пошли в общий зал на ужин. Стучаться в соседнюю комнату к сэрам рыцарям, помня про настроение Бэттера, я не рискнула — кто его знает, может, он вообще не пойдет ужинать.
Однако оказалось, что эти добры-молодцы уже сидят за столиком. Я местной кухни, естественно, не знала, а потому положилась целиком на их вкус, сказав только, что спиртного не употребляю без особой надобности. А таковой пока что не случилось. Ну а еда уже ждала нас. Закуски, щи с квашеной капустой, жаркое, чай и пирожные. Сэры рыцари, судя по всему, минут десять как приступили к дегустации.
 — Зимуля, ты восхитительна! — заулыбался Волька. — Платье тебе очень идет, такое элегантное, изысканное, ты в нем как королева прямо.
Я смущенно улыбнулась, и не найдя, что ответить, только кивнула и занялась едой в своей тарелке. Но вместо меня, естественно, выступил малыш.
 — Зимка сегодня даже квасивее Махони, а Махоня ужас какая квасивая! А рядом с тобой, сэр Волька, Зимка и правда как королева выглядит. Вы такая пара рядом, что просто дух закватывает, вот! Правда, Бэттер?
Бэттер, как раз в это время откусивший кусок лепешки, завяз в ней намертво. Может быть, он и хотел что-то сказать, но зубы запутались в мякише и все, что он смог извлечь из голосовых связок, скорее напоминало звуки, издаваемые застрявшим в болоте трактором. Вольдемарт громко расхохотался, дружески обнял меня за плечи и чмокнул в макушку.
 — Наш малыш абсолютно прав, Зимуль, ты действительно прекрасна, и даже неуклюжий и совершенно заурядный я на фоне тебя тоже выгляжу красавцем, — отсмеявшись и лукаво подмигнув мне, вынес свой вердикт Волька.
Я, честно говоря, совсем смутилась, но все-таки нашла в себе силы слегка похихикать и даже окинуть Вольку оценивающим взглядом, от чего тот развеселился еще больше. К этому моменту Бэттер как раз справился с хлебом и подцепил на вилку здоровенный кусок мяса из супа, налитого в большую глубокую миску, и, кажется, тоже решил вступить в беседу, и даже начал улыбаться, но…
 Дальше все произошло одновременно.
Рука Бэттера почему-то дрогнула, мясо с вилки резко спикировало обратно и со смачным чваком вернулось в миску. Супа в миске еще было много. И в тот самый момент, когда мясо соприкоснулось с жидкостью, дверь в таверну резко распахнулась. Бэттер сидел лицом к двери, а столик наш стоял почти около нее. Естественная реакция супа, потревоженного спикировавшим в него мясом и усиленная порывом ветра от распахнутой двери, не заставила себя ждать. Суп отреагировал основательным всплеском во все стороны, в том числе на рубашку и физиономию сэра рыцаря, украсив его кусками вареной морковки и капусты. Небольшой кусок морковки оседлал кончик носа, остальные овощи живописно разместились на лбу, щеках, подбородке, воротнике и верхней части рубашки. То, что и стол оказался забрызганным, можно не упоминать, это сущие мелочи по сравнению с живым натюрмортом «Сэр рыцарь и его овощи». Мы с Волькой даже на несколько секунд дышать перестали, честно и изо всех сил сдерживая рвущийся наружу хохот. Хорошо, что хоть у нас во рту при этом ничего не было!
 — Квапец! С икрой! Кваменной! — вякнул лягушонок, вытаращив на Бэттера глазенки и раскрыв рот, да так и остался сидеть, замерев и ловя каждое мгновение происходящего.
Наградив нас взглядом, который мог бы по принадлежности достаться исключительно самым злостным врагам народа, подлежащим немедленному усекновению особо жестоким и изощренным способом, Бэттерикс резко отодвинулся от стола и помчался наверх в комнату, рявкнув:
 — Я сейчас вернусь.
Мы с Волькой беззвучно (чтобы Бэттер не услышал и не взъярился еще пуще) разоржались, да так, что слезы потекли, а потом посмотрели друг на друга, и один общий на двоих вопрос синхронно появился у нас в глазах: «Что это с ним?!» Так же синхронно мы пожали плечами, потому что слов не нашлось у обоих. Зато эту минуту молчания с избытком заполнил наш лягушонок.
 — А что я такого сквазал? Чего он расквачегарился? Вы же правда рядом сидите и такие квасивые, а он как хорек под веником, как будто его петухи заклевали по самую макушку. Давайте лучше стол в порядок приведем, а то вдруг он забудет, что слово дал не квасить меня в капусте, и придет сейчас, и в кадушку, и сверху закроет, чтобы я вылезти не смог, пока не сквашусь. А я не хочу в капусту! Я мурлок, а не овощ какой-нибудь!
 — Да не будет он тебя квасить, не бойся, — заверил Вольдемарт малыша, помогая мне навести порядок на столе. — По ходу он сам где-то сквасился, пока мы от пруда в таверну возвращались. А мы даже и не заметили, как это произошло.
 — А может, он кого-то увидел, кого мы не знаем, и этот увиденный что-то очень неприятное, горькое ему напомнил, а может… да что угодно может быть, мы же не знаем, и в душу к нему как-то не лазали, на откровенность не вызывали, — предположила я.
 — Спрашивать пока точно ни о чем не будем, — согласился со мной Волька, — захочет, сам расскажет, а не захочет… переживем как-нибудь.
 — И вот что, он сейчас вернется, и давайте вести себя как ни в чем не бывало, с одной стороны, а с другой — может быть, проявить какую-то особенную теплоту по отношению к нему. Не такую, от которой ему станет неловко, а просто как к очень близкому и дорогому человеку. Ведь если разобраться, с каждым может случиться нечто подобное, — предложила я.
 — Согласен, Зимуль, а это надо срочно убрать, — Волька подозвал официантку и вручил ей грязную салфетку, которой мы вытерли стол.
Официантка, видевшая все предыдущее происшествие, с пониманием отнеслась к нашей проблеме. Она захватила, в том числе, и миску с супом Бэттера, и быстро заменила ее на новую, позаботившись о том, чтобы мясо было нарезано мелкими кусочками. Ну и салфетку чистую под миску постелила.
За соседними столиками тихонько хихикали, обсуждая произошедшее, но при этом опасливо поглядывали на лестницу — связываться с разъяренным паладином никому не хотелось. Волька поглядел на присутствующих и, приложив палец к губам, призывая к молчанию, покачал головой. Народ также молча ответил полным согласием.
А чтобы как-то замаскироваться и дать волю смеху, один из них начал громко рассказывать, как он лопухнулся, когда компания друзей потащила его совершать ратные подвиги, оторвав от любимой рыбалки. Подвиг-то они, конечно, совершили, да только в самом конце обнаружили, что лупит он вражескую рать не своим добрым мечом, а удочкой. Удочка, конечно знатная, народом моржей подаренная, да только… громовой раскат хохота прервал рассказчика, ну и он сам только рукой махнул и присоединился. Засмеялись и мы, представив себе эту картинку, и тут неожиданно обнаружили, что Бэттер уже вернулся и стоит рядом с нашим столиком, и, как ни странно, тоже смеется над рассказчиком.
 — Квараул! С удочкой! Квапец! — малыш утирал лапами слезы, и хохотал, аж захлебывался смехом.
Мы с Волькой украдкой переглянулись и также украдкой вздохнули с облегчением. Неужели гроза стороной прошла, и Бэт успокоился? Расслабляться однако не стоило.
 — Зим, послушай, а ведь Зима не настоящее твое имя, да? — неожиданно спросил Бэттер. — А как тебя на самом деле зовут? Или это тайна?
Вопрос прозвучал очень неожиданно. Я даже вздрогнула.
 — Да, не настоящее. Но знаешь, в этом мире меня уже под этим именем знают, и пусть все остается так, как есть. Если мне суждено будет вернуться домой, перед порталом я скажу, как меня зовут там, откуда я родом. У меня такое чувство, что если здесь меня будут звать так же, как там, то это значительно снизит шансы на успех. И не спрашивай, откуда это чувство взялось, сама не знаю. Просто оно есть и все тут, — грустно ответила я. Мне действительно стало очень грустно. И тоска какая-то безнадежная накатила — а вдруг ничего не получится, и я останусь тут насовсем?
 — Все получится, Зимуля! — тут же встрял лягушонок. — Ведь я же загадал желание и ты тоже, ну там, на берегу, когда мы волшебную звездочку видели. Или забыла? А двойное желание оно гораздо сильнее. Квабельно?
 — Квабельно, квабельно, малыш, — я вздохнула и постаралась улыбнуться. Получилось средненько.
 — Квабельно, квабельно! — заверещал Волька. — И вообще все у нас квабельно! Кроме одного — жаркое стынет, а оно горячее гораздо вкуснее. Ну-ка быстренько взяли ложки-вилки и приступили к еде! Пока есть возможность, сил надо набираться. А без еды какая сила?
Трудно было не согласиться, и мы дружно уткнулись в тарелки. Только мне соли было маловато. Окинув взглядом стол, я увидела, что солонка как раз рядом с Бэттером, а я до нее не дотягиваюсь.
 — Бэт, дай мне солонку, пожалуйста, — попросила я.
Ох, лучше бы встала и взяла сама. Потому как на сэра рыцаря опять что-то накатило. Не знаю, в каких заоблачных высях он витал, но он отреагировал как-то странно. Яростно закивав, начал искать что-то по карманам, приговаривая: «Сейчас, сейчас, куда же я ее положил? Ведь была же тут. А может, она в грязной рубашке?». После этого резко подскочил со стула и рванул вверх по лестнице в их с Волькой комнату. Буквально через минуту вернулся, сунул мне в руки какую-то маленькую металлическую коробочку, в которой что-то клацало. Я с удивлением ее открыла. Оказалось, что там набор иголок для шитья и какие-то скобки, как для степлера или для тетрадок.
 — Вот, возьми, я себе потом еще сделаю. Кстати, Вольдемарт, у тебя железяк ненужных лишних нету? — озабоченно спросил Бэттер.
 — Да есть вроде бы, надо глянуть в мешке, кажется там что-то было, подобрал на ристалище на память о турнире парочку обломков наконечников копий, да никак к делу не приспособлю, а выуинуть жалко.  — Волька был ошарашен не меньше моего, лягушонок тоже ничего не понимал, но благоразумно помалкивал.
 — Да зачем мне иголки и скрепки? — я совсем обалдела от нынешних взбрыков Бэттера. — Я же просила солонку.
 — Ну, так вот это и есть солонка.
 — Да мне соль нужна, а не металлические финтифлюшки. Или они соленые и ими можно солить пищу? — я смотрела на сэра рыцаря так, что баран, пялящийся на новые ворота, обзавидовался бы.
 — Ну, так соль в банке, а ты просила солонку, вот я и принес. И ты возьми ее, она тебе пригодится, — на полном серьезе убеждал меня Бэттер. — Она компактная и в ней удобно хранить мелкие предметы, и дырочки в ней есть, чтобы вода вытекала, если вдруг внутрь попадет. Такие солонки у нас у кожевников бывают, там они для работы разные мелочи хранят. И ведь вам, женщинам, никогда не угадаешь – что может понадобиться в следующую минуту. А тут как раз  мелочи нужные.
Как в свое время говаривала моя знакомая, изучавшая психологию, — «Если человек не в себе, то вернется не скоро, и не надо ему препятствовать, а то еще пуще заблудится». Вовремя я это вспомнила, и решила, что препятствовать не буду, а то, кто его знает, чем дело кончится. Волька же таких умных советов видно не получал, а потому решил высказаться:
 — Да что с тобой нынче творится, Бэттер? Ты сам не свой, как с купания пришли. Может, мы чем-то тебя обидели, или стряслось что и помощь нужна?
 — Да ничем вы меня не обидели, и ничего не случилось, — окрысился Бэттер. — Вернее, случилось, но это неважно, и вы тут совсем не при чем. Знаете, вы тут с едой заканчивайте, а я пойду в порт прогуляюсь, разобраться кое с чем надо.
 — Может, тебе помощь все-таки нужна, Бэт? — Волька не на шутку забеспокоился. — Может, морду кому начистить придется? Так мы это быстро уладим вдвоем-то.
 — Никому ничего не надо чистить. Все, я пошел. А ты, Зима, солонку не выбрасывай. — Бэттер решительно встал из-за стола.
 — Хорошо, я ее сохраню, — только и успела сказать я, как нашего рыцаря и след простыл.
Мы снова недоумевающее переглянулись, все трое.
 — Какая-то гнилая икринка ему не в туда попала и застряла, — вздохнул МиКва.
 — Точно, не в туда и невтудыть, — согласилась я. — Ладно, давайте доедим, да тоже пойдем куда-нибудь.
 — Зим, знаешь, я бы хотел с тобой поговорить, посоветоваться. Может, в другом мире все как-то по-другому, а может и так же, как тут. Но ведь пока не узнаешь, не разберешься. Есть у меня одна небольшая проблемка, а сам никак не соображу, с какого конца к ней подступиться, — Волька смущенно улыбнулся и как-то так посмотрел на меня, что я вдруг вспомнила наше перемигивание на берегу в Крепости Отваги, и что именно тогда поняла, что нам не мешало бы с ним посекретничать. Да вот только возможности не было, а сейчас самое время восполнить этот досадный пробел.
 — Давайте сделаем так, — предложила я. — МиКва будет играть в нашей комнате со своими игрушками, а мы с тобой, Воль, посидим в вашей и спокойно поговорим. Всех устраивает такой вариант?
Возражений не последовало. Мы запили чаем остатки пирожных и поднялись наверх. Уже через пару минут из нашей комнаты донеслось тарахтение игрушечной железной дороги и голос лягушонка, разговаривающего с куклами и роботом. Мы с Волькой уселись на его кровать, и он, прежде чем приступить к своему рассказу, вдруг неожиданно сказал, улыбаясь спокойно и в то же время печально:
 — Зим, а ведь тебе Бэт нравится. Я не то чтобы заметил это, но как-то почувствовал что ли… Мне есть с чем, вернее, с кем сравнивать.
Я только вздохнула и кивнула парню. А потом подумала, какого черта!..
 — Нравится, Воль. Еще ни один мужик мне так не нравился, как он. Только… Если у меня получится вернуться, я ведь отсюда исчезну, а вы тут останетесь. И потому стараюсь держать себя в руках, чтобы не давать ему надежды, да и себе тоже. Как думаешь, он заметил?
 — Бэт очень скрытный человек, мы с ним не откровенничаем на такие темы, так что я вряд ли могу сказать что-то с уверенностью. Но только если он не притворяется, то ничего не заметил. Потому что… Знаешь, когда в таких ситуациях появляется хоть какая-то надежда, а человек скрытничает, то взгляд все равно неуловимо меняется. У тебя я вот несколько раз ловил мимолетную грустинку в глазах, когда он до тебя дотрагивался, особенно сегодня в пруду. А еще когда ты на него иногда смотрела, зная, что он не видит. Но я ничего ему не говорил и не скажу, слово рыцаря. Ну и всегда можешь на меня рассчитывать, буду изображать твоего ярого поклонника, чтобы он ничего не заподозрил. А с нежностью ты можешь на меня смотреть, представляя себе, что это он, если уж совсем невмоготу станет.
 — Отличная идея, кстати, — засмеялась я. — Так мы и будем поступать. Да что там будем, кажется, уже поступаем на полную катушку, если со стороны посмотреть и не вдаваться в нюансы. Все наши с тобой пикировки, подколы, обнимашки, чмоканья. Для непосвященных точно выглядим как легкомысленная влюбленная парочка.
 — Ну, значит, и репетировать не будем. — Волька тоже захихикал.
 — А ты-то о чем хотел со мной поговорить? Только о Бэттере, или еще о чем-то? — спросила я, и Волька сразу же посерьезнел.
 — Понимаешь, Зимуль, я влюблен. И если бы просто в обыкновенную девушку. Так нет, угораздило меня влюбиться в дочку придворной дамы, особо приближенной к самой эльфийской королеве. И вроде бы я ей тоже нравлюсь. Но тут вот какое дело. Мало того, что она знатного рода, а я простой рыцарь, так еще и спеси у ее родителей выше крыши. Я когда все это осознал, то и выдумал дурацкое паломничество героическое, мол, подвиги пойду совершать, чтобы прославить королевство наше, ну и прочая дурь. В эльфийском королевстве  ведь не только эльфы живут, но и люди тоже. Ну, приплел еще, что обет дал морковки не есть, потому как дразнят меня Вовкой-морковкой, и чтобы это искоренить в людях, тоже надо великие подвиги совершить, чтобы они и думать забыли дразниться.
Подвигов разных, конечно, насовершал, званий кучу насобирал, за мной целая компания увязалась поначалу, вместе чудили, но потом как-то все разбежались по разным сторонам света. Думал, что за время этих походов забуду свою любовь к девушке, станет она мне просто  другом, и все как-то устроится само собой. Даже вроде и получилось, а потом тебя увидел и все вспомнил. Похожи вы чем-то неуловимо с ней, хотя ты немного старше, ну и, конечно, мудрее по жизни. Девушке-то моей недавно восемнадцать годков исполнилось. А тебе ведь уже больше. И тут вот какая засада еще. Восемнадцать ей уже исполнилось, а в двадцать ее вполне могут замуж отдать за какого-нибудь хлыща придворного, и не спросят ее согласия. Вот и не знаю, что мне теперь делать с этой моей  проблемой.
 — А звания у вас к титулам приравниваются или как? — У меня мелькнула мысль, что если звание громкое, то вполне может быть титулом. — И какие звания у тебя?
 — Званий у меня много разных, да только поможет ли это? Ну вот, сейчас перечислю: Благодетель, Небесный заступник, Победивший смерть, Превозносимый, Серебряный защитник, Страж огня, Хранитель огня, Чокнутый, Чудесный. И из всех этих званий на сегодняшний день я заслуживаю только одного — Чокнутый. Все остальные как-то тускнеют на моем фоне, — грустная улыбка скользнула на его лицо, но натура взяла свое, и улыбка из грустной превратилась в лукавую.
 — А какое из них самое почетное?
 — Да кроме Чокнутого и огненных, в принципе, все в той или иной степени. Другое дело, как к этим званиям относятся твои знакомые, ну и всякие разные придворные, чтоб их приподняло и хлопнуло! Анита мне иногда украдкой пишет. Последний раз написала, что родители начали разговоры разговаривать насчет будущего мужа для нее, перебирают кандидатов, собирают про них слухи и сплетни, а потом обсуждают. И чем дальше она слушает, тем сильнее хочет сбежать из дому.
 — А ты ей пишешь?
 — Нет, но при случае с верными людьми передаю весточки на словах. Если у нее мои письма найдут… даже страшно представить, что тогда будет.
Я надолго задумалась. Почему-то в голову не лезло ничего, кроме «Трех мушкетеров» и прочих романов мэтра Дюма. Очень кстати вспомнился шут Шико. Подумав еще немного, я предложила:
 — Давай я начну рассказывать тебе содержание книжек, в которых куча разных хитроумных интриг переплетается. Может быть, в процессе рассказа какая-то светлая идея и родится. Речь-то пойдет о королевском дворе, а это очень даже близко к твоей теме, и не важно, что мир другой. Законы психологии, как я уже успела убедиться, везде одинаковые. Просто, может быть, в вашем мире еще никто не додумался до такой науки, как психология, а у нас она вовсю процветает.
 — Здорово! — согласился Волька, и я начала рассказ.
Рассказ затянулся надолго, Волька даже сбегал вниз к трактирщице и принес графин с соком и несколько пирожных, и про лягушонка не забыл, отнеся ему стакан сока и парочку эклеров. Я рассказала даже больше, чем хотела, и по всему получалось, что большинство интриг упиралось в дамский пол. Вот оно решение!
 — А если тебе поговорить с королевой? Ну и что, что мать Аниты твоей близкая королевская приближенная? А вдруг она королеве не нравится, а поделать королева ничего не может. Традиции, условности и все такое. А если у тебя не получится, может быть получится у меня. Знаешь, две женщины быстрее друг друга поймут, к тому же условностями этикета мы с ней не связаны, я не ее подданная. Вот смотаемся в замок этот чертов, а потом сразу к королеве. Тем более, что я ведь из другого мира, какой королеве будет неинтересно поговорить с таким человеком? Ведь не каждый же день к вам из другого мира народ сигает.
 — Зимуль, ты прелесть, а я последний болван! Жаль, что в нашем мире нет таких замечательных книг, но, кто знает, может быть, мне когда-нибудь удастся к вам попасть, и тогда я точно их прочту все до единой. И то, что ты мне рассказала, и как быстро после этого нашла решение, это просто восхитительно! Точно, надо поговорить с королевой! — При этом Волька так воодушевился, что заключил меня в пылкие объятия и стал целовать в щеки, в нос, в глаза, при каждом поцелуе приговаривая: «Ты прелесть, прелесть, прелесть!»
Я не возражала, объятия, несмотря на всю их пылкость, были дружеские, и поцелуи тоже. При этом я невольно сравнивала его с пляшущим от восторга Арамисом в той сцене, когда мушкетер в глубокой хандре решил уйти от мира и сделаться монахом, но вдруг получил от д’Артатьяна известие о том, что возлюбленная его, Арамиса, не забыла, помнит о нем и очень ждет встречи.
А вот Бэттер все больше ассоциировался у меня с Атосом, сама не знаю почему. Было в нем что-то такое, глубоко упрятанное в самые дальние тайники души. Черт его знает, что он скрывал всеми силами, но периодически, даже сегодня во время нашего веселого купания в пруду, когда, казалось бы, мы полностью расслабились и напрочь забыли о предстоящем нам опасном путешествии, чувствовалась в нем некая напряженность, которую он старался тщательно замаскировать…
 — Я вам не помешал? — раздался от двери голос сэра Бэттерикса, причем говорил сэр рыцарь сквозь зубы, и, казалось, сейчас изничтожит нас взглядом, так яростно он на нас смотрел.
Мы с Волькой вздрогнули и отскочили друг от друга, невольно смутившись. Мне стало как-то даже не по себе, а вот Волька недолго смущался, буквально несколько секунд, а может, просто не заметил ни взгляда, ни интонации Бэттера, и, обращаясь теперь уже к нему, радостно заявил все то же самое, что и мне минуту назад:
 — Бэт, ты не поверишь, я последний болван, а Зимулька — прелесть! Как я сам не додумался до жутко простой мысли, столько лет страдал, пытаясь решить свою проблему, а она буквально одним словом ее решила! Я теперь ради этой девушки готов на все! Слово чести рыцаря! Зимуля, дорогая, проси что хочешь! Я твой самый верный рыцарь отныне и навсегда! И твое слово для меня — закон!
 — Ну, если ты так ставишь вопрос… — ох, до чего же неловко я себя чувствую, надо поскорее смываться в свою комнату! — если так, то… можно я пойду спать, а с утра подумаю, что ты можешь для меня сделать?
 — Нет! Никуда ты не пойдешь, то есть не пойдешь сама, я отнесу тебя! Такая девушка, как ты, по меньшей мере, заслуживает, чтобы ее все носили на руках! — с этими словами Волька подхватил меня на руки, протиснулся мимо Бэттера и, пройдя несколько шагов по коридору, толкнул ногой дверь в мою комнату.
Несмотря на то, что все это произошло очень быстро, я успела незаметно шепнуть:
 — Волька, Бэт опять не в себе, видать не помогла ему прогулка. Будь осторожен в словах и поступках.
Кажется, мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Волька чуть не уронил меня на пол, прямо на железную дорогу, в которую играл лягушонок, но к счастью каким-то чудом сумел сориентироваться и опустил на кровать.
 — Ты серьезно?! — шепотом спросил он.
 — Серьезнее некуда. Вернешься к себе, сам увидишь. И иди, не задерживайся, лучше не оставлять его одного, — напутствовала я друга, встав с кровати и подталкивая его к выходу из комнаты.
Дверь за Волькой закрылась, и я обернулась к малышу. Он сноровисто собирал игрушки и упаковывал их в сумку.
 — Вот и правильно. Времени много и надо ложиться спать. Завтра ведь куча дел и вставать придется рано, — похвалила я его.
 — Зим, а почему тебя Волька на руках принес? — в глазах лягуха светился жгучий интерес.
 — Он так обрадовался, что я помогла ему советом, что в знак благодарности решил донести меня на руках до комнаты, — улыбнулась я. — И был при этом очень похож на тебя, как будто вы одного возраста на минутку стали.
 — Да, Волька он замечательный, и любит тебя. Это сразу видно. Как старшую сестру. Ты ведь тоже любишь его как брата, ну или как меня, правда?
 — Правда, малыш. А теперь давай все-таки спать. — Оказывается не только от земных детей ничего невозможно скрыть, все чувствуют, но и в других мирах то же самое. Не всегда сформулировать могут, ну да это не всегда и нужно. А лягушонок ведь начитанный, и соображает быстро. С этой мыслью я и уснула.

… Доблестный рыцарь сэр Бэттерикс сидел на траве рядом с рыбацким причалом недалеко от мастерских, где на стапелях ждали спуска на воду корабли, и смотрел на море. Волны лениво накатывали на берег и, даже не пенясь, так же лениво отваливались обратно. Порт жил своей обычной жизнью, но сюда, в дальний его уголок, почти не долетал шум и гам, его не затрагивала суета. В этом месте все дышало покоем, только вот сэр рыцарь вкусить оного никак не мог.
Восемь долгих лет прошло с тех пор, как разлетелась на кусочки первая любовь. Была ли она настоящей? Может быть и была, но только давно уже нету того мальчишки наивного, такого, как сейчас Вольдемарт, верящего каждому слову и готового за один ласковый взгляд дракону шею свернуть. Так уж повелось на свете, что первая любовь редко счастливою бывает и длится всю жизнь. Восемь лет… Сейчас кажется, что они пролетели как один день. Не сказать, чтобы это были годы затворничества и отказа от удовольствий. А уж приключений рыцарских с головой хватило — спасибо Многоликому, вмешался, когда увидел пустоту в глазах и полное безразличие ко всему. Вызвал на ковер, устроил замечательную выволочку братцу младшенькому названному, обматерил по самое не балуйся, и отправил разбираться с нечистью в Стратхольме. Разобрался, даже ездового золотого дракона Гришку с собой приволок на зависть коллегам рыцарям. Но Многоликий на этом не успокоился, посылал в самые опасные места, да не просто посылал, а командиром отряда, чтобы еще и о других заботился…
В общем, время сделало свое дело, забылась юная соблазнительница вместе с трепетом души и тела… До сегодняшнего дня…
Как и когда это произошло? Отчего и почему? Что в этой девчонке, женщине, такого, что стронула с места душу? Да если б только душу, тело вот тоже проснулось, да еще и в самый неподходящий момент! Вурдалак меня дернул согласиться на сегодняшнее купание, могли бы и под душем освежиться. А там, в воде…
Спасибо целителю, не зря он со мной бился и заставил выучить заклинание как раз на такой случай, когда на тебе нет доспехов, за которыми можно спрятать… хм… понятно что, и все естественные физиологические реакции на виду у всех, а я, дурак!, еще учить не хотел этот наговорчик, и отбрыкивался от целителя, а вот и пригодилось, хотя лучше бы не было повода для него. Проклятье!!! Наговор-то сработал, но все равно каких трудов стоило не выдать своих чувств, совладать с вожделением и вести себя естественно, шутить, дурачиться, в то время как хотелось… боги, как же хотелось обнять, прижать к себе, раствориться в ней полностью…
И ведь не расскажешь обо всем, не спросишь… Засмеет, скажет что я сума-сшедший. Одно дело — пофлиртовать с Вольдемартом, которому в голову не придет задержать ее в этом мире или рвануть за ней, молод еще сэр Вольдемарт, хотя рыцарь справный, другое дело — я, взрослый, опытный и одновременно такой беспомощный перед ней…
Ведь она действительно соль просила, а я как дурак помчался за солонкой, в которой хранил иголки, потому что удобная она для мелочей разных…Что она обо мне подумает? Точно решит, что свихнулся, а кому свихнувшиеся нравятся?!!... И как теперь себя вести?! Ведь она из другого мира, и я сам вызвался помочь ей туда вернуться, ведь даже мысли сначала не возникло, что эта помощь может обернуться такими душевными муками… Проклятье!..
Или плюнуть на все и рвануть за ней в портал? Надежные, сильные мужики в любом мире нужны. Там, конечно, много такого, о чем я понятия не имею, но на воинскую службу и там можно устроиться. По тому, что она рассказывала, армии у них тоже есть. А оружие… да любой мужик овладевает оружием быстро, это у нас, мужиков, в крови. Только вдруг она не захочет? Или портал будет только для нее одной, а здешним жителям туда хода не будет?..
А еще и Вольдемарт за ней ухлестывает. Вроде бы ненавязчиво, а чувствуется, что она ему нравится, и он ей тоже. А я? Нравлюсь ли я ей настолько, чтобы она… Чтобы мы…Ну не прямо сразу, ну через какое-то время… Прав лягушонок, полный квапец и точно каменный… …!!! на ... … ...!!!, и ... …!!! (непереводимое вурдалачье ругательство. На всякий случай вычеркнуто цензурой)
Пофлиртовать с Вольдемартом?!. Нет!!! Не должны они флиртовать!!! Он вообще не имеет права до нее дотрагиваться!!! Только я!!! … Проклятье! Проклятье! Проклятье!!! …
Долго сидел сэр рыцарь, тупо глядя на волны, но настроение так и не улучши-лось. В какой-то момент неизвестно зачем полез в карман и нащупал там какую-то бумажку. Вынул, развернул и уставился на каракули. Потом вдруг подскочил, хлопнул себя по лбу, да так, что искры из глаз посыпались. Потряс головой, помассировал лицо, выдохнул с шумом. И даже криво улыбнулся.
 — Я идиот! Самый идиотский идиот, самый кретинский кретин, единственный в своем роде! Вот же рецепт успокоительного снадобья. Надо срочно бежать к алхимикам, пока лавки не закрылись. Это спасение! Хоть кретином в ее глазах не буду выглядеть, а там, может, все и сладится у нас! — воскликнул новоиспеченный Ромео, и что есть духу припустился в город.
На его счастье лавки еще не закрылись и нужное снадобье нашлось. Правда пришлось соврать, что, мол, барышне одной срочно требуется, а то слишком нервничает перед сдачей экзаменов на магическую степень и с испугу такого может наворотить, что и весь ковен магов не расхлебает. Аптекарь понимающе хмыкнул, выдал большую бутыль и рассказал, как принимать. Бэттерикс расплатился, даже сдачи не взял, и поспешил в район старого города в трактир, чтобы не на глазах у проживающих в их таверне принять лекарство. А так, зашел себе человек, заказал стакан сока, ну капнул туда лекарства от простуды, например. Кому какое дело?
Снадобье подействовало буквально минут через десять. Все, теперь можно возвращаться в свою таверну и уже не выглядеть идиотом. А на будущее всем сказать, что старые раны разнылись, вот и прикупил себе зелье на этот случай, мол, весь Шторм облазил, начиная с портовых торговцев, и даже в Златоземье пригородное мотаться пришлось за нужными компонентами.
И все же увидеть такую бурную сцену, как назло подтверждающую все догадки, сэр рыцарь не ожидал. Хорошо, что зелье уже подействовало, а то бы…
 
 — Ну и какую твою проблему решила для тебя Зима, — сухо спросил Бэт вернувшегося Вольдемарта.
 — Личную, Бэт. Я несколько лет дурью маялся, никак не мог сообразить, как мне быть и что делать. А она буквально за минуту растолковала мне, что и как. Все-таки опыт другого мира, наверное, сказывается. Свежий взгляд и все такое.
 — Что, до этого ты ни разу не целовал женщин, а она тебе это позволила и показала как именно это нужно делать?
 — Не говори ерунды. Целоваться я давным-давно умею, и не только целоваться, не об этом речь. Ладно, вижу, ты не веришь мне почему-то. Давай я и тебе все расскажу, может быть, и ты мне поможешь при случае. Слушай.
И Вольдемарт в двух словах рассказал Бэттериксу все то, что и некоторое время назад Зиме. Бэттер слушал внимательно, кивал, хмыкал, а под конец изрек:
 — Мог бы и раньше мне рассказать, я бы посоветовал тебе то же самое.
 — Да как-то повода не было раньше рассказывать, — пожал плечами Волька. — А вот что с тобой происходит, я действительно понять не могу. А ведь нам в Каражан идти вместе, а не на увеселительную прогулку. И я уже боюсь, вдруг твоя резкая смена настроения в самый ответственный момент подведет всех нас. Я не лезу к тебе в душу, но хоть в общих чертах можешь хотя бы намекнуть? Зная это, я постараюсь подстраховать тебя, если что.
 — Нечего особо рассказывать, — как-то чересчур спокойно ответил Бэттер. — Сегодня во время купания вскрылась застарелая рана, полученная много лет назад. И резкие болевые приступы накрывают неожиданно. Вот бегал, искал лекарство, насилу нашел. Может, чуток полегче будет. Вернее, полегче-то будет, но не сразу, лекарство не слишком сильное, и действует по накопительному принципу, определенное количество надо выпить за несколько дней, тогда пойдет улучшение.
 — Бэт, а ведь ты врешь, как сивый мурлок, — Волька вдруг неожиданно понял, что это отговорки, что под этими словами кроется совсем другое. Вернее, говорит Бэт правду, но как-то не так, как правду обычно рассказывают, какое-то двойное или даже тройное дно у этой правды.
 — Я не вру, Воль, — Бэттер вздохнул глубоко и горько. Как-то даже отчаянно. — Просто раны бывают разные. И хватит об этом. А лекарство подействует, вот увидишь. И знаешь, давай-ка спать уже. Завтра с утра закупим все необходимое и двинем в Темнолесье. Заодно подумай, как нам мимо огров, стервятников и призраков проскочить на Перевале Мертвого Ветра без потерь. Если что в голову придет, буду благодарен. Слишком мало нас для такого похода, ну да будем надеяться на лучшее.
 — Ты прав, Бэт. С утра на свежую голову будем думать, а сейчас и на самом деле не мешает поспать, — ответил Волька, зевая. — Добрых снов нам, Бэттер.
ВИСА 7.
«Сон сочиняет лица, имена, мешает с былью пестрые виденья,
Как волны подо льдом, под сводом сна бессонное живёт воображенье.»
(Самуил Маршак)
Я проснулась оттого, что солнце светило мне прямо в лицо через неплотно задернутые шторы. Вставать не хотелось, и я решила просто еще немного поваляться, отвернувшись к стене от солнечных лучей, и попыталась вспомнить все, что увидела во сне. Все, конечно, вспомнить не получилось, а из того, что запомнилось… Наверное, со мной в сновидении приключилось что-то странное, но это осталось где-то за гранью сознания… А вот то, в чем я отдавала себе отчет, было таким:

Мягкая и невесомая темнота медленно обволакивает тело, наплывает на лицо, укутывая и убаюкивая. И нет ничего — ни боли, ни мыслей, ни желаний. Спать, только спать... Пушистой теплой пеленой темнота накрывает глаза, заползает в уши, гася все звуки и последние неясные размытые блики призрачного света. Спать и ничего не чувствовать, не слышать, не видеть…
«Властью, данной мне… в обмен на плату мою…»
Сон во сне? Очень странное состояние, но, кажется, я все же не спала, потому что глаза у меня были открыты. А ночь молчала. Не шуршали гонимые ветром опавшие листья, не шелестели ветви деревьев, не стрекотали в траве кузнечики. Терпкий и прохладный лесной воздух с трудом прорывался в легкие. Я судорожно вздохнула раз, другой, третий, пытаясь завести не желавшее работать сердце. Снова вздохнула, на сей раз глубже, резче. Сердце несколько раз недовольно бухнуло в ребра, но, приноровившись к дыханию, потихоньку успокоилось, и забилось ровно, привычно.
Как дуновение в сознании мелькнула фраза. «Властью, данной мне… в обмен на плату мою…» Знакомые слова. И я их уже раньше слышала… Или читала… Вот только где и когда? И не я их произнесла. А кто?.. Голос вроде бы знакомый, но не разобрать, мужской или женский, потому что это шепот. Вернее, интонация знакомая, знакомая до боли… Нет, не знаю кто это… но значат эти слова очень много, значат для меня и сказаны они для меня… Сказаны, чтобы я не ушла в сон, чтобы что-то осознала, проснулась…
Ночь была звездной. Высоко в небе, улыбаясь щербатым ртом, луна играла с набегавшими на нее маленькими тучками, или не с ними, а с кем-то или с чем-то, от кого или от чего на время можно за этими тучками укрыться, а потом незаметно появиться за спиной, и засмеяться: «А  вот  и  я!».
Наблюдая за игрой луны, я поняла, что не помню о себе ровным счетом ничего. Ни как меня зовут, ни кто я, ни где нахожусь. Вернее так. Я знала, что живу в этом мире некоторое время. И все. Что же со мной случилось? Обрывки знаний мельтешили в голове, и никак не могли сложиться в целую картинку. Но с чего-то ведь надо начинать. Или с кого-то. Из этого самого «кого-то» в наличии была только я сама. Ну, значит, с себя и начну.
В неярком свете луны, освещавшей поляну, я постаралась рассмотреть свое тело как можно подробнее. Оно мне понравилось. Я провела руками по лицу, волосам, ушам. Лицо скуластое, слегка удлиненное, волосы длинные. Так. Едем дальше. Одежда. Ткань очень плотная, и при этом мягкая, не сковывающая движений. Брюки, куртка, сапожки. Я определенно себе понравилась.
А вот и звуки появились, стоило только начать что-то делать. Я услышала и шелест деревьев, и даже как какая-то птица что-то коротко свистнула, а другая ей ответила. А вот какой-то то ли хрип, то ли глухой стон. Я завертела головой во все стороны. Тигр! Белый, почти призрачный. И ползет в мою сторону. Боги, какой же он огромный! Прямо ездовая лошадь, а не представитель семейства кошачьих. Впрочем, нет, не лошадь, пони. Только что-то с ним не так. Как-то он неправильно ползет, а как будто через силу. Да он изранен весь! Значит, нападать не будет, значит, ему нужна помощь или хотя бы доброе слово. Я встала с травы. Голова слегка кружилась, но это быстро проходило.
 — Котя, пушистый, кто ж тебя так? — воскликнула я, увидев, как по густому меху из глаз катятся слезы. И тут что-то как будто щелкнуло у меня в голове, и в темном доме моей памяти зажглось маленькое окошко.
 — Мусенька, котя моя сладкая! — забыв про головокружение, я бросилась к кошке. — Сейчас, потерпи немного.
Руки мои взлетели вверх, как бы зачерпывая энергию жизни, собирая ее в большой кокон, и опустили этот кокон на раненую Муську. С губ сорвались незнакомые звуки, было только ощущение, что я все делаю правильно, и я продолжала говорить какие-то неизвестные слова до тех пор, пока моя кошка не оказалась под целебным коконом полностью, от кончика носа до кончика хвоста. Прошло несколько минут и раны начали медленно затягиваться. Я повторила целебный ритуал, и дело пошло быстрее. Совсем скоро Муська встала, прислушалась к своим ощущениям, потянулась всем телом, покрутила хвостом и полезла благодарить — обниматься и вылизывать меня.
Между тем луна куда-то спряталась окончательно, но краешек неба начал потихоньку светлеть. Муська улеглась у моих ног, и я, недолго думая, тоже устроилась рядом с ней, положив голову на пушистую лапу. Я знала, что память ко мне вернется рано или поздно. Вот кое-что из целительства я уже вспомнила, вспомнить бы только что означали произнесенные мной слова. Жаль, что Муська, моя ездовая кошка, не могла мне в этом помочь. Впрочем, всему свое время, подумала я, прислушиваясь к ее ровному сонному дыханию.
Имя родилось на рассвете. Оно зазвучало во мне и вокруг меня, озарив радостью все мое существо. «Аля!» — шелестели ветви деревьев, «Аля!» — щебетали птицы, «Аля!» улыбались, распускаясь, цветы, «Аля!» — шептал ветер, играя с прядями волос. Да, именно так меня и звали всегда — Аля, сокращенно от Алина.
И еще один лучик пробился сквозь зашторенные окна моей памяти. Источник! Где-то здесь в этом лесу есть волшебный источник! Любой, кто хотел что-либо узнать, приходил к нему. Ритуал был прост. Нужно было, задав свой вопрос, войти в прозрачную воду Источника, встать на колени и опустить лицо в воду. И если помыслы чисты и душа открыта навстречу свету, то можно было прочесть ответ, который ткали золотые песчинки на дне этого маленького водоема.
 — Муська, просыпайся! Мы идем к Источнику, — я ласково потрепала кошку за ухо. Она недовольно фыркнула, но ухо я не отпускала. Муська приоткрыла один глаз.
 — Котя, я должна хоть что-то вспомнить. Ты не можешь мне в этом помочь, а вот Источник может.
Кошка поднялась с травы, встряхнулась, проверила все ли в порядке с хвостом, потом потерлась мордой о мое плечо, горестно вздохнула, и мы пошли искать Источник. Вернее, Муська пошла его искать, а я старалась от нее не отстать. Муська понимала все, что я говорю, только вот не дано ей было отвечать мне словами. Впрочем, я почти всегда понимала ее ответы, они были крупными кошачьими буквами написаны по всей ее лукавой морде. Полосатые пауки, волки, тигры, гарпии, какие-то то ли лешие, то ли водяные, в общем, все кто мог представлять опасность для одинокого путника, при виде моей милой кошки разлетались, расползались, улепетывали без оглядки в разные стороны, как говорится, впереди собственного визга.
Через какое-то не очень долгое время мы вышли на огромную поляну, посередине которой и был Источник. А ведь я его уже видела. Именно он мелькнул у меня перед глазами однажды. Только вот когда?
 — Сначала я, котя, — сказала я, придерживая кошку, вознамерившеюся плюхнуться в воду.
Вода Источника была кристально чистая и прозрачная. Солнечные зайчики проникали сквозь толщу воды и рассвечивали выложенное светлыми каменными плитами дно.
 — Кто я? — воскликнула я. — Для чего я рождена и какова моя сущность?
Золотые песчинки, прятавшиеся между плитами, замелькали, складываясь в слова, и перед внутренним взором заскользили, сменяя друг друга как в калейдоскопе, странные и страшные картины, а голос Источник лился прямо в душу, не успокаивая, но вселяя уверенность в том, что зло имеет пределы и его можно победить:
 — Ты — девушка из другого мира, Аля, но здесь тебя зовут Зима, и до времени храни свое настоящее имя в тайне. Так надо. Твое назначение — целительство душевных и телесных ран. И если ты пойдешь по этому пути, то знай, что даже во мраке можно найти крупицы света и осветить мир, как, раздувая тлеющие угольки, разжигают костер, и тьма отступает. Надо лишь заботиться о том, чтобы костер не погас до рассвета.
…Голос смолк, и я подняла голову из воды.
 — Я знаю кто я! — радостно сообщила я лесу. — Спасибо, дух Источника! Да не замутится никогда твоя гладь!
Мой возглас послужил Муське сигналом. Она шумно плюхнулась в воду, сделала несколько жадных глотков и перекатилась на спину, удерживая морду над водой. Я поспешила отойти подальше, туда, где предусмотрительно оставила одежду, чтобы, во-первых, не замочить ее в источнике, а во-вторых, не быть обрызганной встряхивающейся Муськой, когда кошка соизволит выйти из воды.
Часть окошек моей памяти приоткрылась навстречу солнечному свету. Я целительница. И раненую Муську я вылечила. Значит, мне подвластна магия. А потом я очень быстро начала вспоминать все, что со мной произошло в этом мире. И что сейчас я должна быть не тут, а Шторме, и именно там я и видела этот источник в парке. Именно он мелькнул перед глазами, когда я умывалась там водой из маленького прудика. И спутников своих вспомнила тоже. А вот что со мной во сне приключилось, все равно не поняла. Как я оказалась в лесу Источника, как потеряла память? Ну и ладно, главное, что все хорошо закончилось.

