По ту сторону этого мира. Глава 41. Сон

Утренняя прохлада начинала потихоньку отступать, предвещая новый, жаркий день. Дорога предстояла долгая, но впервые за долгое время это будущее не казалось таким пугающим. Принимая его протянутую ладонь, Элиана медленно поднялась, ощущая непривычную твердость и тепло руки Теодора.

Он первым разжал свою ладонь и кивком указал на палатки. Без слов, с какой-то новой, еще не до конца освоенной, но уже отчетливой синхронностью, они принялись за сборы. Элиана ловко сворачивала легкую ткань палаток, аккуратно укладывала спальные мешки, пока Теодор разбирал каркас их временного убежища и проверял крепления дорожных сумок. Их движения были слаженными, не требовавшими лишних слов, каждый знал свою задачу.
Элиана достала небольшой котелок, немного овощей и мяса, замороженного магией льда в специальном отделении сумки. Она принялась нарезать кубиками помидоры и картофель, но ее руки предательски подрагивали от пережитой бессонницы.
-Давай я помогу, - мягко предложил Теодор, заметив ее усталость. Он опустился рядом, их плечи едва соприкоснулись. Когда он взял нож из ее ладони, кончики его пальцев легонько коснулись ее светлой кожи. Элиана вздрогнула и повернула голову в сторону Тео, профиль лица которого оказался очень близко, ее дыхание замедлилось. Их взгляды встретились на мгновение. Затем, не говоря ни слова, она поднялась и, словно вспомнив что-то важное, потянулась к сумке. Оттуда она достала знакомую баночку с мазью.
-Тео… - прошептала она, подходя ближе. Он поднял взгляд и, понимая ее намерение, слегка наклонил голову, подставляя щеку. Элиана опустилась на колени перед ним и осторожно, уже без прежнего смущения, прошлась пальцами по подсохшей царапине на скуле, обновляя слой травяной мази. Его кожа была слегка шершавой и теплой под ее прикосновением. Дождавшись, пока ее пальцы не покинут его лица, Теодор вернулся к нарезке овощей.
Скромный, но сытный завтрак прошел в молчании. Они ели, изредка обмениваясь быстрыми, понимающими взглядами. В этот момент не было необходимости в словах. Присутствие друг друга, тепло случайно соприкасающихся рук - этого было достаточно, чтобы наполнить пустоту внутри.

После еды, когда первые лучи солнца начали заливать барханы жидким золотом, Теодор призвал из вихря элементаля-сокола. Могучая птица плавно опустилась на песок. Элиана подошла к своему посоху, легко коснулась его рукояти, и уже через мгновение пентаграмма под ее ногами замерцала, поднимая ее в воздух.
Они снова летели бок о бок, два стремительных силуэта над бесконечным полотном песка. Но теперь их взгляды встречались не с неловкостью, а с новым, глубоким пониманием. В каждом жесте, в каждом совместном движении, в самой тишине между ними чувствовался вес их договора. Это было не просто совместное путешествие, а осознанный путь, вымощенный их общим выбором.

Достигнув следующей точки для привала, они плавно опустились среди высоких песчаных барханов. Солнце неумолимо садилось, надвигая первые сумерки. Быстро, с отработанной точностью, они разбили лагерь: развели костер, установили палатки, приготовили скромный ужин. На этот раз разговор был тихим, почти шепотом, словно они не хотели нарушать наступившую гармонию.
Когда ужин был съеден, Теодор расстелил на песке свернутую карту.