Собственно, в этот момент я и проснулась. И вот теперь, вспоминая сон, озадачилась. Фраза, которую я слышала, была из любимой книжки. Но там она означала, что героиня была на грани смерти и этой фразой ее выдергивали в мир живых. Это что же, я во сне умирала?! Выходит, что так. Кончилось-то все благополучно, но куда, ядреная Матрена, меня занесло? И видать по крышаку неслабо приложило, если я, очнувшись, ничего не помнила. И кто меня к жизни возвращал? И какая плата во сне была за мое оживление? В книжке-то за такой ритуал платили годом собственной жизни. Надо рассказать ребятам и спросить, как тут обстоят дела с такими камланиями, если подобное тут вообще существует.
Как выяснилось, сны этой ночи для всех были из разряда нестандартных, но Вольке и лягуху приснилось все довольно забавное. А вот что приснилось Бэттеру, мы так и не узнали, он сказал, что никаких снов не видел и спал без задних ног. Верилось в это почему-то слабо, но мы не стали настаивать и допытываться, однако я заметила, что во время моего рассказа Бэттер еле заметно дернулся и сразу же отвел глаза. Ритуал воскрешения, оказывается, в этом мире существует, и жрецам, паладинам и  вообще довольно большому количеству разных существ он доступен, и год жизни за него не отдают. Но вот Летто не обучил меня ему, наверное, это что-то из высшей магии, а я только начала ее осваивать. Впрочем, и Волька, и Бэттер это умели, поэтому заверили меня, что бояться особо нечего, умереть они нам не дадут. Ну, хоть это радует.
 А потом настал черед поделиться своими снами МиКве и Вольдемарту. Начал, конечно, малыш.
Лягушонку снилось, что он стал большим и сильным, даже больше и сильнее Бэттера. И что на дороге ему, котенку Пусику и R2-D2 попался страшный огр с двумя головами. Но котенок и робот тоже были очень большими и сильными и напали на огра. И когда он, сильный и доблестный мурлок, пронзил огра своей серебряной вилкой, пока Пусик и R2-D2 отвлекали страшилище, то огр вдруг неожиданно превратился в зайчика. И сказал зайчик, что злой шаман заколдовал всех здешних зайцев, и что только вилка из истинного серебра способна снять с них заклятие. И тогда они все вместе пошли по лесу и всех встречных огров превращали обратно в зайцев. А потом, когда все зайцы были расколдованы, появился злой шаман. Он тоже был огр, но его никто не заколдовывал. И произошла страшная битва, но друзья сумели победить огра. А зайцы вырыли громадную яму, и они все вместе свалили в нее мертвого шамана, и засыпали землей, и заровняли это место. И стал лес зеленым и светлым, и туда прилетели птицы и прискакали белки.
Волька перед тем как поведать свой сон, сказал, что ему так понравилось содержание земных книжек, что у него во сне этот мир перемешался с действующими лицами «Трех мушкетеров».
В общем, ему снился королевский бал в Лувре. И королева Гвендоэль была вовсе не эльфийской королевой, а Анной Австрийской, король Дядь Первый — Людовиком XIII-м, Многоликий — кардиналом Ришелье, Великий Шаман Васюган Чорный — капитаном королевских мушкетеров господином де Тревилем, Бэттер — Атосом, Анита — мадмуазель Бонасье, а он сам — д’Артаньяном. А то, что Лувр был как две капли воды похож на замок короля Штормграда, это сущие мелочи. А Шаман Васюган специально писал свое имя Чорный через  букву О,  чтобы быть таким единственным и выделяться на фоне всех остальных, которые тоже хотели считаться черными, хотя на самом деле были рыжими, седыми и вообще щеголяли практически всей волосяной палитной красок на головах. Сюжетная составляющая Мерлезонского балета — охота на дроздов — успешно заменилась охотой на Ахуна, который заморозил мадмуазель Бонасье, Зимулю и лягушонка в Чертогах Льда в Ульдуаре. Городские скамейки, поставленные на торцы, выкрашенные в голубой цвет и накрытые голубым шелком, изображали ледяную глыбу, в которой томились девушки и МиКва. Соломенное чучело Ахуна возвышалось перед этой глыбой.
Королева обернулась пантерой и грациозно терзала чучело, мужчины изысканными взмахами деревянных шпаг и мечей рубили его на части. Все это сопровождалось героической музыкой, придворный хор исполнял воодушевляющую песню. В общем, все были заняты правильным делом. Когда же чучело Ахуна превратилось в кучки соломы, мужчины исполнили зажигательный воинственный танец вокруг ледяной глыбы, королева сдернула с нее шелк, после чего две скамейки отодвинули от общей композиции и в образовавшийся проход вышли спасенные из ледяного плена. После этого Бетер подхватил на руки Зиму, королева — лягушонка, а он, доблестный сэр Вольдемарт, вернее, д’Артаньян, — мадмуазель Бонасье, которая конечно же  была  Анитой.
Музыканты тут же перестроились, перелистали ноты и грянули торжественную победную мелодию. Хор запел Оду к радости и победе, а все присутствующие пустились в торжественный, радостный и победный пляс. Король провозгласил, что отныне никто не смеет препятствовать д’Артаньяну, урожденному доблестному сэру Вольдемарту, взять в жены мадмуазель Бонасье, урожденную благородную девицу Аниту. И отныне титул д’Артаньяна-Вольдемарта — Несущий Свет. А потом он торжественно сделал предложение Аните-Бонасье и король соединил их руки. На этом Волька проснулся.
Наши сны мы обсуждали за завтраком. Постояльцы еще спали, и мы завтракали только своей компанией. Оно и к лучшему, в подробности таких снов лучше не посвящать незнакомых людей.
Настроение Бэттера было на удивление ровным. Он подшучивал над лягушонком, язвительно хмыкал во время рассказа Вольдемарта и очень спокойно воспринял мой рассказ, кроме того единственного момента, когда вздрогнул и отвел на мгновение глаза. Но очень быстро выправился и продолжил разговор как ни в чем не бывало. И все-таки ужасно интересно, чем же так зацепила его фраза из моей любимой книжки?

… Бэттеру снилось, что он ныряет в портал вслед за Зимой, потом картинка резко меняется и вот он стоит рядом с ней около какой-то лавчонки, которая тут называется киоск. Вокруг все, с одной стороны, очень незнакомое и странное, но с другой — он почему-то чувствует себя в этом месте так, словно прожил тут всю жизнь, и знает абсолютно все об этом мире. И одет он тоже очень непривычно. На нем какие-то плотные темно-синие брюки, которые тут называются джинсы, черная с желтым рисунком какого-то зверька рубашка без рукавов — футболка, кожаные ботинки — кроссовки. На плече висит сумка с необычной застежкой — молнией. Этих молний несколько штук, они закрывают разные карманы сумки. В киоске продаются разные удивительные мелочи, которые называются ручки, блокноты, брелки. Куча разных мелких игрушек, дешевые украшения, небольшого формата книжки. Но все это меркнет и не имеет значения, потому что рядом стоит ОНА!, Зимуля!, и как-то отрешенно выбирает браслетик из кучки подобных безделушек, сваленных в одну коробку. Подумав, останавливает свой выбор на тоненьком ободке из ненатурального перламутра, примеривает на руку, снимает и стоит в раздумьях: брать — не брать.
 — Девушка, почему вы такая грустная? Сегодня такой славный день, а вы грустите. Это неправильно! — улыбаясь, обращается он к ней.
Она поворачивается в его сторону и усмехается:
 — Может и неправильно, но радоваться-то особенно нечему.
 — А я волшебник, я могу это исправить! — настойчиво заявляет он, взмахивает руками, изображая волшебника, произносящего заклинание. — Властью данной мне в обмен на плату мою, я дарю вам этот браслет и великолепное настроение с апельсиновым соком!
После этой фразы он извлекает из сумки пакет сока и деньги, расплачивается за браслет и брелок с фигуркой ежика в шляпе. Браслет и сок ей, ежика себе на ключи. Она смеется, принимает подарки, и они вместе идут гулять в парк, рядом с которым находится киоск.
Картинка снова меняется. Она спит, уткнувшись носом ему в плечо, и, не просыпаясь, иногда неразборчиво шепчет его имя. Он точно знает, что это его имя, но так и не может не только понять — что она произносит, но и вспомнить, как оно должно звучать на самом деле. Впрочем, какая разница… Главное, что это делает она и никто другой. И тогда он крепче прижимает ее к себе, гладит по растрепавшимся волосам, целует...

Тут раздалось шлепанье босых ног по полу, и он проснулся. Это Волька уже соскочил с кровати и отправился умываться. А потом все рассказывали свои сны, и оказалось, что фраза, произнесенная им во сне, для нее имеет совершенно другое, очень страшное значение. Нет, не стоит говорить о том, что приснилось. Слишком несбыточно все это. А фразу надо взять на заметку. Эх, жалко нет времени, а то бы покопаться в библиотеке, с магами пошушукаться. Может, что дельное и выплыло бы…
После завтрака мы отправились в поход по магазинам и ремесленным лавкам. Закупили все необходимое, что называется, на все случаи жизни. В том числе меня очень порадовали сумки. Правда за ними Бэттер смотался в какой-то запредельный город Шаттрат, или как выразился Волька, в Шатры. Оказывается из Шторма можно туда каким-то образом попасть и потом порталом вернуться обратно. В каждой сумке было целых двадцать четыре кармашка. Одну отдали малышу, чтобы он сложил туда свои игрушки, другую взяла я. Ну и ребята тоже по сумке привесили к поясам. Они были очень компактные, зато когда открывались, туда можно было хоть слона положить и он там помещался. А если предметы были одинаковые, то можно было в один кармашек засунуть аж целых двадцать штук. У местных поваров для меня вы-просили кучу перышек для того самого заклинания левитации, которым я подвесила мага в болоте. Оказалось, что размеры перышек для заклинания значения не имеют, главное, чтобы перышко было легкое. Я даже задумалась. А у кого перья тяжелые? Ну может для  разных там куриц и прочих птиц каждое перо весило довольно много, но для человека любое из них легкое. Или тут водились милые  зверьки-птички-рептилии у которых каждое перышко весило килограмм по пять?  Та синяя курица, чье перо я истратила на мага, такими весовыми пертями не обладала. Перо хоть и было большое, но  весило от силы грамм  сто.
- Легкое перышко.  А есть и тяжелые? – я все-таки решила уточникть на всякий случай.
- Нету.  Просто для красоты так назвали наверное. А кто и когда…  какая разница, - засмеялся Волька. – Важно  ведь заклинание, где оно применяется. А вес… Представляю, если бы оно весило как, например, мой меч.  И нужно было бы их штук  двадцать с собой иметь.  Ну мужик как-то  справился бы. А вот женщина… Так что  пусть оно будет легкое, да,  друзья?
Ну и мы все конечно согласились на легкий вес  нужного компонента для полезного заклинания. А вот выйдя из последней по счету лавки и обсуждая, какие вещи и к кому в сумки лучше положить, мы неожиданно услышали фанфары. А потом звонкий голос глашатого, зазывающего жителей и гостей прекрасного города Штормграда на аукцион, где представлены самые лучшие в Азероте товары на любой вкус.
 — О! Аукцион! — воскликнули рыцари. — Это как нельзя более кстати. Сейчас прикупим для наших беззащитных спутников нужные вещи.
 — Ребята, — забеспокоилась я. — Да они же наверняка будут кучу денег стоить. А мы и так уже поистратились.
 — Ерунда, Зимуль, — успокоил меня Волька. — Это только зазывала считает, что там все самое лучшее, а на самом деле хлама там тоже хватает. Но что-то добротное и полезное мы действительно можем там приобрести для вас с малышом. Не знаю, как в вашем мире, а у нас на аукционе вещи зачастую стоят сущие пустяки. И как удачно, что мы оказались здесь во время его проведения. Он, знаешь ли, не всегда бывает. Вернее, не всегда на него так активно зазывают. А это значит, что что-то новенькое завезли.
На земных аукционах мне бывать не доводилось, хотя процедуру я знала. Но может здесь по-другому все? Ладно. Деньги у меня еще оставались. В крайнем случае, если не хватит, попрошу у рыцарей.
Ассортимент и вправду был огромный. Я даже растерялась, просматривая списки товаров. Но рыцари, в отличие от меня, ориентировались очень быстро. В результате действительно совсем недорого удалось приобрести несколько вещей и украшений. Мне купили костюм — брюки и куртку — из очень плотной ткани, изящные высокие сапожки, плащ с капюшоном и пояс с креплениями для сумок. А еще кольцо, цепочку с необычным кулоном, две брошки, почти не отличающиеся друг от друга и небольшой жезл, похожий на волшебную палочку. Малышу штанишки, сапоги, рубашонку, плащ и пояс. Брошки мне велели сразу положить в нагрудные карманы, и не вынимать ни при каких обстоятельствах, пока не вернемся из замка. Оказалось, что брошки волшебные, усиливающие лечебные заклинания. Как, впрочем, и вся, купленная мне одежда.
 — Все лучше, чем ничего, — криво улыбнулся Бэттер, — хоть какая-то защита будет. Конечно все это не комплект, а так, с бору по сосенке, на разный уровень сложности испытаний, но за неимением лучшего сойдет.
Я настояла на том, чтобы отдать ребятам половину стоимости вещей. Поначалу они вообще слышать не хотели ни о каких деньгах, но я уперлась всеми лапами и заявила, что тогда пусть сами носят эти шмотки. Они и без того оплачивали наше проживание и питание. Ланцелоты, блин.
На аукционе мы проторчали довольно долго, и ехать куда-то сегодня, на ночь глядя, смысла уже не имело. Поэтому мы занесли вещи в таверну, и решили еще раз сходить на пруд, перед ужином как раз оставалось еще пара часов. На этот раз малыш отправился с нами, а с его участием наше купание вышло еще более веселым, чем вчера. Мы правда ожидали опять, что с Бэттером что-то произойдет, но, как ни странно, сегодня с ним было все в полном порядке и он не срывался с катушек, что называется без объявления войны.
Мы вовсю наслаждались ужином, когда в таверну ввалилась «сладкая парочка» каких-то мужиков, которые с воплем «Вот ты где, Бэттер, чтоб тебя Икс, приподняло и хлопнуло!» резко рванули к нашему столу.
Сэр рыцарь скорчил недовольную гримасу:
 — Ну что вы разорались на всю округу? Я, что, должен перед всеми отчет держать, где я и чем занимаюсь?
 — Да ты вынь бананы из ушей, вурдалак хренов! Мы обыскались тебя уже!
 — Какие бананы?!
 — Защиту сними, которая «Щит небесный», матушку твою так и растак! Включил ее на постоянное обновление, и в упор ничего не слышишь! Вроде как тут, и одновременно вроде как в бою.
 — Ох, я и забыл про нее, вот до чего могут твои родственницы довести благородного рыцаря, — с укором обратился Бэттерикс к лягушонку, одними губами проговорив: «Подыграй мне».
 — Да, они такие, — согласился малыш. — Жизнь в болоте однообразная, вот они и изкваляются, развлечения себе разыскивая. Ну а потом в награду и меч выдают.
 — Так ты за этой ржавой тяпкой к лягушкам мотался что ли? Говорил же я тебе еще в прошлом году, что одно фуфло у них.
 — А что стряслось, ребята? — спросил между тем Волька и улыбнулся. — Чего вы такие взъерошенные? Садитесь вот с нами, пивка испейте.
 — Может быть, вы нас познакомите? — улыбнувшись вслед за Вольдемартом, спросила я. Правда улыбка вышла по ходу несколько кривоватой, но на это, кажется, никто не обратил внимания.
 — Ах, да, — спохватился Бэттерикс. — Знакомьтесь, это мои братцы-акробатцы, Хан’т Пус и Рога Бац’Ила. Иными словами, один — охотник, а второй — романтик сомнительных перекрестков. Оба находятся на королевской службе.
Глядя на этих братьев и Бэттерикса, я почему-то подумала, что папенька их был некий султан, и все потомки этого плодовитого папеньки произошли на свет от разных жен, населяющих обширный гарем, потому что друг на друга они не походили даже отдаленно, и все были приблизительно одного возраста. А потом до меня дошло, как прозывают этого Рогу. Бацилла! Ничего себе микробчик! Такой, если заразит, то никакими швабрами не отмахаешься! Можно сразу накрываться простынкой и ползти на кладбище, занимать вакантные места. Меня аж холодный пот прошиб. Кто их знает, местных жителей, может у них иммунитет, а у меня-то его нету! И видно охвативший меня панический страх отразился у меня на лице, потому что Бэттерикс недовольно спросил:
 — Зим, ну что опять не так?
 — Я его боюсь, — указала я взглядом на это биологическое оружие в человеческом облике. — Он же бацилла, а бациллы всегда заражают все живое страшными болезнями, и потом можно не выжить, если лекарств нужных нет, — осипшим голосом пробормотала я.
 — Ну, в вашем мире, может, и заражают, а у нас — нет. У нас для заражения много чего другого есть, не к ночи будь помянуто, — расхохотался Бэттерикс, и остальные тоже дружно засмеялись. — Не бойся, девушка, он не заразный, хотя, если между нами, зараза еще та.
 — А ты из другого мира? Вот это да! — восхитился Хан’т. — А у вас там охотники в почете? Я бы не отказался там побывать, если нас, охотников, там уважают.
 — Вроде в почете, — я вздохнула с облегчением. — Я правда ни одного не знаю лично, но у нас даже есть разные общества охотников.
 — О! То, что надо! А как к вам попасть?
 — Если бы знала, меня бы здесь не было, — я снова вздохнула, теперь уже печально.
 — Ладно, о других мирах поговорим потом. А сейчас… Здесь слишком людно, — сказал Рога, оглядываясь по сторонам. — Давайте или уйдем отсюда, или попросим сдать нам комнату на некоторое время.
 — А давайте к нам в комнату поднимемся, — предложил Вольдемарт.
 — Да, это хорошая идея. Идем, Вольдемарт, только попросим чтобы нам туда пива подали, ну и еды какой-нибудь.
 — Ну, а мы вас тут подождем, — пискнул лягушонок, забираясь снова ко мне на колени.
 — Нет, вы пойдете с нами, — приказным тоном заявил Бэттерикс.
 — Зачем они нам?! — не понял Рога.
 — Потому что я так решил. Место тут, конечно, славное, да только мне спокойнее будет, если эта милая девушка будет под моим присмотром. Мало ли какой пьяный гвардеец… ну, в общем, вы поняли.
После этих слов все критично уставились на нас с лягухом. Мне аж не по себе стало, прям нахлынуло ощущение, что сейчас они из меня своими взглядами решето сделают.
 — Да, Зимуль, Бэттерикс прав, не стоит вам тут в одиночестве оставаться. Иди ко мне, малыш, — сказал Вольдемарт, забирая у меня лягушонка. МиКва ничуть не возражал, и обвил лапками шею рыцаря.
Тем временем вновь прибывшие договорились с официанткой о еде и питье, и мы, как говорится, дружными рядами зашагали по лестнице на второй этаж. Пока мы шли, Вольдемпрт объяснил чисто для меня, уловив недоумение на моей физиономии при представлении мне братцев-акробатцев, что они не братья по крови, а названые, и что названых братьев и сестер у местных жителей бывает очень много, ну вроде как вместе проходили боевое крещение или еще что-то в этом роде, и с тех пор называют друг друга братьями и сестрами.
Но только один человек, королевский Гильд-Премьер Многоликий, называет их ипостасями, типа он один самый главный, а остальные так, погулять вышли. А потом Волька уже совсем тихо мне на ушко быстро прошептал, что Рога, Хан’т и Бэттер, а также тот самый маг Шакк Алл и еще несколько других являются как раз назваными братьями Многоликого, но, естественно не обладают такой же властью и подчиняются его указаниям, если бананы в ушах не забывают. И иногда в самых крайних случаях могут общаться телепатически. А и правда, Летто и Парфи именно так о себе и говорили. Вот ведь память девичья, ничего в ней не держится.
Голодных Рогу и Хан’т Пуса усадили за стол, два сэра рыцаря уселись на одной кровати, а я, сбросив сапожки, забралась с ногами на вторую. Лягушонок тут же пристроился рядом со мной.
Пока официантка расставляла на столе еду, мы слушали сэра Вольдемарта, который с упоением рассказывал о рыцарских турнирах. Но как только за ней закрылась дверь, Вольдемарт замолчал и вопросительно, впрочем, как и мы все, уставился на сидящих у окна. Ставни были плотно закрыты, поэтому опасений, что нас могут подслушать, не возникло ни у кого.
 — Ну, так что случилось? — теперь уже совершенно серьезно спросил Бэттерикс после того, как в двух словах рассказал о цели нашего путешествия.
Рога и Хан’т разом прекратили жевать, помолчали, собираясь с мыслями, и Хан’т тихо сказал:
 — Беда у нас случилась, выходящая по масштабам далеко за пределы Азерота, Аутленда и Нордскола, т.е. за пределы всего нашего мира.
 — Мы сейчас откроем вам государственную тайну, потому что очень рассчитываем на вашу помощь. Думаю, что предупреждать о сохранении тайны никого не нужно, и так ясно, что за разглашение подобной информации никому не сносить головы, — продолжил так же тихо Рога. — У нас пропал… КОРОЛЬ!
После этих слов наступила гулкая тишина. Такая тишина, что стало слышно, как с внешней стороны окна по стеклу ползет муха. А все присутствующие, казалось, даже дышать перестали. По непонятной причине и мы с лягухом тоже.
Но это продолжалось недолго. Как-то осмыслив услышанное, сэры рыцари выпалили в один голос:
 — Как?! Когда?!
 — А вот так, — грустно сказал Хан’т. — Слушайте. И помощь ваша будет в том заключаться, что если вы где-то услышите о короле или вдруг обнаружите его самого, то эти сведения нужно срочно отправить Многоликому. Если же король будет в добром здравии, то все равно сведения отправить надо и сильно попросить его Величество вернуться домой. Хотя вряд ли вы найдете его в Каражане. Что ему там делать? Разве что в Темнолесье нечаянно засветился. Мы же продолжим поиски на севере и на юге.
А что касается вопроса — когда… Мы два дня назад вышли из летней королевской резиденции, но попали в какое-то колдовство и заблудились. Связались с братцем деревянным (братец Многоликого, который умеет в дерево обращаться — пояснил мне Волька), тот свистнул Фоксу, Фокс свистнул Шакку, и когда Фокс вывел нас в порт Темных Берегов, Шакк Алл уже был там и открыл нам портал сюда. Мы-то собирались искать тебя, Бэт, в Нордсколе, и хорошо, что тут встретились. Значит, не придется с пути сбиваться, и сразу отправимся по заданным маршрутам. Я в сторону Чумных земель, а Рога в Пиратскую бухту. Ну а теперь расскажу, как все было и что нам известно.
Рассказывал Хан’т Пус не очень долго и только самую суть. Подробности мы узнали позже.
ВИСА 8.
«Ну, а ты у нас на кой с вострой саблею такой?»
(Леонид Филатов)
На свете был единственный человек, которому мудрый Гильд-Препьер доверял всецело, безоглядно и безапелляционно. Звали его Многоликий. Все остальные граждане королевства в той или иной степени пользовались его доверием, но с самим Многоликим не шли, конечно, ни в какое сравнение. Поставив себе цель — во что бы то ни стало найти короля, Гильд-Премьер приступил к решительным действиям на предмет воплотить в жизнь свою задумку. А задумал он при этом (ни много — ни мало!) провести всестороннее расследование. В связи с этим эпохальным событием, сразу же после отбытия королевы, Верховного Шамана, гнума и двух своих названых братцев-ипостасей, оставленный на хозяйстве Бой Кот созвал секретное совещание. Приглашены были двое — Рога Бац’Ила, он же разбойник по вызову и скрытный Хан’т Пус, которого иногда злые языки величали то Чингиз Хантом, то Чингач с гуком. Остальным ипостасям, оставшимся в столице, был дан строгий наказ всячески отваживать куда подальше страждущих гильд-премьерского тела.
 — Жил когда-то на свете негодяй, которого звали Негхир Шуллер, и очень он любил одну грамотную поговорку, придуманную, безусловно, задолго до его появления на свет — «Что знают двое, знает и свинья», — так начал свою «тронную» речь Бой Кот. — А потому никому другому я не могу доверить всю информацию. Да и нет у меня ее пока, если честно.
 — И ты хочешь, чтобы мы ее нашли? — понимающе кивнул  Хан’т  Пус.
— Да. Ройте носом землю, заглядывайте во все помойки, под каждое одеяло, переверните все вверх дном, но найдите короля. Или хоть что-то, указывающее на его местонахождение. Если вы пойдете вдвоем, толку будет мало. Как обычно, будете выпендриваться друг перед другом — кто лучше, и прозеваете что-нибудь нужное и важное. А потом передеретесь, тоже как обычно. Так что, обойдемся на сей раз без сравнительного измерения интимных сантиметров.
 — Хех, — хмыкнул Рога.
 — Ыыы…, — согласился Пус.
 — На поиски отправитесь сегодня же, в 18.00 по Мск (Местный сезонный континуум), чтобы все подумали, что вы идете в заурядный поход. За ворота выйдете вместе, какое-то время пройдете по главному королевскому тракту, а как кончатся заставы, один повернет на север, а другой на юг. На север пойдет Хан’т Пус, у него петы – питомцы защитники - есть и на севере посложнее будет, а ты, Рога, отправишься на юг, там у тебя куча друзей пиратов в  корабельной бухте на побережье со всего Азерота. А за дружеской попойкой в тавернах гораздо быстрее можно что-то узнать, если заправляешься пойлом с друзьями. Потолкайтесь в кузницах, у травников, на базарах и аукционах. Пропащее Величество в последнее время был одержим каким-то цветком, который вознамерился изготовить собственноручно, чтобы сделать сказочный подарок королеве. Романтик хренов, мать его... Докладывать сразу же, как что-то обнаружите. А теперь марш собираться в дорогу.
Ровно в 18.00 Рога и Пус, вооруженные до зубов и нагруженные разной поклажей выехали за ворота дворца. За последней заставой, которую миновали уже в полной темноте, они разделились и направились каждый в свою сторону. И оба, в тайне друг от друга, лелеяли в душе звездную мечту обставить соперника и найти короля.
Но не тут-то было. Через каждые пару километров Рога и Пус сталкивались нос к носу. Сначала ругались, обвиняя один другого в слежке. Столкнувшись в третий раз, даже подрались, не слабо так, совсем не по-детски. В четвертый раз сделали вид, что не замечают ничего, и каждый поехал своей дорогой. К рассвету выехали с разных сторон на одну и ту же полянку, и, плюнув на былые разногласия, решили вместе перекусить и отдохнуть. Проснувшись и снова как следует подкрепившись, наконец-то задумались, что же случилось с дорогами в королевстве. Ни к какому выводу не пришли и телепатически связались с Боем Котом.
 — Копать-колотить всех, и вас в первую голову! — рявкнул Бой Кот.
 — Нас не надо, мы уже и так друг друга поколотили изрядно, — заверил Пус, украдкой почесывая сизый холмик на макушке, образовавшийся от соприкосновения с разбойничьим ятаганом товарища по несчастью.
 — Ты лучше с этими проклятыми дорогами что-нибудь сделай, вот их можешь копать-колотить сколько душе угодно и до самого полного удовлетворения, — обиделся Рога, невольно схватившись за переливающийся всеми цветами радуги фонарь под глазом.
После этого воцарилось долгое молчание, нарушаемое только сопением двух распухших носов. Третий нос тоже, наверное, сопел, но расположившимся на полянке этого видно не было.
 — Ждите, — наконец сказал Бой Кот. — Сейчас к вам жреца отправлю. Он разберется с вашими дорогами и сопящими носами. Можете пока аккуратно разведать, куда вас занесло и что поблизости, какие города, деревни и прочее. Но далеко от места не отходите. Не хватало, чтобы еще и Смарт Фокс потерялся, вас разыскивая.
Между нами говоря, жрец Смарт Фокс был та еще штучка и имечко свое полностью оправдывал. Тут все было к месту — и умный, и хитрый, и изворотливый, и находчивый лис. И даже шевелюра у него была рыжая, а для пущего фасона кончики волос были выкрашены в белый цвет, как хвост у настоящей лисы. Занимался он тем, что на досуге составлял разные зелья на все случаи жизни, и клиентуру поэтому имел обширную. Меньше всего там было лечебных зелий, поскольку лечить господин Фокс умел и без оных, просто бормоча под нос всяческие наговоры и размахивая руками над недужным пациентом. А еще, когда ему надо было, этот лис прекрасно умел договариваться с любым обитателем Азерота. Вот и сейчас, получив экстренный вызов, быстренько прикинул к носу все варианты и понял, что без оракулов Низины Шолазар никак не обойтись.
 — Значитца так, братишка-мишка, и север, и южные пираты могут подождать, а вот оракулов поспрашать надо. Вызволю я этих оболтусов, и, чтобы уже и дальше они не терялись и морды друг другу не чистили, вызову Шакка Алла, пусть им портал в Штормград откроет. А оттуда пусть дальше катятся. Согласен?
 — Ну, эта, гм… Копать-колотить, а может быть и прокатит твоя идея. Только в курсе меня держи. Кстати, там где-то Бэттерикс шляется в тех заснеженных краях, то ли в Борейской тундре, то ли в Грозовой Гряде, может и его найдешь по ходу дела, а то он, как всегда, бананы в уши вставил и вызовов не слышит.
 — Ну, если попадется, то выну овощи с фруктами из его ушей. Все, я пошел собираться в дорогу, путь до Темнобережья не близкий, — прервал контакт Фокс, а про себя подумал, что Бой Кот парень, конечно, классный, только вот стратегией и тактикой его боги обделили, а с другой стороны — что с него возьмешь, если он сиволапый танконутый на всю башку медведь, да еще и пень в придачу. А с медведя и пня какой в хозяйстве мирном прибыток? Они и в Аутленде медведь медведем и дерево деревом, деревянная сиволапая конструкция, одним словом.
В общем, разыскал нас лис, до мага довел, все с нами обустроилось, мы заземлились в Шторме, а они отправились к оракулам. Маг и боец неплохой, и порталы лишние еще никому не мешали, а Фокс такие вещи учитывает всегда. Ну и мы переночуем, и поутру отправимся тоже.
 — Только комнат тут уже лишних нету. Куча народу на аукцион съехалась, — заметил как бы невзначай Бэттер.
 — Плевать, — отмахнулся Рога. — В квартале магов в таверне на лавках перекантуемся. Меня тамошний хозяин знает, не даст пропасть двум усталым путникам. Там кстати и пиво гораздо лучше, чем тут, и народу поменьше, а потому  пойла  вссяко побольше. А на рассвете в путь отправимся.
 — Тогда удачи вам, ребята, — от души пожелал Вольдемарт горе-поисковикам.
 — И вам тоже, — пожелали товарищи-следопыты и заторопились в другую таверну.
Когда дверь за ними закрылась, мы долго молчали. Потом Бэттер встал, прошелся по комнате и начал деловито проверять сумки, что-то перекладывая из одной в другую.
 — Надо и нам тоже все проверить еще раз, — поддержала я хозяйственные начинания рыцаря, и подхватила лягушонка на руки. — Пойдем, малыш.
 — Спокойных нам всем снов, — улыбнулся Волька. — После завтрака выходим, и спокойных снов еще долго не будет, поэтому постарайтесь выспаться впрок, в смысле спокойствия.
 — Обязательно! — засмеялся лягушонок.
Кажется, только он один остался в нашей компании неунывающим.
ВИСА 9.
«Чуть свет уж на ногах, и я у ваших ног»
(А.С.Грибоедов. «Горе от ума»)
 Грифоны резко набрали высоту и устремились в Темнолесье. Этой ночью действительно все спали спокойно и безмятежно, никому ничего особо выдающегося не приснилось. Только вот предыдущий сон никак не выходил у меня из головы. Рассеянно глядя на облака и лес внизу, я мысленно вертела приснившееся и так, и сяк, и чем дольше вертела, тем явственнее приходило ко мне ощущение какой-то двойственности происходящего.
С одной стороны, я в этом странном мире, а с другой — как будто все, что со мной здесь происходит — сон наяву. И даже на мгновение показалось, что стою я перед обшарпанным зданием «ГОРГАЗ»-а, слышу шум машин, какие-то отголоски разговоров людей, проходящих мимо по своим делам за моей спиной. И какая-то картинка буквально на пару секунд вдруг мелькнула в облаках — размытая, размазанная, как будто снимали фотоаппаратом, а резкость не учли. Киоск с сувенирами, бижутерией, книжками и прочей канцелярщиной. И я копаюсь в коробке и выбираю себе браслет. Настроение у меня какое-то невеселое. А рядом стоит парень, и, видя мою нерешительность, делает мне подарок — оплачивает тот браслет, который я выбрала. И дальше картинка пропадает. Только вот остается странное ощущение — мой приснившийся сон, мои ощущения сна наяву и эта картинка крепко связаны между собой. Надо будет Вольке рассказать об этом при случае.
В Темнолесье мы задержались буквально на час, потому что ребята вспомнили про свое оружие, и зашли к местному кузнецу подточить мечи и подновить доспехи. Ну а дальше, оседлав своих ездовых зверей, отправились в сторону Перевала Мертвого Ветра.
Где-то через пару часов езды мы нагнали группу путников, направлявшихся в ту же сторону. Неопределенного возраста женщина, гном, дреней и двое людей. Поскольку дорога была всего одна, и окружали ее высоченные холмы, уже приближаясь к этим путникам, мы поняли, что их путь лежит туда же, что и наш.
 — А вы сюда за каким вурдалаком претесь? — рыкнул вместо приветствия один из мужиков, и я решила вмешаться, пока не дошло до мордобоя.
 — Это я их попросила, — спокойно ответила я. — И не надо на нас рычать.
 — Сэр Вольдемарт! Сэр Бэттерикс! Как я рада вас видеть! — звонко воскликнула женщина, резко срывая кожаный шлем, полностью закрывающий лицо. Тряхнула головой, собранные на затылке в пучок волосы рассыпались по плечам и сквозь шелковистые пряди тут же выскочили остроконечные ушки. Достав из кармана кожаной куртки платок, быстро вытерла им лицо, освобождаясь от грима, делавшего ее дамой неопределенного возраста, но никак не молодой.
С небывалым проворством мои сэры соскочили с ездовых зверюшек, подбежали к эльфийке и опустились перед ней на одно колено, почтительно склонив головы.
 — Моя королева! — прошептали оба хором.
Лягушонок тут же спрыгнул с Муськи и по примеру рыцарей, заняв ту же позу, звонко крикнул:
 — Моя квалева!
Только он не прятал глаза, а, задрав голову, с восторгом смотрел на женщину.
Оп-паньки! Вот это сюрприз! Королева! Н-дааа… По этикету Земли мне вроде бы положено сделать реверанс, но я так обалдела, что застыла на Муське соляным столпом. Но королева быстро все поставила на свои места.
 — Встаньте сейчас же, дорогие сэры! — весело приказала она, подхватывая лягушонка на руки, прижимая к себе и целуя в нос. Малыш же просто задохнулся от восторга и обнял королеву за шею, чувствуя, что теперь он под самой надежной защитой от всех страшных Бэттериксов с его кадушками для сквашивания маленьких мурлоков.
Королева между тем продолжила:
 — Корону я оставила в тронном зале, так что тут я частное лицо. И обращаться ко мне нужно просто Гвендоэль или Гвен, как вам больше понравится, разве что без дешевого панибратства. Кстати, это и всех остальных касается. Подбери челюсть, Многоликий, а то, неровен час, ворона там себе гнездо совьет, да и птенцов выведет.
 — Копать — колотить! — с каким-то кошачьим надрывом мявкнул Многоликий. На мгновенье мне даже показалось, что это не человек, а гротескно выросший наш дворовый облезлый котяра.
 — Кот драный Барсик, — совершенно непочтительно хмыкнула я и поймала взгляд королевы, которая лукаво мне подмигнула, пользуясь тем, что ее лица в данный момент никто кроме меня не видит.
Кажется, Волька с Бэттером обалдели не меньше Многоликого, да и прочие тоже. Однако не все. Верховный Шаман взял себя в руки быстрее всех, и уже хихикал от души. Похоже, он тоже услышал мою реплику про кота.
 — Какой еще Барсик? — тоненько вякнул гнум.
 — Ну можно не Барсик, а БАРС и К, то есть барс и компания, — я спохватилась, что эдак и до настоящего конфликта рукой подать, и решила подсластить пилюлю. Многоликий оценил лингвистические изменения и даже несколько приосанился. Видимо такой вариант ему понравился.
 — А теперь давайте устроим маленький привал и поговорим, — последовал очередной королевский приказ. — По всему выходит, что нам всем нужно именно в то самое проклятое место, значит, надо обсудить некоторые вещи заранее, чтобы действовать командой как одна рука. Или кто-нибудь против?
 — Но вы-то зачем сюда отправились? — задала я вопрос, на который мои спутники, кажется, не отваживались.
 — Понимаешь, такой уж я ответственной уродилась, да еще и королевой на свою беду. И потому должна самолично убедиться, что все в порядке, или же, наоборот, хуже некуда. Ведь ситуация-то из ряда вон выходящая приключилась. Конечно, можно было выслушать доклады подданных, только, знаешь ли, мои дорогие подданные, чтобы не беспокоить королеву, способны наплести столько всякого разного, что годы потребуются их на чистую воду вывести. А потом еще столько же времени, чтобы выслушать их виртуозные оправдания.
 — «Прикрывая сотней врак одну сомнительную правду»? —хмыкнула  я.
 — Ну, что-то типа этого. Нет, врать, конечно, не будут, но… — королева замолчала и заменила окончание фразы паузой, прямо-таки паузой Станиславского.
Все, кроме меня и лягушонка, как-то стушевались, глазки долу опустили, каждый сделал вид, что сильно занят крайне важным и совершенно безотлагательным делом, а именно: разглядыванием травинок на придорожных камнях, проверкой чистоты пуговиц, поиском в сумках комплекта зубочисток, а в карманах — платка, подтягиванием шнуровки на сапоге и прочего в том же духе.
 — Ну, тогда и впрямь надо поговорить, — согласилась я. — Мы-то знаем только факт — король пропал, и его разыскивают самые лучшие следопыты. А еще можно, наверное, слегка перекусить, коль уж мы остановились.
 — Кстати да, неплохая идея. Распаковывайте провизию, мальчики. Подкрепимся, и тогда я начну рассказывать, а ты, барышня, потом продолжишь. И, не скрою, меня очень интересует, как милая девушка уговорила двух великолепных рыцарей посетить с ней Каражан, и зачем ей это потребовалось. Это ведь ни разу не увеселительная прогулка. Да еще и малыш мурлок с тобой. — Королева уселась на плед, и все, кто как сумел, разместились рядом, убрав ездовых животных в браслеты.
 — Дело, в общем-то, было обычное, — начала рассказ королева…
ВИСА 10.
«Хороша, плоха ли весть, докладай мне все как есть!
Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть!»
(Леонид Филатов)
Дело, в общем-то, было обычное. Король Дядь Первый, Единственный, шлялся где-то по бескрайним просторам королевства и весточек о себе не слал. Королева Гвендоэль сначала не обратила внимания на его отсутствие, поскольку, во-первых, король частенько неожиданно, никого не предупреждая, пропадал не только на пару-тройку часов, но и на несколько дней на охоту за медведями и волками, а во-вторых, была занята воспитанием наследной принцессы Ирси (для близкого круга — Ириски). Потом, уже вечером, узнав об отсутствии царственной особы, легкомысленно махнула рукой, ибо в королевстве и без короля разных Повелителей было как собак нерезаных, а всех прочих и подавно пруд пруди, потом разозлилась, что его царственное величество так и не появилось до сих пор, хотя прошло уже больше  недели,  и все дела в королевстве легли на ее хрупкие плечи, потом забеспокоилась уже не на шутку — а вдруг и дальше придется со всем справляться в одиночку. Местное же поголовье медведей и волков вполне может подождать и жирок нагулять.
И вообще, королевство ну совсем не маленькое, и каждый день и час в нем происходит столько всякого разного, что будь королева даже семи пядей во лбу и унаследуй гениальность со статусом «режим бога» в командной строке, все равно одной не справиться.
А тут еще законы не дописаны, министры не допуганы, придворные лорды не доукомплектованы придворными ледями, шеф-повар сварганил кельданасское рагу без крысы, потому как вездесущий терьер Монморданси, любимчик повара, крысу оприходовал сам, пока повар был занят соусом из странных Клоакских грибочков, вследствие чего конфуз с кельданасскими заморскими гостями грозил перерасти в дипломатический и не только мордобой, королевские конюшни имени Гавгия ушедшим во внеплановый запой главным чистильщиком Гедураклом не дочищены и смердят как раз под окнами послов Картели из дружественной Гобляндии…
В общем, куда не кинь, везде клин. Да таких размеров, что главный плотник, изготовитель царских клиньев иззавидовался и подал в отставку, мотивируя оную подрывом его, плотника, авторитета.
В полной растерянности королева обратилась за советом к Великому Шаману Васюгану Чорному, который на самом деле был Верховным Шаманом, но, не мудрствуя лукаво, откликался и на Великого, и на Верховного, и на Шамана, и на Васюгана, и на Магистра Ордена Подпольных Духов, хихикая по обыкновению: «Да зовите хоть горшком, только в печь не ставьте». Других-то великих-верховных при королевском дворе все равно не было.
— Вот что, Великий. Призови-ка ты духов к ответу, да вызнай, какого растакого многоэтажного его Величество изволит шляться черт-те где? Пущай они пропишут ему ижицу по всей строгости, да завернут в королевство, потому как лимит на геройские подвиги он уже исчерпал до последнего героического золотого ордена-баджа, и придворный ювелир жалуется, что регов на короля не напасешься, и грозит пустить на них евойную корону. А уж если он гооврит регов, а не - как положено - реагентов,  дело действительно  очень непростое.
 — Не беспокойся, королева, все сделаю в лучшем виде, — ответствовал Шаман. — Прикажи только выдать мешочек доблестных серебряных и медных баджиков на починку бубна. Надысь отоварил я им повара по кумполу согласно твоему приказу за крысу кельданасскую, а бубен возьми да и лопни. Об его упрямую башку не только бубен волшебственный сломается, щит осиянного маниакальным синдромом гладиатора и тот на кусочки разлетится.
 — Ох, а казначей-то у нас в со-декретном отпуске, очередной первенец у его супруги изволил на свет появиться. Как же быть? — королева в досаде водворила на место постоянно съезжающую на уши корону. — Придумала. Иди к Многоликому, он же у нас Гильд-Премьер, наделенный всяческими полномочиями, пусть выдаст тебе перепаянные баджи из рыцарского неприкосновенного запаса, что в качестве монет на оплату ремонта доспехов отложены. А чтобы не супротивился, я тебе сейчас для него распоряжение-тикет напишу государственный. Чай не осмелится возражать, хоть и министр, а поскребет по сусекам — они у него очень даже обширные, как бы он не прибеднялся.
Шаман застал Многоликого перед огромным зеркалом за примеркой шмоток и соответственных физиономий к оным. Вечером был объявлен Большой Королевский Бал в честь прибытия гобляндских послов. Правда прибыли послы уже недели три как, но в извечной суете дворца их как-то не заметили, а может просто позабыли. Может, они так бы и сидели в своих юртах, разбитых в отдаленном крыле парка, да тут, как уже упоминалось, Гедуракл запил и аромат конюшен дополз до посольских носов. Чтобы загладить этот конфуз, бал и устроили, а на место Гедуракла временно назначили Данча Икающего и Бала Рогоносца, младших помощников младшего ассенизатора, приказав под угрозой секир-башки устранить неполадки.
Так или иначе, выглядеть на балу Многоликому надо было как кинозвезде, потому что среди множества его обязанностей в штатном расписании была еще и Распорядитель Королевских Балов.
Выслушав Шамана, Многоликий мельком глянул в писульку, осененную королевской печатью, и, почесав палицей пришибленного тяпкой гладиатора лысеющую репу с ушами, а также еще и дополнительно произрастающую в многочисленных горшках здесь же, в покоях, мрачно изрек:
 — А ни хрена тебе твои подпольные духи не скажут, Шаман. Чует мое сердце, придется нам самим искать пропащего короля. Да не где-нибудь, а в проклятущем замке Каражане, будь он многажды неладен.
 — А рыцари у нас на что? Тот же сэр Вольдемарт, чем не кандидат на славный подвиг на предмет поисков?
 — А доблестный сэр Вольдемарт дал обет три года не есть моркови, потому что устал от того, что непочтительные граждане не величают его Несущий Свету, а дразнят за глаза Вовкой-морковкой, и отправился в трехгодичный же поход, в процессе которого должен совершить туеву хучу ратных подвигов и заслужить право на ролл-розыгрыш почетной оглобли. Ради такого дела с ним увязались и остальные сэры и сэрихи, возжелавшие приобщиться к воинской и рыцарской славе, — хмыкнул Многоликий.
(Маленькое пояснение. Наивысшей королевской наградой считалась Ач-Ива -   великое почетное звание. Но так эта награда называлась только в официальных документах и давалась за бессмертные подвиги, или же приравненные к оным. В народе же Ач-Иву быстренько переделали сначала в Кач-Иву, а потом в Кач-Элю, потому как после изрядного количества наградного эля народ качало не хуже ивы, а потом и вовсе в оглоблю, когда увидели изображение награды на гербовом транспаранте. Иногда ее называли еще и почетной оглоблей.)
Шаман в расстройстве хрумкнул морковкой, неизвестно откуда взявшейся в кармане, (впрочем, заметим в скобках, что морковка водилась на просторах королевства в таком количестве и в таких объемах, что не было ни одного жителя, который бы не натыкался на нее практически постоянно в самых немыслимых местах, так что в кармане ей сам бог велел быть), и так же мрачно ответил:
 — Пожуем — увидим. Ты, главное дело, баджи дай.
 — Хех, — грустно вздохнул Многоликий и полез за баджами в секретную авоську, на которой для пущей секретности висела большая табличка, текст которой, исполненный секретными же корявыми символами гласил: «Код доступа /ROLL-100».(Помните,что ролл – это розыгрыш? Так вот,  совершенно  непонятно, как у участвующих в розыгрыше образуются на ладошках бумажки с цифрами, и никто никогда не знает – кому какие цифры выпадут. Так устроили создатели этого мира, чтобы жителям интереснее было подвиги совершать и  награды за них разыгрывать. Цифры выпадали от 1 до 100 и самая большая цифра обозначала, что именно это существо стало обладателем приза. Ну а уж себя, любимого, Многоликий ничем обделять не хотел, отсюда и цифра у него была на все  исключительно 100.)  Порывшись в авоське изрядное время, Многоликий выдал Великому Шаману три с половиной зеленых баджа. Потертых, заскорузлых и обтрепанных. Не потому что был скупой, а все одно ремесленники их распылят на реги для ремонта.
Через час бубен был починен и Великий Шаман приступил к подготовке ритуала вызова духов. Для начала он прямо из своих покоев спустился в личный подвал, специально оборудованный для оного священнодейства. С пристрастием протер бархатной тряпочкой необходимые ритуальные предметы, как то: увитую коноплей божественную тяпку, увитую маковой соломкой трещотку, саронитовые ступку и плошку, и, конечно же, отремонтированный бубен с ритуальными колокольчиками, обрамленный полынью. Растолок сушеный пейот с мухоморами, и поставил плошку с ними на колченогий стол о семи ногах. Там же поместилась и витая серо-буро-малиновая свечка, которая, повинуясь властному жесту Шамана, зажглась сама собой и подмигнула сизым пламенем.
После этого Шаман облачился в ритуальную хламиду, надел островерхий колпак и с помощью божестенной тяпки окопал вокруг стола ритуальный круг. Положил тяпку на землю, четыре раза щелкнул пальцами, и внутри круга по сторонам света зажглись тотемы огня (для горячего призыва духов), воздуха (для ускорения призыва), воды (для глубокого проникновения в мир духов) и земли (для устойчивости контакта с духами, ну и на всякий случай самого Шамана).
Наконец все было готово, и Шаман поджег истолченную смесь. Смесь начала чадить и по подвалу поплыл едкий запах, заполняя помещение в режиме аврала. Вооружившись бубном и трещоткой, Шаман приступил к бубнению заклинаний и исполнению ритуальной пляски, включающей после каждого каскада прыжков четырехкратное плевание через оба плеча против часовой стрелки. (Впрочем, часовая стрелка и не такого навидалась за свою долгую жизнь, поэтому к плевкам против нее относилась индифферентно, и предпочитала мирно дремать в пыльном уголке за ширмой из лохмотьев врайкула, ошметков шкуры драконихи Ониксии и чешуи даларанской селедки. Но это так, к слову.)
Через какое-то время внутри круга образовался призрачный дух, сильно смахивающий на божественную тяпку, только с головой козла. Этого духа Шаман не знал, зато, наконец, понял (в отличие от читателей этих заметок, ибо неисповедимы мыслительные пути шаманов), почему тяпка называется божественной. Спрашивать у духов имя и отчество было как-то не принято, поэтому Шаман, недолго думая, в качестве приветствия поклонился козлу в пояс, потом выпрямился и заговорил:
 — О, Великий Дух, королевство нуждается в твоей помощи. Не сочти за труд и ответствуй подробно, куда подевался наш замечательный король Дядь Первый, Единственный, как нам его сыскать и вернуть в королевство?
Дух изогнулся, почесал рога, подергал бороду и проблеял:
 — В мире духов вашего короля нет. Так что живой он. А ответы на все вопросы ты найдешь в далеком замке, спрятанном на границе Сумрачного леса и Болот Печали. Есть там Ущелье Мертвого Ветра, в котором стоит древний замок, населенный страшными монстрами. Один из них, маг в библиотеке, знает ответ на твой вопрос. Но не думай, что он просто так тебе ответит. К ответу мы сможешь призвать только его дух, когда тело будет опустошено. Тело-то мертвое, но дух в нем закреплен накрепко, да еще и помогает не только колдовать, но и выдавать себя за живого. Один ты не справишься. Тебе понадобится боевая команда, в состав которой обязательно должны входить волшебники, воины и хотя бы один гном, которого ты почему-то зовешь гнум, умеющий находить дорогу в запутанных каменных лабиринтах. А теперь отпускай меня, потому что я должен успеть на ежегодный фест трансмутации на хиджальской Лысой горе.
 — Спасибо тебе, Великий Дух, я выполню все, что ты сказал, — благоговейно прошептал Шаман и до краев залил дренейским ромом чадящую плошку. Дух взял ритуальный сосуд, взболтал, вылакал содержимое одним глотком и растворился в дыму.
 — Интересно, откуда Многоликий знал, что это замечательное приключение выпадет именно на наши задницы? — пробормотал Шаман себе под нос, убирая ритуальные предметы на свои места. — Эх, забыл попросить у Духа несколько комплектов запасных задниц, предназначенных исключительно для поисков на них приключений в особо крупных размерах. А другие нам по ходу и не светят нынче. И дернул же черт сэра Вольдемарта так не вовремя отправиться на подвиги!
Делать было нечего. С печальными известиями отправился Шаман к королеве.
 — Ну, значит, быть по сему, — вздохнула королева. — Завтра днем и отправимся. Жаль, конечно, покидать нашу летнюю резиденцию, Ясеневый лес все-таки в эту пору чудо как хорош, но ничего не поделаешь. Думаю, что в Дарнас заезжать не будем. Если бы Дядь был там, мы бы уже знали. А так — заезжать, только время зря терять. Не успеешь приехать, как снова какие-нибудь неотложные дела да случаи организуются. Так что  подождет нас столица до осени хотя бы. А мы сразу до морского порта и в Штормовой град кораблем, или порталом, если маг в хозяйстве обнаружится, ну а там дальше уже как получится. Заскочим только к нашему венценосному брату Варианке во дворец, чтобы хотя бы по его владениям без проблем проехать, пусть нам подорожную выпишет курьерскую и припасов даст в дорогу, чай не обедняет. Но и ему ничего не скажем. Наплетем, что путешествуем, мол, отпуск у нас.
 — Не получится, королева. Вариан или следом увяжется, или пир закатит в нашу честь и выпытывать начнет — что да как.
 — Тогда, как за заставу Мейстры уедем, переоденемся в недорогие шмотки, в каких челядь разгуливает, парики напялим, на морды сетки от насекомых прицепим, а под сетками оные морды загримируем, и будем путешествовать инкогнито. Ездовых животных возьмем самых обычных, купеческой гильдии, а не из королевской конюшни.
 — Пожалуй, это может сработать, — согласился Шаман. — Особенно если в дороге по нашему королевству магией пользоваться не будем. Нечего лишний раз оставлять астральные следы. А если маг найдется, то как от заставы в глухомань отъедем, то сразу и в Шторм рванем.
Многоликий, увидев озабоченное выражение на лице королевы, насторожился. Перевел взгляд на Шамана и насторожился еще больше. По всему выходило, что дурные предчувствия его не обманули, и неприятности в виде самого замороченного и непредсказуемого замка в землях Азерота несутся им навстречу со скоростью взбесившейся кобылы, которой для ускорения какой-то шутник еще и мазнул скипидаром по заднице.
О том замке ходили самые разные слухи, и никогда не совпадали в деталях, но все рассказывающие сходились на том, что легче укусить за нос бешеного дракона и остаться в живых, чем разобраться в хитросплетениях того чертового архитектурного монстра.
В срочном порядке Многоликий призвал Рогу Бац’Илу - своего доверенного мордотвинка, как на самом деле предпочитал называть в узком кругу своих младших братцев названных, и наказал ему править бал, а сам, испекшись поджаристой черной кошкой, которая тут же обернулась маленькой серой мышкой, нацепил невидимость и, искусно увертываясь от танцующих (кто во что горазд) пяток, помчался к королеве и Великому Шаману. Такова уж выпала ему печальная доля — ничего в этом сумасшедшем королевстве без него не обходилось.
Тем временем под руководством бесшабашного, а зачастую и безбашенного, Роги бал заметно оживился. Танцоры, отчаянно виляя и пихаясь тыльными фасадами и воодушевленно наступая друг другу на ноги, толклись в бальном зале как селедки в бочке. Все чаще слышалось громогласное «Хех!», ему вторило заливистое «Гыыыы!». Где-то в какой-то момент совершенно не в лад музыке раздалось:
Проклятущий лорд Ребро
Был посажен на «перо»
Нашими бойцами
Чудо-молодцами!
Инициативу подхватили, и тут и там понеслись частушки, не совсем приличествующие по содержанию королевскому балу, но на это никто не обращал внимания,  потому что упоминались в частушках очень серьезные своим гадством враги, которых доблестные воины победили. А подвиги заслуживают того, чтобы про них  слагали  песни, поэмы, оды, или даже вот как сейчас частушки. Главное ведь оные подвиги прославить, и страна непременно должна знать своих героев.
Мы за нашу тетю Валю
Всем рога пообломали,
А Главврач на Синдрагоссу
Напустил сто дней поносу.

Гниломорда с Гнилопузом
Подавилися арбузом.
И теперь какашка злая
Не кусает и не лает.

Дядя Лич надумал смыться
Перед пакостью побриться,
Но бессмертный крабопал
Его в ящик закопал.
В общем, «отряд не заметил потери бойца» в лице Многоликого, и продолжал веселиться. На королеву и Великого Шамана уже даже не оборачивались, и те стилизованными кариатидами подпирали двери Царского Личного Кабинета, или сокращенно ЦЛК. Многоликий подоспел как раз к спору королевы и Великого.
 — Нельзя, Ваше Величество, оставлять королевство совсем без руководства. Короля пропащего мы и без Вас найдем, — горячился Шаман.
 — Тебе же духо-азеротским по сизо-белому было сказано, что воины нужны, а все наши воины смылись с сэром Вольдемартом совершать великие подвиги.
 — Так есть же еще сэр Кома, Повелитель крабопалов. Хоть крабами и называют в шутку неумелых бойцов паладинов, с Комой в его отряде были исключительно умелые бойцы. И он при нужде с помощью особого заклинания даже бессмертным может быть, как Дуркан Паклауд, если башку никто не откусит нечаянно. Помните, как в прошлом годе главного злодея лупил? Все полегли, а Коме хоть бы хны. От Личухи же Коварного только тряпки и ошметки во все стороны летели. Когда подмога подоспела, от супостата только кастрюля с головы и осталась, да тяпка т-действенная, которая исключительно для героических  подвигов с врагами предназначена, девяти-хвостатая, в отличии от а-действенной для боев на арене, где воины совершенствуют свои навыки,  соревнуясь с другой фракцией. Правда сказывают, что Личуха поганый возрождаться научился, ну да ничего, и с этой бедой справимся, найдем управу на супостата.
 — А сэр Кома, да будет тебе известно, прикинулся луносветским принцем из одоной из столиц противоположной фракции, и в Огри, во Вражеский Стан через Кабестан с секретной миссией на разведку отбыл. Лазутчики ихние посреди бела дня в Штормовом порту подданных наших мутузят. Совсем распоясались, тяпки государя Тралла, брата нашего супротивного, на них нету.Но это мы попоозже  с Траллом утрясем,   призовет он  этих охламонов к порядку. Так что здесь и сейчас бойцов практически не осталось. И не забывай, что царапаться и кусаться лучше женщин никто не умеет, а в умелых женских руках кочерга, скалка и сковородка — страшная сила.
 — Хех, — только и сказал Многоликий.
 — Вы лучше подумайте, где нам гнума найти, да глобус замка подробный поищите.
 — Глобус нам не поможет, королева, — вздохнул Шаман. — Тот замок проклятущий каждый раз другим боком поворачивается и помещения свои меняет до неузнаваемости, и лестницы, и переходы, и прочие закоулки.
 — Ладно. Пусть так. Значит, будем экспериментировать по мере возникновения проблем. Дальше. Нашего Глав.врача Пилюлькина я не могу с нами взять, он с наследной принцессой Ириской останется, да и мало ли какая холера нападет на людей, эльфов и гостей. Дядя Дреник Дребеденик, величающий себя Повелитель Нуболенда, хотя  балбесами, которых нубами называет,  не повелевал ни разу, на очередной войне застрял в соседнем королевстве, где на четверть бывший наш народ и во всех отхожих местах надписи на нашем языке как обязательная реклама присутствуют. Присоединить бы эту земельку к нашей, да все руки не доходят. Хронос по тропам запредельным шарится, дэйлы собирает на ожерелье Безвременья. Шестеренки в ожерелье какие-то в негодность пришли и без дейлов, которые ежедневные задания с наградами за выполнение, никак не приобрести эти шестеренки, потому как особенные они, эти детальки, простому ремонту не поддаются, а только  наградными вещами выкупаются необходимые составляющие и тогда все чинится. Как видишь, Шаман, никого, кроме нас и нету. Ну, а ты что скажешь, Многоликий?
 — А что тут скажешь-то, хех… — вслед за Шаманом вздохнул Гильд-Премьер. — Пати - группа в  нашем слегне - она и в Прибамбаске пати. Гнума я найду, есть один на примете, засиделся без дела, вот и развеется. Ну и братца названного младшего отправлю, дренея Сапп Ерра, а то заплесневел он тут без дела, того и гляди мхом обрастет и паутиной покроется. Да и чернокнижник Вель Ветт не помешает. Главным будет дреней и в походе его можно будет величать как и меня тут – Многоликий.
 — Прекрасно. А на королевстве оставим… — королева в который раз поправила съехавшую корону и почесала в задумчивости курносый нос. — На королевстве тебя, дорогой Бой Кот оставим,  как самого главного и Гильд Премьером недаром являющемся, а в отсутствии нас,  слушаться его будут  гораздо лучше, чем других твоих братцев.  К тому же он при случае Великим Дубо-Древом Жизни обернется и прикроет все королевство ветвями, бойкотируя врагов. Чай, сквозь такой танковый заслон не прорвутся. А если придворные и подданные шалить начнут, он может им и медвежью морду показать — пострашнее Кузькиной матери будет, про которую говорят, что про нее лучше сто раз услышать, чем один раз увидеть. В общем, завтра поутру пусть глашатаи объявят, что сроллилась-выпала в рулетку событий королеве, чернокнижнику Вель Ветту, шаману Сапп Еру и Великому Шаману Васюгану Чорному заграничная командировка на предмет присутствия на Турнире Посеребренного Медного Таза, которым накроют победителей. Проверять-то вряд ли будут, до Ристалища Серебрянного Турнира путь ой  какой неблизкий, да и не всякий может там в турнирах участвовать, если мастерством не обладает нужного уровня. Но сказать  надо конечно официально, а не шуточным образом, как я это обозначила.
 — Самим бы этим тазом не накрыться, будь он хоть золотой, хоть брильянтовый, — проворчал Шаман себе под нос, но был услышан, тем не менее, вездесущим Многоликим, который, в свою очередь, по обыкновению ничего не сказал, а лишь хмыкнул так же тихо: «Хех».
На том совет и закончился. А бал еще долго бушевал, не давая спать подданным, коим не посчастливилось на нем присутствовать.
ВИСА 11.
«Ехали на тройке с бубенцами, а вдали мелькали огоньки…»
(К. Подревский)
Поначалу путь маленького отряда был похож на сотни и тысячи подобных путей. Все бодро передвигались верхом на разных подручных ездовых животных — лошадях, тиграх, медведях — в общем, что под сидячую часть тела попадалось, на том и ехали. И всю дорогу путники ломали голову, что могло связать пропащего короля с проклятым замком.
Было известно, что в нем провел свои последние дни сбрендивший колдун. То демоны ему мерещились во всех углах и одержали его, то драконы его одолевали, то вообще непонятная нежить и нечисть устраивала по комнатам замка свои шабаши. И чтобы защититься от них колдун наворотил такого, что и после его ухода в мир иной (хотя никто не знал — в какой именно из миров занесло сумасшедшего старикашку) в замке творилось черт знает что, но это ничуть не смущало весь паноптикум там обосновавшийся. По всей вероятности именно они и хозяйничали там. Ну и были у них какие-то вожди по всей опять же вероятности, потому как свято место пусто не бывает, была бы вотчина, а уж хозяин ей всяко сыщется.
А вот при всех замечательных качествах королевы, был у нее существенный изъян. Ее Величество страдала топографическим кретинизмом, и ее приходилось таскать по разным географическим объектам как козу на веревке. Оставлять же ее одну в незнакомой местности было нельзя просто категорически, особенно с учетом того, что королева была любопытна не просто как всякая женщина, но и еще и как женщина королевских кровей, и потому вечно совалась куда не надо на предмет разведки новых территорий и диковин. Ровно через три шага она окончательно терялась, нарезала круги в разные стороны, вызывая нездоровый интерес у разных зверушек, не чуждых полакомиться королевской кровушкой. В общем, за королевой нужен был глаз да глаз.
Зная за собой это несчастье, вообще-то эльфам, к коим она принадлежала, не свойственное, королева подозревала, что ее спутники честят ее на все корки и далеко не в галантном штиле, но даже самые смелые ее догадки на этот счет были бледным лепетом по сравнению с теми словами, кои употребляла мужская часть отряда по поводу очередной королевской экскурсии по неизведанным просторам.
Зато всем наконец-то стало ясно, почему королевская чета никуда не выезжала без эскорта. Крылатая фраза: «Зачем тебе, Митрофанушка, знать географию? Кучер довезет» — подходила королеве в самую тютельку.
Однако же была у королевы и радость в этом походе. Злополучная корона, постоянно сползающая на уши, водворение которой на нужное место на голове ассоциировалось у королевы с постоянным же закатом солнца вручную, осталась во дворце и не отвлекала сверх всякой меры от исследования неизвестных мест.
Гнум Даркви оказался магом, и стало понятно, почему Гильд-Премьер вознамерился взять с собой именно его. Помимо основных гнумских способностей по отыскиванию дорог в подземельях и замках, гнум специализировался на тех областях волшебных знаний, которые ни шаманам, ни чернокнижникам были недоступны, а в частности — открывать порталы в нужные места.
Развлекался же Многоликий всю дорогу тем, что постоянно играл в догонялки шаманом Сапп Ерром с чернокнижником Вель Веттом. Сначала один застревал столбом, а другой вырывался вперед, потом они менялись местами, и так до бесконечности. Остальные члены отряда не вмешивались, поскольку по умолчанию решили, что это такая специальная тактика для их специального путешествия, которая (возможно) сулит им успех и славу доселе небывалую.
Тем не менее, эти перемещения галсами этих двух братцев Многоликого порождали некоторое неудобство, потому что никто никогда не мог знать наверняка, с кем им придется путешествовать в следующую минуту. Выглядели-то они оба как Многоликий во время бала — близнецы и те больше друг от друга отличаются, чем эти двойняшки, поскольку дреней применил известное только ему маскировочное заклинание, и ничего дренейского в нем не наблюдалось. Даже одежда у них была одинаковая. Скорее всего, такая особенность могла понадобиться, чтобы сбить с толку обитателей замка. Но все сошлись на том, что магия Многоликого велика и непостижима, потому что замаскировать дренея под человека — это надо не один день стараться. Но Многоликий как-то все же умудрился это дело провернуть. 
 — А когда Дядь исчез, никто в конюшню не заглядывал? — неожиданно спросила королева, залюбовавшись какой-то букашкой на буйно цветшем вокруг нее чертополохе. Трудно сказать, как чертополох и букашки связались в голове королевы с конюшнями и исчезнувшем Дядем. Наверное, она и сама не смогла бы этого объяснить. Но так бывает, навеяло вдруг и все тут.
 — А ведь и вправду, — наморщил лоб Шаман. — Все транспортные средства Дядя были на месте, включая верный железнвй мотоцикл, который он и все остальные величали боевым трахтуром. Разве что он по рассеянности на какой-то чужой лошади уехал.
При этих словах королева ностальгически вздохнула, вспомнив, как на этом самом трахтуре с коляской катал ее король по столице дружественной державы, как они летели с небольшого, плавающего в воздухе островка вниз в хрустальный лес, и как при этом захватывало дух от страха и восторга. И, конечно же. как доблестный Дядь, спасая королеву, отдал ей последний парашют, а сам со вей дури шмякнулся о землю и… выжил, отделавшись легким испугом. И с трахтуром при этом ничего не случилось, хотя, что ей, железяке, будет? А вокруг был сказочный хрустальный лес, и букашки кружились над листьями, и бабочки, и жучки. Ах, как это было романтично! Королева отвернулась от спутников, и тайком шмыгнула курносым носом.
 — Моб вашу ять! — яростно крякнул (сизым селезнем с шаманским упорством) главный Многоликий, и второй братец таким же кряком отозвался, — Ять вашу моб!
Даркви и Верховный уважительно притихли и ждали чем сие закончится. Заклинание, произнесенное Многоликим, было из разряда чрезвычайных, употребляемое в самых крайних безнадежных случаях, поскольку эффекты имело непредсказуемые и требовало зелья «Ванька, встань-ка!» из корней очень редкого растения — зандаларского развесистого хрена. Но если применить его в нужное время и в правильном месте, с вероятностью 1% могло дать кратковременный эффект ясновидения, яснослышанья и яснонюханья. С вероятностью 92,651% — не по-детски обрушить на башку произносящего рога оленя тупого (но благородного), снять которые можно было только, отпилив их заговоренным гоблинским резаком из титановой стали. О прочих эффектах заклинания старались даже не думать, по принципу — не к ночи будь помянуто.
Королева еще раз шмыгнула носом, смахнула предательницу-слезинку и углубилась в заросли чертополоха, созерцая букашек и предаваясь нежным воспоминаниям.
Эффектов от заклинания вроде бы не последовало, и Многоликий взъярился еще больше:
— Кто ж мог подумать, что король уйдет пешком? Он ведь даже по дворцу на боевом коне перемещался! По всему выходит, что какая-то гнусная морда похитила его. … …, … на … … в …!!! (очень полезное и мощное лечебное заклинание, возвращающее душевное равновесие)
Рога оленя тупого (но благородного) материализовались в воздухе над головой Многоликого, но нейтрализованные приведенным выше лечебным заклинанием, ничью голову не увенчали, с ревом и посвистом описали вокруг компании круг почета и умчались в сторону зорамского побережья. Видать, кто-то еще потребовал ими себя наградить.
— Уф! Пронесло! — выдохнул Васюган, провожая взглядом летучий приз для безбашенного заклинателя. — Похитить короля не так-то просто, если только какой-нибудь поганый маг не вмешался в это дело. Тем более есть повод с пристрастием допросить того каражанского злыдня.
— Значит, я теперь буду как легендарные ханты-охотники-следопыты прошлого — агент Тимс, а еще Хорлек Шолмс и Вштырлиц. Ну и еще кто-нибудь, и тоже буду Многоликим. Ну не как наш Гильд-Премьер, а чуточку поменьше. И я достойно расследую это дело, и найду преступников, и скормлю их на главной дворцовой площади драконам Сартариону или Малигосу, а может быть и тому и другому вместе, — обрадовался гнум, как и прочие с облегчением провожая взглядом тупую (но благородную) «корону».
 — Только драконов на площади нам и не хватало для полного счастья! — буркнул Васюган.
 — Не хватало, вот и пусть будут, — воодушевился маленький маг.
 — Они тебя первого сожрут и не подавятся, а остальными закусят, кто под зуб попадется, — фыркнул Многоликий, а потом уже задумчиво сказал, — но, кажется, мы на верном пути. Если в замке найдется ниточка заговора против короля, то я буду не я, если не распутаю весь клубок.
 — А если не распутаешь, что тогда? — хмыкнул Васюган.
 — Гы! — пискнул Даркви, но тут же смущенно замолчал под суровым взглядом Сапп Ерра, и прикинулся ветошью, чтобы не отсвечивать, а сам задумался, кому же из названных им героев он хочет подражать, и столкнулся с тем, что подражать хочет им всем сразу. Гнум было опечалился, потому что всем сразу не получалось, но тут его озарила светлая мысль — так будут звать его двойников названых братцев, которых он в трудную минуту мог вызвать ненадолго себе в помощь. Этим он удовлетворился и вздохнул с облегчением.
 — Ладно, пожуем — увидим, — подвел итог Васюган своей любимой фразой. — До замка еще добраться надо, да и там выжить не мешало бы, а потом уже ниточки распутывать. И не получилось бы, как у нас всегда бывает — замах на голду, она же золотая монета, а удар на медяшку, зато шуму, скачек и подначек перед боем на три года хватит при рачительном использовании. Мы же пока что даже до Темнобережского порта не добрались, чтобы на корабль сесть.
 — ШИП! ШИП! ШИП! Ростишка! Ростишка! Ростишка! — соскочив с коня, заверещал, приплясывая и подпрыгивая, гнум, и, потрясая волшебственной тяпкой свихнувшегося гладиатора, с тем же воодушевлением закончил, — Маленький доблестный гнум идет в бой! Геру на трех лямах! Мочи козлов!!!
И все бы хорошо, да на последнем кульбите занесло гнума прямо в чертополох, где почему-то ну совершенно недружественные шипы и колючки, до этого казавшиеся абсолютно милыми, мягкими и ласковыми, приняли призыв насчет козлов на свой счет и атаковали малыша, хотя на козла он не был похож ни разу. В общем, атака захлебнулась в зародыше, так и не успев начаться.
 — Вайп, — ехидно констатировал Многоликий.
 — Блистательный Крит... Гыыы… — согласился Васюган, принимаясь вытаскивать из гнума орудия растительного боя. – Вот интересно, что это чучело хотело тут продемонстрировать? ШИП превращает врага в овечку, Ростишка увеличивает назмер говорящего и ускоряет его движения. Героический режим для всех участников мордобоя, когда у противников осталось из, допустим,  тридцати миллионов десятая часть единиц жизни (ну это если в единицах жизнь измерять), конечно способствует  воднцым процедурам козлов и последующим их вайпом, сиречь полным усекновением за счет критических ударов, но для маленького  гнума все это ведь совершенно несвойственно, если учесть, что они обычно только издалека какие-то гадости посылают на противников. И на кой хрен собачий понесло тебя с колючками сражаться?
Гнум конечно не ответил и обиделся на всех сразу. И колючки вредные, и товарищи не помогли ничем. Только сопел и мужественно терпел лечебные процедуры по извлечению из его тела  колючек.
Когда последняя треклятая иголка была извлечена из гнума и он был для ускорения заживления вымазан зеленкой и йодом, и напоен для дезинфекции от столбняка жгучим дренейским пойлом, оказалось, что королевы опять след простыл. При этом наглые колючки сомкнулись сплошной стеной, и в каком направлении теперь искать заблудшую королеву никто не знал, а ведь пора бы уже было открывать портал, потому как от заставы они углубились в глухомань уже довольно далеко.
Но тут выяснилось еще одна печальная вещь. Оказалось, что во время героического боя с колючками карман гнума порвался, и из него высыпались колдовские руны для порталов. Как ни искали, так рун и не нашли. Видать основательно втоптали их в землю, пока освобождали маленького вояку. А может, треклятые колючки специально спрятали эти волшебные вещицы. Так что, как и предполагала изначально королева, придется тащиться до портового городка и там закупать перемещательные аксессуары. Осталось в очередной раз найти ее саму.
 — Это у них точно семейное — теряться в самый неподходящий момент, — ворчал себе под нос Многоликий. — Вот ведь выпала мне горькая доля, как будто заняться больше нечем. И ведь не бросишь, не пошлешь все к такой-то матери, люблю я своих короля с королевой.
 — Не ты один их любишь, — так же невесело вздохнул Верховный Шаман.
 И только королева, спешившись с ездовой тигрицы, мечтательно смотрела на порхающих букашек, незаметно все дальше и дальше уходя от спутников сквозь густые джунгли чертополоха, и тихо и ласково мурлыча себе под нос «Love story» и «Yesterday». Почему-то заросли колючек представлялись ей хрустальным лесом, букашки были те же, и для полного сходства не хватало только Дядя с трахтуром — «Where do I begin to tell the story of… Love was such an easy game to play… ». (авторы скромно полагают, что перевода тут не требуется)
…Бесцельно  среди колючего цветника в неизвестном направлении, королева совершенно неожиданно вспомнила один из последних разговоров с Дядем. Королю пришла в голову, как ему тогда показалось, блестящая мысль — добыть для королевы какой-то необычный цветок. То ли аленький, то ли каменный, то ли ромашковую розу вывести самому по трактату местных мичуринцев. Дядь тогда еще напевал знаменитый шлягер: «…; Fleur-de-Lys Je ne suis pas homme de foi J'irai cueillir la fleur d'amour d'Esmeralda…». («Belle». Notre Dame de Paris)
Да, именно этой идеей Дядь и был одержим все последнее время до своего исчезновения. Насколько королева смогла понять, для воплощения задуманного Дядю не хватало каких-то редчайших ингров, сиречь ингредиентов,  - то ли толченой чешуи лазурного червяка, то ли лягушки пупырчатой, то ли еще какой-то хрени. А если королю что-то взбредало в голову, то его и якорной цепью удержать было невозможно, сколько удерживающих заклинаний для усиления держалки на нее не накладывай — «Мужик что бык: втемяшится в башку какая блажь — колом ее оттудова не выбьешь!»
Ее Величество оглянулась, чтобы поделиться этой светлой догадкой со своими спутниками, но никого не обнаружила. Вокруг нее на много метров простиралось все то же колючковое поле. Вернее, не вокруг, а за ее спиной, а впереди стоял стеной глухой темный лес. Просветов между деревьями видно не было, и в кромку леса упирался развесистый цветущий чертополох.
Первой мыслью королевы было — заорать благим матом, а может быть не благим, а неправедным, но матом уж точно. Вознамерившись претворить в жизнь это соломоново решение, королева набрала побольше воздуху в легкие, открыла рот и… выдохнула. Потому что второй мыслью, пришедшей ей в голову было — никто не услышит. Сколько не ори. Вернее услышат, но совсем не те, кто нужен.
Следующая мысль, посетившая королеву, показалась конструктивной во всех отношениях. Мысль требовала несомненного воплощения в жизнь, чем королева и занялась незамедлительно. А именно: Ее Величество решила взять штурмом елку.
Выбрав дерево повыше, королева полезла наверх. Романтические бредни, которым она еще минуту назад с упоением предавалась, тут же вылетели из королевской головы в неизвестном направлении, и на смену им пришло упорство альпиниста, карабкающегося на Джомолунгму.
 Опомнилась королева только тогда, когда верхушка елки начала подозрительно раскачиваться в разные стороны под весом королевского тела. Не то, чтобы королева весила центнер, конечно, нет, но она в запале умудрилась забыть, что верхние ветки любого дерева всегда тоньше нижних и на человеческий вес, даже если это ребенок, а не взрослая особь, не рассчитаны. Зато сразу стало видно все вокруг.
За лесом, где-то у самого горизонта, маячили башенки Темнобережского причала. При этом лес стоял сплошной стеной и никаких тропинок в нем не наблюдалось. Во всяком случае, с высоты. Ветер раскачивал макушку елки, многочисленные шишки, активно произрастающие на верхних ветвях, лупили Королеву то по носу, то по ушам.
На самом деле мысль залезть на елку действительно оказалась правильной, потому что именно поэтому спутники наконец-то Королеву и нашли…
 — Кто-нибудь видел, куда ушла королева? — раздраженно спросил Многоликий.
 — В лопухи, то есть в колючки, — вздохнул Шаман.
 — Что-то не так с этими проклятыми растениями, — заявил исколотый и поцарапанный гнум. — Они, кажется, живые. И они украли мои портальные руны, и спрятали от нас королеву, а, может быть, и нас тоже хотят разделить, чтобы мы все потерялись и никогда не дошли до замка.
 — Ах, так, — сказал чернокнижник Многоликого. — Ставлю ауру на темную, гнум, бьешь напалмом, а ты Шаман забудь, что ты шаман и стань смолой, в смысле грозным дренейским варом. Попробуем прорубиться и прожечься напролом.
- Аура темной магии, огненный  напалм и я в роли грозного вара, он же воин,  вполне годится в данной ситуации, - поддержал  Верховный. – Погнали!
Если вы знаете, что такое ломиться в открытую дверь, то приблизительно это и произошло с нашими героями. Размах атаки был на рубль, рывок на тысячу. Зловредные колючки расступились в разные стороны и спутники королевы в праведном порыве пролетели по образовавшемуся коридору как пробка из бутылки со вспенившимся «Шампанским».
 Очухавшись и отряхнув с себя кучу репьев, бравые вояки огляделись по сторонам. И естественно, глаза их уперлись в тот же самый дремучий лес.
Королева, увлекшись разглядыванием окрестностей с высоты своего своеобразного насеста, естественно пропустила «полет шмеля» отряда, зато очень хорошо услышала совершенно непечатный комментарий по поводу свершившегося полета.
 — А я вас вижу! — ничего более идиотского Ее Величеству в тот момент на радостях в голову не пришло.
Спутники королевы задрали вверх головы и увидели ярко-оранжевые легинсы, обхватившие ствол. Вся остальная королева была тщательно укрыта от взоров ветвями и многочисленными шишками.
 — Хех, — по обыкновению сказали братцы Многоликого, но на сей раз одновременно. И кажется, в голосах, несмотря на постоянную скрытность, прозвучали облегчение и некоторая радость. Небольшая, но все-таки.
 — Королева! — радостно завопил Великий Шаман. — Что вы там делаете?
— Любуюсь на башенки Темнобережского порта, до которого остался день пути, — беззаботно ответила королева. — Он находится прямо за лесом. А еще я вспомнила, чем был одержим Дядь накануне своего исчезновения, я вам скажу об этом, только снимите меня отсюда. В конце концов, я не новогодняя погремушка, чтобы служить украшением этой замечательной елки. Может быть, в другое время, но не сейчас, это уж точно.
 — Оранжевый цвет на зеленом фоне смотрится очень даже празднично. Это надо будет взять на заметку, — весело заявил гнум.
В другое время Королева, наверное, поддержала бы беседу по колористике, но сейчас ей было вовсе не до цветовых изысков. Поэтому недолго думая, она запустила в гнума здоровенной шишкой. Шишка срикошетила о голову малыша и ударилась в ухо чернокнижника. Она была всего лишь шишка и не знала, что в это самое время он творил заклинание для левитации королевы на землю.
В результате в заклинании что-то нарушилось, шишка полетела по кривой траектории, не падая на землю, а неизменно ударяясь о самые разные места на телах мужской части компании. Более того, она даже набрала ускорение и жужжала как большая муха. Королеву же сдернуло с верхушки елки и понесло к земле, кувыркая в воздухе, как щепку в бурном водовороте, вследствие чего эстетствующий гнум мог наблюдать в динамике передвижение оранжевого по зеленому.
Не растерявшийся Васюган умудрился подхватить королеву в полете и поставить на ноги, в противном случае Ее Величество врезалась бы носом в землю. Порхающая шишка тут же сбавила обороты, напоследок треснула королеву по затылку и упала к ее ногам.
Маленький отряд снова был в сборе и путешествие продолжилось. На всякий случай Сапп Ерр и Вельл Ветт обвязались веревкой, и теперь ехали след в след друг за другом, как в колонне по одному.
Никто не знает, что побудило королеву взять ту самую шишку и положить в карман, но как выяснилось впоследствии, случайностей не бывает, и все для чего-нибудь да нужно.
ВИСА 12.
«Вот он полюс, пуп земли»
(Валерий Чкалов)
 — Короле… Гвендоэль! Я надеюсь, что тактику и стратегию все-таки оставят мне и Верховному, — Многоликий постарался быть учтивым, но чувствовалось, что конфуз с Барсиком он таки все еще помнил.
 — Не царское это дело — стратегия и тактика боев, — хмыкнула королева. — Да и не женское. Это вы сами решайте, у вас и опыта больше, и мозги в эту сторону повернуты лучше. А сейчас давайте послушаем эту очаровательную девушку.
В общем, пришлось рассказывать мне свою историю еще раз. И дружный смех, сопровождающий описание инцидента с магом, кажется, примирил всех, и никто больше не дулся ни на кого.
 — Говоришь, Парфик посоветовал в Каражан идти… — протянул Верховный. — Парфи плохого не посоветует. Значит, и быть по сему. Я так понимаю, что гнать малыша в Шторм бесполезно. Значит, слушай боевой приказ, мурлок МиКва. Ты идешь позади всех и никуда сам не суешься, пока не позовут. Но и не отставай. Заплутать в Каражане — пара пустяков. И нарваться при этом на какую-нибудь дрянь, которая от тебя мокрого места не оставит, легче легкого и проще пареной редиски. Все понял?
 — Понял, — серьезно ответил лягушонок. — Я за Зимой буду идти. След в след и тихо-тихо, — а потом, глядя на королеву сияющими глазами, спросил, — квалева Гвен, а можно я буду твоим рыцарем?
 — Рыцарей у меня и без того хватает, малыш, — засмеялась королева. — А вот для дочки моей, принцессы Ирси, ты вполне можешь быть рыцарем и другом, тем более, что по возрасту вы с ней очень близки. И ей будет с тобой интересно. Согласен?
 — Кванечно, согласен. Я ей расскажу все сказки, которые мне Зима рассказала. У них в мире, оказывается, для детей много книжек есть интересных и все с квасивыми картинками. Только вот… — тут он посмотрел на меня. — Зимулька, а ты простишь МиКву, если он не отправится с тобой в твой мир? У тебя там мне, конечно, очень интересно будет, но ведь тогда принцессе никто не расскажет сказок, а это неквабельно.
 — Все правильно, малыш. Совершенно недопустимо оставлять принцессу без сказок. А кто с этим справится лучше тебя? Так что оставайся, — улыбнулась я.
 — Ой, а ведь мы вместе с тобой желание загадали, про то, что ты вернешься домой. И квак же теперь? Ведь если я останусь, желание может не сбыться, — лягушонок разрывался между двумя взаимоисключающими желаниями. Квак же быть?
 — Я думаю, что раз мы его уже загадали, то оно сбудется в любом случае, — заверила я малыша, хотя у самой у меня абсолютной уверенности так и не появилось.
 — Нам пора бы уже трогаться с места, — спокойно сказал Волька. — Вроде бы все, что нужно, мы обсудили, а просто поговорить можно и по дороге. Тем более, что нас теперь гораздо больше, а значит добраться до замка будет проще несмотря на недружелюбных обитателей тех мест, мимо которых нам так или иначе придется проезжать.
 — Поехали, — согласился Сапп Ерр. — Как договорились, женщины замыкают отряд, мужчины впереди. Есть на перевале одно спокойное местечко, надо бы до него до темноты добраться. Там переночуем. А пока пусть девочки посплетничают, обсудят наряды и нас.
Мужская половина компании захихикала.
 — Вольдемарт, возьми малыша к себе, и пока все спокойно, пусть едет с тобой, а мне, как тут было верно подмечено, с Зимой побеседовать надо о разных женских пустяках, — попросила королева и подмигнула мне уже совсем открыто. Я подмигнула в ответ, после чего все дружно рассмеялись.
 — С удовольствием, кор… Гвендоэль, я и сам хотел это предложить, — все еще смеясь, согласился Волька.
После этого все расселись по ездовым животным, и отряд двинулся в путь. И тут я воочию увидела, что такое ипостаси, или  двойники, или братцы, - как ни назови, все правильно будет. Пока мы сидели на обочине дороги, я как-то особо не приглядывалась. Ну, стоит один из команды столбом, ну и пусть себе стоит, может, он задумался о чем-то. Н-да… две братца-ипостаси одновременно, это, доложу я вам… куда там небезызвестному Янусу. А если учесть, что этих братцев у Многоликого было до черта лысого, то Янус точно бы обзавидовался такому размаху. Другое дело, что Многоликий не мог одновременно в одном  и том же месте быть всеми, а максимально только двумя, которых выбрал. Бэттер тоже хоть и был его братцем, но  очень сильно младшим и далеким, потому и самостоятельным, как те же Рога и Хант. И Смарт Фокс с Шакк Аллом были тоже  младшими сейчас, хотя это  нисколько не умаляло их знаний и умений. Но собственно поэтому он и звался Многоликим,  этот главный королевский министр. Ритуал передачи главенства от одного братца другому был тайным, в него никто не был посвящен, но всех по большому счету устраивало такое пложение дел, потому и не  рвались выяснять что да как. А главным всегда был именно тот,  кому было по плечу  справиться с возникшими трудностями. Это все мне шепотом объяснила королева.
 — А драный Барсик — это точно про него, порой так и хочется его за хвост дернуть или за ухо, когда умничать начинает, — хихикнула она. — Теперь я точно знаю, как его время от времени на место ставить. Даже если он при этом будет верещать, что он сильный грозный барс с компанией.
Тут мы обе не выдержали и громко расхохотались. Мужчины резко обернулись в нашу сторону, но королева только рукой махнула, мол, это мы меж собой и о своем, о девичьем.
 — Спокойно, мужики, — хмыкнул Верховный. — Радуйтесь, что у королевы наконец-то нашлась просто подружка, а не чопорная придворная дама. Глядишь, в такой компании и не потеряется больше нигде.
 — Ты совершенно прав, Верховный, — согласилась королева. — Иногда так хочется просто поболтать, пошутить, посмеяться и не думать о «Табели о рангах». А с моими придворными дамами такой номер  не  пройдет.
А потом у меня получилось похлопотать за Вольку. Я рассказала королеве про его любовные муки и открыла причину, почему он на подвиги отправился. Гвен только отмахнулась:
 — Да выдадим мы за него Аниту, ее родители и глазом моргнуть не успеют. Ты все верно подметила, терпеть не могу эту даму, а выкинуть из свиты нет возможности, слишком родовитая она, а у нас это выше всего ценится, ну разве что преданность короне все венчает, а так только по древности рода. Но против королевского приказа они не пойдут, а мы еще и обставить это попробуем с пышностью, превознесем Вольдемарта до небес. Хотя его и превозносить не надо, он действительно заслуживает все те титулы, которые ему присвоили за подвиги. Не на пустом месте они. Даже Чокнутый. Хотя титул и вправду смешной и дается за дурь несусветную. Но ради него тоже семь потов сойдет, пока получишь. Да и что с мальчишек возьмешь?..
Я рассказала королеве и про лягушонка.
 — Тем более надо его во дворец взять, — решила она. — Нечего сироте по Азероту скитаться. А с моей Ириской им вдвоем веселее будет. Как жалко Зим, что ты из другого мира. Мне ужасно не хватает подружки. Ты ведь уже поняла, что с придворными дамами не посплетничаешь, душу не отведешь.
 — А ты Махоню знаешь? Классная девчонка. Мы с ней здорово сдружились, пока плыли на корабле. И по всем важным вопросам друг друга поняли.
 — Махоню знаю, конечно, но она постоянно где-то скитается по разным делам. Но буду иметь в виду. Хорошо, что ты об этом сказала.
 — Слушай, Гвен, тут еще такое дело странное с Бэттером. Я до сих пор теряюсь в догадках, что же это с ним такое иногда творится, — и я рассказала королеве о тех странностях, которые приключились с сэром рыцарем в Шторме.
 — Интересно, Зим. И вправду, интересно. Знаю-то я его давно, да вот про такие плюшки с его стороны ни разу не слышала. Ладно, я понаблюдаю за ним тихонечко. Может, что в голову и придет, и потом обсудим. Да, кстати, о нарядах и прочих дамских штучках. Ты мне расскажи о своем мире — как там с этим обстоит, чем барышни пользуются для наведения красоты. А то ведь рыцари наши бравые не отстанут, а я и не знаю, что говорить в случае чего.
 — Ну, это совсем просто, — засмеялась я и пустилась в рассказ о нашей моде и разных парфюмерных изысках. Мы так увлеклись этой темой, что не заметили, что наши спутники уже едут почти рядом с нами и с интересом слушают. А когда заметили, то обе порадовались про себя, что правильно все сделали — сначала обсудили главные вещи, а потом уже начали о пустяках говорить.
 — Женщины во всех мирах одинаковы, — по обыкновению хихикая, произнес Верховный Шаман. — Дай им волю, все дни напролет будут трещать без умолку о тряпках с украшательствами.
 — А вам дай волю, так вы про железяки разные несколько суток кряду можете балабонить, — фыркнула я. — Ну, с перерывом на обсуждение баб. Правда в этом случае хорошо на грудь принять надо, потому что не бывает некрасивых женщин для вас, а бывает мало пойла. А как горячительное внутрь попало, все женщины сразу одна красивше другой.
 — Ну у гнумов даже женщины в железяках понимают, — не согласился маленький маг Даркви. — Это у нас в крови. Иная гнумиха такое может рассказать про разные мечи и доспехи, что и не всякий рыцарь знает.
Кажется, он даже обиделся немножко.
 — Ты прав, парень, тут с тобой даже никто спорить не будет, — примирительно сказал Бэттер. — А кстати за разговорами мы как-то и не заметили, что приехали на место стоянки. И вправду, отличное местечко. С трех сторон горы и проход узкий. Но все равно ночную стражу установить надо. Перевал — место коварное.
 — Установим обязательно, — заявил Многоликий с таким видом, как будто именно он напомнил об охране лагеря. — Хм… тут даже палатку кто-то оставил для путников. Отлично. Женщины и лягух в палатке спать будут, ну а мы рядом с ней. Места хватает.
 — И все-таки зря мы Вариана не известили, — вздохнул Верховный. — Нам бы лишние бойцы не помешали.
 — Ага, — хмыкнула королева. — С полевой кухней, фанфарами и знаменами. И всем бы сразу стало ясно, что это неспроста. С тем же успехом можно было бы штандарт вывесить перед королевским замком с подробными объяснениями.
 — Да он же не глупый мужик, — не сдавался Васюган. — Не стал бы на каждом повороте кричать об этом.
 — Не стал бы. Может быть. Только меня бы точно не отпустил бы, а к креслу привязал бы, чтобы не смылась, — отмахнулась королева. — Знаю я Вариана получше, чем все вы. Но я и так его известила. Шифром. Его только короли знают. Кинула в Темнолесье в почтовый ящик письмецо. Придворные получат, но будут заинтригованы, потому как не разберут ни лешего там, кроме королевского имени. А Вариан сразу все поймет. Я рассказала — в чем дело и куда мы отправились. И если через несколько дней не дадим о себе знать, то пусть он тогда уже принимает меры. Пока письмо дойдет, пока он будет ждать, мы уже вернуться успеем. И не дуйтесь, мальчики. Я все сделала правильно, вы потом сами убедитесь. Просто не было у нас пока таких прецедентов, а вот у моей прабабки, королевы Алиэль, были. Вам об этом на уроках истории не рассказывали, потому что это знание передается только по королевской линии и разглашению не подлежит. Так что и вы теперь помалкивайте. Я вам ничего не говорила, все поняли?
Возражений не последовало, но по взглядам, которыми мужская часть отряда исподтишка одаривала королеву, ясно читалось, что с бабами, пусть даже с королевами, даже самый мудрый мудрец рассудка лишится. Но деваться было некуда и пришлось мужикам смириться со случившимся, тем более, что и изменить они ничего уже не могли.
Ночь прошла удивительно спокойно. Утром, плотно позавтракав, мы тронулись в путь. Местные монстры, если таковые и были агрессивно настроены, при виде нашего отряда, негативные чувства свои сдерживали и либо уступали дорогу, либо игнорировали нас. И на том спасибо. Тем не менее, на всякий случай нас с королевой поместили в центр отряда. Это мешало нам секретничать, но мы с Гвен прекрасно понимали, что безопасность важнее трепа. А через несколько часов пути показался замок. Не полюс конечно, и не пуп земли, но все равно эдакая зловещая кочережка, торчащая из скал на уступе.
(ВИСА 13, пояснительная:
Что бывает, когда у колдунов едет крыша, или
Немного истории, не известной историкам.)
В принципе, все знали, что помимо колдовства, у сбрендившего мага было еще две страсти — театр и шахматы. Про шахматы в далекие неизвестные времена колдуну рассказал проказник-волшебник Парри Готтер. А театром колдун увлекся, когда лепил куличики в песочнице с другими такими же малолетними шалопаями. И они частенько разыгрывали сценки из «Волшебника Изумрудного города» и «Красной Шапочки». Других книжек у них в обиходе не было, да и эти неизвестно как попали из других миров. Во всяком случае историю их попадания в этот мир,  коолдун так и не нашел нигде. Потом плюнул на эти поиски и решил, что это создатели мира по неосторожности или наоборот с умыслом подбросили, а им претензий не предъявишь, что детских книжек так мало. Впоследствии колдун собрал огромную библиотеку разной специальной волшебной литературы, но с остальными книгами ему как-то не везло. Лишь однажды у заезжего менестреля скоммуниздил он потрепанную брошюрку про Ромео и Джульетту.
К старости, разбогатев на делах праведных и неправедных, прикупил он себе огромный заброшенный замок, отремонтировал его, отреставрировал, убафил, сиречь улучшил, всевозможными примочками, завел кучу слуг, в обязанности которых входило также играть спектакли. Свой театр колдун гордо величал Ёперным, хотя никакими песнями там не пахло. (слово «оперный» как-то неприятно напоминало колдуну слово «опер» и навязывало ассоциации о неладах с законом, с коим наш колдун не очень-то дружил в силу своих занятий). Колдун был «в одном флаконе» и главным режиссером, и постановщиком, и выдумщиком декораций, каковые, естественно, изготавливали слуги, и зрителем.
Единственным.
Потому что семьи у колдуна не случилось. Внешностью он обладал невзрачной и неказистой, производить положительное впечатление на женщин не умел, хотя, конечно, старался изо всех сил. Но не судьба ему была, и все тут. И никакое приворотное колдовство не помогало. Это был его рок, проклятье, фатум и тридцать три несчастья в отдельно взятом организме. Конечно, служанки возражать ему не смели, потому как бабы были сплошь темные, интеллектом не обремененные, и боялись колдуна как огня. По непонятной причине маленьких колдунят на свет не появлялось тоже. Скорее всего, колдун тривиально боялся конкуренции.
В шахматы же колдун играл со своим дворецким и заезжими коллегами по профессии. Гости не баловали частыми посещениями, поэтому в отсутствие культурного и интеллектуального досуга колдун тихо сходил с ума, что не замедлило сказаться на состоянии мозгов. Крыша сначала закапала, потом тихонько потекла, потом потекла бурно, потом ее и вовсе снесло залетным ураганом. И тогда началась эпидемия. Крыши посрывало у всех, кто обитал в замке.
Слуги четко по половому (гендерному) признаку разделились на «Монтекки» и «Капулетти». А в театре вообще начался сущий бедлам. За Ромео стояли Серый Волк, Трусливый Лев, Железный Дровосек, Страшила Мудрый и Тотошка. За Джульетту — Элли, Красная Шапочка с бабушкой, кухарка и прачка. Получилась эдакая тима 5х5,  то бишь   две команды, которые или соревнуются меж собой, или дерутся. Не то, чтобы до смерти, но мордобои случались довольно часто. Враждующие фракции были озабочены только тем, как бы посильнее навредить друг другу, и засылали шпионов к врагу, стараясь склонить к измене наименее идеологически стойких представителей оппозиции.
В результате замок постепенно ветшал и приходил в запустение. Порядком в нем никто не интересовался, а колдун, позабыв про театр и шахматы, в каждом углу видел драконов, бесов, чертей и прочих вурдалаков. Если же угол был девственно чист, хозяин замка приходил в негодование и заполнял пустоту защитниками себя, любимого, черпая внешность и характер оных в бесчисленных колдовских фолиантах.
Но все когда-нибудь кончается и уходит на новый виток. Бессмертием наш сбрендивший колдун не обладал, и старая карга с косой явилась за ним. Кажется, явка в сие заповедное местечко доставила старушке несказанное удовольствие, равно как и изымание из этого мира и главного действующего лица. Куда она его уволокла, она, ясен пень, никому не сказала, но оставшимся сей факт был глубоко по барабану, они его проигнорировали, потому что именно в этот исторический момент Тотошка решил перейти на сторону Элли, Серый Волк научился превращаться в Бабушку, а Ромео и Джульетта к несказанному собственному  удивлению совершенно нечаянно полюбили друг друга. Весь прочий паноптикум тоже сорганизовался, образовал свои союзы, и все коллективно постановили избрать принца. С принцессой пока решили подождать — дурное дело не хитрое, был бы принц, а принцессой может стать любая, приглянувшаяся ему особь.
И зажил замок какой-то своей собственной жизнью, где каждому в нем живущему находилось свое место. Гостей там не жаловали, да и только законченный идиот мог сунуться туда по доброй воле, несмотря на то, что о сказочных богатствах замка ходили легенды, одна завиральнее другой.
Вот к такому монстру и приблизился наш доблестный отряд. К добру или к худу занесло нас туда, только отступать уже было поздно, да  и  некуда.
ВИСА 14.
«Грохочут пушки. Дым багровый кругами всходит к небесам»
(А.С.Пушкин)
 — Приехали, — сказал Многоликий, первым упершись носом в ворота замка. Впрочем, остальные тоже слепыми не были и все прекрасно видели. — Сковородки и скалки мы забыли на последнем привале, и возвращаться за ними не будем.
При этих словах все виновато отвели глаза. Кроме братцев Многоликих. Уж кто-кто, а они себя виноватыми не чувствовали ни разу. И, по-видимому, то ли предвидели коллективную забывчивость, то ли считали такую постановку вопроса в порядке вещей. Чтобы как-то скрыть неловкость, все полезли в походные мешки за бафами, потому как улучшить свои возможности в таком заповедном месте дело самое правильное.
 — Гвен будет кошкой, эдакой разъяренной пантерой, — решил Сапп Ерр. — Сейчас мы это организуем.
Не успела королева сказать «мама», как уже обернулась, прямо скажем, очень даже симпатичной киской. Хищной, грациозной, довольно большой. Шкурка отливала серебром, движения были плавными и в то же время быстрыми, хвост выражал эмоции не хуже лица, а речь была человеческой. Несколько портили картину боевые бафы, прилипшие к спине и голове, как лопухи, но зато королева почувствовала прилив силы и ловкости. Когти на поверку оказались выше всяких похвал — мощные, крепкие и острее бритвы. королева решила слегка прикусить хвост (ну не кусать же на пробу хоть  одного из Многоликих, хотя очень хотелось!) и поняла, что при желании может разорвать на веники даже дуб стоеросовый о шести обхватах. Оглядев себя новым зрением, но ни на минуту не забывая о том, что она женщина, королева сама себе понравилась. Я присела рядом с ней на корточки, стряхнула с уха сухой листочек. Ну а лягушонок снова полез к королеве обниматься. Гвен лизнула малыша в нос.
 — А я и забыла уже как это может быть интересно — быть кошкой, — сказала она мне. — Столько новых запахов, а кое-кого почему-то очень хочется укусить.
 — Меня? — оторопел МиКва.
 — Ну что ты, малыш, совсем не тебя, а вон того командующего дяденьку. Только боюсь, он невкусный.
Все засмеялись, и даже избежавший участи быть предметом дегустации дяденька. Он лишь шутливо погрозил королеве пальцем и убрал в браслет коня. Якобы на всякий случай, подальше от зубастой киски. Это послужило примером, все спешились и упрятали своих ездовых животных в браслеты.
 — А куда делась одежка? — я впервые видела, как превращаются в животное. Только что Гвен была одета во все кожаное — брюки, куртка, сапоги, и раз, ничего нету.
 — А одежка на мне, просто она видоизменилась и выглядит как шкурка. Ну да ты ведь раньше этого никогда не видела. Привыкай, это у нас в порядке вещей, — успокоила меня королева. И сумки мои тоже на мне, на поясе, просто их не видно.
 — Здорово! — улыбнулась я. — Я бы, будь у меня такая возможность, тоже бы не отказалась.
 — Ты, Верховный, — продолжал тем временем командовать Многоликий, — будешь конечно шаманом, но шаманом воинствующим. Так что пристегивай мечи и надевай латы. Я вообще не понимаю, за каким чертом ты в шаманы пошел, при твоей-то комплекции. Стать у тебя богатырская, любого рыцаря за пояс заткнешь, а ты с бубнами пляшешь.
 — Ты-то пляшешь, а и тебя бог не обделил телом, — хмыкнул Васюган. — Ну не как меня, конечно, но ты тоже вполне себе нормальный мужик. Ладно, чтобы не путаться в шаманах, называйте меня Воинственным.
 — А шаму Многоликого можно для отвода глаз и конспирации Сапером кликать, — встрял гнум. — Он, между прочим, может магические мины подкладывать.
 — Чтобы всякая мелочь на них взрывалась, да? — Воинственный недвусмысленно посмотрел на гнума.
 — Я не мелкий! Я гнум! — заверещал Даркви. — Это вы тут вымахали в дылды. А я нормальный гнум в десятом колене гнумов. И ни на каких минах взрываться не собираюсь. А кто будет слишком умничать и изгаляться, превращу в лягушку, которая в болоте живет!
 — Если ты всех превратишь в лягушек, то нам тут делать нечего, — строго сказала королева и положила тяжелую лапу на плечо несостоявшегося превращателя в земноводных. Под весом королевской лапы гнум присел. — Кончайте базар, дорогие мои. Колдуны в хвост отряда, Зимуль, вы с малышом тоже, а мы с Воинственным вперед.
— «Слева рать и справа рать. Приятно с похмелья мечом помахать!» — бодро запел Воинственный боевую отрядную песню-кричалку, и вся компания ввалилась в ворота замка, которые с помощью заговоренного штопора открыл вездесущий Многоликий.
Сначала все шло просто замечательно. Отряд довольно лихо преодолевал трудности в виде всевозможных слуг. Первым отряду встретился конюх, не пожелавший поставить в конюшню постороннее транспортное средство, за которое принял королеву. Мол, ходють тут всякие, а потом коняшки пропадають с кадушками. Однако ему очень быстро объяснили, что он категорически заблуждается в данном вопросе и доходчиво показали, куда Макар телят не гонял и навоз не вывозил. Конюх так заинтересовался этим местом, что поспешил сгинуть с глаз долой, оставив хозяйского сивку-бурку в полном распоряжении пришельцев. (Заметим в скобках, что впоследствии, желающие посетить замок, обнаружили конюха именно в том самом за-поведном месте, причем не одного, а в компании, о которой будет сказано ниже. Все они задумчиво взирали на место сие, сакральное и заповедное, прикидывая возможность вывоза туда разных разностей.) Но нам было не до сивых бурок, поэтому Многоликий просто запихнул его себе в браслет, и сказал, что потом разберемся, кому этого доходягу отдать.
Дальше все происходило по схеме «Мы вас не ждали, а вы приперлись» — со стороны обитателей замка и «Вы нас не ждали, а мы приперлись» — со стороны отряда. Конфликт интересов и занимаемых позиций был налицо. Сотрудничать с пришельцами местные аборигены категорически отказывались, вооружившись для убедительности и в подтверждение оной вениками, швабрами и сковородками.
Главный повар то ли со страху, то ли для солидности, нацепил на башку котел из-под манной каши, впопыхах забыв его вымыть. В результате остатки жидкой каши живописно украсили поварской костюмчик, игривыми белыми пятнышками расположившись на плечах и внушительном брюхе, и изысканными завитушками — на кустистых бровях, клочковатых усах и встопорщенной бороде, больше напоминавшую неухоженную мочалку, чем, собственно, бороду.
Не лучше выглядели и остальные местные жители. Тем не менее, невзирая на разнобой в одежде, обувке и прочей экипировке, все они в едином порыве стойко оказывали сопротивление незваным гостям. Все дипломатические посулы: мол, никого бить не будем, скажите только хоть что-нибудь о короле Дяде и как пройти в библиотеку в два часа ночи, — были отвергнуты. В результате дипломатические посулы автоматом превратились в совершенно не дипломатические посылы. (Как вы уже, наверное, догадались, первопроходцем и перстом указующим в направлении посыла для остальных выступил конюх.) Ну, а тем, кто не захотел вслед за конюхом отправиться в пеший поход к всезнающему овощу хрену и его окрестностям, тупо настучали по головам и уложили в рядочек.
 — Надо допросить труп, — вспомнил Воинственный наказ духа-козла.
 — Кто мешает? — хмыкнул Бэттер. — Выбирай любой, вон их сколько валяется, даже табличка на каждом имеется, что он именно труп, когда только намалевать успели?
 — И вправду что-то написано, — подтвердил Многоликий. — Только вот непонятно что.
Я с удивлением уставилась на командира отряда. Читать, что ли, не умеет? Даже я смогла разобрать, что там написано «труп», а ведь здешней грамоте я толком и не выучилась.
 — Да ты не удивляйся, Зим, Многоликий у нас еще в детстве весь букварь скурил, а потому с чтением у него некоторые проблемы, — расхохотался Верховный, и все рассмеялись вслед за ним.
 — Так они не трупы вовсе, а только прикидываются. Стали бы трупы себя украшать надписями? — авторитетно заявил гнум. — С точки зрения банальной эрудиции в контексте данной концепции…
 — Кончай умничать, — прервала королева. — Это и так всем ясно. А ты Воинственный забыл, что слуги могут много знать о своих хозяевах и о том, что творится на вверенной их заботам территории, но о тайных делах ведают только приближенные к хозяйской кормушке. И то не все. Так что пусть челядь валяется и изображает хоть трупы, хоть кочаны на грядках, хоть драные валенки и шлем Мамбрина. Нам надо искать в этом чертовом лабиринте кого-то посолиднее.
 — А что это за шлем такой? Никогда о нем не слышал, — озадачился гнум. — у него наверное ГС = -1, в общем, хлам редкостный, судя по всему.
 — У того, о котором упомянула королева, как ты выразился, «в контексте данной концепции», ГС действительно невелик, — улыбнулась я, потому что как раз накануне перед сном рассказывала Гвен о книге Сервантеса, а она меня в свою очередь просветила — что такое ГС. Оказалось, что это местная аббревиатура цифрового показателя прочности брони. — Шлем Мамбрина это медный таз, который доблестный рыцарь Дон Кихот отобрал у цирюльника, приняв трудовую утварь за упомянутый шлем. Украсив себя оным «шлемом», Дон Кихот совершил много смешных подвигов, в ходе которых был постоянно и нещадно бит и многогласно осмеян, но веры в рыцарскую свою сущность не утратил до самой смерти. Отсюда, наверное, впоследствии и родилось у нас выражение «накрыться медным тазом». Что касается первоисточника, то Мамбрин — один из персонажей Земных поэм Боярдо и Ариосто (поэтов эпохи Возрождения), мавританский царь, обладатель чудодейственного золотого шлема, предохранявшего от ранений. С учетом того, что Дон Кихота лупили все, кому не лень, и частенько по голове, и таз никоим образом не спасал от уда-ров…
 — Да, — согласился Воинственный, — настоящий такой шлем никому бы не помешал, а если к нему еще и полный сет такого же свойства…
- Сет – это полный комплект воинских доспехов, для разных воинов – свой. Для воинов и паладинов это, например, латные доспехи на  голову, грудь, руки и ноги. Для тех же магов, лекарей и чернокнижников из ткани, потому что они не могут носить латы. Для шаманов это кольчуга, а для друидов, охотников и разбойников – кожа.  А сет – полный комплект еще и с определенными улучшениями.  Удобное слово, короткое, но всем все ясно и перечислять не надо, - объяснила мне Гвен.
 — Хех, — хмыкнул Многоликий, а потом рявкнул, — Размечтались. Расслабились. Вы у тещи на блинах, что ли? За дорогой лучше следите. В этом проклятом замке заблудиться ничего не стоит.
 — Ой, а и правда, где это мы? — недоуменно спросил гнум, в панике оглядываясь по сторонам.
 — А кто у нас спец по запутанным лабиринтам? — ехидно поинтересовался Воинственный.
 — Ну, я, — сник Даркви. — Только тут даже отряд самых искусных изыскателей Хемминга Эрестуэя в тупик зайдет и тем самым почетным тазом накроется.
 — Что бы вы без меня делали? — гордо сказал Многоликий. — За мной! След в след. Да и по сторонам не забывайте смотреть. Нам еще и выходить отсюда надо будет. Так что делайте на стенах зарубки и запоминайте дорогу.
Ну, насчет зарубок повторять мужской части команды дважды не пришлось. Вскоре стены замка по пути отряда украсились такими зарубками, что любой дровосек обзавидовался бы. И стенолом тоже.
Королева решила поберечь когти, но активировала пахучую железу на кончике хвоста и использовала его вместо кисточки, проводя по полу. Однако она очень быстро поняла, что выбранный ею метод — мертвому припарки. Запах, скорее всего, под воздействием жуткого колдунства, пропитавшего весь замок до основания, улетучивался практически мгновенно. Тогда королева решила держаться поближе к Воинственному, не выпуская из виду, естественно, и всех остальных.
А до меня вдруг дошло, что все встречные люди, которых наши бравые вояки с легкостью укладывали в штабеля, полупозрачные.
 — Ой, они же просвечивают! — изумилась я. — Они что, не настоящие?
 — Конечно не настоящие, — откликнулся гнум, тащившийся, как и мы с лягухом, в конце отряда. — Это призраки живших тут когда-то людей, ну и прочая нежить по углам ошивается. Ты не бойся, Зим, ребята с ними без труда разберутся, и пока мы тут, эти убиенные не оживут снова. То есть не появятся как призраки, если мы их уже прихлопнули, и вообще никак не появятся.
 — А почему тут все так? — заинтересовался лягушонок.
 — Да кто ж его знает, почему, — пожал плечами Даркви. — Видать колдовство тут такое. А самые разные призраки по всему Азероту встречаются и не только в замках и подземельях. Бывает, что и по земле таскаются.
Тут мы вошли в громадный зал, в конце которого была самая настоящая сцена.
 — Батюшки, театр! — прошептала я.
 — Сейчас на сцену пойдем, — сообщил Многоликий. — Только с конферансье поговорим по душам сначала, чтобы он нам актеров вызвал, потому что пока с ними не договоримся, дальше двери не откроются.
 — Вурдалаки подери этот ёперный театр, — буркнул Воинственный. — Вечно с ним куча мороки. Вот ведь не жилось хозяину замка Медиву спокойно, как всем нормальным людям. Надо было это чудовище отгрохать.
 — А что, актеры такие вредные? — заинтересовался Волька. — Так мы их живенько призовем к порядку, и они у нас станут как ручные котятки.
 — Попробуем, конечно, — согласился Васюган.
Тем временем Многоликий успел пошептаться с конферансье, и нас пустили на сцену. Мы огляделись. Завалящий реквизит скромненько жался к стенкам в кулисах и передвижению не мешал. Зато на середине присутствовала, надо полагать, вся труппа и многочисленные то ли поклонники, то ли просто зеваки.
Встретили они нас довольно агрессивно и даже в драку решили вступить, но тут маленький гнум что-то пробормотал себе под нос, лапками замахал и вокруг каждого из них ненадолго образовались ледяные сугробики. А драчуны как будто заморозились. Ну и поостыли, соответственно, драться им почему-то расхотелось. Самое интересное, что актеры и их сопровождающие не просвечивали как встречные до этого граждане в замке.
К королеве подошел лев, за ним увязался маленький песик. Кстати они были именно лев и пес, а не актеры в костюмах льва и пса. Однако спокойно говорили по-человечески при этом. В мою сторону направились какие-то барышни, ну а к мужской половине нашей команды — всяко разные мужчинки. И как водится в таких случаях, сразу начался галдеж. Неизвестно откуда тут же организовались столики и банкетки, да так, что всем хватило мест за столиками с разной вкусной снедью. Что ж, перекусить никогда не вредно. Да и отдохнуть тоже, а то пока мы сюда добрались, я даже притомиться успела — замок-то огромный, его и за день не обойдешь, наверное.
Оказалось, что сегодня какая-то годовщина какого-то неведомого нам события, ну мы особо в подробности и не вдавались. Мы поздравили обитателей замка с праздничной датой. Потом уже, задним числом, мы узнали, что местная публика праздновала черт знает какую годовщину праздничного внутризамкового перемирия. Вернее, праздновала ее актерская труппа, наделенная Медивом практически бессмертием, для того чтобы заново не обучать актерскому мастерству еще кучу разных  людей и зверей, а призракам и прочей нежити сие празднование было по барабану. То, что мы их уложили в штабеля, никого не смутило, но нас, тем не менее, предупредили, что далеко не все обитатели замка на нашем дальнейшем пути будут столь же дружелюбны, как актерская труппа. И живых людей в замке было так мало, что можно сказать, что практически не было. А еще нам посоветовали не церемониться с бузотерами. Ну, мы и не собирались церемониться.
Еда со столов исчезла достаточно быстро, и мы поняли, что пора и дальше топать. Лев и песик вызвались проводить нас до библиотеки окольными путями, насколько это возможно. И тут выяснилось, что гнум пропал. Кинулись искать, да следы его затерялись, и, как ни странно, даже запаха не осталось, чтобы песик смог его обнаружить.
 — Копать — колотить! — высказал общее мнение Многоликий. — Придется шкафом пользоваться.
И тут я увидела одно из заклинаний чернокнижника Вель Ветта. Он задвигал руками, что-то пробормотал, над головой его засветилось какое-то призрачное облачко и несколько человек из команды врезали по этому облачку кулаком. И тут, откуда ни возьмись, рядом с чернокнижником появился упомянутый шкаф. Ну не совсем шкаф, а только небольшая передняя панель с дверцей, похожая на портал, который я видела в Даларане.
 — Шкаф в студию! — провозгласил Верховный и захихикал.
Чернокнижник снова что-то забормотал, и из этой дверцы выскочил взъерошенный гнум, как редиска из грядки.
 — Где тебя вурдалаки носили? — рявкнул Многоликий.
 — Я заблудился. Пока вы лопали, я решил на барельефы посмотреть за сценой, там около них какие-то свитки валялись, я подумал, что это могли быть заклинания. А потом свернул куда-то под лестницу, и не помню — куда.
 — Нашел что-то стоящее? — заинтересовался Бэттер.
— Нашел. Заклинание как клопов и тараканов вывести. И еще одно от расстройства желудка. Видать обслуга разбросала, а я искал хоть что-то стоящее, может, огненный шар какой, в смысле усиление для него. Ну, или усиление для ледяной магии. А оказалось, мусор один тут, а не боевые свитки, — печально вздохнул Даркви.
 — Ну, ничего, от клопов, тараканов и расстройства заклинания тоже полезные. Мало ли, где заночевать придется, не все таверны у нас по высшему разряду обустроены, — засмеялся Волька.
В общем, команда снова была в полном составе, мы попрощались с актерами, и лев с песиком отправились впереди отряда показывать дорогу, а мы двинулись следом.
 — Слушай, лев, — сказала королева. — А почему бы вам не уйти из замка? Мне бы во дворце ой как пригодилась хорошая актерская труппа. Построим вам павильончик, будете там свои спектакли играть на радость жителей. Лягушонок вам много сказок расскажет, так что и репертуар на их сюжетах можете обновлять. А вместо себя призраков оставите, научите их немножко, да и ладно. Да и остальных живых с собой забирайте. Что вам в мертвом замке делать?
 — Хорошая мысль, почтенная королева. Я всегда говорил, что мы, кошки, порой гораздо мудрее людей и советы даем правильные. Пожалуй, так мы и сделаем. Правда, до твоего дворца нам добираться долгонько придется, ну да ничего, справимся. Так что к осени ждите нас.
 — Вот и отлично, — улыбнулась королева. — А чтобы вас не приняли за каких-то проходимцев, дам я вам грамоту сопроводительную, тикет королевский.
Королева на минутку превратилась в женщину, порылась в сумке, достала свиток и что-то в нем быстренько начеркала. Песик взял свиток в зубы, и королева снова обернулась кошкой. Многоликий скорчил недовольную морду, но возражать не посмел, а Верховный Шаман по обыкновению хихикал. Остальные же дружно поддержали решение королевы, так что Многоликий остался по данному вопросу при своем мнении и в гордом одиночестве, ну или в двух гордых одиночествах.
Избежать встреч с недружелюбными обитателями замка нам все-таки не удалось. Но наши бравые вояки не дали им разгуляться, и так же методично укладывали в штабеля, по принципу — кто не с нами, тот против нас, а кто против нас, получи в репу. Наконец мы добрались до лестницы, ведущей в библиотеку.
 — Мы дальше не пойдем, — сказал лев. — Нам туда хода нету. Железный дровосек мог бы пройти, и люди тоже, а зверье туда не пускают. А вы будьте осторожны. Тамошний маг хоть и призрачный, но силы немереной. И просто так он вам ничего не покажет и не отдаст. Да, и в шахматный зал не советую соваться. Ромео сунулся сдуру как-то, так еле башку непутевую свою сохранил. И если бы не Дровосек, не сохранил бы точно. Дровосек в последний момент успел его за штаны схватить и уволочь. А то бы не было у Джульки больше возлюбленного. Так-то.
 В общем, будьте осторожны как никогда. Ну а мы пошли в дорогу собираться и призраков обучать.
Мы поблагодарили наших провожатых и решили в очередной раз понадежнее укутаться бафами. Раз этот маг такой злостный, нам тоже не стоит расслабляться, а, наоборот, надо быть во всеоружии и лишние улучшатели качеств, в которые еще и защита входила, в любом случае будут нужны.
ВИСА 15.
«И поле битвы роковое гремит, пылает здесь и там…»
(А.С.Пушкин. «Полтава»)
 — Значит так, — начал выдавать ценные указания Многоликий. — Зима и лягушонок под ногами не путайтесь. Постарайтесь вообще подождать нас за дверью. Около нее вас никто не тронет. А мы справимся с проблемой и вас позовем. Остальные распределяются так. Нападающие — стоят вплотную к магу, остальные по стенке. Бэттер, ты нынче будешь в лекарях. Разве что в самом крайнем случае вмешаешься. Библиотека, как мне сказали наши провожатые, круглой формы, стеллажи по стенкам, ну и маг где-то около стеллажей, скорее всего. Хотя, конечно, попробуем договориться миром.
 — Не выйдет миром, — вздохнул Васюган. — Чтобы он начал говорить, мне его дух призвать надо, а вживую он нам ничего не скажет. Но попробовать, конечно, стоит, что мы теряем-то в этом случае?
 — Тогда не будем задерживаться. Все решено. Пошли. — Волька потянул на себя тяжелую деревянную дверь.
Библиотека действительно была круглая, и стеллажи по кругу от пола до потолка. Около одного из них обнаружился высокий дядя среднего возраста в помпезной парчовой одежде, который, заслышав наши шаги, резко обернулся к нам, выронив какую-то книгу. Книжка с мягким шелестом спланировала на пол. Не успели мы сказать «Здоровеньки буллы!», как его морду перекосило от гнева. Разговаривать с нами по-хорошему он тоже не стал, а сразу, что называется, с полпинка начал колдовать. На этом дружеские переговоры завершились сами собой и начались вражеские.
Королева, Воинственный и Волька бросились к магу, гнум, шаман и Бэттер разбежались по периметру, а мы с лягушонком как и было велено, отступили на выход, но уперлись спинами в дверь, которая непонятно когда и как запечаталась намертво. Выйти мы с малышом не успели. Увидев такое дело, у мужской части нашей команды единогласно вырвался какой-то, надо полагать, очень непристойный вопль. Вражеский маг расценил его как какое-то сильно опасное заклинание и атаковал всех сразу. На нас посыпались какие-то здоровенные ледышки и сосульки.
 — Лечи себя и малыша! — только и успел крикнуть Бэттер.
 — Тебе, Зимуль, усилили магию, так что за меня не беспокойся, а лечи себя и Даркви. Остальные справятся, мне кажется, — быстро прошептал мне лягушонок и тихонько, по стеночке, на четвереньках отполз от меня за спину мечущего громы и молнии мага и юркнул на стеллаж, где между книг был небольшой просвет, как раз для уместившегося там на корточках лягуха.
Ладно, будем надеяться, что туда магия не достанет. А я, стараясь не обращать внимания на боль от ударов сосулек, начала произносить лекарские заклинания, которым меня выучил Летто. Боль проходила достаточно быстро. Но тут гнум резко покачнулся и схватился за плечо, из которого хлестала кровь. Я оборвала свое лечение и принялась за нашего мага. Рана на его плече затягивалась прямо на глазах, он благодарно кивнул и снова начал произносить заклинания.
А посреди библиотеки жуть что происходило. Жители этого мира не раз и не два участвовали в сражениях и им, скорее всего, было привычно, что вокруг творится такое светопреставление. Мне же было безумно страшно, даже не знаю как я справлялась с лечебными заклинаниями. Руки у меня дрожали, да и вообще сама я тряслась как осиновый лист под ураганным ветром.
Треск, свист, скрежет не затихали ни на минуту, громы и молнии сыпались не переставая, по полу змеились огненные круги и дорожки. Королева-пантера яростно драла мага когтями, воины орудовали мечами и палицами. Но, то ли парча у него была заговоренная, то ли что, но дело продвигалось крайне медленно. При этом он ругался, называл нас какими-то дикими именами, грозился всех уничтожить и мокрого места не оставить от нашей компании, поминал какие-то непонятные грехи. Интересно, когда это мы успели столько всего нагрешить? Нет, явно с крышей у дяди не все в порядке, причем сильно не все. Неожиданно откуда ни возьмись на помощь проклятому магу появились какие-то громадные водянистые зеленые твари, и одна из них бросилась на королеву. Пантера не успела увернуться и…
 — Неееет!!! — закричала я и, забыв обо всем на свете, бросилась к бездыханной пантере. Я почти добежала до нее, но вдруг почувствовала жуткую боль от сильнейшего удара по спине и ничком рухнула на пол. Кажется, Бэттер дернулся в мою сторону и что-то заорал, но я не разобрала что именно, потому что в голове как будто бомба взорвалась, и она разлетелась на мелкие кусочки. Наверное…
…Мягкая и невесомая темнота медленно обволакивает тело, наплывает на лицо, укутывая и убаюкивая. И нет ничего — ни боли, ни мыслей, ни желаний. Спать, только спать... Пушистой теплой пеленой темнота накрывает глаза, заползает в уши, гася все звуки и последние неясные размытые блики призрачного света. Спать и ничего не чувствовать, не слышать, не видеть…
 — Властью, данной мне, в обмен на плату мою, повелеваю… — неожиданно услышала я мужской голос. Чем-то этот голос мне знаком. Где-то я его уже слышала и не один раз. И тут же почувствовала, что все тело жутко ноет. Боль была не то чтобы нестерпимая, но какая-то тупая и навязчивая. Шевелиться не хотелось. И глаза открывать тоже. Но любопытство пересилило, и я кое-как все-таки разлепила глаза.
В первый момент ничего не поняла, а потом воспоминания резко нахлынули. И я все вспомнила. Только я была не в библиотеке мага, и все остальные тоже. Судя по всему, мы обретались в каком-то необыкновенном храме, внутри которого был Источник из моего сна, и росли деревья. А почти вся наша команда по большей части лежала в изящных шезлонгах у Источника, в котором плескался лягушонок. То ли шезлонгов не хватило, то ли еще по какой причине, но Бэттер, Волька, шаманская ипостась Многоликого и… Парфи! стояли рядом. Интересно, откуда тут взялся Парфик? Хотя… может быть, он просто был тут, когда нас сюда доставили. Может и Махоня каким-то чудом тоже здесь? Вот было бы здорово!
Бэттер, пристально глядя мне в глаза, произносил какое-то лечебное заклинание, потому что боль довольно быстро уходила. Минут через десять я уже и думать о ней забыла. Но вставать все равно не хотелось. Было так приятно валяться в шезлонге и ничего не делать.
 — Ну, вот и все. — Бэттер улыбнулся мне, — все живы и здоровы, и поход наш удачно завершился.
Блин, так можно улыбаться только самому родному и дорогому человеку. Так мама мне улыбалась обычно. Но Бэт-то мне не мама. И я ему не дочь. И столько теплоты прозвучало в его голосе, что я начала судорожно вспоминать, а говорил ли он вообще хоть когда-нибудь со мной так. Шутил — да, менторским тоном говорил — да, просто обычным голосом что-то рассказывал или объяснял — да. Но такого как сейчас тона я не помнила. Ладно, поговорю об этом с Гвен при случае. Может, вместе разберемся.
 Кое-как справившись с эмоциями юного натуралиста впервые увидевшего инфузорию-туфельку под микроскопом, я оглядела своих спутников и заодно себя. Эх… Такое ощущение, что кто-то поставил себе цель изодрать нашу одежку очень острыми граблями. И по большей части этого достиг. Все мы, кроме Парфика, были изрядно потрепанные, одежда свисала лохмотьями, металлические доспехи были местами обуглены, местами погнуты и покорежены. Но это никого не расстраивало, наоборот все улыбались от души.
 — Бэт, ты сказал, что поход удачно завершился. Значит, вы узнали про короля и нашли книгу про порталы? — только и успела спросить я.
 — Зимулька!!! — маленький лягушонок выскочил из воды и, нисколько не смущаясь, что он весь мокрый, и не задумываясь о том, что и я, таким образом, вымокну, забрался ко мне на колени и обхватил меня за шею. — У нас все получилось1 А сейчас мы в храме Элуны в Дарнасе, и тут самая лечебная вода во всем Азероте. Это нас Даркви сюда портанул, когда его оживили. Мы все почти умерли, только Бэттер остался и Воинственный. И тут прямо с неба на помощь нам появился Парфи. А потом Бэттер оживил тебя и Многоликовского шамана, а тот оживил всех остальных. И книжку мы нашли про порталы, и про короля все узнали, он попал в плен к оркам, но уже освободился и возвращается домой! А еще за тебя твоя Муська вступилась. Такого вообще никогда не бывало, потому что не могут ездовые звери в битвах участвовать. А она смогла. Наверное, потому, что ты из другого мира и это колдовство по-другому сработало. А теперь мы отдохнем тут немножко и пойдем во дворец. Я еще ни разу во дворце не был, ужас как интересно, что там и как. А ты была когда-нибудь во дворце, Зимуль?
Все это лягушонок выпалил на одном дыхании. А у меня в очередной раз голова пошла кругом. Значит, сбылся мой сон, и я умерла, но меня оживили. Ой, ведь говорили мне рыцари, что тут оживлять умеют. А меня Летто этому не учил. Видно для этого долго учиться надо, а мы всего-то неделю по морю с ним плыли. И еще очень интересная мысль пришла мне в голову. Раньше я как-то не придавала этому значения, но теперь это было для меня безумно важно и потому вместо того, чтобы поздороваться с Парфи, выпалила:
 — Так что же получается? В этом мире есть бессмертие?
 — Нет, Зимуль, нету, — улыбнулся Волька. — От старости все умирают, или от болезней, магии и оружия, если лекаря рядом нет. Но от старости никто не спасся пока что. Другое дело, что разные расы живут по-разному долго. Эльфы живут столетиями, ну и маги, если заоблачных высот достигли в своем мастерстве. Ну, может, еще какие-то расы. А мы, люди, максимально — сто с небольшим лет. Кто-то, скорее всего, и меньше нас. Разве что вот актеров  в том замке заколодвали на бессметрие, но это  вообще очень редкое явление.
 — А ты знаешь, Зим, кто во всей этой истории самый геройский герой? — тоже улыбаясь, спросила королева.
 — Откуда же мне знать? — удивилась я. — Я ведь голову от страха потеряла, когда увидела, что ты упала и больше не дышишь. Бросилась к тебе, и тут же получила чудовищный удар в спину, и дальше ничего не помню до той минуты, пока тут глаза открыла.
Впрочем нет, сон я свой очень хорошо вспомнила, когда очнулась, и голос Бэттера уже тут, в храме, тоже помнила, и взгляд его. Но об этом вслух говорить не стала. Вот потом, когда с королевой посекретничаем, все и расскажу.
 — А самый геройский герой у нас вот этот замечательный малыш. Кто бы мог подумать… Когда в живых остались только Верховный и Бэттер, да и те из последних сил держались, маленький лягушонок подкрался сзади к магу, что есть силы подпрыгнул, мурлоки вообще очень высоко прыгать умеют, и, уцепившись одной лапкой за воротник мага, другой вонзил ему в шею свою серебряную вилку. Вилка-то из истинного серебра, и мертвяки его очень не любят. Вот ведь какой молодец МиКва. Тут магу и конец пришел. Он ведь живым мертвецом был и за счет магии дух его тоже при нем обретался, потому и пришлось его воевать. Знать бы такие вещи заранее, проблем бы не возникло, но кто ж знал-то.
 — Да, это правда, я видел, как это произошло. Как раз именно в этот момент я и появился в той библиотеке. Братец мой, Мифка, Гениальнейший Маг всех времен и народов, почуял неладное, и забросил меня прямо к вам. Жаль, что помочь уже не успел колдунишку приструнить, но без меня книжку о порталах вы бы не нашли, как выяснилось. Заклятье невидимости на ней лежало, и Мифка буквально в последний момент шепнул мне, как его снять можно. А уж откуда братец все это вызнал… сколько не пытай его, все равно не признается, мол, тайна сие есть государственная. А лягушонок действительно молодец. Если бы не он, мы бы еще не меньше часа с этим отморозком возились.
Я обняла малыша и звонко его расцеловала. Он смутился и начал оправдываться.
 — Да я чего… я это… ну, когда этот зловредный маг колдовать начал, я хоть и на полке сидел, а меня все равно оглушило его заклинанием, зловредная льдина по голове мне стукнула. А когда в себя пришел, вижу, все лежат, кроме Бета и Воинственного, да и те уже, считай, упали. Ну, я и решил, что будь что будет, а и я должен хоть чем-то помочь. А в лапах у меня только эта вилка и была. Я, если честно, в глаз колдуну метил, но промазал маленько. А он сразу рухнул на пол, а я соскочить не успел, и он меня придавил. И я опять отключился.
 — Малыш, ты совершенно замечательный мурлок. Я тобой очень горжусь, и, думаю, что и все остальные тоже гордятся. Если бы не ты, то неизвестно, как бы дело повернулось, — я погладила лягушонка по щекам и еще раз поцеловала.
В это время к нам подошли несколько эльфиек, жриц храма, и принесли какой-то вкусный напиток. Выпив его, мы почувствовали необыкновенную легкость и одновременно бодрость. Ну, прямо здравур из толкиеновского Средиземья.
— Если король смог освободиться сам, то получается, что этот поход был ненужным, Гвен? Конечно никто не знал что и как получится, но… бестолково как-то все вышло, — озадачилась я.
— Вы бы без нас не справились, — сказал Верховный Шаман. — И книжку не нашли бы, если бы Парфи не подоспел. Так что все как надо получилось. Да и театр мы к себе переманили. Тоже польза немалая.
— Я актерам все твои сказки расскажу, Зимка. А они их изображать будут и нас веселить. И им хорошо, и нам тоже! — тут же встрял малыш. — А может даже они меня к себе в команду актерскую возьмут. А что? Может, из меня гениальный актер получится, я вообще-то способный, да и читать и писать умею, а это тоже важно для актера. Ну, естественно, все это будет только в то время, когда с принцессой Ириской не буду играть. А может, и ее уговорю к театру присоединиться!
 — Там видно будет, малыш, — засмеялась королева. — А сейчас пойдемте во дворец. Нам всем надо вымыться, поесть, привести в порядок одежду, мне лично к тому же надо отдать несколько важных распоряжений, а потом мы отправимся в летнюю резиденцию. На этот раз не тайком, а официально, и, значит, полетим на королевских грифонах, они летают очень быстро. Несколько часов полета, и мы уже там. Зимулю я забираю с собой, мальчики, и через час встречаемся в малой трапезной. Вам подготовят все необходимое в купальне для мужчин. Мыло, полотенца и новую чистую одежду.
Ох, как кстати! Как раз будет время пошушукаться. Королева поняла меня без слов и заговорщицки подмигнула. Я улыбнулась, а мужская часть нашей компании совершенно непочтительно захихикала. Лягушонок успел уже перебраться на руки к Вольке, и мы неспешно зашагали во дворец навстречу дворцовому распорядителю и камергеру.
Мы уже поравнялись с этим почтенным старцем, как вдруг Гвен, углядев кого-то на дороге от ворот в город, воскликнула: «Алл!!!» и, обратившись в леопарда, со всех лап бросилась навстречу к человеку на лошади. Увидев бегущую к нему кошку, человек спешился. И, добежав до него, королева угодила в крепкие объятия мужчины уже в образе женщины.
— Король! — как один человек выдохнули и рыцари, и вся прочая компания, кроме нас с лягухом, но огромнейшее облегчение от того, что король самым чудесным образом нашелся, почувствовали все за исключением камергера, который, как оказалось, ничего не знал о пропаже правителя.
ВИСА 16.
«Оковы тяжкие падут, темницы рухнут и свобода
вас встретит радостно у входа и братья меч вам отдадут»
(А.С.Пушкин)
Король Дядь Первый, Единственный, миновав окольной тропкой заставу Мейстры, не спеша ехал в Рощу Древних в Темнобережье. Позарез надо было посоветоваться с другом, древом мудрости. Никак не ладился у короля цветок из самоцветов для королевы. Никак не мог он нужную форму определить  — какие лепестки, какой стебель, какие листья. Несколько вариантов перепробовал, по-всякому крутил, и все не то получалось. Потому и заставу решил объехать стороной, ну не до текущих дел ему сейчас было. А туда только сунься, сразу начнется тягомотина  — то не так, это не этак. Полдня потеряешь на пустые разговоры, а к другу путь не близкий. Лучше уж на обратном пути заглянуть, прихватить письменные прошения, да Многоликому отдать, пусть разбирается, он это любит.
В общем, погруженный в раздумья о цветке, ехал себе король и ничего не замечал вокруг, эльфийские чутье, слух и зрение были сосредоточены на подарке для королевы. «…Может, там за седьмым перевалом, вспыхнет свежий, как ветра глоток, самый сказочный и небывалый самый волшебный цветок »—напевал себе под нос Дядь. И вдруг…
Земля и небо перемешались, лошадь исчезла, а сам король превратился в… овцу! Вокруг стояли, ухмыляясь и сквернословя, разбойники орки с цепями. Вдоволь налюбовавшись на свою жертву, пленители сунули Дядю в рот кляп и обмотали цепями.
— Ты гляди, какой богатый эльф нам попался нынче,—хмыкнул один из них, — не иначе как придворный, одежа-то высшего качества и пуговицы с короной золотые.
— И меч из закаленной стали, и золотишко с драгоценными камешками в кармане, — согласился другой. — Продадим на аукционе, за такой меч и за камни денег много отвалят.
— Да и за одежу тоже немало дадут. — вступил в разговор третий. — Хороший нынче улов, прямо королевский. Ну а сам этот голубчик еще больше потянет. Скупщик рабов за такого здорового мужика отвалит монеток, не поскупится. Караван с рабами как раз через недельку на север отправляется.
— Наши летуны его не повезут, не нашей он расы, портал мой тоже не сработает по этой же причине, а тратить на него Сферу Обмана, чтобы он выглядел как мы… она нам в другом месте пригодится. Поэтому грузим его на телегу и на сборный пункт рабов. Рубаху и штаны ему простые наденем, башку шапкой укроем, а под шапку острые уши запихнем, чтобы не привлекать ненужного внимания, — распорядился первый. — Шевелитесь, как бы какой эльфийский отряд не принесло ненароком сюда. Да браслетик-то с ездовыми животными снимите с него. Он ему больше не понадобится, а нам и за него лишнюю монетку дадут. Ну и прочие побрякушки тоже пригодятся.
— А сапоги?  — спросил второй.
— Сапоги оставим. Они не новые, да и заляпанные все, — решил первый, — ну и размера подходящего все равно нету, если эти с него снять. А без сапог он весь караван тормозить будет. К темным гномам Черной горы путь не близкий. А таких здоровяков, как этот эльф, у них в рабах давно не бывало, то-то они обрадуются.
Это все, что король успел услышать, а потом его оглушили.
Очнулся Дядь в клетке в лагере орков в глубине леса Ночной Песни. По ощущениям, без сознания он был не меньше трех дней, видно орки вливали ему в рот сильное снотворное. И не только. То ли заклинание какое-то применяли постоянно, то ли опять же в питье что-то подмешивали, потому что пользоваться магией король не мог. Даже самое простое заклинание возврата в детскую эльфийскую зону было ему не под силу.
Видно когда он спал, его переодели. И сейчас на короле были холщовые штаны и рубаха не первой свежести. Цепи с него сняли, кляп вынули, но место это было глухое, хоть и рядом с дорогой. Редко когда по ней ездили отряды рыцарей. Все больше одинокие путники. Да и те старались на полном скаку проскочить мимо оркского лагеря, если не успели свернуть на окольную дорожку.
Эльфийского языка орки не знали. А вот Дядь их язык знал. Но не подал виду, что понимает, о чем они говорят. Языки основных рас, населяющих Азерот, короли каждого королевства учили в обязательном порядке. Так что Дядь знал и троллий язык, и тауренский, не говоря уже о языке другого эльфийского колена, с которым в очень давние времена разошлись дорожки, и которым больше по душе были не братья-эльфы, а те же орки и тролли. Так уж вышло.
Голова слегка побаливала, но думать это не мешало. Хотя пока король не представлял себе, как можно освободиться. То, что он попытается это сделать, само собой разумеется. Значит, надо осмотреться и постараться подслушать как можно больше. Ругать себя за беспечность Дядь не стал. Все равно руганью делу не поможешь. Зато очень четко вспомнился разговор орков. Сфера Обмана! Эх, вот что совсем бы не помешало. У мага она была, а вот есть ли у других? По всему выходило, что маг верховодит этой шайкой. А вот, кстати, и он, ходит, отдает распоряжения, видать, важная он тут шишка.
Какой-то орк с миской еды и кружкой воды подошел к клетке, открыл небольшое окошко на двери и протянул провиант королю. Отказываться Дядь не стал. Силы ему всяко пригодятся. Кормили, кстати, сносно. Видимо тоже понимали, что он должен быть в хорошей форме.
Ближе к вечеру двое охранников уселись рядом с клеткой и решили перекинуться в картишки в «подкидного гоблина». Достали засаленную колоду карт Новолуния, собранную из нескольких комплектов. Тузов, ясное дело, не было. Тузы колод давали неплохую волшебную прибавку к разным умениям и потому в игровые колоды не входили, а носились в карманах. Маг, скорее всего, от скуки тоже подсел к играющим, и игра пошла уже втроем. А играли, как с изумлением обнаружил Дядь, на его пуговицы. Видимо все остальное уже разыграли, а может и продали. Пуговицы действительно были сделаны из золота, и их было много. На рубашке, на куртке, на карманах штанов. Штук десять точно набралось. Они небольшой кучкой лежали тут же рядом, и каждый, кто выигрывал кон, брал себе по одной.
По большей части удача улыбалась магу. Двум другим это не очень нравилось. Видно маг тихо подколдовывал, чтобы заграбастать побольше. Когда на кону осталась последняя пуговица, а у неудачников было в наличии всего по две, разразился скандал. Мага обвинили в жульничестве, обозвали мошенником и крысой, и, невзирая на авторитеты, устроили потасовку. Получилась хорошая куча-мала и уже не понятно было, где чьи руки, где чьи ноги.
Дерущихся кинулись разнимать и на пленника никто не обращал внимания. Зато король очень зорко следил за дракой и потому заметил, как маленькая горошинка вывалилась из кармана мага и подкатилась к самой клетке. Дядь быстро просунул руку сквозь решетку, подобрал горошинку и спрятал за голенище сапога. А потом сделал вид, что и не смотрит на дерущихся, а старается отчистить ногтем налипшую на сапоги грязь. Он получил именно то, на что и рассчитывать не смел. Сфера Обмана! Теперь оставалось дождаться подходящего момента, применить сферу, устроить целый спектакль, мол, не знаю чье это коварное волшебство, а освобождайте меня живо, а то за такого ценного меня государь Тралл вам головы откусит и скажет, что так и было.
Кстати о Тралле. Последний раз они виделись в Даларане примерно год назад, на дипломатической встрече, где присутствовали только восемь королей. Речь шла о делах, касающихся всех. Решали — как освободить Азерот от захватчиков. Иными словами, несмотря на внутриклановые разногласия, враг у всех был общий. Разногласия можно уладить потом, а с общим врагом разбираться всем миром.
Тралл тогда выставил на стол какую-то жутко крепкую настойку, которую шутя обозвал «мухоморовкой». Но с хорошей закуской мухоморовка пошла очень даже славно. Сказал, что цех алхимиков и травников придумал это пойло, и пользуется оно большим спросом. Правда он, Тралл, жителей города не балует, а по великим праздникам только выставляет для них бочку-другую.
А ведь по календарю в начале осени Хмельной фестиваль. И без мухоморовки там никак не обойдется, которая не за один  день делается, и даже не  за один месяц. А потому надо ловить момент, и заявлять о том, что он работает в цеху мухоморовки, и что его как раз во время перегонки ингредиентов застало это наглое колдовство, и что наверняка это конкуренты подсуропили, но он до них доберется всенепременно, вот только в стольном городе Огриммаре у государя Тралла окажется. А еще надо, чтобы мага в этот момент не было, да и этих орков, которые его уже знают, значит надо смены другой дождаться.
Однако дела пока складывались не в пользу короля. Несколько дней его держали на заставе, прикидывая, как лучше поступить с пленником, какому работорговцу его продать, и сторожили истово, можно сказать, глаз не спускали, даже когда король спал. Но потом, видимо все-таки пришли к какому-то решению и в один из дней с утра снова обмотали цепями, погрузили на телегу и повезли из леса в степи. Сборный пункт рабов был там. Но и Огриммар тоже был рядом, а значит и портануть его конкуренты по мухоморовке могли, якобы применив заклинание, на не очень далекое расстояние. И уж точно не с другого континента.
За монотонностью дороги Дядь снова потерял счет времени. Телега еле ползла, черепахи и то быстрее двигались. К тому же частенько останавливались перекусить. И, кажется, в еду снова подмешивали безобидное, но сильное снотворное с антимагическим зельем.
О том, что происходит дома, он старался не думать, а вместо этого во всех деталях прикидывал план побега, стараясь учесть каждую мелочь. Маг и разбойники сопровождали телегу до перевалочного пункта, носившего название Перекресток. Здесь их ждал скупщик рабов. Как выяснилось, основной караван уже сформирован, и ждет в дне пути отсюда.
В Перекрестке маг и его команда не задержались, а, получив от работорговца деньги, отправились обратно на свой «сторожевой» пост. После той драки влетело им всем, когда начальник заставы врезал по мордасам участникам потасовки, отобрал все пуговицы и рявкнул, что или они прекращают валять дурака, или он и их продаст работорговцам. Угроза возымела действие и способствовала примирению как нельзя лучше.
Организовать свой побег Дядь решил на рассвете, тем более, что снотворного м прочей дряни в еде и питье он больше не чувствовал. Стражники в это время обычно сонные, а начальство дрыхнет после обильных горячительных возлияний. И, значит, головушка поутру будет сильно трещать и соображать плохо. А потому шансов на побег всяко больше.
Спать в клетке было конечно неудобно, тонкий соломенный тюфяк и ветхое одеяльце комфорта не добавляли. Но Дядь приказал себе не кочевряжиться и выспаться, а потому уже на закате свернулся калачиком и через силу, но все-таки уснул.
Предрассветные сумерки, как по заказу, укутались в туманную дымку. Король открыл глаза, и, стараясь не очень шевелиться, чтобы не привлекать раньше времени лишнего внимания, как будто еще спит, зорко огляделся. Эльфийскому зрению, в отличие от орочьего, туман нисколько не мешал. Как король и предполагал, стражник рядом с клеткой клевал носом и даже слегка похрапывал. Дозорный на башне сидел, подпирая спиной деревянные крепления центрального столба, в обнимку с двуручным мечом, и тоже не производил впечатления бодрствующего. Из домишек доносился разноголосый заливистый храп.
Пора! Самое время устроить побудку этим поганцам. Король достал из-за голенища свою спасительницу  — сферу обмана, активировал ее, превратился в довольно крупного орка, вцепился в прутья клетки, пытаясь их выломать, и заорал что было силы:
— Ааааааааааа!!! Гады!!! Сволочи!!! Козлы!!! Конкуренты проклятые!!! Уж я до вас доберусь!!! Государь Тралл вам … и … (головы и… хм… прочие части тела) … (оторвет)!!! Эй, ты … … … (раззява нетрадиционной ориентации), а ну живо открывай эту … … … (очень плохую клетку)! У меня заказ от государя Тралла на мухоморовку в самом разгаре! … … … …!!! — (непереводимые словесные конструкции, в благородном обществе не употребляемые).
Ничего не понявший спросонья стражник, увидев вместо эльфа разгневанного беснующегося орка, трясущимися руками открыл клетку. Не переставая орать про конкурентов и про то, что с ними, а заодно со всеми остальными сделает государь Тралл, король рванулся к ездовым мантикорам. Однако, напуганные криком, они взмыли в воздух и тоже заорали, нарезая круги над Перекрестком.
Обложив проклятиями шизанутых «пташек», король рванул в конюшню, лошадей не нашел, но зато увидел оседланного ездового волка. Недолго думая, вскочил в седло и пустил волчару с места в галоп. Главное скрыться из глаз побыстрее и где-то схорониться, потому что птицы скоро успокоятся, начальство придет в себя посредством горячительной микстуры, и вполне может во всем разобраться и организовать погоню. А времени на всё про всё у беглеца было полчаса.
Волк несся, не чуя под собой лап, как запоздало спохватился король, в сторону Огриммара. Менять направление было поздно. Но впереди на счастье Дядя показалось большое раскидистое дерево. А какое дерево откажет в приюте эльфу? Собственно перед самым деревом заклинание Сферы Обмана и закончилось. Дядь натянул поводья и спрыгнул на землю. Волк, тяжело дыша, без сил растянулся в тени у ствола. Король ласково погладил волчару.
— Спасибо тебе, серый. Ты меня очень выручил. Взять тебя с собой я не могу, к сожалению. Поэтому отдыхай, а потом возвращайся обратно.
Волк очень устал и мысли в голове ворочались с трудом, а потому никак не мог разобраться — откуда вдруг взялся этот эльф. Но от поглаживания не уклонился, потому что почувствовал, что рука добрая и заботливая, и, кажется, даже вливающая силу в натруженные мышцы.
Эльф был чужаком и в другое время волк, даже не раздумывая и не сомневаясь, вцепился бы ему в глотку. Но от ездока веяло дружелюбием и пониманием. Надо запомнить его, подумал серый, такой хозяин был бы ему по нраву. Ну и пусть, что он эльф. Зато он не бьет плеткой, не ругает, а вот даже силой делится. Была бы у него еда, наверняка поделился бы.
Еды не было, а вот небольшая лужица с водой под корнями в травяной лунке была. Волк вылизал ее и почувствовал себя лучше. А потом подумал, что, пожалуй, не будет он возвращаться к хозяину, а постарается найти дом этого странного, но доброго эльфа. Однако лучше начать поиски ночью, когда и слух острее и нюх.
Король с удивлением слушал мысли волка. Повинуясь наитию, он расседлал серого, и сказал:
— Вот что, дружище. Взять я тебя с собой действительно не могу, нет у меня сейчас такой магии, все, что могли, орки отобрали. Но ты, если решил быть со мной, то отдохни и беги на север, в лес. А в лесу тоже немного на север, но в сторону океана. В том лесу есть твои сородичи, и они тебе укажут путь к королевскому дворцу. Так прямо и спрашивай у них, где тут королевский дворец эльфов. А я буду тебя там ждать. И подданным своим прикажу, чтобы пропустили тебя ко мне.
А сейчас мне надо срочно исчезнуть, потому что погоня за мной наверняка будет. Ты же отволоки седло подальше отсюда и укройся пока где-нибудь, чтобы до ночи тебя не нашли. Договорились?
Волк посмотрел эльфу в глаза, лизнул его в щеку, мотнул башкой и завилял хвостом, мол, все понял, так и сделаю.
Король обнял зверя, чмокнул в мокрый нос, еще раз погладил, а потом, поискав наилучшее место для прыжка у ствола дерева, подпрыгнул и уцепился за толстую ветку. Забраться в самую гущу листвы уже не составило труда. Поблагодарив дерево за укрытие, Дядь использовал единственное заклинание, которое сейчас наконец-то было ему под силу  — телепортация в Тенистую долину.
Волк подхватил седло, вернулся на каменистую дорогу и по ней же, чтобы не оставлять следов, побежал обратно к Перекрестку, выискивая укрытие. Погони пока что чуткие уши зверя не слышали, но это не значит, что ее не будет вообще. Поэтому серый длинным прыжком отскочил от дороги, припрятал седло в разросшимся придорожном кусте, отбежал от него на значительное расстояние и по травянистой проплешине помчался на север.
По пути у небольшого озерца попалась недоеденная гиенами зебра. Это было кстати. Волк подкрепился, полакал воды и снова побежал. К вечеру он добрался до заставы, преграждающей путь в лес, нашел укромное местечко и стал дожидаться ночи. Обойти заставу ночью не составит труда, а в лесу уже сородичи помогут добраться туда, куда нужно.
ВИСА 17.
«Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
и дым отечества нам сладок и приятен»
(А.С.Гриббоедов)
Когда телепорт сработал, король с удивлением обнаружил, что за поясом у него заткнут небольшой мешок, и только тогда вспомнил, что мешок был приторочен к седлу волка, а он машинально его отвязал и прикрутил горловину к поясу. Не мудрствуя лукаво, Дядь расшнуровал горловину мешка, засунул в него руку и с удивлением вытащил плоскую фляжку, в которой что-то булькало. Открутив крышку и принюхавшись, Дядь с изумлением понял, что искомая мухоморовка, о которой он так громко орал у орков, пусть в небольшом количестве, но была в его полном распоряжении. Видать, волк-то был какого-то начальника, у простых вояк на такое пойло денег не хватит. Сделав изрядный глоток и крякнув от удовольствия, король огляделся вокруг.
Тенистая долина считалась детской зоной королевства. Здесь детвора и подростки учились разным нужным эльфийским наукам. Было слишком раннее утро, чтобы малышня бегала где ни попадя, но во избежание недоразумений, Дядь пристроил фляжку под кустом и прикрыл травой. Сам же скинул с себя сапоги, штаны и рубаху и с наслаждением окунулся в теплую и прозрачную воду купальни. Собственно рядом с ней он и появился в долине.
Смыв грязь и пот, и почувствовав прилив сил, Дядь заклинанием очистил воду после своего купания, натянул дурацкую одежду — а куда деваться? другой-то пока не было — и, махнув на все рукой, допил мухоморовку. И вместо того, чтобы  пойти к жилым строениям, улегся под кустом передохнуть и подумать о случившемся, сладко потянулся, и сам не заметил, как заснул…

В самом дальнем углу спортивной площадки Тенистой долины сидел на пеньке юноша. Сидел и грустил. Все славные королевские рыцари умчались в неоглядную даль за сэром Вольдемартом, а его по малолетству не взяли.
На самом деле не взяли чисто из суеверия, но юноша об этом конечно не догадывался. Дело же было в том, что имечко юноше дали весьма своеобразное — Ангел Смерти. И, несмотря на совершенно незлобливый характер парня, участники рыцарского похода решили, что взять его с собой, это однозначно накликать беду. Умирать же рыцари совершенно не хотели, и втайне решили между собой по возвращении уговорить короля посвятить мальчишку в настоящие рыцари и наречь Ангелом Жизни.
Так случилось, когда мальчишка родился, он был  очень  бледный, почти белый, в отличие от прочих розовых младенцев. Такое  конечно  бывало и раньше, когда рождались подобные дети, но врач об этом то ли не  знал, то ли позабыл, ну и вырвалось у него имечко это. Тем более, что лицо было действительно прямо-таки ангельское у мальчика.  Родители не посмели возразить, но полным именем называли  его крайне редко, а звали только Ангелом, как, собственно и все остальные. Но полное имя тоже знали все. 
Ну а этим утром сидел юный Ангел на пенечке, и жаловался на судьбу. Рядом с ним примостилась белая пушистая собака, и время от времени облизывала хозяину нос, щеку и ухо.
 — Я хотел со всеми рыцарями идти подвиги совершать, — жаловался Ангел четвероногой подружке. — А мне сказали, что я еще маленький. А я уже не маленький, только вот рыцарского посвящения у меня нету. А какое посвящение, если нет подвигов? Посвящение ведь заслужить надо.
Собака вздохнула и слабо шевельнула хвостом в знак поддержки. Она тоже была готова отправиться совершать подвиги вместе с хозяином, ведь это так весело. Хозяина надо отвлечь от грустных мыслей, решила собака, подтолкнула лапой к его ногам мячик, и тихонько тявкнула.
В досаде Ангел взял мяч и неожиданно для себя закинул его очень далеко за спортивную площадку. Собака обиженно заскулила и с укоризной посмотрела на хозяина.
 — Прости, Лыки, — вздохнул Ангел. — Пойдем, девочка, искать мячик, ну и вообще погуляем немного.
Искать мячик Лыки сразу же согласилась, и перестала обижаться, потому что поиски — это тоже всегда весело и интересно. Ведь по дороге может попасться птичья стайка, которую можно вспугнуть, мышь, которую можно погонять, да мало ли всякого может встретиться на пути. И совсем не исключено, что где-то там ждет-поджидает аппетитная косточка, которую кто-то совершенно случайно забыл под кустом, ну или еще что-нибудь вкусное. Лыки радостно завиляла хвостом и побежала навстречу приключениям.
С той стороны, куда Ангел зашвырнул мячик, росло довольно много деревьев и кустов. А за ними была купальня. Мячик все не находился, ну просто как сквозь землю канул, зато купальня манила. Солнце уже стояло высоко, и было довольно жарко даже утром. Мальчик и собака, не сговариваясь, решили немного освежиться в воде.
Однако подойдя к купальне, они увидели спящего эльфа в оборванной неряшливой одежде. Явление это было настолько необычное в Тенистой долине, что в первую минуту Ангел просто рот открыл от удивления. Лыки же громко залаяла и кинулась к спящему. Вслед за ней опомнился и Ангел. На руках и голенях эльфа светились синяки. Явно свежие. Взрослые эльфы конечно попадали в разные ситуации и синяков у них тоже могло быть изрядно, но ни один из них не стал бы ходить в драном тряпье. Значит, что-то случилось.
Ангел попытался разбудить незнакомца, но общая усталость вкупе с мухоморовкой не желали отпускать Дядя в мир бодрствующих. Лыки между тем активно облизывала лицо эльфа, а потом улеглась рядом и положила морду ему на грудь.
 — Жди здесь, Лыки, охраняй его! — приказал парень, и что есть духу помчался звать взрослых эльфов.
О пропаже короля в долине, ясный пень, не знали. Но увидеть Его Величество в таком неприглядном виде наставники малолеток не ожидали никак. Недолго думая, они подхватили короля на руки, забрали мешок и фляжку, а Ангелу наказали помалкивать. Сначала разобраться надо, что случилось со спящим эльфом, а потом уже трепаться.
 Парень понятливо кивнул и нырнул в воду купальни. Лыки плюхнулась вслед за ним. То, что он нашел пропавшего короля, Ангел узнал намного позже, поскольку как-то не довелось ему раньше видеть королевскую особу так вот близко, а издалека много ли разглядишь.
Поскольку король в крепких объятиях мухоморовки проигнорировал и появление наставников, они унесли Дядя в свою комнату, где уложили на кровать и укрыли одеялом. Мешок и фляжку тоже прихватили, нечего ребятне куда не надо носы совать.
Пока король спал, к нему срочно вызвали лекаря. Седовласый эльф только за голову схватился, увидев, что тело правителя все в синяках и ссадинах. Но дело было поправимое. Через полчаса и следа не осталось от королевских хворей.
За это время нашли и подобающую одежду, а тряпье сожгли в камине. Детей и подростков увели подальше и загрузили практическими занятиями, чтобы не путались под ногами, не глазели и не болтали лишнего. А в столицу отправили гонца, чтобы привел в долину королевского коня. Потому как по всему выходило, что случилось что-то из ряда вон выходящее и Дядь в долине не задержится.
Дядь проснулся через три часа. С удивлением огляделся по сторонам, сообразив, что под одеялом он ну абсолютно голышом пребывает, увидел на стуле рядом нормальную одежду и новые добротные сапоги. Не королевские конечно шмотки, но и королю не стыдно их на себя напялить. Что собственно и сделал. А тут и наставники заглянули в комнату вместе с лекарем.
— Ваше Величество! Что случилось? — чуть ли не хором спросили они, пренебрегая этикетом. Дядь никогда не был самодуром и не требовал, чтобы все от мала до велика подданные при нем на колени падали.
— Знаете что, мужики, давайте вы меня немножко накормите, а за едой я вам все расскажу. Только предупреждаю, трепаться об этом вам не позволено, — улыбнулся король, действительно почувствовав зверский аппетит. — А потом я в столицу отправлюсь. А оттуда к королеве. Соскучился я по Гвен, сил нет как. И по Ириске.
— А мы как раз послали за конем. Тут-то у нас конюшен нету, сами знаете. Ну а еда уже готова, и морсик ягодный лечебный как раз настоялся, — улыбнулся в ответ лекарь.
А еще через час король Дядь Первый, Единственный, уже мчался в столицу своего королевства.
ВИСА 18.
«Кто на лавочке сидел, кто на улицу глядел,
Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал.
Дело было вечером, делать было нечего.»
(Сергей Михалков)
— Алл? — спросила я в недоумении. Этого имени я ни разу еще не слышала.
— Это имя короля до коронования, и так его зовет только королева, ну и еще парочка очень близких друзей, — ответил Многоликий. — Так уж вышло, что перед коронацией он встал в позу. Заявил, что не желает быть ни Оленьим Шлемом, ни Коровьим Хвостом, ни Тяпкой Гладиатора, хотя у эльфов принято к имени добавлять какие-то атрибуты воинской справы или что-то героическое для мужчин. Ну а для женщин все больше романтическое — Вольный Ветер, Листочек Ясеня и так далее.
В общем, уперся всеми лапами, заявил, мол, он и без того замечательный дядька, единственный в своем роде и никакие другие украшательства ему ни к чему. А потом засмеялся и сказал, что будет он Дядь Первый и Единственный. А кому не нравится, то тех он не удерживает. Придворные и знать поморщились, покривились, повздыхали, и приняли такое вот королевское имя. А потом совершенно незаметно привыкли к нему и позабыли о своих переживаниях на этот счет.
Я кивнула, а потом подумала, что главное бедствие эльфийского королевства, сиречь пропажа короля, приказало долго жить. А это значит, что осталось бедствие только мое — создание портала в другую реальность для меня лично. Справятся ли с этим местные умельцы и маги, несмотря на записи в умной книжке? Отчаянная надежда на это у меня конечно же была, а вот уверенности не мешало где-нибудь прикупить. Только вот не продавался такой товар в этом славном мире, да и ни в каком другом.
Повинуясь какому-то наитию, я полезла в карман и глянула на мобильник. К улыбке Чеширского кота прибавились глаза, один из которых лукаво мне подмигивал. Опаньки! А ведь перед замком и все время до этого была в наличии только улыбка. Значит что-то изменилось. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели»!!! хотелось завопить мне, но я сдержалась и убрала телефон на место. К тому же надо поглядеть по событиям, что именно кроется за этим подмигиванием. Но настроение всяко улучшилось.
— Вот что, Зим, я тебе скажу. Я тихонько наблюдала за Бэттером, пока ты приходила в себя, ну и как он возвращал тебя к жизни тоже. И тут даже не то что к великому магу, даже к базарной гадалке ходить не надо — он влюблен в тебя по самые уши, — поделилась своими выводами королева, когда мы с ней наконец-то остались одни и приводили себя в порядок в купальне. — Что с этим делать, это другой вопрос. Он-то тебе как? Нравится?
— Нравится, это не то слово, — горестно вздохнула я. — И как с этим быть не знаю. Старалась не давать ему надежды, даже не зная, что нравлюсь ему. С собой я как-нибудь справлюсь, если что. А вот что с ним будет, если…
 Насколько я поняла по шушуканью Парфика и Многоликого, портал они могут попробовать сделать, потому что к этому еще и Парфиков братишка Гениальный Маг подключится, ну и вроде как Шакк Алла сбираются вызвать срочным порядком. И гномов-строителей каких-то. На все про все планируют дней пять, максимум неделю. И меня в этом мире не станет.
А в моем мире Бету делать нечего, да и неизвестно, пропустит ли его портал. Но даже если пропустит… У нас там в обязательном порядке у каждого должны быть документы, за отсутствие которых можно в тюрьму угодить или в дом для психов. Да и быт у нас там другой, и техники разной куча, с которой даже ребенок шутя справляется, а ему все в новинку будет. Его же не меньше года придется учить всему, всей нашей жизни. И это бы ладно. Но вот самая засада это документы.
— А документы какие?
— В этих документах написано полное имя, когда и где родился, где живет, какие учебные заведения и когда окончил, какая специальность и масса еще всяких бумажек. И они все с государственными печатями. И не важно, что эти печати, к примеру, маленького областного городка, а не столицы страны, они все равно государственные. Единая система учета населения.
— Эх. Слушай, а бывает так, что эти документы теряют?
— Бывает, но повторные выдают опять же те же государственные учетчики, и никак не иначе.
— А если он вообще не помнит кто он и откуда, и где его документы? Ну, обожрался чего-то или по башке хорошенько приложили, и память отключилась?
— А тогда его в психическую больницу на всю оставшуюся жизнь упекут. Если бы в нашем мире была магия, то можно было бы что-то придумать. Но у нас даже намека на нее нету. А если раздобыть фальшивые, то и спалиться с ними можно, и в тюрьму загреметь.
— Да, дела. Эх, досада-то какая. А так, пара из вас была бы хоть куда.
— А нет у вас какого колдовства, чтобы он меня разлюбил и просто другом был?
— Нет, Зим. Такого нету. Что же нам делать? Наверное, Верховного просить о помощи надо. Пусть с духами своими шаманскими посоветуется. Может, что дельное подскажут.
— А если опять в какой-то дурацкий поход отправят?
— Это вряд ли. Но если и отправят, нас теперь целая большая команда, а там, глядишь, и еще народ подтянется. А большой компанией, рыл, к примеру, в двадцать пять, я думаю, мы с любым походом справимся.
Ой, забыла тебе сказать. Когда Бэт приводил тебя в чувство, его морду видел и Волька. Сначала у Вольки просто челюсть отвисла и глаза на лоб полезли, а потом он ехидно усмехнулся и пробормотал себе под нос «Говоришь, старые раны… Ну-ну». Он видно забыл, что у эльфов слух гораздо острее человеческого.
А потом его взгляд упал на меня и он понял, что я все видела и слышала. Ну, я тогда ему подмигнула и приложила палец к губам. Он кивнул и подмигнул мне в ответ.
А исходя из того что ты мне рассказала, видимо промеж товарищами паладинами в таверне в Шторме произошла некая беседа, где Бэт, объясняя свое дурацкое поведение, отбрехался старыми боевыми ранами.
— Ну, Волька вообще понятливый мальчик, и молчать тоже умеет. Вряд ли будет выводить Бета на чистую воду. Он знает, что Бэт мне нравится и даже для маскировки предложил изображать моего поклонника, чтобы мне было на кого чувства выплескивать, — хмыкнула я.
За разговором мы с королевой и не заметили, как вымылись, переоделись и даже волосы слегка подсушили.
— Пойдем, Зимуль, в трапезную. Аппетит у меня волчий разыгрался после всех наших подвигов. Да и мужиков надолго одних оставлять не следует. Кабы чего не удумали героического в очередной раз на свои и на наши головы, — хмыкнула королева, и я с ней полностью согласилась. — А насчет Бэттера я пошепчусь с Верховным. Не унывай раньше времени. Придумаем что-нибудь. А еще… мне тоже будет очень тебя не хватать.
— И мне, Гвен. И тебя, и всех, с кем я тут успела подружиться. Знаешь, я, когда домой попаду, ну в свой мир, я буду про вас всех книжку писать. Чтобы не выть от тоски. И ты тоже начни писать книжку. Я тебе подробно еще раз перескажу все свои приключения, которые до встречи с тобой были. Ну и Волька с лягухом помогут.
— А между прочим, отличная мысль! Так мы и сделаем! — королева обняла меня за плечо, я ее за талию, и мы направились в малую трапезную, где нас уже поджидала вся наша компания, ну и обед, естественно.
Малая трапезная еле вместила нашу разросшуюся команду. Первые минут двадцать все с упоением лопали, ну а когда первый голод был утолен, то и разговорились. Правда, сумбурно и невпопад, но это никого не печалило. Было решено сегодня отдохнуть, а назавтра с утра отправиться в летнюю резиденцию.
— Сегодня никаких дел, разве что по мелочи, на письма ответить, шмотки подлатать у мастеров и все в таком роде. Право на отдых заслужили все, — улыбаясь, сказал король. — Так что гуляйте по городу, купайтесь в озере, ловите рыбу, собирайте цветочки… иными словами, делайте что хотите. Но подъем завтра очень рано, это тоже учитывайте.
Предложение короля было принято с большим воодушевлением. Наши приключения мы уже обсудили, магам, чернокнижнику, Верховному шаману и шаману Многоликого не терпелось заняться магической книжкой из Каражана.
Лягушонок отдал мне на хранение свою волшебную вилку и умчался купаться, сэры рыцари отправились к оружейникам. Король с королевой удалились в свои покои, а я отправилась бродить по городу. Но буквально через полчаса ко мне присоединилась Гвен.
— Короля вызвал Гениальный Маг. И Алл вернется только вечером, я думаю. Но наших планов это не меняет, — сообщила мне королева.
— Блин, я понимаю, что это все правильно, но ведь вам даже не дали побыть друг с другом после всего случившегося.
— Не переживай, Зим, вызов пришел уже после, а не во время наших нежностей, — засмеялась Гвен.
— Да, это конечно меняет дело, — я тоже засмеялась.
— А пойдем ко мне. Рост и комплекция у нас с тобой приблизительно одинаковые, так что давай подберем тебе что-то из моих одежек.
— Давай. А я заодно поподробнее тебе расскажу все с самого начала про себя. И ты даже, может быть, что-то запишешь, чтобы не забыть. А потом ты мне тоже подробно все расскажешь, и я запишу к себе в блокнот.
Так мы и сделали. Как вы понимаете, время за такими занятиями летело незаметно.
— Гвен, я, кажется, придумала, как тебе Махоню заполучить в подружки. У тебя Ириска наследная принцесса. А ей нужен телохранитель и заодно гувернантка. А женщина женщину быстрее поймет, и учить ее будет не как мальчишек учат. Потому что строение тела у нас все-таки другое и мышцы тоже по-другому работают. Ириска друид.
 А насколько я успела понять, друидам можно и посохи, и копья, и колотушки разные в свою защиту употреблять. А паладины вообще всеми видами оружия владеют.
— А гувернантка — это кто?
— Гувернантка это такая специальная тетка, которая в том числе следит за ребенком как нянька, и при этом учит его всему полезному, как наставница. И вообще в доме, где она живет, все хозяйство на ней. Но тебе-то этого не надо, так что  только для дочки она будет, а объяснять  что да как…  Как король сказал, так все и приняли его повеление, и рассуждать конечно могут, но очень тихо и исключительно под подушкой, а не громко и  на каждом углу.  Вот и введите с Дядем эту должность, и Махоню на нее пристройте.
— Махоня у Вариана, ну у короля Штормграда, в секретных агентах значится, как и несколько людей еще. Они с проверками по гарнизонам ездят.
— Обойдется Вариан без нашей барышни. Пусть мужиков гоняет. Или с ним договориться трудно? Тогда дави на то, что Ириске нужен проверенный телохранитель и наставник, но не мужского полу, а женского.
— Да договориться с ним, пожалуй, получится. И мне спокойнее, если девочка под присмотром будет.
— Вот. А с наставницей дочери королева может общаться в любое время и сколь угодно долго, и гнать от себя разных скучных придворных, поскольку обсуждаются дела сугубо личные и семейные.
— Ох, Зим, а солнце-то уже на закат пошло. Мы с тобой провели время очень даже с пользой, но надо бы насчет ужина распорядиться, — всплеснула руками Гвен.
И, как будто услышав ее мысли, в комнату заглянул камергер.
— Ваше Величество! Ужин на столе.
— Спасибо, Раниэль. Мы уже идем, зови остальных, — кивнула королева.
Волшебники всех мастей пришли на ужин расстроенные. Сколько не читали они магическую книжку из Каражана, так ничего не смогли добиться.
— А с зеркалом читать пробовали? — спросила я, вспомнив, как мы с лягушонком заклинание левитации разгадывали.
— И с зеркалом, и задом наперед, и вверх ногами, — с досадой сказал Верховный шаман.
— А где король? — спросил Волька.
— Его Гениальный Маг срочно вызвал, — ответила королева. — К ночи обещал вернуться.
— Вот бы и Мифа к этой книжке подключить. Может тогда что-то у нас и получится, — оживился Парфи. — Я попробую это организовать.
— Отличная мысль! — поддержал Многоликий. — Давай, сразу после ужина и организовывай. Тогда может он вместе с королем и прибудет сюда.
ВИСА 19.
            «А вот и друг, наш третий друг, ведь есть картина “Три богатыря”»
(Слегка измененная песня)
В славном городе Огриммаре надрывались глашатаи, приглашая народ на аукцион. Товар обещался самого наивысшего качества. Когда вопли зазывал достали Тралла до печенок, он решил лично проверить, что же такого необыкновенного на нынешнем аукционе.
Торги еще не начались, но толпа собралась уже изрядная, однако при появлении повелителя народ почтительно расступился, а глашатаи наконец-то заткнулись.
Тралл шагнул в Аукционерный павильон Торгового Дома и направился к столам и тумбочкам с выложенным на продажу товаром. Хлама, как обычно, было предостаточно. А вот среди оружия и украшений…
— Мать-перемать! А это у тебя откуда, душонка продажная, тудыть тебя и растудыть?! — рявкнул Тралл на аукционера. — Живо ко мне поставщика этих колец и меча!
— Дык он еще вчера умотал в Перекресток, государь, только к концу недели вернется, — чуть ли не заикаясь залепетал аукционер, глядя, как правитель изъял из ячеек коробки два изумительных кольца.
Тралл выглянул на улицу и уже спокойным голосом позвал своего помощника:
— Горбыныч, иди сюда.
От кучки придворных отделился один из орков и зашел в Торговый Дом вслед за Траллом. Толпа на площади затаила дыхание. Творилось что-то небывалое. Никогда государь не интересовался аукционами.
— Горбыныч, выясни все, что сможешь по поводу этих колец и меча. Потому что… впрочем, подробности я тебе потом объясню. А сейчас меня интересует как они попали к поставщику. Всю цепочку вплоть до первого их владельца. А ты, хлыщ продажный, если только вякнешь о чем-нибудь, то не только без языка останешься, но и без башки.
— Жизнью клянусь, государь, что буду нем как селедка океанская, — аукционер уже стоял на коленях и по его морщинистой щеке текла слеза. — А поставщика зовут Кишкодер, он орк из дуротарской деревни.
— Горбыныч, ты все понял?
— Да, государь. Сделаем, — спокойно ответил помощник правителя, он же начальник тайной полиции. Но про тайную полицию народ не знал, на то она и тайная.
— Приведи тут все в порядок, и можете начинать аукцион, — дал разрешение Тралл. — Кольца эти я забираю, а меч возьмет мой помощник. Народу скажешь, что мы за них уже расплатились.
Аукционер истово закивал.
— Пошли, Горбыныч, — позвал помощника Тралл, и, выйдя с ним на площадь, обратился к толпе. — Через час можете начинать, только орать прекратите на весь город. И так уже последний таракан, и тот в курсе, что тут у нас аукцион.
Трал прошелся по площади, заглянул в несколько лавчонок, купил парочку лепешек и ежевичного сока, и неторопливо направился во дворец. Придворные так же неторопливо пошли следом за правителем.
Промеж Тралом и Горбынычем было условлено, что если правитель перекладывает носовой платок из одного кармана в другой у всех на виду, это значит, что через полчаса у них состоится важная встреча один на один. На такие мелочи придворные не обращали внимания.
Во дворце, отдав камергеру распоряжения, что обед через два часа, Тралл направился к себе в кабинет. Через полчаса через потайную дверь туда же проскользнул Горбыныч.
— Кто был последним владельцем колец и меча, я не знаю. Зато очень хорошо помню того, кому они принадлежали изначально. Поэтому перетряхни Перекресток до последнего камешка и найди того прощелыгу, что сунул этот товар на аукцион. Ну и поинтересуйся, откуда оно к нему попало, возможно, что товар краденый, — сказал Тралл.
— А ведь и мне эти вещи кажутся знакомыми, государь, — понимающе кивнул Горбыныч. — Ох ты ж ёжкин кот, Тралл! Это ведь Дядевы шмотки. Я ж его в них в Даларане видел, когда вы с ним и другими королями встречались. Небывалое дело было, восемь королей за одним столом в таверне собрались. Весь Даларан на ушах стоял. Маг еще тогда с вами какой-то был и телепортировал вас всех куда-то. И правильно, а то град небесный точно бы взорвался от эмоций.
— Все верно, друг мой. Теперь ты понимаешь, почему я чуть не прибил того слизняка торгового?
Тут в раскрытое окно кабинета влетела почтовая сойка. В лапах птицы был зажат свернутый в трубочку тонкий пергамент. Положив свою ношу на стол, птица, ничуть не смущаясь, принялась клевать недоеденную правителем лепешку, а Тралл, погладив мягкие перышки почтаря, развернул пергамент.
— Кажется, все самое страшное уже позади, Горбыныч. С Перекрестком потом разберемся. А меня сегодня уже не жди, разве что совсем к ночи. Я сейчас соберусь и исчезну. Гениальный Маг прислал весточку, просит срочной встречи. Думаю, что там я узнаю все быстрее и во всех подробностях о дядевых кольцах и мече. А ты остаешься за главного, пока меня нету.
— Мухоморовку-то возьмешь, государь? — хмыкнул тайный сыщик. — Маги-то мухоморовку дюже как уважают.
— Возьму, конечно, и с запасом. А еще и вещи найденные с собой заберу. Подумаем с Гениальным Магом, товарищем Мифом, как вернуть владельцу пропажу, — впервые с момента обнаружения колец и меча улыбнулся Тралл.
Горбыныч подхватил птицу и лепешку и направился в тронный зал. А Тралл открыл тайник и вытащил оттуда небольшую металлическую коробочку с несколькими кнопочками — аппарат связи ВЧ, Внерасовую Чрезвычайку. По ВЧ можно было связаться с Гениальным Магом Мифом и в течение пары минут сказать, вернее, прошептать самое важное и услышать шепот в ответ. На более долгое время магической силы не хватало ни у кого из королей. Смахнув налипшую на коробочку соринку, Тралл нажал секретную комбинацию кнопок.
— Закуску обеспечишь, Миф?
— Под мухоморовку? — рассмеялся Гениальный Маг. — Не вопрос, Тралл. Уже все на столе стоит.
— Тогда через пять минут открывай портал.
— Отлично. Жди.
Тралл убрал ВЧ в тайник, позвал камергера, сообщил ему, что отправляется к Гениальному Магу в гости, поэтому все дела переносит на завтра, а главным пока его не будет, оставляет Горбыныча. А если учесть, что и дел-то особых сейчас нет, не считая подготовки к Хмельному фестивалю, то и волноваться не стоит.
Камергер поклонился и ушел вслед за Горбынычем, а Тралл вернулся в кабинет, прихватил в кладовой несколько фляжек с мухоморовкой, пристегнул к поясу меч, и, положив в карман кольца, шагнул в открывшийся портал, беззвучно схлопнувшийся за его спиной.
Гениальный Маг Миф в давние времена обнаружил за акваторией Калимдора, материка на котором находилось несколько королевств, в том числе и королевство Тралла, маленький пустынный островок. Климат там был теплый, и зелень чувствовала себя великолепно. Но не буйствовала. Островок был каменистый, и земли для зелени было маловато. Но небольшой перелесок тем не менее наличествовал.
Маг, поколдовав, превратил его в очень уютный уголок. Штормы и прочие тайфуны обходили островок стороной, не проникая через магический купол, которым Маг укрыл свое убежище. Попасть на островок жители планеты могли только по приглашению Мифа. И никак иначе. Все-таки магом он был Гениальным, и не случайно с большой буквы.
Единственное, пожалуй, чего он так и не смог понять — кому этот островок принадлежал раньше. Миниатюрный замок был явно людской постройки, но никакого намека на прежних владельцев Миф так и не обнаружил. Несколько стертых временем и совершенно неразборчивых надписей на камнях кладбища тоже не прояснили загадку. А под камнями уже  давно никого не было. Или не было  вообще, а были они просто заготовкой. Так тоже бывало.
Возможно, в результате землетрясения в стародавние времена этот островок откололся от материка и дрейфовал в океане, пока не закрепился за шельф в том месте, где Миф его и нашел. А может это все, что осталось от какого-нибудь большого острова опять же в результате природных катаклизмов. В общем, Маг махнул на историю рукой и обустроил все под свои потребности.
Дядь вынырнул из портала, застегивая на ходу рубаху.
— Если бы на полчаса пораньше ты меня вызвал, я бы послал тебя дальше Аутленда, — хмыкнул он, пожимая руку Мифа.
— Извини, мужик, как-то не рассчитал я. Но, главное, что не ошибся на эти полчаса, — засмеялся маг. — А теперь садись за стол и рассказывай, где тебя вурдалаки носили.
Король уселся за стол, по-хозяйски наполнил свою тарелку разными вкусностями, и кратко рассказал что с ним случилось.
— Без Тралла нам тут не обойтись. Ты ничего не имеешь против, если я его вызову? — спросил Миф.
— Вызывай, — кивнул Дядь. — И пусть мухоморовки что ли прихватит.
— А куда он денется. Под хорошую закуску и серьезный разговор, мухоморовка самое что то.
Маг вытащил из комода тонкий пергамент, быстро в нем что-то написал, свернул пергамент трубочкой и свистнул. В окно влетела сойка, ухватила пергамент и исчезла в открытом магом портале. Портал не исчез, а замер в режиме ожидания.
Через несколько минут запиликал один из восьми стоящих на комоде аппаратов ВЧ. А еще через пять минут в портале появился Тралл.
— Со свиданьицем, почтенные, — улыбнулся Тралл, и начал распаковывать сумку. — Алл, твои побрякушки на аукционе решили выставить. Благодари всех своих эльфийских и прочих богов, что глашатаи так орали на всю столицу об этом аукционе, что у меня чуть уши от крика не полопались. Пошел я глянуть, чего это они так стараются, ну и увидел твои вещи среди выставленных на продажу. Ясное дело, что забрал, аукционера припугнул как следует, ну а дальше Горбыныч разберется.
— Вот это подарок! — радостно воскликнул Дядь, надевая кольца и пристегивая к поясу перевязь с мечом. — Тралл, ты настоящий друг. Ну а браслет с ездовыми, если куда и запропал, так мои животные никого другого слушаться не будут, как только браслет активирует кто-то посторонний, тут же исчезнут и в конюшне у меня в Дарнасе объявятся. Может, уже и объявились, я в конюшню не заглядывал, не до того было. Только сегодня утром из плена вырвался. Я тебе сейчас все расскажу, только сначала, думаю, надо нам к святому напитку приложиться.
— Наливай, Миф, ты хозяин дома, тебе и мухоморовка в руки, — распорядился Тралл, передавая магу фляжки.
Беседа, сдобренная мухоморовкой, длилась до самого позднего вечера. (Пересказать ее авторы не могут, и вовсе не из соображений секретности, а потому, что цензурными в ней были только запятые и очень изредка восклицательные знаки).
Маг заблаговременно принял остатки отрезвина и записал себе в блокнотик — пополнить запасы зелья в срочном порядке. Поэтому, когда дипломатическое совещание на высшем уровне подошло к концу, ему пришлось сначала не просто портануть Тралла обратно, но и в постель его уложить. А потом проделать то же самое и с Дядем. Но отрезвин, как ни странно, нашелся у королевы. Так что еще через полчаса Дядь был трезвее младенца.
Миф решил задержаться в Дарнасе и даже проследовать за королевским двором в летнюю резиденцию. Работа над порталом в другой мир предстояла сложная. И без него маги точно не справятся, даже если соберутся всем ковеном и всех прочих причастных магическому искусству позовут.
Потому что в книжке из Каражана был тайный текст, написанный тайными чернилами. Миф с пятого на десятое мог его прочесть, но с пятого на десятое тут не годилось, а потому придется и ему поломать голову.
ВИСА 20.
«Солнце мое, я тебя никому не отдам.
Ни на час, ни на луч, ни на взгляд, никому, никогда!..»
(Марина Цветаева)
За ужином королева успела незаметно шепнуть Верховному, что надо с ним посекретничать, в потом улучила момент в общей, ничего не значащей, беседе и сказала:
— Васюган, мы тут с Зимкой копались в разных безделушках, и я обнаружила в шкатулке несколько вещей явно щаманских. Тролль знает, как они ко мне попали. Загляни ко мне на минутку после ужина, я тебе их отдам.
— Как скажешь, моя королева, — кивнул Верховный.
— Странно, что только шаманские безделушки, — хмыкнул Многоликий. — В шкатулках у женщин порой такие интересные вещички встречаются, что…
Мужская компания дружно захихикала.
— А ты большой знаток по женским шкатулкам, да? — подколол Многоликого Волька. — И много мусора ты туда подбросил, пока наивные барышни рты разевали, внимая твоим заумным разглагольствованиям?
Теперь хохотали все.
В общем, шутки оказались к месту, маги и прочие шаманы с чернокнижниками даже приободрились, и решили, что книжкой будут заниматься, когда Гениальный Маг прибудет.
— Я еще Шакк Алла вызвал, — сообщил Многоликий. — Его знания тоже пригодятся.
— Ой! — испуганно пискнул МиКва, и я тоже вздрогнула.
— Да не бойтесь вы его, — засмеялся Верховный. — Он мужик отходчивый, ну а если будет гневаться, мы вас в обиду не дадим.
На том ужин и закончился. Королева увела Верховного к себе, мы с Волькой и малышом отправились ловить рыбу, волшебники в библиотеку, Бэт в свою комнату. Рыбу я ловить не умела, но просто посидеть рядом на травке, подышать воздухом и полюбоваться закатом над морем тоже ничего себе занятие.
К морю мы вышли через городской портал. Дорожка спускалась под горку к причалу и гнездам ездовых птиц. Волька в очередной раз предупредил меня, чтобы в воду не лезла, потому как акулы и тут водятся в изобилии. Солнце медленно и величаво опускалось в море. К причалу подошел корабль. Несколько эльфов сошли на берег и направились в город.
Лягушонок усердно забрасывал удочку. Первой его рыбкой оказался… здоровенный лапоть. Последующие представители рыбьего племени тоже не подкачали — погрызенный (явно акулами) пиратский флаг, завязанные узлом матросские порты (несомненно, отданные добровольно), картонная коробка с пустой бутылкой из-под какого-то пойла и обгрызенными до костей скелетами селедок, ну и прочий хлам.
Малыша это нисколько не расстраивало, он только смеялся и говорил, что в незнакомом месте сначала так всегда и бывает. И что в волшебном мире на удочку можно ловить не только рыбу, но и разные вещи.
— Хорошо пообщались с королевой? — спросил Волька.
— Не хорошо, а просто отлично, — улыбнулась я.
— А какие безделушки, если не секрет, вы там обнаружили?
— Ну, это для королевы безделушки, а для меня — восхитительные кольца и один браслет. Но, похоже, они и вправду только для шаманов. Впрочем, думаю, что Верховный разберется, — пользуясь тем, что малыш был полностью поглощен вылавливанием рыбы, я со значением посмотрела на друга, мол, поговорим при удобном случае.
— Ну, он-то точно в этом понимает, — согласился Вольдемарт и незаметно мне кивнул, подтверждая, что намек понял.
— Зим, тебя там какой-то эльф в беседку у Храма Элуны зовет, — Бэттер появился за нашими спинами совсем неожиданно. — Пойдем, провожу, а то заплутаешь еще, да и глянуть на этого эльфа тоже не помешает.
— Ты пользуешься у здешних молодых людей успехом, Зимуль! — рассмеялся Волька. — Пойди полюбопытствуй, и ничего не бойся, Бэт не даст тебя в обиду. А за малышом я пригляжу.
— Ладно, полюбопытствуем, — согласилась я.
До беседки мы с Бэттером дошли молча. Странная это была беседка. Каменная полностью, без скамеек, чтобы посидеть, а вот деревья там росли и фонарики горели. И трава была на полу, и даже какие-то цветы полевые. Только вот никакого эльфа там не было. И вообще кроме нас никого.
— И где же этот эльф? — удивленно спросила я Бэттера.
Сэр рыцарь опустил глазки долу, тяжело вздохнул и прошептал:
— Эльф — это… я…
— В чем дело, Бэт? Что за глупые детские шутки? Если ты хотел со мной поговорить, то зачем был нужен весь этот спектакль?
Бэт ничего не ответил, ковыряя сапогом траву, и вдруг, без перехода, резко притянул меня к себе, да так, что я даже пошевелиться не могла. Однако силу он сумел соразмерить, и больно в его объятиях мне не было. А снова стало также спокойно и надежно, как когда-то на пристани, когда мы чуть не упали, а он нас с Волькой вернул в горизонтальное положение. Вернее, вернул Вольку с малышом, а меня подхватил на руки.
— Я пойду с тобой в портал… потому что… в мире, где нет тебя мне делать нечего… я не смогу жить без тебя в этом мире… а если ты против… то все равно пойду… и будь что будет. — Это было сказано так безнадежно, так отчаянно, что у меня потекли слезы.
Я всхлипнула, обняла его за талию, уткнулась носом в шею и разревелась.
— Ты не понимаешь, — говорила я сквозь слезы. — Ты многого не знаешь о моем мире, там все гораздо сложнее, чем здесь и не потому, что там нет магии. У тебя нет документов, которые есть у каждого человека в нашем мире, а без них тебя либо упрячут в тюрьму, либо до скончания дней будут держать в больнице для психически больных людей.
В общем, пришлось повторить все то, что я рассказывала королеве.
— Плевать, пусть будет так, как ты говоришь. Тюрьма или психушка, не важно. Главное, что я буду с тобой под одним небом. Мне и этого будет достаточно. Я люблю тебя так, как никогда не любил ни одну женщину. Но…— он вдруг как будто споткнулся, а потом с трудом выдавил, — может быть, ты меня так рьяно отговаривала, потому что… потому что… у тебя в твоем мире… есть мужчина?
— Да нет у меня никого… кроме тебя, обормота этакого! Потому и переживаю за тебя так. А мужчина слинял с моего горизонта еще два года назад, и хвала всем богам, что слинял, а то я его прибила бы ненароком за все его художества. А потом я в другой город уехала, а там как-то не до мужиков было.
— Ты любишь меня, Зим? — снова бездна отчаяния и столько же надежды и в голосе, и в глазах.
— Люблю. И поняла я это еще в Крепости Отваги, на берегу, когда ты меня на руки взял. Почудилось мне тогда очень отчетливо, что как будто искра между нами пробежала. И я уже тогда испугалась, что до добра это не доведет. И потому всеми силами скрывала это, и надежду тебе боялась дать, но все оказалось зря. Не справилась я с собой, и теперь совершенно не знаю, что делать.
— Можно я тебя поцелую?
— Можно…
…Как мы оказались в моей комнате, я не помню. Волька очень четко, как говорят у нас, просек фишку, и увел лягушонка спать к себе. Видно, Бэт чем-то себя выдал, когда уводил меня на свидание с мнимым эльфом. И, что самое удивительное, меня нисколько не волновало, что будет думать и говорить вся остальная компания на предмет нашей с Бэттериксом взаимной страсти. Единственное, о чем мы постарались позаботиться, это чтобы из комнаты не доносилось ни звука. Это было безумно трудно, но какие-то неизвестные боги снизошли до нас, и с их своевременной помощью мы справились со звукоизоляцией.
А еще я плюнула на все и решила, что пока я в этом мире, то пусть все идет как идет. Хотя бы будет, что вспомнить потом. Ну поплачу, ну попереживаю, ну еще год, два, три в одиночестве проживу, пока душа не успокоится. Жизнь-то на этом не кончается. И еще я почему-то была твердо уверена — что бы там не говорил Бэт, но портал его не пропустит. Или оттолкнет, или он просто пройдет через него на другую сторону того помещения, где маги искомый телепорт построят. Убеждать мужика, что в моем мире ему ничего хорошего не светит, я устала. В любом случае, жизнь мудрее нас, как бы ни было порой горько.
Мои такие умные размышления прервал сэр рыцарь. Случились они конечно уже после всего, что в нашем личном случае должно было случиться, и мы просто валялись, уткнувшись друг в друга носами, и когда ко мне вернулась способность соображать.
— Я вот еще о чем хотел тебе сказать. Что-то странное со мной происходит. Как будто память потерял, и никак не могу вспомнить что-то очень важное, что, может быть, многое бы объяснило. Вот когда ты назвала нас ежиками в тумане, а потом стихи прочла из твоего мира, ну и разные другие твои рассказы о том, где и как ты жила раньше. Понимаешь, такое ощущение, что я все это как бы знал, но почему-то забыл. И сколько ни бьюсь, нет ясной картинки.
— А может ты тоже из моего мира? И сам не помнишь, как попал сюда, как будто тебе по темечку хорошенько прилетело чем-то тяжелым или магическим, или тем и другим одновременно?
— В том-то и дело, что всю свою жизнь здесь я очень хорошо помню за много лет. И всех, кто меня окружал за это время. И вместе с этим такая вот раздвоенность.
— А может у тебя, когда ты понял, что ты меня любишь, открылся дар глубинной телепатии? Так бывает. Когда как будто знаешь и чувствуешь другого человека, что с ним происходит, о чем он думает, даже если свои думы человек не высказывает. Просто потому, что этот человек очень близок, и ты становишься с ним как бы одним целым, потому и понимаешь его мысли затаенные, и картинки в его мозгу как будто своими глазами видишь, и кажется, что ты тоже все знаешь и умеешь, что знает и умеет  он.
— А так действительно бывает без всякой магии?
— Это тоже своего рода магия, но так бывает в моем мире хотя и не очень часто, если люди сильно друг друга любят.
— Как мы с тобой?
— Как мы с тобой.
—Зимуля, любимая моя! Пока ты здесь, пока мы вместе… я сделаю все, чтобы ты была самой счастливой женщиной этого мира. И всех других миров тоже. Я везде тебя найду, сколько бы миров не пришлось пройти. И никому тебя не отдам. Пока дышу. Пока живу.
А ведь, если уж быть честной хотя бы перед собой, это я и загадала там, на причале, помните? Не просто вернуться домой, а встретить вот такого, самого надежного, самого родного, самого любимого человека, единственную во всех мирах свою половинку.
И пусть оно сбудется всем чертям назло! Скажете, что банально, что каждый влюбленный думает именно так и мечтает именно об этом? Ну и что? Да пусть оно будет хоть сто тысяч раз банально, суть от этого не меняется. И пусть оно сбудется!!!
Сильные, но очень нежные руки коснулись моих волос и лица, мягкие губы дотронулись до моих губ…
Ну, вот и скажите, где все мои умные постулаты, которые я себе придумала до этого разговора?.. Господа гусары, молчать!!!
ВИСА 21.
«Нам теперь не слезы лить, — песни петь, да мёды пить!..»
(Леонид Филатов)
Разбудил нас Волька.
— Ребят, просыпайтесь, через полчаса завтрак и по коням, в смысле по грифонам. А еще, вурдалак меня побери, я безумно рад за вас.
Мы тоже за себя были рады, и смущенно натянули сползшее одеяло до подбородков. Волька скрылся за дверью, а мы лихорадочно оделись, собрали шмотки в поясные сумки, застелили постель, умылись и отправились в трапезную.
Все уже были в сборе и, глянув на наши физиономии, без труда на них прочитали — и куда мы исчезли вечером, и откуда сейчас появились, ну и, ясен пень, чем все это время занимались. Но тактично сделали вид, что так и надо, мол, все в порядке, давайте побыстрее завтракайте.
То, что у меня на указательном, а у Бэта на мизинце появились так называемые залоги нежной любви, они же (якобы) древние кольца, которые, как сказал Бэт, вполне могут быть обручальными, а на шеях на цепочках болтались амулеты заветных и страстных желаний, обещающих владельцам всенепременное исполнения оных, пока, кажется, никто не заметил. А может всю эту чушь со значениями колец и амулетов Бэт просто придумал, когда дарил мне их ночью. Надо у королевы потом поинтересоваться. Уж она-то лапшу на уши мне вешать не будет.
Когда завтрак подходил к концу, в трапезную, зевая, вошел еще один человек. По вытянутым физиономиям большинства присутствующих, видеть тут этого товарища они никак не ожидали.
— Вы уже все смолотили или несчастному магу все-таки хоть что-то осталось? — поинтересовался он, присаживаясь рядом с королем.
— Ваша Магическая Гениальность, она же Гениальная Магичесть, для Вас все корки хлеба этого мира и вся вода, включая океанскую, — захихикал Дядь.
— Миф! — радостно вскрикнул Парфи. — Какими судьбами? Мы сегодня собирались тебе послание передавать с сойками, чтобы вызвать на подмогу. А ты тут сам, собственной персоной.
— Угмм, — ответил Гениальный Маг с набитым ртом, стараясь впрок насытить организм корками этого мира, кои включали в себя пышный омлет с сыром и грибами, ветчину с соусом из слив, шоколадные кексы и чай с мятой.
Еще через пятнадцать минут все тарелки сияли первозданной чистотой. Король и королева отдали какие-то распоряжения камергеру, и вся компания дружными рядами отправилась к ездовым грифонам. Впереди шли волшебники, перебрасываясь какими-то совершенно непонятными словесными магическими конструкциями, лягушонок сидел на руках у короля и рассказывал ему про свою волшебную вилку, Волька и Бэт прикидывали, сколько народу понадобится для патрулирования дороги от заставы Мейстры до Темнобережья, и как эти патрули лучше организовать, а мы с королевой, слегка приотстав, замыкали шествие.
Я в двух словах пересказала Гвен свои последние новости и спросила про кольцо и амулет.
— Даже и не знаю, что сказать. Они время от времени действительно помогают в некоторых простых случаях. А вот помогут ли вам…
— Значит, поживем  — увидим. Хуже всяко не сделают, — согласилась я.
— А сэр рыцарь пусть верит. Говорят, вера иногда горами движет, — улыбнулась королева. — Не будем его раньше времени разочаровывать. Кстати, я шепнула Верховному про проблемы с документами в вашем мире, если этот сумасшедший Бэт все-таки попробует сигануть вслед за тобой. Васюган обещался духов пораспрошать с пристрастием. Правда, его дорогие духи порой несут откровенную чушь, но поглядим. Может, тогда Мифку подключим к этому.
Миф, конечно, не Медив, маг, в замке которого мы побывали, и не титан из другого измерения, вселившийся в тело Медива и только поэтому с помощью еще разных оркских колдунов создавший портал для соединения с другим измерением, но… Иногда мне кажется, что наш Гениальнейший Маг сам не знает на что способен в хорошем смысле этого слова. И, что самое главное, он никогда не будет творить злые дела, и никакие титаны его не заставят это сделать.
— Знаешь, у нас есть парочка выражений на тот предмет, когда сильные мира сего вмешиваются в дела простых людей. «Лес рубят, щепки летят» и «Сильные дерутся, слабым достается». И никак я не могу понять, на кой черт разным богам, титанам и иже с ними вмешиваться в наши дела. Захотели друг другу морду начистить, так вперед и с песней, мы-то тут причем? Впрочем, и на нашей планете это сплошь и рядом происходит, когда разные правители корку хлеба поделить не могут, и втравливают народ в войны… В общем, грустно все это. Так что сменим тему, согласна? Мне и без этого поводов для грусти хватает в личной жизни.
— Девочки, вы летите сразу в летний дворец, а мы всем мужским составом задержимся ненадолго у заставы Мейстры. И если банда еще там, то разберемся с нею. Государь Тралл обещал мне поддержку в этом деле. Это ведь его подданные стакнулись с темными гномами Черной горы и поставляют туда рабов на рудники, отлавливая путников по дорогам, — сказал нам король. — И не бойтесь за нас. Мало того, что нас много. Так с нами еще и Миф, а это уже больше половины успеха. Малыша только с собой возьмите.
— Хорошо, Алл. Но чтобы к ужину вы непременно были! — улыбнулась королева.
— Когда это я пропускал подобные мероприятия, дорогая? — засмеялся Дядь. — И вообще у меня грандиозные планы на этот вечер. Вольку женить, мальчишку Ангела в рыцари посвятить и наречь ему другое имечко, и все это только на начало вечера, а ближе к ночи… я же обещал научить тебя одному милому, но очень важному… хм… заклинанию…
— Ладно уж, заклинатель, давай сюда малыша, — хихикнула Гвен. — И иди совершай свои подвиги. Надеюсь, что и заклинание твое не позабудется, и я таки его узнаю.
Король пересадил лягушонка на руки жены, поцеловал ее, и умчался вслед за мужской компанией.
— Заклинание… Это теперь так называется? — прыснула я. — Ох уж эти мужики. Конспираторы хреновы.
— Зимуля, а сегодня ночью Бэт тебе тоже заклинание рассказывал? — жутко заинтересовавшись, спросил малыш.
Мы с королевой не выдержали и расхохотались.
— Нет, МиКва, никаких заклинаний он мне не показывал. Это я ему рассказывала содержание одной взрослой исторической книжки. Про тактику боев королей и рыцарей против врагов. Ну и вообще про наш мир, про разные технические достижения, которые здесь невозможны, к сожалению.
— Так вот почему он сегодня с утра такой довольный был. Наверное, прикинул, как ему твой рассказ использовать и решил, что у него что-нибудь точно получится, — сделал свои выводы лягушонок.
— Я тоже так думаю, — согласилась я, и поскольку королева продолжала смеяться, тоже засмеялась, как будто за компанию. — И вообще все у нас у всех хорошо, и настроение поэтому очень смешливое. Смеяться просто так хочется, даже без повода.
Мы сели на грифонов и отправились в летнюю королевскую резиденцию. Разговаривать в полете было сложно. Птицы летели очень быстро, ветер свистел в ушах даже сквозь плотно затянутый на шее капюшон куртки. Пролетая над заставой Мейстры, мы увидели наших мужчин, направляющихся уже на наземных ездовых животных в сторону Темнобережья. А еще через полчаса мы были в лесном дворце.
Нам навстречу выбежала принцесса и повисла на шее у Гвен. Вестибюль очень быстро наполняли люди, эльфы, гномы, дренеи, и еще какие-то маленькие зеленые человечки, как оказалось, это были гоблины. Все приветствовали королеву.
— Я тоже очень рада видеть вас всех, дорогие мои, — улыбаясь, говорила Гвен. — У нас все хорошо. Вечером вернется король в очень большой компании волшебников и паладинов. Так что на вечер готовьте побольше еды. И знакомьтесь. Этого малыша зовут МиКва. Он будет рыцарем принцессы Ирси. Так решили мы с королем.
А эту милую девушку зовут Зима. Она из другого мира. И наши волшебники будут придумывать, как вернуть ее обратно в ее родной мир. Заверяю вас сразу. Никакого нашествия, как это уже было с Темным Порталом, опасаться не нужно. В ее мире нет магии, и жители ее мира не заинтересованы в завоевании нашего. И поверьте, что убедиться в искренности ее рассказов возможность у нас с королем была. Как она сюда попала… просто иногда в разных мирах бывают некие дыры, и единичные случаи попадания разных существ в другие миры именно они и объясняют. И никакие боги и титаны здесь не причем.
И еще. Поскольку она не моя подданная, то имейте в виду, что она моя подруга. И потому ей простительны любые вольности по отношению ко мне и королю. Как, впрочем, и ко всем остальным. Девушка она добрая, порядочная, честная, и никого обижать не собирается. Это я к тому, что если она, не зная нашего этикета, сделает что-то не так, то ей это простительно.
Приготовьте комнаты для нее и малыша Миквы, а также много гостевых комнат в основном здании дворца для сопровождающих короля волшебников и паладинов.
А теперь позвольте мне удалиться. Все дела чуть позже, через два часа, обед через час. Мне надо отдохнуть с дороги. Зимуля, ты пойдешь со мной, пока будут готовить твою комнату. А ты, дочка, возьми МиКву за лапку и отведи его в игротеку.
Да, вот что еще. Разыщите мне паладинку Махоню. Возможно, что она уже вернулась в Шторм.
— Она не только уже вернулась, но даже перед вами, Ваше Величество! — раздался в толпе звонкий голос.
— Отлично. Значит, ты идешь со мной и Зимулей, — приказала королева.
— Махоня! — воскликнула я. — Как здорово! Как же я рада тебя видеть! Мне тебя так не хватало!
— Зимка! — подружка кинулась ко мне, и мы обнялись, расцеловались и последовали за королевой в ее покои.
Не буду вам расписывать насколько прекрасны были покои Гвен. Это заняло бы не один день. А главное их достоинство заключалось в том, что в них нас никто не мог подслушать, и вообще услышать что бы то ни было из того, что здесь говорилось.
— Располагайтесь, девчонки, — улыбнулась королева. — И, Махоня, если мы не на официальных приемах, то забудь что я Ваше Величество. Я просто Гвен. И на ты.
У Махони отвисла челюсть. Мы с королевой засмеялись.
— Махоня, все пучком. Просто вышло так, что мы с Гвен подружились, и она поняла, насколько ей не хватает подружки. Придворные дамы чопорные, важные, с ними поговорить по душам невозможно, не поймут. А ты сама понимаешь, как важно иногда просто поболтать, расслабиться. Вот я и порекомендовала тебя королеве как свою самую лучшую подружку в этом мире. А еще придумала, что тебя можно сделать наставницей Ириски по всем жизненно важным вопросам. А наставница в любое время может войти к королеве, чтобы обсудить насущные проблемы в воспитании ребенка. И никому в голову не придет, что вы просто болтаете о пустяках, или не о пустяках, а о том, что никому другому знать не нужно. Или о тряпках и косметике. Кстати о последних предметах мы с Гвен, так увлеченно и громко трепались, что мужики долго над нами хихикали, потому что это даже им слышно было. А вот то, о чем им знать не положено, они не услышали. Смекаешь, подружка?
— Здорово! Только как быть с Варианом, Гвен?
— С Варианом я договорюсь. Да и не дело это — посылать девушек по гарнизонам шляться. Я ему с серьезной мордой наплету, что Ириске нужна наставница с хорошей репутацией, владеющая оружием, чтобы учить мою дочку этим премудростям. А Ириска в таком возрасте, что женщину и послушает быстрее, и поймет лучше.
— Ой, Гвен. А ты предупредила лягушонка, чтобы он не трепался Ириске о наших походах?
— Алл предупредил. Да и Ириска, если что, тоже трепаться не будет. Она хоть еще и маленькая, но соображает уже очень хорошо — о чем говорить, а о чем промолчать. Королевский ребенок все-таки.
— Махонь, а где Летто? Он тоже тут?
— Ага. Только мы его не скоро увидим, разве что на вечерний прием пожалует. Мы заскочили сюда вчера еще. Рядом были, ну и решили завернуть во дворец, потому как Летто и Пилюлькин большие друзья, а видятся редко. А тут как на заказ Хронос притащился. Нашлялся по запредельским дорожкам, нарыл там какой-то особо ценный гербарий для лечебных зелий. Так что теперь они втроем в лаборатории, со вчерашнего дня. И разлучить эту троицу нет никакой возможности, ни граблями растащить, ни метлой волшебной не разогнать. Даже не знаю, завтракали ли они сегодня или нет.
Мы с королевой рассказали Махоне о наших приключениях. Она слушала с раскрытым ртом, а когда мы закончили, только и выдохнула:
— Какая жалость, что меня с вами не было!
— Зато теперь ты с нами, а это тоже очень классно, — утешила я ее.
Над дверью звякнул колокольчик. Гвен тут же сделала серьезное лицо, и мы с Махоней тоже.
— Ваше Величество, обед на столе. Вас приглашают в трапезную, — чопорно произнесла какая-то эльфийка, и ревниво посмотрела на нас с Махоней. Ее, конечно, можно понять. Раньше королева себе таких вольностей не позволяла, и все шло исключительно по этикету. Думаю, придворные несколько ошарашены изменением устава взаимоотношений королевской семьи с прочими гражданами. И ревнуют, что у королевы появились какие-то посторонние любимчики, а еще и боятся, а вдруг за этим последуют совсем уж непонятные изменения в привычном образе жизни.
Обед прошел спокойно, а потом королева занялась накопившимися в ее отсутствие делами. Мы же с подругой взяли с собой лягушонка и принцессу и отправились на берег озера купаться, дурачиться и вообще в приятствии проводить время до возвращения короля сотоварици.
— Папа! — вдруг воскликнула Ириска. — Он скоро будет здесь.
Мы с Махоней и лягушонком огляделись по сторонам, но никого не увидели. Но не доверять эльфийскому чутью было бы глупо. А потому быстренько оделись и пошли в сторону дворца. А у самого входа увидели здоровенного волка. Волк лежал около ступенек и спокойно разглядывал стоящих чуть в отдалении эльфов и людей. Время от времени он вилял хвостом и вообще излучал дружелюбие.
— Какой красивый! — снова воскликнула принцесса, и, не обращая ни на кого внимания, подбежала к волчаре. Присела рядом, обняла за шею и поцеловала в нос. Волк лизнул ее в щеку, перевернулся на бок, задрал лапы и подставил пушистое брюхо, чтобы его почесали. Чем девочка тут же и занялась. — Не трогайте его, слышите, господа придворные! Он никого не укусит. Он мне сказал, что ему у нас нравится, и мы все тоже ему нравимся. А вот поесть ему принесите.
Кто-то из эльфов пошел в сторону кухни и спустя несколько минут волку принесли свиные ребра с мясом. Серый не стал отказываться и занялся едой. А тут и мужская часть нашей компании объявилась. Принцесса бросилась к отцу, Дядь подхватил ее на руки.
— Папа, к нам волк пришел, мы его кормим, и он мне сказал, что ему у нас нравится, потому что у нас спокойно, и что он не будет кусаться. Я его поцеловала, а он меня облизал. А еще он сказал, после того как поел, что так хорошо ему не было с тех пор, как он был щенком и жил с мамой.
— Отлично, малышка. Знаю я этого волка. Он ездовой. Ну, значит, будет тебя и МиКву возить, если вы с ним уже подружились. Ты ведь, Серый, не против? — спросил король у волка, подходя к нему и опуская дочку на землю. Волк завилял хвостом. — Вот и договорились.
— День добрый, Ваше Величество, — поздоровалась Махоня. — Я наставница принцессы. Так решила королева.
— Она давно говорила, что малышке нужна наставница, и я рад, что это именно ты, — улыбнулся король. — А теперь нам надо умыться, переодеться, и вообще привести себя в порядок к ужину. Надеюсь, что королева позаботилась о том, чтобы всем выделили комнаты.
— Позаботилась, — сказала я. — И распоряжение на предмет ужина тоже отдала. Сказала, что будет очень много голодных мужчин. И что их лучше как следует накормить, пока они не съели кого-нибудь другого.
— Зимуля. мы на самом деле жуть какие голодные, и действительно можем съесть кого угодно, хоть слона, хоть стадо слонов, — засмеялся Волька.
— Ну, значит, на ужин стадо и будет. Идите умывайтесь и приходите ко мне в комнату. Она на втором этаже по левому коридору самая дальняя, на ней букет белых лилий нарисован, — я тоже засмеялась.
Принцесса с лягушонком играли с волком, мужчины ушли приводить себя в порядок, а мы с Махоней отправились ко мне. Минут через пятнадцать в дверь постучались Бэт с Волькой.
— Ну, рассказывайте, как прошла охота на разбойников, — потребовала Махоня.
— А практически никак, — сказал Бэт. — Когда мы подъехали, нас там уже поджидал главный советник Тралла, Горбыныч. Да не один, с компанией орков, за поясами которых были кандалы, цепи и прочие усмирительно-связывательные причиндалы. Ну а в руках разные мечи и колотушки. Король переговорил с ним, чем удивил и нас, и орков. Оказывается, он их язык знает. И Миф тоже. После этого мы окружили разбойничье логово, настучали супостатам по головам, повязали, кляпы вставили и Тралл потащил их на взморье, где у орков есть небольшая стоянка, а там на птичек и в Огриммар. Мало тем разбойничкам не покажется. В общем, на все ушло не более получаса. Мы еще на заставу Мейстры завернули, король забрал оттуда кучу каких-то отчетов и прошений, выдал несколько ценных указаний, и мы отправились сюда.
— А сегодня после ужина будет бал, — сообщила Махоня. — Я нечаянно подслушала разговор придворных. — Зим, у тебя есть праздничная одежка?
— Есть. А у тебя, полагаю, нету. Ты ведь не ожидала такого поворота событий. Значит, моя очередь с тобой делиться. А поэтому, мальчишки, шлепайте в свои комнаты и готовьтесь к ужину и балу. И нам тоже надо подготовиться к этому великому событию. И не обижайтесь. Успеем еще наговориться. Ладно? — сэры рыцари, понятливо хмыкнули и ушли.
А мы с Махоней, как когда-то на корабле, приступили к выбору нарядов. Королева надавала мне их столько, что наша примерка грозила затянуться до завтрашнего дня. Но мы совершили невозможное — уложились аккурат к ужину. Платья, конечно, были королевские, но Гвен дальновидно выбирала для меня такие, чтобы у придворных челюсти не отвисали, и чтобы они не лопнули от зависти. Иными словами, платья были прекрасные, но того же уровня, что и у придворных дам. С украшениями и туфельками была та же история. Мы причесались, воспользовались моей косметикой, чуть-чуть подкрасив реснички, очень аккуратно наложив тени на веки и слегка подрумянив щеки. Помадой решили не пользоваться. Все равно за ужином от нее ничего бы не осталось.
 В огромной столовой была тьма тьмущая самого разного народу. Пришли все обитатели дворца и даже какие-то дружественные делегации каких-то послов. Бедные повара, они, кажется, с ног и с рук сбились, чтобы накормить такую ораву одновременно. Когда все как-то разместились за длиннющими столами (нас с Махоней проводили к королевскому), король встал, держа в руке кубок с ягодным вином.
— Дорогие подданные, дорогие гости! Я рад приветствовать всех вас здесь! Сегодняшний праздничный ужин посвящен моему, можно сказать, второму дню рождения. — На лицах присутствующих отразилось величайшее удивление. — Два дня назад я попал в очень странную ситуацию, и мне пришлось воспользоваться Сферой Обмана, чтобы из нее выбраться. Ну а когда ты был кем-то еще, а потом снова стал самим собой… это как раз и можно приравнять к тому, что родился заново. И при этом я сумел узнать много нового и необычного о подвигах нескольких присутствующих здесь моих подданных, и подданных моих братьев по нашему союзу. Поэтому я присваиваю сэру рыцарю Вольмарту Несущему Свет звание Защитник эльфийского королевства, и отдаю ему в жены эльфийскую девушку Аниту Шепот Васильков. Свадьба через неделю.
Девушку, попавшую к нам из другого мира, Зиму, пока она в нашем мире, назначаю Первой Советницей королевы по всем женским вопросам, паладинку Махоню — наставницей, телохранительницей и гувернанткой принцессы Ирси, мурлока МиКву — рыцарем и товарищем по играм принцессы Ирси, юноше Ангелу Смерти меняю имя на Ангел Жизни и завтра, когда он прибудет во дворец, посвящу его в рыцари.
И пью до дна за вас за всех! А после ужина приглашаю всех в бальный зал, где и продолжим праздник, и вволю потанцуем.
— Да здравствует король! Слава королю! Слава эльфийскому королевству! — раздалось со всех сторон. Все, кроме принцессы и лягушонка, выпили вино, а дети малиновый сок. После чего приступили к ужину.
По поводу бала у меня в голове почему-то крутилась веселая песенка Макаречича:
Ах, какой был изысканный бал,
 Бал, какого еще не бывало,
 Их сиятельство граф
 Всех у входа встречал,
 Красотою графиня блистала.
 А к столу в серебре подавали форель
 И вино согревало сердца,
 Канделябры горели,
 Звучали свирели,
 И не виделось счастью конца…
Надеюсь, что никаких дуэлей и прочих недоразумений не случится, даже таких смешных, как в песне. Взгляд мой упал на Вольку. Сэр рыцарь сиял похлеще начищенного медного таза, а девушка рядом с ним просто плавилась от счастья. Ну, вот что значит вовремя сказать нужному человеку, сиречь мне, о проблеме. А так бы еще неизвестно сколько мучился, и вообще девчонку могли выдать за кого-нибудь другого. Я была очень за него рада.
Ужин закончился и народ потянулся в бальный зал. Честно говоря, я немного побаивалась. На здешних балах я ни разу не была, и какие тут танцы предпочитают, совершенно не знала, но решила, что попробую понаблюдать и сориентироваться по обстановке.
Поначалу (открыли бал, как водится, король с королевой) было что-то типа менуэтов, мазурок и полонезов. Этого я танцевать не умела. Бэт стоял рядом со мной и на танцы меня не приглашал. Но вот неожиданно зазвучал … вальс! Это я умела. Как оказалось, Бэт тоже. И тогда мы с ним влились в толпу танцующих, и закружились по залу. Потом зазвучало что-то типа польки, и я к ней достаточно быстро приспособилась. А после нее, наверное, чтобы народ отдохнул от прыжков, полилась какая-то просто медленная музыка. И я с удивлением обнаружила, что этот вид танцев ничем по исполнению не отличается от наших так называемых «медляков».
Махоня выбрала себе в партнеры Парфика, и они с упоением танцевали все подряд, а принцесса на балконе бального зала учила танцам лягушонка. А вот Верховного и Мифа почему-то видно не было. В самый разгар танцулек прибыл Шакк Алл и о чем-то совещался в уголке с Многоликим. А когда после медляков снова раздалась мазурка, появились и Верховный с магом, что-то шепнули королю с королевой и направились к нам с Бэттером.
— Ребята, давайте ненадолго выйдем из зала, — попросил Миф. Заинтригованные по самое не балуйся мы послушно последовали за ними в коридор.
— Странное дело, — тихо произнес Васюган. — Мы с Мифом вызывали духов, чтобы узнать про вашу судьбу, и услышали совсем неожиданные вещи. Магическую книгу из Каражана было велено показать тебе, Зим. Они сказали, что именно ты найдешь решение, и нам надо будет тебя слушаться.
А еще я больше не шаман и даже не Магистр Ордена Подпольных Духов. Мне было сказано, что наше с ними общение последнее, и я больше не смогу их призвать, и после того, как ты покинешь наш мир, мне следует переквалифицироваться в воина. До этого момента мои шаманские навыки сохранятся, а потом их не станет.
— Ну не будешь магистром Ордена Подпольных Духов, станешь Магистром Ордена Наземных Чистильщиков рыл. Вряд ли королевская семья откажется от твоей службы в этом качестве, — я постаралась свести все к шутке и слегка утешить мужика.
— О! — засмеялся Миф. — Тут Зимка права как никогда. Что-что, а чистить разные рыла ты умеешь замечательно.
— Не вопрос, конечно, начищу все рыла с пристрастием, но все равно как-то это странно. И не понятно, что же это значит.
— Не переживай, Магистр, все тайное всегда становится явным, рано ли поздно, так или иначе. Может, оно и к лучшему. Пусть Многоликий шаманит. Вот погляжу завтра книжку, может там и этому объяснение найдется. Может, они, видя, что так все складывается, расколдовали ее и переписали понятным мне языком, — предположила я.
— Да нет, не переписывали. Мы после контакта с ними первым делом туда носы сунули, — уже серьезно сказал Миф.
— В моем мире говорят — утро вечера мудренее. Давайте после завтрака в библиотеке встретимся, и я гляну в эту капризную книжонку. А сейчас надо бы уже и отдохнуть. Надеюсь, никто не обидится, если я по-тихому просто уйду в свою комнату.
— Знаем мы ваш отдых, ребята, — захихикал Миф и Верховный впервые за весь разговор тоже ехидненько так улыбнулся.
— Ну, а если знаете, то… В общем, мы пошли, — подвел итог Бэттер, обнимая меня за талию и разворачивая в сторону гостевых комнат.
— Да известное дело, после медленных танцев уже половина народу парочками разбежалась по укромным уголкам, так оно всегда и было. Ну и вы идите в свой укромный уголок. На самом деле мы по-настоящему рады за вас, что у вас все так хорошо сложилось. И почему-то мне кажется, что и в дальнейшем сложится. Во всяком случае, мы приложим к этому все наши умения, — заверил нас Миф.
— Тогда и вы отдыхайте, — попрощалась я, и мы с сэром рыцарем отправились ко мне. Или к нему. Потому что, как оказалось, наши с ним комнаты рядом и выходят на один общий балкон. Гвен и это сумела предусмотреть. Ай-да Гвен!
ВИСА 22.
«На глянцевых листах затейливо и зыбко
магическим кольцом свивались письмена.
Чеширского кота лукавою улыбкой
Из черной пустоты сияла мне луна».
(Ирина Орлова)
Утром после завтрака маги потащили меня в библиотеку. Из любопытства туда же пришли и король с королевой. Я взяла книжку в руки. На обложке было изображено что-то типа искривленной звезды Давида, т.е. два треугольника вершинами вверх и вниз, вписанные в друг в друга чуть выше оснований. Вокруг змеились какие-то пупырчатые завитушки. Языка я не понимала, закорючки, точки, крючочки.
— Не там смотришь, Зим, открой закладку, — подсказал Миф.
Ага, вот в середине торчит какой-то тоненький кожаный хвостик. Ладно, идем к хвостику. Дальше было как в фильме «Снежная королева»: «Клара. Ты сейчас откроешь клюв от удивления. Эту девочку зовут Герда!» Так оно со мной и случилось. Клюв от удивления я не открыла за неимением оного, но вот челюсть у меня отвисла до пола. Язык заклинания портала был… русский! А то, что там дальше было написано… Челюсть моя с пола подобралась самостоятельно, без моего участия, зато я совершенно наглым образом сначала начала хихикать, а потом и вообще ржать, да так, что слезы сами текли, не останавливаясь. Слишком уж богатое у меня оказалось воображение. Потому что я как наяву увидела описание заклинания и магов в нем участвующих. Все присутствующие воззрились на меня как на седьмое чудо света и теперь их челюсти подметали пол. Дочитав до конца, я кое-как выдавила:
— Погодите… Все объясню… Чуть позже…, — и снова зашлась в приступе неудержимого хохота. И вовсе не потому, что заклинание было неправильным. Наверняка оно было тем, чем нужно, поскольку именно я, нуждающаяся в возвращении домой, смогла его прочесть. Написано в книге было следующее:

«Как на острове Гмуяне в сизой луже-окияне стоит замок а-ля Штырь. На том замке резная башенка. Да не простая, а волшебно-портальная. Чтобы ее волшебство оживить, нужно слова сказывать правильные в полночь при луне полной, да чтобы 5 звезд на небе вкруг той луны мигали как сигнальные маяки. И чтобы от этих сигналов свет в слово «дверь» сложился, и не гас до нужного времени. И будет тогда ПОРТАЛ ВОЗВРАТА.
Для таинства потребно будет 8 волшебников разных, в одежу ритуальную особую, ни разу до этого не надеванную, облаченных.
Порты белые с росписью по переду и заду. По переду феникс яростный на поле гороховом, по заду синекрылый на жердочке и злющий зело.
Рубахи белые, в порты заправленные, с росписью по переду и заду. По переду голова безволосая, безбородая и безусая, и заместо волос полосатые перышки и жезлы волшебственные, по заду гриб огромадный мухоморный в кадушке под огурцы.
На голову дрюшлак вельми дырчатый, и в оных дырках перья полосатые, черно-белые, и жезлы волшебственные антеннами в иномирье служащие, по семь штук перьев и жезлов у каждого. И ручкой на голове должен быть дрюшлак на север повернутый.
И больше никакой одежи, ни лаптя, ни кепки не надобно.
Росписи сии на одеже соберут все нужные стихии магические, потребные для портала иномирного.
Облачившись в одежу ритуальную, в руки надобно метлу взять каждому волшебнику из веток и корешков корня жизни, и, приговаривая: «Метет метла, дорога светла», смести со звезд налипшую пыль.
Достать до звезд не может никто, но движения должны быть такие, как будто достали до звезд и пыль сметают, чтобы на звездах огни загорелись, и начали в слово складываться.
А после этого воткнуть метлу сзади за кушак портов ветками вверх, чтобы по росту с перьями и жезлами ветки сравнялись, и усилили антенну в края иномирные.
А чтобы слово сложилось правильно, сначала надлежит волшебникам взяться за руки и круг образовать внутри башенки, а перед этим положить в центр шишку еловую, взятую рукой не человеческой от дерева елового с макушки в первый день новой луны. Шишка сия первый портальный ключик, который активируется действиями последующими.
Первым делом заземлить и укрепить себя надобно. Для этого всем одновременно совершить 8 подпрыгиваний двумя ногами. После каждого подпрыгивания хором произносить: «Мы ребята молодцы, как в кадушке огурцы».
После этого, не разрывая рук, всем сесть на пол башни, чтобы касаться пятками соседа справа и слева. И хором проговорить: «На коняшке деревянной доскакали мы до ванной, выли, грызли, ворожили, будет все, как мы решили».
После этого поднять руки вверх, не размыкая оных, образовывая второй магический контур. Чтобы контур активировать, надобно сказывать хором: «Раз-два, три-четыре, руки вместе, ноги шире. Мы сноровки одолжили, уши на пол положили, раз-два-три-четыре-пять надо двери открывать. Колдуй бабка, колдуй дедка, распаковывайся сетка, колдуй заяц, колдуй мишка, растопыривайся шишка».
И после этого обязательно надобно всем вместе, не размыкая рук и не отрывая от соседа пяток, что есть мочи наклониться вперед до коленок и увидеть перед глазами своими промеж ног своих уши свои.
А как увидятся уши, то вольется в них сила земная магическая, и воспарят они к звездам, и прилепятся к оным по 2 штуки к каждой, а остальные к луне полной. Тогда надобно всем снова распрямиться, подъять и вперить глаза в небесную твердь и хором произнести: «Гори, гори ясно, чтобы не погасло».
И тогда слово «Дверь» появится, и улыбнется иномирный кот, и зазвенит как колокольчик. И после звона волшебник чернокнижный должен призвать Око. Око создаст портальную дверь в башенке. И тогда наверх башенки острием вниз, култышкой вверх взлетит шишка. И все должны хором произнести: «Семечки-осколки душ, к вам пришел возврата душ. Он вас смоет, оживит и на место возвратит. Размыкайте свой комок, покидайте свой мешок».
И после этого снова зазвенит колокольчиком кот. Это означает, что второй ключик активировался и дверь в иномирье открылась. И все семечки-осколки посыплются в нее, и попадут туда, откуда пришли, где бы они в этот момент ни находились, прямо из того места и уйдут. После этого дверь возврата схлопнется навсегда.
Заклинание составлено Великим пресветлым архангелом Сим О’Роном.»

Успокоившись, я начала зачитывать текст. Как оказалось, с воображением не только у меня все в порядке. Хорошо, что окна в библиотеке были открыты. А то бы от хохота стекла из рам точно повылетали. Когда все отсмеялись, отхрюколись, отикались и отплакались, к волшебникам начала возвращаться способность соображать.
— А что такое дрюшлак? — спросила Гвен.
— Это, если я правильно поняла, дуршлаг, ковшик такой с ручкой и с небольшими дырочками для промывки, допустим, ягод, — объяснила я.
— А остров этот, похоже мой, — сообразил Миф. — Там как раз никого и ничего нету, кроме небольшого замка, и на самом верху башенка. Вот ведь не знал, что башенка может быть магической сама по себе.
— Давайте по пунктам, — решил король. — Что надо приготовить для ритуала? Одежду, которую надлежит расписать картинками, перья. Жезлы, метлы из корня жизни, дуршлаги из металла.
— Шишка у меня есть, та самая, которую я сорвала в Темнобережье, и что занимательно, что не человеческая рука сорвала ее, а эльфийская. И было тогда, если не ошибаюсь, как раз новолуние, — вспомнила королева.
— А полнолуние когда? — спросила я.
— Через пять дней, — ответил Верховный.
— Успеем? — я снова испугалась, что придется еще месяц ждать, пока все эти причиндалы будут готовы. А за месяц ой как много всего может случиться непредвиденного.
— Успеем. Дело не хитрое. Портные и начертатели сообразят одежку, травники наберут прутьев, кузнецы дуршлаги сделают и жезлы смастерят, — успокоил меня Дядь.
— А вот волшебникам потренироваться надо и стишки-кричалки магические заучить. Думаю, пока у нас всех одежек и прочих вещей не будет, то и заклинание не сработает, а тренироваться будем прямо тут, в библиотеке, — решил Миф. — Только ты, Зим, будь с нами и читай по книжке, что мы должны делать и говорить, и в какой последовательности. Потому что мы, к сожалению, прочитать все это не можем. Да и архангел этот какой-то нам совершенно незнакомый. Но юморист, надо отдать ему должное, знатный.
— Что-то мне его имя напоминает, а вот что, никак не могу вспомнить, — созналась я. Имя действительно было очень знакомое, но никак не вспоминалось, с чем ли с кем оно связано. — Но, похоже, этот товарищ из моего мира, кем бы он ни был. Хотя бы потому, что я читала это заклинание на своем родном языке, которого у вас никто не знает по определению. Равно как и я не знаю языков вашего мира.
—А восемь волшебников как раз набирается, — заметил Верховный. — И все как раз здесь.
— Все здесь, а Даркви маленького роста, как он до вас пятками дотянется? — забеспокоилась я.
— А для этого специальный бальзам есть. Выпьет и сразу с нами в росте сравняется. Нам главное понять, сколько вся эта процедура будет длиться, чтобы силу бальзама рассчитать по времени — успокоил меня Многоликий.
— Ну, так принесите его сюда. Тренироваться-то вы тут будете, — решила я. — Надо чтобы с самого начала вы приспособились при его увеличенном росте к этой физкультуре. Ну и заклинание какое-то примените, чтобы отсюда ничего слышно не было. Иначе весь дворец будет под окнами и дверями дежурить, чтобы не пропустить еще чего-нибудь такого же смешного.
На отработку заклинательных фигур высшего пилотажа, утяжеленных речевками-кричалками, ушло все время до обеда. В трапезную мы выползли. Ибо как сил идти не было ни у кого, даже у меня. Потому что столько хохотать над собой и друг над другом товарищам волшебникам не доводилось ни разу в жизни. Ну а я, естественно, хохотала над ними, над их репликами и подколами по ходу происходящей тренировки.
А после обеда появился юный Ангел Смерти. Король торжественно посвятил его в рыцари и нарек Ангелом Жизни. Мальчишка был счастлив. Но прибыл он не один, а с собакой. И к радости принцессы и лягушонка, Лыки подружилась с волком. А потом эта компания попросила меня рассказать об играх моего мира.
 Я попросила принести мне очень длинную веревку, от которой отрезала не-сколько кусков для скакалок, и показала, как через них прыгать, потом показала, как прыгать, если веревку крутят двое. А один прыгает через нее в середине. Показала, как мячиком можно играть в «вышибалы» и как прыгать через него, ударяя мячик о стенку. Показала и рассказала игру «Море волнуется раз» и «классики». И пока дети играли, набрала небольшой мешочек приблизительно одинаковых по размеру камешков. Шахматы в этом мире знали, а вот шашки, как выяснилось, нет. Но шашки я оставила на время после ужина.
Молодые эльфы сначала наблюдали за детскими играми, а потом и сами решили в них поучаствовать. Пример оказался заразительным. Вскоре не только молодежь, но и достаточно взрослые обитатели дворца активно развлекались, уподобившись детям. Даже послы с удовольствием приняли участие в этих забавах.
Королевская чета была в полном восторге. Какое замечательное занятие я нашла для всех, и теперь не надо ломать голову как всех развлекать. А когда я после ужина показала шашки, то во дворце началась, можно сказать, настоящая эпидемия. Играть хотели все. Даже Летто с Пилюлькиным отвлеклись от своих алхимических изысканий. Хроноса еще раньше вытащили из лаборатории, потому что для заклинания портала понадобились все маги и волшебники, каковые на этот момент были в наличии.
У меня, таким образом, появилось время на общение с друзьями и на записи в еженедельнике о своих приключениях и приключениях королевы. А к тому же Гвен, послушав что и как я излагаю, пришла в полный восторг и очень пожалела, что история королевства написана не так, как я веду свои заметки, а вычурным и помпезным языком. После чего пристала к королю и выпросила у него указ о том, чтобы все, что происходило, происходит и будет происходить в королевстве, излагалось именно в моей стилистике, чем привела в шоковое состояние придворного летописца. Но возражать он не посмел.
Дни до полнолуния пролетели незаметно. Уже были готовы ритуальные шмотки и метлы, найдена в сумке королевы шишка из Темнобережья. Все обитатели дворца собрались на прощальный обед, потому что на всякий случай решили ужина не ждать, и команда магов вместе со мной после обеда должна была отправиться на остров Мифа и там уже дождаться ночи, а за это время еще раз все отрепетировать и взобраться на крышу к башенке.
Бэт настоял, что он отправится вместе со мной. В ритуале не будет участвовать, а просто будет стоять рядом, и держать меня за руку. И потом тоже войдет за мной в портал. Отговорить его от этой затеи так никому и не удалось, и, в конце концов, все махнули на упрямца рукой. Пропустит его портал, значит пропустит. Не пропустит, значит, он тут останется.
За обедом все старались шутить, но получалось плохо. Всем было очень грустно. Расставаться действительно не хотелось. А потому прощалась я с друзьями со слезами на глазах. Да и они слез не сдерживали. Я раздарила все безделушки, которые нашла у себя в сумке. Пришлось даже разорвать нитку браслета из янтаря, и подарить каждому по одному камушку. Браслет отыскался в кармашке на молнии. Я про него совсем забыла, а тут так вовремя он обнаружился. Мне тоже надарили кучу разных подарков. У меня даже сумка не смогла закрыться, пришлось ее стягивать с помощью иголки и суровой нитки. Великолепные сумки, которые мне подарил Бэт еще в Шторме, были прикреплены к поясу. Но я туда ничего не положила. Если свою земную сумку я еще надеялась не потерять при перемещении, то на здешние надежды не было. И одежду я надела свою, в которой здесь появилась. Искусные мастера эльфов давно уже привели ее в порядок.
Но все когда-нибудь кончается. Миф открыл портал для магов и нас с Бэтом, и мы очутились на острове перед замком. С балкона второго этажа на крышу вела веревочная лестница. А там и башенка помещалась. Ее габариты как раз вмещали восемь магов. Тютелька в тютельку. И для нас с Бэтом место нашлось на небольшой площадке рядом с башней.
На первом этаже в холле замка маги еще раз все прорепетировали. Одежду пока не надевали. Решили, что сделают это перед ритуалом. А я в очередной раз поглядела на экран мобильного телефона. Про телефон уже знали все заинтересованные лица. На черном экране все также улыбалась морда кота. Правда, мне почему-то показалось, что она стала заметно ярче, но говорить об этом магам не рискнула.
Стемнело как-то сразу. Маги заторопились и стали переодеваться. Я тактично вышла на улицу. Когда все было готово, они меня позвали. В комнате царило безудержное веселье. Мужики разглядывали друг друга в новых одежках, показывали друг на друга пальцами, комментировали разные детали этих ритуальных костюмов и покатывались со смеху. Шуточки сыпались достаточно скабрезные, и господа волшебники весьма преуспели пока что только в одном — вогнали меня в краску, можно сказать, я стала прямо-таки свекольного цвета. И при этом тоже не могла удержаться от хохота. В конце концов, кое-как успокоившись, мы полезли на крышу.
Луна уже утвердилась в небе над башенкой, и вокруг нее обозначились тусклые звездочки, действительно именно пять штук. Пора было приступать к делу. Маги взмахнули метлами и начали чистить звезды. Их действия были сильно похожи на отшкрябывание жесткой мочалкой намертво пригоревшую к сковородке яичницу. Но, тем не менее, звездочки постепенно загорались все ярче. Ну, а дальше восемь мужиков начали прыгать, выкрикивать слова речевки. Крыша под этими прыжками ощутимо вздрагивала, и мне вспомнилась песенка Галича: «Если все шагают в ногу, мост обрушивается». Закон физики, кажется, или еще какой-то, в общем, технический.
Вдруг Бэттер, дернул меня за руку, отрывая от созерцания обрядовых прыжков, и рукой указал на небо у нас за спиной. Добрая голубая звездочка, которую мы видели на небе в Крепости Отваги. Не раздумывая, я загадала: «Домой вместе с Бетом, и чтобы с документами у него все в порядке было!». Звездочка мигнула и погасла. Мы с Бэтом переглянулись и кивнули друг другу, подтверждая, что успели все загадать. Говорить о постороннем и вообще произносить что бы то ни было к обряду не относящееся во время ритуала нельзя, это нам маги объяснили еще во дворце. И потому каждый из нас понадеялся, что мы все правильно изложили голубой помощнице.
Между тем первая часть ритуала подходила к концу. Мы с замиранием сердец ждали звона колокольчика. И он раздался. У меня на телефоне и под куполом башенки. Мама дорогая! Да уж. С чувством юмора у архангела было более чем в порядке. Всего четыре ноты. Но какие!!! Пятая симфония Бетховена, первые четыре ноты. Которые сам композитор окрестил «Так судьба стучится в дверь». Вот уж точно постучалась судьба. Господи, что все это значит?! Однако после этих сакральных звуков с легким шелестом на полу завозилась шишка и, немного подумав, плавно поднялась, не долетев до купола на полметра.
Мы с Бэтом, после того как загадали желание, стояли обнявшись, и неотрывно следили за волшебниками. Когда к нам «постучалась судьба», мы с ним вздрогнули и еще крепче ухватились друг за друга. А ритуал между тем продолжался, выйдя на финишную прямую. Раздались вторые четыре ноты той же симфонии, и шишка, поднявшись еще сантиметров на десять, зависла над призрачной аркой портала. И тут откуда ни возьмись появился дятел, клюнул шишку в основание и из нее посыпались семена.
А после этого неведомая сила оторвала нас с Бэтом друг от друга, и какой-то иномирный гигантский пылесос в мгновение ока втянул в воронку портала и Бэта и магов. А как же я?! Ведь это я должна была войти в портал. Почему же утащило их? Неужели заклинание неправильное? И что теперь делать? Вернуться во дворец я не могу, потому что Мифа уже нет тут, и ни одного мага тоже. Такого отчаяния я ни разу в жизни еще не испытывала. Ноги приросли к полу, я хотела закричать, но воздуху в легких как будто не было. И тут дятел превратился в знакомую Дятлу.
— Ну и что ты приклеилась к этой крыше, стоишь как усватанная? А ну иди сюда живо! — скомандовала она. — Давай, давай шевелись. Не поставила бы себе игру на компьютер, никуда бы не попала. Но тогда нам бы пришлось искать кого-то другого, чтобы вытащить всех отсюда. А так ты поработала магнитом для них.
— Да не ставила я ничего.
— Значит, кто-то другой поставил. Потому и помнила ты в этом мире о том, откуда сюда попала. А все остальные играли в ту игру, причем уже давно, и продолжают играть. Ладно, время поджимает, давай ныряй в портал, а то он схлопнется, и придется всю шарманку по новой крутить. А мне еще в девять других миров успеть надо, заблудших домой возвратить.
Я хотела спросить, что с магами и моим возлюбленным, увижу ли я их когда-нибудь еще, но Дятла резко дернула меня за руку, портал схлопнулся за нашими спинами, и этот мир исчез, и я вместе с ним, и вообще все исчезло.
ВИСА 23.
«Дом, это там, куда готов ты возвращаться вновь и вновь
яростным, добрым, нежным, злым, еле живым.
Дом — это там, где вас поймут, там, где надеются и ждут,
там, где забудешь о плохом — это твой дом.»
(Александр Звенигородский)
 Город задыхался от послеполуденного зноя и бензинной гари. Солнце раскалило асфальт, и над ним стояло зыбкое, пахнущее выхлопами машин марево. Передо мной на пути к вожделенному отпуску в пригородном доме отдыха на живописных озерах оставалось одно дело, которое на меня возложили на работе, напутствуя хорошенько отдохнуть, чтобы с новыми силами через три недели приступить к своим обязанностям.
И вот я стояла и удивленно таращилась на вывеску, украшавшую облезлую дверь в старом, еще дореволюционной постройки, доме. На вывеске значилось: «В связи с ремонтом помещения «ГОРГАЗ» временно располагается этажом выше в офисе 2-7(z)». Блин, еще и лестницу искать по этим закоулкам. Но это, пожалуй, самая маленькая беда, хотя и досадная. Ладно, лестницу я, конечно, найду, а вот дальше… Жаль, что земная промышленность не выпускает такой необходимой в хозяйстве вещи, как звездюлятор! Для моего случая это была бы самая, что ни на есть, волшебная палочка. И противная тетка, испортившая настроение всей нашей конторе с утра, получила бы за все свое хамство по самое не балуйся. Но в любом случае, рабочий день подходил к концу, и надо было закрыть вопрос с дутыми претензиями по оплате если не миром, то военным ультиматумом — как получится. «Карфаген должен быть разрушен!» — сказала я сама себе, и отправилась разыскивать лестницу.
Как ни странно, нашла я ее довольно быстро, и десяти минут не прошло. Так, где у нас тут офис 2-7(z)? Ага, вот он. Кстати странная какая-то нумерация. А офиса «Х» и «У» с 11-й буквой русского алфавита у них тут нету? Не удивлюсь, если есть. Ну, что ж, вперед на Карфаген, сказала я себе, и решительно распахнула обшарпанную тяжелую дверь.
В большом кабинете, заставленном столами и коробками, сидело четверо теток разного возраста и один белобрысый молодой человек. Меня они не заметили. Тетки между перебиранием бумажек и гроссбухов лениво обсуждали корпоративную вечеринку, не особо стесняясь в выражениях по поводу какой-то Марыськи, отплясывавшей что-то неприличное. Молодой человек, стараясь замаскироваться ковырянием в ноутбуке, сдавленно хихикал. Одна из теток вдруг обратила на него гневный взор и почти заорала:
 — Когда ты, наконец, сделаешь 1С? Баланс сдавать через неделю, а программа опять отказывается считать копейки, плюсует только рубли! И юр.лица скоро за документами попрутся, а у нас база слетела!
 — Я же сказал, что идет восстановление, в понедельник утром точно все будет работать. Незачем было обновление самостоятельно запускать — устало произнес парень. Видимо, вопрос был задан не первый раз, и он уже замучился объяснять одно и то же. И тут его взгляд упал на меня. Парень несказанно обрадовался и ехидненько выдал:
 — К вам тут посетители.
После чего снова уткнулся в свой ноутбук, где я краем глаза с удивлением обнаружила знакомую онлайновую игрушку, в которую частенько играли мои друзья. По площадке бегали странно одетые человечки с копьями, мечами, посохами и кинжалами, кто-то скакал на здоровенных кошках, медведях, слонах, а один даже на огромном синем петухе. Слева, внизу экрана, быстро бежала ленточка чата. Впрочем, разглядывать, мне было некогда.
 — Кто из вас госпожа Воробьихина Варвара Ефремовна? — резко спросила я. — Я из ЗАО «Даздрафарм».
— Даздрафарм? Это значит да здравствует фарм, да? — почему-то радостно и одновременно очень заинтересованно воскликнул программист. — Наш человек! Фарм — это святое!
Я с удивлением уставилась на парня. Да и не только я. Тетки аж рты раскрыли и глаза выпучили. Но я решила, что время на удивление найду потом, но также отметила про себя, что хоть один человек в этой дурной конторе, кажется, на моей стороне.
— «Даздрафарм», сеть аптек «Фармацевт», — расшифровала я для парня.
— О, алхимия и первая помощь. Нужные люди! — обрадовался он, а тетки все так и продолжали безмолствовать, как тот народ у Александра Сергеевича Пушкина в «Борисе Годунове». И я решила их безмолвием воспользоваться, пока они в ступоре, кинув на программиста благодарный взгляд.
— Так вот, милые дамы, потрудитесь объяснить, с какого перепугу у нас собрались отключить газ при полной оплате. Мы еще и аванс вам кинули.
 — А с чего вы взяли, что у вас отключение, к вам контролеры пришли что ли? — пробормотала одна из теток.
 — Да нет, звонили от вас сегодня, а вам не дозвониться, пришлось вот идти на личную, так сказать, встречу.
 — Ну, девушка, вы же видите, ремонт у нас, пока переезжали, рабочие все кабеля поперервали, и еще программа как назло сломалась. А звонил вам автоинформатор, у него из-за сбоя в 1С тоже все сбилось, и его мы уже выключили. Так что вы не первая сегодня к нам. Сами в шоке. А платежечку оставьте, программа наладится, и мы ваш платеж сверим, не переживайте! Отключать вас не будут, поверьте.
Заставить что ли их кровью поклясться? Парень так точно меня поддержит, подумалось мне, но я миролюбиво согласилась поверить, впрочем, затребовав в качестве гарантии, чтобы у меня приняли письмо с запросом и еще поставили на нем входящий номер, и на копии расписались, внеся все нужное.
— Я афк на десять минут, — заявил парень, пощелкал на клавиатуре ноутбука и закрыл его, потом вытащил из стола сигареты и зажигалку и вышел из комнаты.
— Афк? — это что, новый жаргон для перекура? — теперь уже я удивленно спросила у теток.
— Не обращайте внимания, программисты они все немножко завернутые и жаргон у них тоже соответствующий, мы уже привыкли. А  это слово означает, что  он будет десять минут отсутствовать, — пояснили мне тетки и снова уткнулись в свои бумажки.
Выйдя за дверь, я обнаружила в конце коридора у лестницы искомого программиста. Увидев меня, он мотнул головой, мол, пойдем, и спустился на несколько ступенек, чтобы, если из кабинета кто-то выглянет, его не было видно.
На улицу мы вышли вместе.
— Завтра в парке в два часа дня фестиваль игроков Варкрафта и вообще разных компьютерных игр. Не хочешь поприсутствовать? — весело спросил парень.
— Это приглашение на свидание? — хмыкнула я.
— Ну, некоторым образом. Но не то, что ты подумала. Я туда со своей девушкой приду. Мы, варкрафтовцы, обычно несколько раз в год собираемся. Пиво пьем, песни поем, сценки из игры даже иногда разыгрываем, игровые события обсуждаем. Согласись, что играть гораздо приятнее и веселее, когда ты лично знакома с игроками твоей команды, а не по чату.
— Да я никогда в Варкрафт не играла, я все как-то больше по браузерным игрушкам бегаю. Хотя мои друзья и соседи иногда играют. И дети их тоже.
— Ну, так приходите всей компанией. День-то выходной завтра. С народом познакомитесь. У нас очень весело слеты проходят, и ребята отличные. Правда, я думаю, что игроков браузера этот фестиваль все-таки не касается. Он больше относится к играм он-лайновым и тех, когда ты один на один со своим компьютером играешь. К примеру, стоит у тебя игрушка «Герои-5», которую ты с CD-диска загрузила, или «Обливион». Но в таких играх чата нету, и ты ни с кем не общаешься, а в он-лайновых есть, там без этого никуда, там же игра командой чаще всего, ну и в чате согласовывается кто куда и с кем идет и что там делает.
— А с чего ты вдруг решил меня пригласить?
— Да я когда про фарм услышал, решил, что это судьба. Понимаешь, слово фарм в игре обозначает скрупулезный сбор каких-то реагентов, регов по-нашему. Ну вот, к примеру, алхимики разную траву фармят, а потом из нее всякие полезные настойки и зелья делают. А когда даже случайно в совершенно постороннем разговоре вдруг мелькает игровой сленг, я обычно к этим людям присматриваюсь. И несколько раз даже было так, что вот, как тебя, на слет пригласил их. И они классными игроками стали. Одна девчонка и двое парней.
— А на этот слет вы приходите в обычной одежде или в маскарадных костюмах?
— А кто как. Например, игроки, у кого персонажи эльфы, что-то такое зеленое себе в одежде изобретают, ухи длинные приклеивают или как-то на веревочках присобачивают, я не разобрался, но прикольно все равно смотрится. Бейджики с игровыми именами на шее или из карманов торчат, у некоторых даже с картинками.
— А ты в костюме придешь? Кстати, зовут-то тебя как? Меня Алина.
— А я Саня. Я без карнавальных костюмов прихожу, а вот девушка моя в эльфийку одевается. Ну что, придешь?
— Ладно, приду, уговорил. И друзей с собой попробую позвать.
— Ну, тогда я побежал, мне еще два часа куковать до окончания рабочего дня. Хоть бы теток моих пораньше унесло. Устаю я от них страшно. Но платят хорошо, потому и не меняю работу.
— Тогда до завтра, Сань.
— До завтра, Алин.
Уф-фф!, дело сделано, на работу возвращаться смыла уже нет, и я, довольная победой над противными тетками и заинтересованная завтрашним слетом, с легким сердцем отправилась по магазинам. Тратить выходные на походы за продуктами не было никакого желания. К тому же на следующей неделе я уезжала на озера, и значит, тем более не стоило утруждать себя активным шопингом.
Но ведь у нас как, у нормальных барышень? Идешь за спичками, а тащишь домой воз с тележкой, на спине рюкзак, который лопается от необходимых в хозяйстве вещей, в обеих руках неподъемные авоськи, и разве что в зубах ничего не несешь. Ну вот, зачем мне понадобилось покупать сразу с мясными продуктами еще и крупы, и сахар, и молоко с йогуртами в литровых бутылках, и консервы разные, и колбасы с сыром, и овощи? Это помимо хлеба и кофе, которые обязательно надо было купить. Все остальное можно было бы оставить на следующий поход. Ага, счаз, в магазине обнаружилась акция сброса цен на кучу продуктов — как тут устоять?!! Бормоча под нос «Своя ноша не тянет», я из последних сил ковыляла к дому уже на полусогнутых, а мышцы рук, ног и спины как будто свинцом налились и болели немилосердно. Однако пресловутую женщину, которая водится исключительно в русских селениях, не опозорила и до дома таки дошла… ну, доползла. Не важно, глав-ное, осталось только на лифте подняться.
А там меня ждал очередной сюрприз, и я снова с досадой подумала об отсутствующем у меня звездюляторе, совершенно забыв, что для него бы понадобилась, как минимум, третья рука, потому что имеющиеся в наличии были заняты сумками.
У распахнутой настежь двери подъезда стояла средних размеров фура, из которой уже почти все выгрузили. Кряжистые дядьки в рабочих комбинезонах вталкивали в лифт комод. Комод кое-как поместился вместе с одним из грузчиков, а второй бодро затопал вверх по лестнице. Блин, ну кому это приспичило переезжать именно тогда, когда у меня тяжелые сумки, а живу я не на первом этаже, а на третьем (хорошо, что хоть не на девятом!). И лифт в доме всего один. Злая как сто чертей я потащилась вслед за грузчиком, который, конечно же, не предложил мне свои услуги, ибо плату он получает за перетаскивание других предметов.
Вы никогда не пробовали взобраться на Джомолунгму? Нет? Не отчаивайтесь. Восхождение на знаменитую гору вполне заменит подъем по лестнице в подъезде, если вы нагружены сверх всякой меры и из-под поклажи хорошо, если виден ваш нос. «Лучше гор могут быть только горы…»
Ага. Могут. Но не всегда. Особенно когда, поскальзываясь на каком-то огрызке от яблока, заботливо подложенным на ступеньку не иначе как подрастающим поколением («Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила»), мимо вас со скоростью требушетного ядра скатывается килограмм девяносто живого веса… причем сие «требушетное ядро», пытаясь устоять, хватается за две «соломенки», одна из которых — перила лестницы, а вторая — ваша сумка с овощами… В результате таки затормозившись и пропахав на заднице только три ступеньки, а не весь лестничный пролет (а вам-то оставалось до площадки у лифта всего шесть!), «ядро» останавливается, но вот пакет с овощами не выдерживает и рвется... Получившие неожиданную свободу овощи радостно скачут по ступенькам вниз, усеивая оные, как грядки в огороде.
(Из соображения приличий мы скромно умолчим о репликах в монологах и перейдем сразу к диалогу).
 — Куда тебя черти несут, придурок? Неужели нельзя спокойно спускаться по лестнице? — злости моей, казалось, не было никакого предела. Так бы и убила идиота.
 — Да блин-компот, кто ж знал, что там какие-то дурацкие огрызки валяются? — парень растеряно оглянулся на ускоритель отнюдь не свободного падения. — Ты, это, прости, весь день сегодня как не в себя, так его и растак через гребаное коромысло, какие-то накладки, нестыковки, а теперь вот и «полет шмеля». Блин, и сумку твою нечаянно порвал. Ты в какой квартире живешь? Я сейчас только к машине спущусь, а потом подберу все, и принесу тебе. Я вот переезжаю сегодня в этот дом. Моя квартира тут, на третьем этаже. Видишь, вон дверь раскрыта.
 — Вижу. — Злость постепенно уходила. Даже немножко жалко его стало, растяпу. — Моя дверь рядом.
Я поставила сумки на ступеньки, сняла рюкзак и пристроила его сверху. Все равно надо картошку как-то собрать, а в рюкзаке есть еще один пакет.
— Алинка! — снизу к нам вприпрыжку скакали погодки, двенадцать и трина-дцать лет, брат и сестра Мишка и Иришка, и с ними овчар Грэй. — Это ты картошку растеряла? Не переживай, мы тебе поможем, только Грэйку домой заведем. Ух, сколько у тебя сумок!
Я ничего не успела сказать, потому что Грэй радостно полез ко мне обниматься и облизываться. Под тяжестью собаки мои уставшие ноги не устояли, каблуки босоножек (высокие шпильки) поехали в разные стороны, и теперь уже я начала заваливаться на ступеньки, «полет шмеля», дубль два, улучшенный вариант. Однако (к счастью!) мой бенефис в этом амплуа был прерван новым соседом, который уже совершенно устойчиво утвердился на ступеньках, и, не раздумывая, подхватил меня на руки. Уф! Хорошо-то как. Даже слезать с таких рук не хочется.
Подоспевшие дети уцепили пса за загривок и поволокли домой, на другую сторону нашей лестничной площадки. Я дружила с этой семьей. Родители Мишки и Иришки, Маргарита и Саша, были старше меня, конечно, но как-то уж так сложилось, что подружились мы очень быстро и много времени проводили вместе.
 — Ой, так мы соседи, значит? Вот здорово! Меня Юрка зовут. Ёжиков. Но по имени редко кто называет, чаще просто Ежиком кличут или ежиком в тумане, — парень улыбнулся. Всклокоченные короткие волосы и впрямь делали его похожим на ежика. — Давай уж я тебя до верха, до площадки то есть, донесу. А то опять поскользнешься и упадешь.
И ведь донес. За такой подвиг я простила парню весь этот нелепый эпизод с разрыванием моего пакета с картошкой.
В квартире я скинула босоножки, влезла в тапки и мы общими с детьми усилиями заволокли все мои покупки на кухню. А минут через сорок в дверь постучался Ежик. Я уже успела принять душ и переодеться, и в раздумьях стояла над грудой продуктов — никак не могла решить, что же мне себе, любимой, приготовить на ужин. Ну, вот на кой черт я так много всего накупила? В холодильник часть покупок точно не поместится. Холодильник у меня был миниатюрный.
— Алин, можно у тебя чаю попросить? У меня, как ты понимаешь, сейчас полный кавардак, не знаю даже, где что лежит и куда родители посуду упаковали. А пить жутко хочется. И как назло не воды из-под крана.
— Сейчас сделаем, — согласилась я. Может, за чаем решу, что куда запихнуть. К тому же у меня еще кексики миниатюрные остались, шоколадные, и печенье с орехами. Я сдвинула груду покупок в угол кухни и поставила чайник на плиту.
— Мне тут до работы очень удобно будет добираться, при желании даже пешком можно, — сообщил Юрка. — Я на телефонной станции работаю. Наладчиком. Так что если надо, дополнительные розетки организую и Интернет скоростной. А родители сейчас на даче. Отец с дедом террасу пристраивают к дому, поэтому все хлопоты по переезду на меня легли. Мы раньше в пригороде жили, а потом брат старший женился, в другой город к жене уехал, а квартиру нам оставил. «Однушку». Мы свою и его продали, и вот эту «трешку» купили.
— А в ней уже больше года никто не живет. Я год назад из другого города сюда приехала. Тут родственница наша жила. Она умерла. А квартира, в которую ты въехал, уже тогда пустовала. Ребята, родители Мишки и Иришки, говорят, что семья, которая в ней жила, в Чехию умотыляла на постоянное место жительства, тоже там что-то по родственной линии организовалось.
— А ты завтра на фестиваль в парк пойдешь? — сменил тему Ежик. Ох, и он туда же.
— Да меня туда как раз сегодня приглашали, — хмыкнула я. — Только я ни в какие игры кроме браузерных не играю. А во что играешь ты?
— Да много во что, когда время есть, но в последнее время в Варкрафт, и до-вольно плотно. У меня там куча разных персонажей.
— Ну, значит, с моими друзьями-соседями споешься. Они всей семьей там сидят. Надо кстати и им сказать про фестиваль. Насколько я знаю, они на таких мероприятиях ни разу не были.
 Тут раздался звонок в дверь и на пороге объявился Саныч. (Александр Александрович, он же Саныч).
— Привет! Ты, говорят, нынче селекцией занималась, картошку на лестнице сеяла, — сосед улыбался от уха до уха.
— Привет! Вот познакомься, кто поспособствовал этой селекции. Твой брат по высокому разуму Варкрафта. Юркой кличут. И еще Ежиком. — Мужчины пожали друг другу руки.
— 3.3.5? — спросил Саня. — Или другой контент?
— 3.3.5, альянс, все классы, — ответил Юрка.
— Наш человек! — восхитился сосед. — Т или А?
— Да больше Т, но иногда и ареню тоже. А вот недавно Каражан в девять тел попытались пронести. Но на Аране вайпнулись и дальше не пошли.
— Так, мужики. Давайте вы уже без меня поговорите на своем тайном масонском языке? — фыркнула я.
— Ну, мы и тебя все-таки приобщим. Я не теряю надежды на это восхитительное событие в твоей жизни, — хмыкнул Сашка. — Да я чего зашел-то. Ребятня сказала, что к нам на лестничную площадку новый молодой сосед переехал. Ну и решил помощь предложить в расстановке мебели. Небось, все как занесли, так и оставили. А в одиночку это дело долгое и стремное.
— Классно! Спасибо огромное. Там по комнатам надо все как-то распределить, что мое, что родительское, а что деда. Да и на кухню нужное запихнуть. Мои на даче все. Террасу строят. Только все разобрать, что разбирается, отец помог, а матушка всю прочую мелочь в узлы увязала и в коробки распихала. У меня отпуск с понедельника, думал все две недели собирать буду, а вдвоем оно быстрее будет, однозначно. Главное все шурупы куда надо завинтить. Ты уже сейчас готов мне помогать, или поешь сначала?
— Да я уже поел, так что пошли, только шуруповерт возьму и винты да гайки разные на всякий случай. Так что Алин, до завтра уже. Мы, я думаю, рано не закончим. А потому мы с тобой, скорее всего, сегодня не увидимся. А моя королева тебя чуток попозже ждет.
— Ладно. Приду к Ритке. Она же королева Маргарита, она же королева Марго.
У Ритки я проторчала до позднего вечера. Было решено всей компанией завтра отправиться в парк на фестиваль. Дети вообще были в полном восторге. Особенно когда узнали, что туда можно в карнавальных костюмах приходить. Весь остаток вечера они эти костюмы сочиняли, что-то клеили, вырезали, приматывали, привязывали, перерыли шкаф с одеждой, выбирая подходящую к случаю.
Вернувшись к себе, я вдруг спохватилась. Сашка-то поел, да и потом перед сном успеет что-то в себя закинуть. А Юрке точно не до этого будет. Вон даже чайника найти не смог, не говоря уже о продуктах. У меня-то он всего пару кексиков слопал, так когда это было, а времени уже, почитай, ночь на дворе.
На скорую руку я сварила макароны, порезала колбасы и достала кетчуп. А потом позвонила в соседнюю квартиру. Работа там шла во всю. Мебель уже свинтили, осталось только распределить по комнатам.
— Саня, не знаю как ты, а вот Юрка точно проголодался. А готовить ему пока не из чего и не в чем, если я не ошибаюсь. Так что давайте-ка перекусите. Правда не деликатесы, но для голодного желудка вполне сгодится.
— Алька, ты прелесть, — заулыбался Саныч. — Пошли, Юр, барышня плохого не предложит.
Макароны с кетчупом и колбаской исчезли за пять минут. Их запили чаем с теми же кексиками, и мужики снова удалились вкалывать. Судя по тому, как они общались после совместного благородного труда, друг другу они понравились. И значит, наша компашка увеличилась еще на одного человека. Ничего против я уже не имела, потому как, судя по всему, Юрка вполне себе славный парень.
Спать пока не хотелось, и я решила подготовить все, что завтра понадобится из одежки. Потому что проснусь наверняка поздно, а собираться в парк впопыхах не хотелось. Да и продукты надо разложить по местам. А то так и валяются на кухне грудой, коме тех, что в холодильник запихнула.
Тут неожиданно тренькнул мобильный телефон. Кому это на ночь глядя приспичило мне sms-ки слать? Я достала телефон из сумки. Как они достали со своей рекламой бесплатных услуг! Бесплатный только приход в нужное место, а дальше начинается раскрутка на деньги. Вот хоть не покупай через Интернет ничего. При регистрации номер телефона обязателен, а потом он попадает в базы пиарщиков. Лучше бы уж все по старинке было — «Советский сервис ненавязчив». Ей-богу пожалеешь после таких посланий о старых временах.
Взгляд мой упал на еженедельник, как-то криво лежащий в сумке. Неизвестно за каким чертом я его достала и начала листать. О, и вправду, правильно сделала, что достала. Крупными буквами написано на пятой странице — в воскресенье позвонить Маринке и напомнить, чтобы внесла в баланс исправления по третьей аптеке. Это я еще перед уходом с работы черкнула, чтобы не забыть.
А на седьмой странице, заложенной бумажкой из «ГОРГАЗ»а… Это тоже я, что ли, писала? Куча исписанных черным карандашом листов с какими-то непонятными закорючками, больше напоминающими санскрит. Ведь не было этих записей, когда уходила с работы, точно помню. Что за мистика? И откуда карандаш черный? Не косметический ведь явно, а обыкновенный, из набора цветных карандашей. Ладно, завтра покажу ребятам. Ритка какой-никакой, а языковед, литературу в школе преподает. Может, вместе разберемся.
Все, к черту мистику, переходим к делам приземленным, сиречь к половым, а именно — освобождаем пол от продуктов. И соображаем, что завтра на себя напялим. Одно другому не мешает. А потом проглядеть почту в ноутбуке и спать.
ВИСА 24.
«С тобою мы средь звезд и тьмы друг друга
в немыслимых далях нашли..,»
(Л.Дербенев, Р.Казакова)
Народу в парке было видимо-невидимо. Местные громкоговорители активно собирали игроков компьютерных игр к открытой эстраде. Туда мы и направились. А по дороге нам попался киоск со всякой мелочевкой. Мы с Риткой и Иришкой не утерпели и сунули туда носы. Мужская часть компании стояла чуть поодаль и терпеливо ждала, когда барышни оторвутся от созерцания безделушек.
Иришка быстро выбрала себе зеленый медальончик на цепочке и напялила на голову так, что кулон оказался посередине лба. Длинные остроконечные ушки из бумаги торчали из распущенных волос острыми концами вверх. Девочка изображала эльфийку.
Мишка держал под мышкой шапку лягушонка, но не надевал до поры, шапка получилась теплая, а на улице было достаточно жарко. Лягушонок наличествовал и на футболке мальчишки. Он вообще обожал лягушек, и дома у него была их целая коллекция.
Ритка выбрала парочку покетов — книжек карманного формата, а я вертела в руках браслет, прикидывая, подойдет ли он к сережкам, которые сегодня остались дома. Забыла я их надеть. Обычные, ежедневные, сняла, а те, что отложила как раз под комплект сегодняшнего наряда, так и остались на полочке в ванной.
— Властью данной мне и за плату мою я дарю тебе этот браслет! — торжественно произнес Юрка и расплатился с продавщицей. Когда он успел подойти, я поглощенная сомнениями, не заметила.
— Спасибо. А ты знаешь, к чему относились сказанные тобой слова?
— Знаю. Ольга Громыко. «Верные враги». Мне тоже эта книжка нравится, а ее я заметил у тебя на холодильнике. Но в нашей здешней жизни не обязательно вкладывать в эти слова трагический смысл.
— Вы скоро там? — поторопил нас Саныч. — Пойдемте уже, а то все места займут и стоять придется.
Партер, если так можно выразиться, к нашему приходу был уже недоступен для опоздавших, но дети, убежавшие вперед, заняли место на боковой скамейке. Кого тут только не было! Эльфы с заостренными ушами, рыцари всех мастей и расцветок, прямо как на слете реконструкторов, барышни в самых разных диковинных хламидах и легкомысленных бальных платьях, и куча товарищей в совершенно невероятных костюмах и соответствующей боевой раскраски.
— Это орки, гоблины, тролли и прочая нежить, — пояснил мне Юрка. — Паноптикум тот еще. Не знаю, что за мероприятие нас тут ждет, но потом к варкрафтавцам мы точно подойдем. Вон, видишь, сбоку от эстрады, ребята сидят на травке с плакатом?
— Вижу. Ладно, подойдем, — согласилась я. Плакатов на самом деле было много по всему периметру площадки. И не только варкрафтовцы вывесили свой транспарант, а, как и рассказывал парень из «ГОРГАЗ»-а, еще какие-то «Троецарствие», «Сфера», «Аллоды», «Тайный город». Это только то, что я умудрилась разобрать. Не все они по-русски обзывались. Наверняка были и другие русские игрушки, но для меня, человека далекого от такого времяпрепровождения, все они слились в сплошную гирлянду из названий.
— Еще как подойдем! — радостно заверещали дети. — Ужасно хочется с ними познакомиться.
Меж тем на эстраде началось движение. Поставили несколько стульев, сбоку от них стол с графином воды и какими-то палочками, согнутыми буквой «Г», и проверили микрофон. А потом появились и выступающие. Длинноногая худющая высокая девица, похожая на цаплю, такая же носатая и невыразительная, мальчишка и девчонка лет четырнадцати самой обыкновенной наружности и необыкновенно огромный в ширину и высоту дядька с лохматой бородой и лихо закрученными усами. Все они были одеты в белые балахоны с длинными рукавами, расшитыми замысловатыми золотистыми узорами по воротнику, подолу и рукавам. В центре этого балахона чуть выше талии тоже золотыми нитками было вышито некое подобие солнца. На головах этой странной команды было что-то среднее между шапочками и остроконечными колпаками белого цвета с серебристыми звездами.
— А это из какой игры, интересно? — заинтересовался Саныч. — Что-то я ничего подобного не встречал. А уж я в разные игры поиграл, а еще больше повидал у друзей.
— Ну, сейчас начнут говорить, может, и узнаем, — отозвался Юрка. — Я тоже геймер со стажем, но такого, как и ты, не видел.
— Дорогие друзья, игроки и гости фестиваля! — затараторила в микрофон долговязая девица. — Меня зовут младшая жрица Дятелка. Я и мои коллеги очень рады приветствовать здесь всех вас!
Наше городское сообщество экстрасенсов «Жреческое Объединение Паранормальных Адептов» приглашает всех желающих присоединиться к нам в наших трудах и помощи населению. Наш офис находится на пересечении улиц Хлестакова и Урфина Джуса в переулке Заковыристый Хрен, в доме № 13/3. Мы работаем без выходных 24 часа в сутки, и люди могут прийти к нам в любое время. Мы никому не отказываем в помощи.
Что мы умеем и чем помогаем? Мы вскрываем ауру человека и находим в ней червоточины, которые изымаем и уничтожаем. Мы оздоровляем ауру человека, и его чакры обретают четвертое дыхание, начиная вращаться по часовой стрелке и посылать в пространство сигналы благости. После такого сеанса целительства люди становятся неуязвимыми для любой порчи и мрако-бесия, приобретая защиту бело-ангела.
Мы долго думали и решили, что игроки, предпочитающие магические миры, могут стать нашими союзниками и помощниками, потому что с магией они сталкиваются в своих играх каждый день и принимают ее как должное. И значит, посвятить их в наши таинства будет гораздо проще, чем, к примеру, игроков мира танков и прочих звездолетов.
Сейчас мы вам наглядно продемонстрируем некоторые умения, которые обретают наши ученики. Пожалуйста, адептка Марфуша, возьмите биолокационную рамку.
Девчонка протянула руку по направлению к столу, сделала какое-то неуловимое движение, и палка, сантиметров двадцати по длинному краю, согнутая буквой «Г» медленно заскользила по воздуху в руку адептки.
— У каждого человека есть семь энергетических центров, называемых чакрами, они располагаются вдоль тела от копчика до макушки. С какой стороны открывать чакру, значения не имеет. Сейчас адептка Марфуша покажет нам как из семи чакр выделить золотую, или солнечную, расположенную в центре тела, на талии нашего Всесветлого Магистра Непредвиденной магии Симона Оронова.
Адептка Марфуша, ухватив палку двумя руками за короткий конец, подошла к воздвигнувшемуся перед ней магистру. Определить место талии данного монумента лично мне представлялось весьма хлопотным, кропотливым и совершенно неблагодарным занятием, не говоря уже о девчушке, которая доставала ему макушкой хорошо, если до подмышек. Но адептка приказаний начальства не оспаривала, а попыталась исполнить с точностью.
Сначала как портновским аршином девочка измерила переднюю часть брюха магистра в разных направлениях, от усердия чуть не выколов ему глаз, когда палка нечаянно вырвалась у нее из рук и воспарила самостоятельно.
— Адепт Гаврюша, помогите адептке Марфуше, — приказала девица.
Адепт Гаврюша, росточком чуток повыше девчонки, тоже не горел желанием мерить чужие брюхи, но, как и Марфуша, ослушаться не посмел. Протянув руку к столу, он слевитировал к себе не только загнутую палку но и еловую шишку на веревке. После этого измерения брюха начались заново. Шишка раскачивалась на веревке в разные стороны, адепт Гаврюша бормотал себе под нос, надо полагать, магические заклинания, и тоже вращал палкой, искомое брюхо измеряючи.
Магистр Симон смотрел на зрителей взором до неприличия ясным, как будто желал каждого просверлить оным взором насквозь и вывести на чистую воду грязные наши мысли. Мысли были не то что бы грязные, а скорее натужные, потому как зрители всеми силами тужились, чтобы не расхохотаться.
После долгих и упорных поисков, больше похожих на попытки мышей запрыгнуть на огромную тыкву, взмыленные адепты наконец-то обнаружили искомую чакру на вершине брюха магистра. Руками они до нее с трудом дотягивались, но палки в их руках сошлись в заданной точке. Утерев заслуженный трудовой пот, Марфуша и Гаврюша встали по обе стороны от объекта исследований, застыв аки изваяния.
— Итак, золотая чакра найдена! — провозгласила девица. — Именно через эту чакру мы вскрываем ауру. Этот священный ритуал открыл нам наш Магистр Симон. В нашем объединении мы научим вас этому и многому другому полезному в жизни.
Зрители тихонько взвыли, стараясь выдать издаваемые звуки не за икоту и с великим трудом сдерживаемый хохот, а за восторженные восклицания, и изобразили на лицах блаженство понимания, гораздо больше похожее на блаженство идиотов.
— А для того, чтобы вам легче было раскрыть свои магические задатки и способности, которые есть у каждого человека, мы сейчас проведем групповой сеанс энергетического вскрытия, завихривая вокруг вас потоки чистейшей энергии золотой чакры.
Сядьте пожалуйста поудобнее, руки и ноги не перекрещивайте и закройте глаза. Сеанс продлится не больше пяти минут, но наша чистая солнечная энергия будет воздействовать на вас еще сутки, и, проснувшись утром, вы обнаружите, что у вас появились некоторые необычные способности, которые вы сможете развить в нашем объединении. Итак, сеанс начинается!
Эта горластая швабра, необъятный магистр и два адепта подняли руки кверху ладонями в сторону зрителей, что-то забубнили под нос явно китайское (очень уж некоторые словосочетания неприличными были), и потом простерли руки к нам навстречу, продолжая бубнить.
И вот тут произошло действительно нечто потрясающее. Я увидела себя в совершенно другом мире, напротив меня сидел лягушонок размером с десятилетнего ребенка… Все мелькало очень быстро, как в кино при ускоренной перемотке. Звуков не было, но они и не требовались, потому что слова тоже слышались, словно я сама их мысленно произносила за себя и всех остальных. И в последнем кадре лица персонажей поменялись, как будто пелена с них спала, и я с удивлением опознала в тех, с кем путешествовала по этому сказочному миру, своих друзей, и нового соседа Юрку в роли моего возлюбленного. И под конец эту длинную девицу в роли Дятлы. И наверняка тут, в парке, присутствовали те, кто был со мной в этой сказке. Надо после поискать их. Очень хотелось бы найти соратников по этому сумасшедшему при-ключению, которое я бы назвала сном наяву.
— Вот и все, — прозвучало с эстрады. — Вы можете открыть глаза. Сеанс окончен. И мы ждем вас в нашем объединении. Спасибо, что вы были с нами.
Зрители зааплодировали, закричали «Ура!» и «Спасибо, придем!», и засуетились, устремившись к транспарантам с надписью игр. Но не все. Некоторые так же, как и мы, все еще сидели и хлопали глазами, пытаясь прийти в себя после демонстрации этого ускоренного кино.
Первой опомнилась Ритка.
— Алька, доставай свою тетрадку, — скомандовала она. — Зуб даю, что сейчас там все по-русски написано. А не санскритскими закорючками.
Непослушными руками я полезла в сумку и вынула ежедневник. Подруга выхватила его у меня и пролистала до нужной страницы. Так и есть! Все русским по белому. Все мое кино в ускоренной перемотке в виде краткого конспекта. Вся наша компания уставилась друг на друга с непониманием, возведенным в абсолют.
— Как это могло произойти? — только и выдавила я из себя. Голос неожиданно стал хриплым.
— Знаю! — воскликнул Саныч. — Они, ну эти Хрюши-Гаврюши, втихаря за родину внедрили или распылили над городом какую-то хрень, и часть игроков на какой-то промежуток времени обрела ложную память. Видать, им последователей не хватает, вот и решили таким образом их завербовать. Что уж мы там завтра приобретем из их магического арсенала, тут бабка надвое гадала, скорее всего, ничего, но они ведь, ясен пень, слегка повернутые на всех этих приблудах. И кто-то действительно может к ним прибиться.
— Я предлагаю каждому из нас вести теперь записи о том, что с нами будет необычного происходить, — внес предложение Юрка. — Чтобы отслеживать изменения, странности и прочее. Если в течение, допустим, пары месяцев ничего не произойдет, то и славно. А если что-то изменится, то тогда и думать будем.
— Дети, вы слышали? — строго спросила Ритка. — И чтобы ничего не выдумывали, а писали только правду.
— Мама, а почему там, ну в той сказке, у меня родителей не было? Почему их тролли убили, а здесь у меня есть вы с папой? — очень грустно спросил Мишка.
— Потому что, сынок, тебе очень хотелось быть лягушонком, ты же их любишь, и по Варкрафту постоянно в лягушачьем костюме бегаешь, — улыбнулся Сашка. — А у лягушонка не может быть человеческих родителей, или даже эльфийских, ну и прочих гномов и дренеев. Но ведь потом ты все равно к нам пришел, и жить с нами остался, правда?
— А ну тогда понятно, — повеселел Мишка.
А потом к нам подошла группа парней и две девушки. Видно они уже договорились о своих действиях, потому что как по команде все встали перед Риткой и Сашкой на одно колено и произнесли:
— Ваши Величества!
А мы к нашей превеликой радости узнали в них персонажей нашей общей сказки, которая, как мы уже поняли, для всех была практически одинаковой. Только вот знакомиться пришлось по новой. Анита так и осталась Анитой. Махоня оказалась Машей, Волька — Вовкой, Миф (он же Летто и Парфи) — Колей, Верховный — Васей, Хронос — Сашей, Пилюлькин — Рустамом, Даркви — Витей, а Ангел — Гошей.
Юрка склонил голову и представился: — Бэттерикс, он же Многоликий во всех ипостасях. Мы тоже назвались. А потом, как вы думаете, что мы сделали? Правильно. Стали обниматься, без разбора, кто с кем, кучей, потому что у всех возникло чувство, что мы нашли не просто родственные души, а по-настоящему родных людей. И теперь уже общей компанией мы еще раз все вместе все обсудили и, конечно же, обменялись телефонами. И пришедшие ребята тоже решили записывать все странное. Так оно вернее будет для чистоты эксперимента, если нас много. Наше общение было совершенно необычным. Хотя бы потому, что мы постоянно называли друг друга и как в жизни, и как в игровом мире. И тут же вспоминались пережитые общие коллизии, и шутки друг над другом сыпались не переставая.
— Как вам понравился наш спектакль? — спросил нас довольно молодой высокий мужик. Как он к нам подошел, мы, естественно, прозевали.
— Какой спектакль? — спросил Юрка.
— Который вы на сцене видели.
— Дурка редкая, но ужасно смешно, — сказал Саныч. — Только вас лично мы там как-то не углядели.
— Еще как углядели, — засмеялся незнакомец. —Только я был в парике, бороде, усах, балахоне, и под балахоном надувная подушка.
— Эээ… Симон, да? — припомнила Ритка.
— На самом деле Семен Воронов. Девица, которая выступала с микрофоном, — Руфина Дятленко, подростки — Гена и Марина.
— А зачем этот спектакль понадобился? — спросила я.
— Ну, во-первых, чтобы у всех на слете было хорошее настроение, и было что вспомнить потом. Во-вторых, мы считаем, что под смех лечебные сеансы проходят эффективнее, и сложные ситуации купируются гораздо быстрее, даже такие, как суицид. А вот дальше все уже гораздо серьезней. Ведь, если я не ошибаюсь, вы все вспомнили некий событийный ряд, в котором участвовали всей вот этой компанией.
И это не случайность. Просто вы все уже стояли у самой последней пограничной черты перед раскрытием своих внутренних возможностей в области сенсорики. Ведь в игровом пространстве у вас очень много разной магии, и вы ее воспринимаете совершенно нормально, никаких протестов внутри себя не возникает.
Когда мы поняли, что среди игроков есть подобные вам люди, мы решили создать над городом некий энергетический купол, и вы несколько дней подряд эпизодами видели один и тот же коллективный сон. Именно он нужен был для снятия замков с подсознания и, как следствие, высвобождения способностей. Сегодня со сцены мы убрали купол и послали импульс таким сновидцам, как вы.
Но прежде чем запускать все это, поверьте, мы протестировали результаты на себе. И еще некоторых добровольцах. С психикой у всех все нормально, и никаких отклонений не наблюдается уже в течение года. А вот у нескольких ребят, участвовавших в предыдущем эксперименте, действительно проявились разные способности. Один научился телепатии, трое стали очень неплохими целителями. Так что не пугайтесь, если вдруг у вас появятся какие-то необычные качества.
Смех — основа нашей терапии, но мы не только хихикаем. Неделю назад мы всей секцией целителей избавили женщину от раковой опухоли груди. И это подтвердили снимки и анализы. Женщина избежала операции, химии, облучения.
Я понимаю, что вопросов у вас еще будет много, но мне надо пробежаться по остальным группам игроков, чтобы рассказать им то же самое, что и вам. Поэтому, возникнут вопросы, приходите к нам. Мы действительно будем рады каждому из вас.
Семен помахал нам рукой и зашагал по боковой аллее. Мы стояли некоторым образом обалдевшие, но потом Волька вспомнил, как ребята скакали с палками вокруг брюха Семена, а Юрка заклинание портала, и мы расхохотались. Это сняло напряжение от полученной информации. Мы договорились, что пока что будем помалкивать об этом общем кино, а потом присоединились к общей варкрафтовской тусовке, и меня, в конце концов, уговорили попробовать поиграть в эту игрушку. Впрочем, после всего, что случилось, мне уже и самой стало интересно.
Домой мы вернулись довольно поздно. Дети пошли выгуливать собаку, а мы готовить коллективный ужин в королевских апартаментах. Ужин тоже прошел весело. Пожалуй, столько, сколько в этот безумный день, никто из нас не смеялся за всю жизнь. В конце концов, мы с Юркой пожелали ребятам спокойной ночи и тоже отправились спать.
Вернее, это я думала, что мы идем спать.
— Аль, нам надо поговорить, — смущенно сказал Ежик.
Ох, я-то надеялась всяческих серьезных разговоров избежать, потому что была растеряна и обескуражена. Пока мы были все вместе, эту растерянность удавалось прятать и загонять в самый дальний угол. Потому что одно дело где-то там во сне испытывать какие-то, пускай и очень сильные чувства, другое дело — наяву. Похоже, что и он не знал, как быть в сложившейся, прямо скажем, двусмысленной ситуации.
— Ладно, давай поговорим, — согласилась я. Лучше уж сразу решить — обрубить все на корню или пустить на самотек, и пусть будет как будет. А потом я с удивлением вспомнила, что он был единственный, с кем я не обнималась из всей нашей сновидческой компании.
Мы уселись за столом на кухне.
— Давай приглушим свет, — попросил парень. — Сегодня был очень солнечный день, а я провел его без солнцезащитных очков, просто понятия не имею, где они сейчас могут быть. И глаза очень устали.
— Тогда пошли в комнату, включу лампу настольную. — Интересно, у него действительно болят глаза или… ?
Я быстро накинула на постель покрывало и включила лампу в дальнем конце комнаты.
— Вон кресло, садись, — предложила я гостю, устраиваясь с ногами на кровати и облокачиваясь спиной на подушку.
— Что ты загадала, когда маги открывали портал и я показал тебе на звезду желаний?
— Чтобы у всех все было хорошо, — ответила я, не погрешив против истины, потому что определение «у всех все хорошо» включало в себя, что и у меня тоже, и у этого обормота.
— А я загадал, чтобы мы с тобой больше никогда не расставались назло всем и вся. И мы встретились, даже не зная, что это мы, те, которые были там. Я когда тебя на руках по лестнице нес, подумал, что вот ведь какая классная у меня будет соседка. А вдруг у нее нет парня? Так я бы с радостью им стал.
Мне двадцать семь лет, Алин. Последняя, она же первая, любовь случилась восемь лет назад. Я думал, что я у нее единственный, а оказалось, что у нее «папик» имеется, у которого она на содержании, и не один, а их трое братьев было. Я долго после этого приходил в себя. И с тех пор как-то ничего серьезного у меня так и не было, все на уровне курортных романов. А когда тебя увидел, еще не зная, что ты — это та самая единственная из моего сна… Мне очень хочется быть с тобой, но сон — это сон. А жизнь совсем другое. Скажи мне, у тебя кто-то есть?
— Был, два года гражданского брака. Вспоминать не хочу. Знаешь, как о мертвых  — или хорошо, или ничего. Хорошего сказать нечего, поэтому ничего не буду говорить, ладно?
— Как ты думаешь, у нас с тобой может что-то получиться? Ну, может, не сразу, а постепенно. Хотя мне кажется после того, что было во сне, должно сразу, ну или почти сразу.
— Я не знаю, Юр. Правда, не знаю. Любой женщине хочется, чтобы рядом с ней был надежный мужик, любимый, любящий, заботливый.
— Давай попробуем, Аль? Ну как там, во сне…
Ох, ну ничего ж себе. Прямо вот так, сразу… А с другой стороны, ну что я те-ряю? Не понравится, разбежимся. Только надо заранее договориться, что если разбежимся, друзьями останемся. Соседи все-таки, не след отношения портить совсем уж.
— Я даже, если хочешь, могу обещать, что если у нас ничего не получится, то ты все равно останешься для меня самым лучшим и самым близким другом, — сказал Юрка. Мысли он, что ли, после этого сеанса в парке читать научился? Или у меня на физиономии все это крупными буквами написано?
— Ну, давай попробуем…
— Тогда… можно я тебя поцелую?
— Можно…
…Утром мы снова обсуждали все, что с нами произошло, и выяснилась еще одна любопытная вещь. Чаще всего люди помнят своих бывших интимных партнеров, помнят движения, прикосновения, ну и так далее, присущие конкретному человеку, так называемая память тела. И получилось, что и мы с Ежиком прекрасно помнили друг друга, несмотря на то, что наяву все это произошло впервые. Абсурд, так не бывает, скажете вы. Да, абсурд. Но так есть. Значит, это, наверное, все-таки судьба.
А еще я решила, что отдам путевку в дом отдыха на озерах Валентине Ивановне из отдела маркетинга. Она тоже хотела туда поехать, но опоздала, и путевки уже все распродали. Сейчас позавтракаем, позвоню и обрадую, что не будет она куковать на грядках на даче. Тем более, что там и без нее есть кому эти грядки облагораживать. У Ежика ведь тоже двухнедельный отпуск. Лучше мы проведем его вместе. Заодно и посмотрим, уживемся ли мы с ним под одной крышей. Хотя, что-то мне говорило, что уживемся стопудово.

Э П И Л О Г
Ну что вам сказать в завершение этой истории? В Варкрафт я играть научилась и мне даже понравилось.
Мы с Риткой, используя мои заметки в еженедельнике и расспросы друзей по нашему сонному приключению, написали повесть. У Саныча, преподающего в колледже черчение, проснулся дар карикатуриста, и он проиллюстрировал нашу писанину. А потом мы распечатали это на принтере и раздарили друзьям-участникам нашего общего иномирного вояжа.
Свадьбы Вольки и Аниты и нашу с Юркой мы отмечали всей нашей компанией в один день.. И таких веселых костюмированных свадеб в этом городе ни разу не видели.
Ну и предсказанные экстрасенсорные способности у нас таки обнаружились. У всех разные, подчас довольно смешные, и при этом совершенно безобидные. Мишка научился пускать мыльные пузыри, которые, вылетая из трубочки обычными шариками, превращались в разные фигурки и долго не лопались. Иришка начала понимать собаку Грея на уровне телепатии, и собака тоже стала понимать девочку на том же уровне.
У Юрки проснулось точечное ясновидение, которое очень пригодилось ему в работе. Он стал видеть не только провода, спрятанные в стенах, но и повреждения в микросхемах. Все неисправности начинали мигать красным светом. А после исправления — зеленым.
Саныч обзавелся яснонюханьем и мог при желании сказать, что готовят на пять этажей выше, а также за счет такого нюха в магазине определял — какие продукты покупать не стоит, а какие в самый раз.
У нас с Риткой обнаружилась склонность к целительству. И мы, посовещавшись с нашими мужчинами, отправились к Семену стажироваться, где встретили соратников по борьбе — Пилюлькина, Махоню и Вольку.
У Пилюлькина обнаружилась выборочная телепатия. Его яснослышание распространялось на враждебно настроенных по отношению к нему граждан. Что очень помогало вовремя предпринимать правильные меры. Друзей он тоже мог слышать, но считал это по меньшей мере некорректным. Исключение – случаи, когда им грозили какие-то неприятности, и тогда он слышал и друзей, и их недругов.
Махоня видела энергетические потоки вокруг людей, вещей и домов, а Волька ауру и чакры. П поводу чакр он заявлял, что их вовсе не семь, а гораздо больше. И что он теперь для сантехников царь и бог, потому что активируя коричневую, находящуюся в районе коленок, может вызвать элементаля покровителя сантехнических работ и канализации. А еще грозился врагам своим скрючить синюю чакру, которая находится между бровями, и наградить супостатов удачей безбашенного идиота, причем насовсем. И ехидно добавлял, что даже такая удача не спасет от неприятностей. Уж он об этом позаботится. В общем, Волька развлекался и хохмил, и никакие иномирные приключения не испортили его характера.
Но это уже совсем другая история. Вы согласны?
               

П  Р  И  Л  О  Ж  Е  Н  И  Е
от Ирины Орловой (белые стихи и короткие веселые сказки)

БЫЛИНА О ПОДВИГАХ СЭРА ВОЛЬДЕМАРТА

Мы расскажем вам люди добрые
Про Владимира Свет-у несущего
То в руках, а то, как мешок с ингрой,
На плече своем богатырственном.
И что оченно примечательно,
Что во всех бесконечных подвигах
Не бросал он Свет-у из рук своих,
А носился как с писанной торбою.

Мы поведаем вам без придумок и врак
Как карал он злодеев пакостных,
Наносил урон лютым ворогам,
Причинял добро людям благостным,
Как собрал в дому у себя арсенал
От кинжала до тяпки волшебственной,
Все там было — и крейсер, и БТР,
Бронепоезд и тот наличествовал.

А еще имелось, не описать
Чудо чудное, диво дивное.
Небывалая помесь моржа с червем -
Золотое корыто подводное.
От коллекций его оружия
У приезжих глаза расширялися,
Отвисала челюсть по самый … (хрен)
И сносило крышу ушастую.

…Был чудесный погожий осенний день,
Зайцелопы резвились в лужицах,
Сэр Владимир в бане метал тазы
(Молодецкою силушкой тешился).
Вдруг бежит к нему, не жалея лап,
Механический гусь с моторчиком,
Сикось-накось из клюва его торчит
Донесение суперсрочное.

Мол, незнамо где, проросла гора
Черней ночи и черта лысого,
А под той горой небывалый зверь
Всем грозит неминучей гибелью.
«Это дело по мне!» — закричал герой.
Срам прикрывши еловым веником,
Побежал стремглав собираться в путь.
В общем, только его и видели.

Азеротский люд между тем гудел,
Пил, гулял и кидался кружками,
И дошло тогда до Владимира,
Что тот зверь не опасней кролика.
А загвоздка в том, что под той горой
Завелись мракобесы-карлики,
И чтоб зверя спасти от лихой беды,
Им придется начистить задницы.

Для поднятья сил он пивка хлебнул
И направился в гору черную,
«Раззудись плечо, размахнись рука,
Берегитеся карлы злостные!
Нет «Green Pease»-а на вас? Ну а я на что?
Пропишу я вам матерь Кузькину,
Отберу у вас ездового коня—
Коду чудную, фестивальную!»

То не гром гремит, не земля дрожит,
То на карлов сэр Вольдемарт летит,
Свет-а как наплеч, а в глазах дурдом,
А в руках … ой, не к ночи будь сказано!
Разбежалися карлы куда кто смог,
И в углах так тряслись от ужаса,
Что проснулась гора и давай дымить,
Извергая доселе невиданное.

Но неведом страх сэру нашему. Он
К жерлу крался уверенной поступью,
Подхватил стопудовый камешек
И вулкан им заткнул как пробкою.
А чудесный кодо, бронтозавр — чудо-юд,
Шел след в след за героем преданно,
Всю дорогу мычал и шипастым хвостом
Мух гонял, чтоб не съели хозяина.

«О, я в Шоке!» — сказал наконец Вольдемарт,
Миновав плетень и околицу.
А со всех сторон уж толкался народ,
Менестрели про подвиг блеяли.
Светозарный град под названьем Шок
Забросал цветами Владимира,
Поднесли ему прямо в медном тазу
С хлебом соль и бадейку с ачивкою.

         НОСТАЛЬГИЧЕСКАЯ ОДА «СИЛЬВЕ»
с нежной любовью и благодарностью за то, что она нас всех познакомила и подружила, и что эта дружба сохраняется и по сей день, несмотря ни на что.
Эпиграф.
Только пятками сверкали
по дороге, по панели,
только шапками кидали
и кричали: "Га-ра-рар!"
(Даниил Хармс)

По дорогам Азерота,
Аутленда и Нордскола
Бегал жутко Многоликий
И кричал: « “Копал…” я всех!
Я Ребро разнес на щепки,
Я с прибором клал на Лича,
Я теперь Победоносец
Как Георгий, но Егор!»

За Егором с тяпкой грозной
Жук Медвежий разогнался
И кричал: «Здесь вам не тута,
Бандерлоги, берегись!
Я надысь пронес Ахуна
Так, что Топь всплыла вверх брюхом
И накрыла грязной лужей
Острогорье и Шатры!»

За Жуком скакал вприпрыжку,
Потрясая рыжей клизмой,
И орал на всю Борейку
Доктор Фауст на осле:
«Подходите треш и боссы,
Я уважу вас по чести,
Первым трем от фирмы бонус –
Клизма о шести пудах!»

А за Фаустом, сияя
Как эмблема (героизма),
Шлем Мамбрина с Дон Кихота
Нахлобучив на чело,
Вольдемарт (несущий Свету),
Потрясая мухобойкой,
Верещал на всю округу:
«Я один, как 10 гер!»

Тут откуда ни возьмися
Прям из мрака Зула-Драка
Выткался из сиза дыма
Кто б вы думали? Да Миф,
Как всегда — Великолепный
(Не соврал ни разу Асприн!),
Осиянный мыльной шваброй,
В смысле — жезлом на дебаф.

Оглядел команду строго
Оком Blizz -а, как рентгеном,
Просчитал все варианты
И сказал: «Ёрш твой иметь!
Щук иметь, иметь селедку!
Вас куда несет так резво?
Рыбный день, а вы за мясом!
Или захотели в бан?»

Стушевалися герои,
Но не сдался Повелитель
Стада твинков Многоликий:
«Ты Колян, не гоношись,
Возглавляй-ка лучше пати
И айда крушить Илюшу,
Он единственный остался,
Остальные под cd.

Дядя Дреник-Дребененик,
Повелитель Нуболенда,
Бросил войны в Заизралье
И на помощь к нам спешит.
И с ним Хронос, Вечный странник,
С другом Друлькой закадычным.
В общем, наскребем героев
И рванем на 25.

Нам понадобится Лютик,
Что вещает в Даларане,
Словно с тумбочки в Гайд-парке,
С клумбы новость про эвент,
Мол, орда уперла брюкву
Из совхоза в Красногорье
И теперь ее сажает,
Где — при дамах не скажу.

Позовем с собой Палладу,
С нею Ангел Смерти Гоша,
С ними будут и Махоня,
И с конфетками Зима…»
 — «Ну, ядреная Матрена,
Уломал, Победоносец.
Го Илюшу!» — Миф воскликнул
Клич победный. И пошли.

По долинам и по взгорьям,
По колдобинам и ямам,
Буеракам, рекам, ракам,
Шел вприскочку бравый рейд.
 — Я на тяпку наверчу их!
 — Я им жучью мать устрою!
 — Я им всем воткну по клизме!
 — Я покрою тазом всех!

В этих криках жажда бури,
Сила гнева, пламя страсти,
И уверенность в победе
И т.д., блин, и т.п.
Всех, конечно, не сыскали,
Добирали по сусекам,
Кого выдернули силой,
Кого пенделем вдогон.

А за ними шкандыбала,
Заблудившись (как обычно),
Грустная, как 100 китайцев,
Пумка под названьем Гвен:
«Мяу, мяу! Бедной киске
Не дают украсть сосиски,
А к обеду в Даларане
Не успеть — заглючил порт.

Стадо дивное героев
Барсик с Мифом в горку тянут,
Всяких тигро-леопёрдов,
Оцелотов и т.д.
Пронеслись сквозь мню лавиной,
Отдавили хвост и лапы,
На ухо воздвигли бантик
И запутали усы(((!!! »

Но случился сум великий,
Пумку дернули за шкирку,
Водрузили в центр рейда,
Что уже стоял "свиньей",
Приласкали рыбной жрачкой,
Причесали парой бафов,
Лютик укусить пытался,
Но ему досталось в нос.

Жаркий бой недолго длился,
Даже вайпа не случилось,
И Илюше козья морда
Прилетела по балде.
И пошел домой с победой
Бравый рейд, собрав трофеи,
И накрывшись славой ратной...   

Тут и сказочке конец.
.
 (Привечание. Ранги в гильдии состояли из названий семейства кошачьих – пумы, леопарды, оцелоты и прочие тигры и львы. Гильдмастер  звался БАРС и К;, изредка – котейка Барсинька, чаще - кот драный Барсик)




СКАЗКИ ПРО КВЕСТЫ, НЕ ВХОДЯЩИЕ В КОНТЕНТ,
НАПИСАННЫЕ ДЛЯ ОДНОГО ИЗ СЕРВЕРОВ ЛК

ГМ-ы, они же гейм-мастера, а также админы бывают разные. Бывают нор-мальные, серьезные, которые игрокам помогают, а бывают такие, как я, которые квесты новые сочиняют. Но вот уж каких не бывает точно, так это с некоей творческой придурью, которые еще и сказки про придуманные квесты пишут. Так что тут я одна такая, и других, подобных мне, на просторах Варкрафта не встречается стопудово. Не верите? Хотите убелиться? Тогда  го!

Хтой-то он есть, энтот Оракул?

Жил да был в Азероте некий всезнающий овощ. Да-да, вы правильно подумали, ну те, кто подумали или же догадались — хрен. А почему всезнающий? Да потому, что его всезнание даже в поговорку вошло, именно в ту самую — «хрен его знает». Ну, а в нашей истории прозывался он для очень избранного круга лиц — старый хрен, иногда — хрен с горы, в некоторых особо неторжественных случаях — старый хрыч,  а для всех остальных — Оракул, а иногда Провидец.
Да, вот еще что знать надобно. Сей хрыч был сам по себе, потому как слишком гордым уродился, и никакого отношения к прочим Оракулам и Провидцам не имел. Открестился от тех и от других, мол, я сам с-усам, а все те выскочки мне не указ и не родня. И создал, не мудрствуя лукаво, собственную гильдию Оракулов.
(В скобках заметим, что всей той гильдии — все тот же многострадальный всезнающий овощ о двух экземплярах, а-ля двуликий Янус, только каким-то волшебственным образом в двух телах одновременно обитающий в столицах супротивных — Огри и Шторме. Такова его вредная участь.) 
Знал он действительно очень много, поскольку являлись ему какие-то небожители и рассказывали, что и как может случиться, если не предпринять соответствующих мер. И нет бы про что хорошее рассказывали, а то вечно про какие-нибудь катаклизмы вредные для здоровья. И видимо так приучили энтого хрена старого к катаклизмам, что даже если вдруг он что-то достаточно спокойное прорицал местным жителям, все равно приходилось и попрыгать, и побегать, и предметами усекновения помахать.
Все это рассказывается к тому, что столкнуться с этим всезнайкой нам придется не раз и не два, а хрен знает сколько. И еще помните и зарубите на носу печальную истину — если в славном Азероте вас послали на хрен, то вы обязательно попадете именно к Оракулу, тут и к гадалке ходить не надо. А уж он всяко придумает, как вам не заскучать и упариться по самое не балуйся.
Так что приготовьтесь как следует попыхтеть, чтобы обещанную старым хрычом награду заполучить. Награда-то, конешное дело, сладкая, и в любом случае полезная, и лишнею не будет. Но выбор все-таки остается за вами — добрыми молодцами/славными девицами — и выбор добрый. Хотя… как говорится, доброму вору все в пору. Ну а что не съедим, то, ясен пень, понадкусываем. И никакие оракулы тут не помеха.

Кукарека ездовая

«Гром гремит, земля трясется,
Поп на курице несется»
(Детский стишок)

Решил как-то Оракул устроить себе отпуск от прорицаний. Собрал какие ни есть манатки в дорожную котомку и отправился в те места, где прошло его голопузое детство, когда он еще забот не знал, ковырялся себе в песочнице, куличики лепил с такими же малолетними шалопаями, обстреливал из трубочки жеванной бумажкой сотоварищей, таскал из соседского огорода морковку, ну и все в таком же духе.
Старейшины, наставники малолетних отпрысков, приняли его с почетом, любя пожурили за былую морковку, закатили пир горой, да такой, что и по усам текло, и в рот (иногда) попадало, и не только текучее, а даже случалось, что и жевательное. Ну, и как водится в таких случаях, наутро голова у Оракула трещала и звенела как гоблинская наковальня под гномскими  молотами. А может и того хлеще.
А тут, откуда ни возьмись, набежала ребятня, и ну давай вопросы задавать, погремушками лупить, зазывать через скакалку попрыгать. И понял тогда  Оракул, что совершил он роковую ошибку, явившись в места своего детства. Оказалось, что отвык он от малолеток напрочь. А уж когда голова раскалывается, то тем более.
Все, на что его хватило, это призвать  самого главного старейшину. Старейшина  тоже  за пиром ни в чем себе не отказывал, а потому беседа сначала никак не ладилась. Хорошо, что младшие старейшины догадались припрятать  на пиру жбанчик с горячительным. Не успели их покликать, как сами прибежали, лекарство по чаркам разлили. Полегчало Оракулу, да и всем остальным тоже на пользу пошло. И на этом фоне осенила Оракула гениальная завиральная идея. Но о том, что она — бред сивой лошади в мутном лунном сиянии, Оракул, ясное дело, докладывать не стал.
 — Пришло мне на рассвете озарение, — возвестил Оракул, важно оглаживая куцую бороденку. — Дело неотложное у меня в столице образовалось. Какое — сказать права не имею, но присутствия моего оно всенепременно требует. Так что другим разом догуляем, или сами ко мне приезжайте, там продолжим. Но попозже. А пока мой вам наказ.
Должны вы ребятню делом занять, чтобы  сызмальства учились полезным вещам, а не только через веревочку прыгать, да дедушек после пира по макушкам погремушкой лупить.
Поручите им курятник сложить из дерева какого-никакого каменного, хоть из веток, что потолще, да корма заготовить, ну и всякое другое потребное. А то ведь куры неприкаянные по всему поселку бродят, несутся где ни попадя, а это непорядок.
Ну а избыток петухов тоже к делу пристройте. Пусть народ на себе возят, а то вон какие громадные вымахали, страусы и те меньше. Да вот, чуть не забыл, пусть еще ребятня кусков шкуры, материала льняного раздобудет, чтобы седла смастерить и украсить. А яйцо петушиное, ежели не понравятся уже вылупившиеся петухи, можно у лабазника найти, у него в лабазе куча всякого хлама продается.
Озадачились старейшины, кто бороденку теребить начал, кто ухи лопоухие чесать, кто лысину скрести. А хитрый Оракул про себя радуется — надолго им этого занятия хватит, нескоро приедут в гости, если вообще приедут.
 — Что ж, можно попробовать, — принял решение самый главный старейшина. — И то правда, ребятня хрен знает чем занимается, озорует, глаз да глаз за ней нужен. Быть по сему. Благодарствуй, старый друг. Правильное дело ты нам посоветовал, немедля и займемся. Организуем сбор металлолома и макулатуры, тьфу, дерева, кормов и прочего потребного, ну и кукореков научим под седлом ходить. Ты уж извини, провожать  тебя не будем, а в гости нас таки жди, всенепременно наведаемся. И об успехам не преминем доложить. Все слышали, старейшины? Тогда по местам и за дело.
Работа закипела, малышню собрали в самой большой песочнице, объяснили задание, где надо припугнули, где надо похвалили, опираясь на метод кнута и пряника, а самым озорным еще и … хм…(боевым) пряником не по-детски пригрозили, мол, если что, то так … хм…(всыплем), что больше вовек не забалуетесь.
Задание же детишкам понравилось, взялись с энтузиазмом, да еще соревноваться начали, кто лучше и быстрее с ним справится. А сами старейшины петухов отловили, сколько ни есть, взялись объезжать, как лошадок, к поводьям да седлу приучать.
Оракул же между тем собрал  вещички и тихонечко, огородами да овражками, припустил что есть духу из страны детства обратно в свою прорицательскую конуру. И счастлив тем был, как никогда в жизни. Ну, может, ни как никогда, но тоже дюже сильно.


Поди туда, не знаю где, найди то, не знаю зачем

Не забыл еще, друг дорогой, про  хрена лысого? Нет? Ну, значит, помнишь, как бегал с заданиями, чтобы получить Кукареку ездовую. А ведь это Оракул придумал, да на старейшин свалил черновую работу, ну а они, не будь  дураками, на тебя. У самого хрена старого ведь работенка не пыльная, знай себе прорицай, а бегать из-за его прорицаний ему самому недосуг, мол, не царское энто дело, и уж тем более не оракулово.
На сей же раз, чтобы герои не заскучали, придумалось Оракулу одарить их за ихние же труды безделушками фамильными, типа по наследству их передавать можно. И не своими личными, оракульскими безделушками, заметь, свои-то он никому не отдаст, даже если ты вдруг нечаянно его ухандакаешь. Канет в Лету его наследство вместе с ним, так уж он их заколдовал. Ну а всех прочих фамильных дуро-(го…)-ценностей у него отродясь не было, так что он только и может из того хлама, что ты для него соберешь, что-нибудь тебе сварганить. Но и это не за один раз. А постепенно, чтобы, значит, азарт у тебя не проходил получить  их все.
Первым делом не забудь, когда тебя к энтому хрену лысому старейшины по-шлют, погремушку сферическую, сиречь круглую, разноцветную захватить с собой. Ибо без нее никак не получится вредного хрыча на что-то сподобить. А как увидит он погремушку, обрадуется, может даже прослезится, ежели ты ему при этом луковицу под нос сунешь. И вот тут можешь спокойно  с  погремушкой расстаться, всучить старикашке с видом, что вроде как от сердца такую дорогую вещь  отрываешь, ну да для него тебе ничего не жалко. Ну а он на радостях отжалеет тебе тяпку волшебственную, или какую-никакую  дубину стоеросовую, мухобойку или грабли, опять же, смотря какой садово-огородный инвентарь выберешь для усекновения вредителей всех мастей и расцветок У  него в сараюшке этого добра — сидалищем ешь. Так что выбирай с умом, хлама там тоже хватает совершенно непутевого.
Ну а дальше, когда умения твои разовьются, и пошляешься ты по городам и весям, буеракам, рекам, ракам в избытке, и доползут до 15 класса твои достижения, сделает он для тебя эполеты с позументом или что-то вроде этого. Ну, и напоминать они  будут, что пятнадцатилетка у тебя уже позади, что успешно сдал экзамены и нашлепки получил. А еще появится шанс заячьим тулупчиком обзавестись или кафтаном раззолоченным, на крайняк  хламидой праздничной с цветуечками по вороту. Или без цветуечков, а еще с чем-нибудь в этом же духе.
Только вот что запомни. Обучение в Азероте не в пример другим мирам долгое, 20 класс — это только школа, а дальше уже техникумы, колледжи, институты всякие, бакалавриаты, магистратуры, а там и  кандидатские с докторскими диссертациями. Это мы специально рассказываем заранее, чтобы не расслаблялся. А то ведь знаешь, как оно бывает? Чуток поучишься, экзамены какие-никакие сдашь, и все, уже, значит, всех умнее, и дальше можно дурака валять в придорожной канавке. Ан  нет, не выйдет. Чтобы класс 20 был основательно за тобой закреплен, знак тебе памятный выдадут. Да не за просто так, опять попыхтеть придется. Зато потом знак энтот, брошечку самоцветную, на видное место можешь приляпать — на нагрудный кармашек или на пупок, тут  — кому как нравится. И будет брошка та или здоровье беречь — восстанавливать, или силушку магическую,  это как попросишь.
Лукавить не будем, мы не оракулы, и честно скажем, что побегать и повозиться придется изрядно. Потому как хлам, который тебе будет позарез необходим, просто так на ближайшей помойке собрать не удастся, и даже если ты дворникам золотые горы пообещаешь, и даже подаришь, все равно с заданиями тебе самому корячиться. Такой уж затейник у нас Оракул. Все предвидел, зараза хренастая.


Геройский дозор — всем выйти из Пещер Времени!
Кто не спрятался, мы не виноватые!

И случилось так, что однажды, неизвестно с какого перепугу, рухнул с дуба Оракул. Вернее, с двух дубов одновременно — в Огри и в Шторме, поскольку, как вы помните, един он в двух телах, лицах, задницах, ну и (паладин Ржевский, молчать!!!) прочем хозяйстве. За каким чертом он туда полез —тоже осталось для истории неизвестно, лишь дуб ухмылялся в деревянную бороду.
Но опосля сего сакрального действа осияло Оракула знание великое, мол, во время ;но воспоследует на Азерот нашествие врагов лютых. Долго чесал Оракул многострадальную репу, коей не по-детски приложился к корням  упомянутого дуба, и понял, что надобно созывать героев, дабы беду предотвратить. И награду героям измыслил неслабую — Книгу волшебственную с действиями полезными. Только вот опять же упомянутый «полет шмеля» (имени композитора Римского-Корсакова) не позволил Оракулу самолично во всем участвовать, ибо как повредился дальнозоркий провидец телесно.
Призвал оракул героев великих (а их у нас завсегда как собак нерезаных), и поручил им найти в славном граде небесном Даларане товарища Арчибальда, который, как никто, может помочь ему в создании волшебной книжонки. Ну и как водится, по ходу дела надобно героям разыскать и произвести усекновение врагов лютых, да жезл колдовской у них экспроприировать в пользу  гильдии Оракулов. О том, что у врагов есть волшебный жезл, Оракулу тоже в том же озарении привиделось. А вещь хорошая пропадать не должна, всяко пригодится в хозяйстве.
Героям не привыкать выполнять разные задания, пусть даже это фанаберии каких-то оракулов. Поплевали они на руки свои и соседей, кто рядом  околачивался, рукавчики латные-кольчужные-шкурные-дерюжные засучили, тяпки-грабли-метелки двуручные-одноручные от пыли и паутины отряхнули, ушанки-кепки-буденовки на крышаки надвинули, сапоги-сандалики дорожные калошами от сырости укрепили, какой-никакой скарб в дорогу собрали и двинулись в путь.
Долго ли коротко путешествовали, то нам не ведомо, но добрались-таки в конце концов до славного города Даларана. Глядь, стоит товарищ Арчибальд, задницей фонтан подпирает. Подивились герои на такое занятие, а потом махнули рукой (одной на всех), мол, что с этих Арчибальдов возьмешь. А может, тут вообще так принято.
 — Приветствуем тебя, товарищ Арчибальд, от своего имени и  от Оракула. А надобно ему, чтобы ты помог книжку создать  волшебную. Вот и послал он нас к тебе, и хорошо, что не на овощ всезнающий, потому как сам телом повредился, с дуба рухнувши, а может и мозгами чуток, впрочем, он всегда с большим приветом был. Ну, нам-то это дело никакое, а вот книжку всяко справить надо.
 — Привет и вам, герои славные. Вспомнил-таки старый хрыч про книжку, а про то позабыл, что раскурочили мы заклинание для нее на шесть частей и в разных местах схоронили, потому как времена были шибко опасные, чтобы все в одном месте держать. Так что придется вам те места  посетить и собрать клочки по закоулочкам. А путь ваш лежать будет по всему миру. Посетить придется Силитус, море Азшары, Перевал Мертвого ветра, Внутренние земли, Острогорье и остров в океане за ристалищем Серебряного турнира. Ищите сундуки волшебные, которые на заветные слова только открываются. Слова же таковы: «Сезам, мать твою!»
Ох, нет, не только слова там понадобятся, совсем запамятовал. Еще и стражники у этих сундуков есть шибко несговорчивые, и то, что я вас к ним направил, могут и не поверить, и упираться будут всеми лапами-клыками-хвостами, ну и прочим хозяйством, что у них там в наличии имеется (паладин Ржевский, молчать!!!). Коли с первого раза  не отдадут  ключик от туесочка, то не беда для вас, а горе для них, а потому не стесняйтесь их поучить уму-разуму вашими тяпками-грабельками, так им неверующим и надобно.
Огорчились герои, что так долго шляться придется, да мудрость Арчибальда с Оракулом похвалили. И впрямь вещи волшебные надежно спрятаны, в случайные руки  ни злодеям, ни дуракам не попадут. Ну и посидев на  дорожку дальнюю в таверне даларанской, закупив опять же харчишек впрок, в путь дорогу отправились.
Долго ли коротко странствовали, да собрали искомое и к товарищу Арчибальду вновь приперлись. Поглядел Арчибальд на странички, так и сяк в ладошках повертел, и вздохнул тяжело.
 — Не получается никак, герои славные. Клей нужен волшебственный, а без него эти листочки вместо сортирной бумаги можно использовать. Забыл я про клей-то. Сходите-ка вы к гражданину Бенедикту, дружку моему Бене. Если он опять матерь свою не ищет, то должен нашему делу помочь. Лучше него никто клей не сделает, такой уж он умелец. Правда,  сквалыга еще тот, но работу свою справляет на совесть. Так что будьте готовы отжалеть ему  медяшку-другую за труды. Обретается он недалече тут, есть маленькая таверночка в гряде Грозовой, там он и химичит в свое удовольствие.
 — Ну, Грозовая и впрямь рядышком, сгоняем без труда, одна нога здесь, другая… черт ее знает, где она запропастилась, но все равно дело нехитрое. Найдем и ногу, и Беню, и  Бенину маму, ежели потребуется.
Разыскали герои и Беню, и даже маму Бенину в той же таверне узреть умудрились за кадушкой с капустой квашеной, стали вопрошать насчет клея волшебственного.
 — Чтоб я так жил, как этому Арчибальду в фонтане мокро! Или я не понимаю, кому должно корячиться за этот клей. Азохен вейх, товарищи бояре! Я что-то Арчика не слышу между здесь, а должен был бы его самого. Травка между тут нужна  редкая. Имейте понятие наконец сделать мне ее. Лотос  лиловый, пучок не с Дерибасовской, а с Азероту. Да грибков из Клоаки прихватите, тоже в дело пойдут.
 — Ох и мудрено ты говоришь, гражданин Бенедикт. Ну да ладно, найдем мы тебе энтот лотос, хоть лиловый, хоть серо-буро-малиновый в крапинку с горошком.
Пробежались герои по Азероту, насобирали травы, хоть веники делай, хоть венки плети на весь мир. На все хватит и еще останется. Ну и грибков тоже не забыли. Принесли Бене.
 — Чтоб я так жил, герои славные! Пришлось бедному Бене таки запас неприкосновенный потратить. Так что причитается с вас монетка такая золотая, что боже мой. А еще передайте Оракулу досточтимому, что сролллилолась мне тут с птаха шизокрылого бумазейка дюже секретная, да некогда мне с ней валандаться, своих фасадов-масадов невпроворот. Так что пусть он сам с ней разбирается и понятие про нее имеет, да не думает, что бедному Бене делать  уже нечего.
Взяли герои клей и бумазейку, отжалели сквалыге зототушку с медяшкой и к Арчибальду отправились. Склеил Арчибальд странички, красивая книжка получилась. Да пока что бесполезная. Потому как прочел и понял, что без жезла  волшебного никак ее к делу не только не приспособишь, но даже не присобачишь. К тому же жезла в хозяйстве тоже не нашлось, как не рыскал по фонтану, с тем обратно к Оракулу героев и отфутболил прямо через портал. Порталы в  славном городе Даларане сурьезные, враз на нужное место героев доставили. Приносят они Оракулу книжку и  бумазейку секретную.
Книжку Оракул взял, бумазейку распечатал, что-то про себя смекнул, да героям не сказал и виду не подал, что озадачился, а понес и вовсе ахинею, и повелел найти рыцаря Чумичку в Оскверненном лесу, и пораспрашивать про  какого-то бедолагу рогульку Тришку, что теперь вроде как совсем безрогий стал, которого Чумичка  пару месяцев назад подобрал в горах. И оного рогу безрогого явить пред светлые Оракуловы очи.
А послание, между тем, сурьезное было. И вот что гласило:
«Уважаемый мастер Беня!
Докладывает секретный агент Шибзик. Третьего дня был я в Оскверненном лесу в зоне «ХYZ». Встретил там объект информации — рыцаря Чумичку. Мы с ним крепко приложились к медовухе (зачеркнуто), распили по чашке молока, которое развязало объекту Чумичке язык и веревку на  портках (зачеркнуто), расположило к откровенному разговору. Объект Чумичка подобрал в горах на границе с Хиджалом покусанного объекта Тришку, который сказал, что он Тришка, и отключился в бессознательное состояние по причине столкновения и покусания объектом медведем. Объект медведь был объектом Чумичкой усекновен насмерть и ничего рассказать не смог. Объект Чумичка понес бессознательного объекта Тришку к  людям, и на тракте встретил объект лекарь Пластырь. Пластырь забрал объекта Тришку лечиться в Лунную поляну. Сам я в Лунную поляну пройти не могу, меня не пускают через северный проход объекты в нем обитающие. Пока же буду налаживать контакты с местным населением посредством медовухи (зачеркнуто) молока объекта Чумички в надежде, что смогу проникнуть к объекту Пластырю и вызнать — зачем объект Тришка скатился с горы из секретной зоны через отнорок Хиджал и что он там делал.»
Отправились герои в лес, нашли там рыцаря в тоннеле древобрюхском, и долго пытались втемяшить ему, что нужен Оракулу некий рогатый субъект спасенный, именем Тришка. Рыцарь же пускал слюни, глупо улыбался и все толковал про какую-то  Марыську-Магиську с родинкой на щечке, и про славную эльфийскую медовуху, каковую вместе с Магиськой-Марыськой они приняли изрядно. Пришлось срочно набрать какой ни есть воды, пусть и с гнильцой, и окатить рыцаря для вразумления.
 Подействовало. Взгляд Чумички прояснился, и припомнил он разбойника, которому медведь рога поотшибал, но не до конца, а потому и спасти человека  удалось. Правда, медведь таки  неплохо приложился к неудачному хозяину больших дорог, где порвал, где поцарапал, но до жизненно важных органов  добраться не успел, потому как он, Чумичка, зарубал косолапого могучей секирою. Разбойник был совсем слаб уже, еле языком ворочал, только имечко свое успел шепнуть, да про хиджальский перевал, и отключился, но тут  очень кстати некий лекарь мимо проезжал трактом, ну и забрал болезного разбойника в Лунную поляну, обещав вылечить.
И пришлось героям тащиться в Лунную поляну, благо не так уж и далеко  топать. Правда, пришлось  умасливать  жителей тоннеля, через который дорога шла, ну да с этим быстро управились. Добрались  до Лунной поляны, разыскали лекаря.
 —  Странные дела, герои славные, ну да в Азероте который год уже все, за что не возьмись, ежели всурьез копнуть, то все того же странного пошибу.Вылечили мы  того Тришку, одежонку какую-никакую справили ему, даже кафтанчик на него нашелся, да и отпустили. Говорил он, что сирота, что прямых родственников у него не осталось, только дядька троюродный где-то на северном континенте в монастыре Алого Натиска по хозяйственной части служит. Говорил еще, что с разбойничеством решил покончить совсем и во искупление монахом заделаться.
Монастырь-то тот известный, хорошими делами не славится ни разу, хоть они и фанатики до уничтожения всякой нечисти. Мы уж его отговаривали, а он на своем стоял, мол, хоть какая кровиночка, хоть троюродная, а все ближе к телу, а в нехорошие дела он твердо решил не вязаться больше, так что если ему там и впрямь не понравится, то вернется. Но пока не вернулся, значит, прижился, или еще что с ним приключилось, но за это уже ничего сказать не могу, ибо как не знаю.
Пришлось героям в треклятый монастырь тащиться. Дотащились, да уму-разуму тамошних обитателей поучили. Кого уговорами, а кого и кулаком. А разбойничек тот, как выяснилось, в библиотеке подвизался, сидит  книжками и свитками обложенный, что-то мудреное себе под нос бормочет, да листочки с картинками так и сяк крутит.
 — Ты, Тришка, давай-ка в путь-дорогу с нами собирайся, велено нам тебя к Оракулу доставить по делу важности государственной.
 — Да я бы и рад с вами отправиться, да только при службе я тут. Не отпустят меня никак. А вам для  Оракула я и так все расскажу, и картинки эти вот отдам, уж он-то в них всяко разберется. Дело же было так.
Явились в Азерот неведомо откуда страшные демоны. Вроде как владычества захотелось им над Азеротом. В пещере в Хиджале обосновались. Атаману нашему горы золотые посулили, если поможет им в этом мире освоиться,  мол, правой рукой сделают, и богатства все его будут. Ну, он, дурак, и поверил. А как до дела дошло, оказалось, что мы у этих демонов мясо пушечное, материал расходный. Вся банда полегла в стычке с местными нелюдями, я чудом спасся, волной магической меня в кусты зашвырнуло. А когда в себя пришел, никого наших уже и не было в живых. Отлежался я в кустах, выждал удобный случай, прокрался в незаметности, (есть у разбойников такой навык профессиональный), к Наплюону, главному демону, в пещеру хиджальскую, и картинки вот эти про жезл заклинательный у него стащил. Тут и его рисунок, и заклинание для вызова в наш мир несметного количества этих демонов. В общем, припрятал я понадежнее, в кармашек внутренний, свою добычу, ну а потом, давай бог ноги. Не помню, как через горы перебрался, и только уже вздохнул с облегчением, как откуда ни возьмись медведище огромный. Кабы не рыцарь Чумичка, не жить бы мне. Ну, и лекарю низкий поклон тоже, вылечил.
 — Ладно, картинки мы заберем, а тебе  все равно так или иначе ответ перед Оракулом держать. Он в твоих картинках лучше этих монастырских разберется. А ты, друг любезный, к Оракулу тоже приходи, может, он какие умные вопросы тебе позадает про демонов этих, а нам уже недосуг, надо срочно назад вертаться.
Привели герои картинки  Оракулу. Оракул глянул, посинел, позеленел, покраснел, побелел, в общем, так и пошел меняться всеми цветами радуги.
 — Срочно созывайте всех по городам и весям, кто оружие держать в состоянии, и отправляйтесь в поход. Извести надо врагов лютых пока они весь Азерот не захватили, и жезл у них отобрать. Жезл мне принесете, он для книги волшебной нужен и она будет вам наградой великой, ну а по всему Азероту будут вам почет и слава невбубенная. Я вот вам сейчас портальчик туда организую.
Собрали герои по сусекам кого смогли, ну и двинулись на усекновение чуды-юды поганой. Разметали логово демонское по бревнышку, по камушку, гадов немерено положили, да и сами чудом живы остались. Но дело справили успешно, почет и уважуху на морды прицепили, славою как одеялом накрылись, с боков под себя подоткнули, чтоб не задувало, хорошо не тазом медным, а ведь на волосок от того были.
Принесли оракулу железяку кляту. Неказистая была железяка, а как Оракул в руки ее взял, так и засветилась, что твой фонарь. И как начал Оракул  тут подпрыгивать, трещотками какими-то вертеть во все стороны и фонарем этим. Запорхала книжулька у него перед мордой, зазвенела, запела тоненьким голосом, что ученье — свет, а неученых—тьма, но из повиновения не вышла. Целый час этот концерт продолжался, герои уже с устатку перекусить успели, а кто и вздремнуть на газончике. Наконец Оракул замер, крякнул, выдохнул и отдал героям книжку, которая тоже уже замолчала. Поблагодарили герои Оракула и в таверну  на радостях двинулись, подвиги обмывать,  прохожим врать, в общем, как водится в таких случаях.


К   О   Н   Е   Ц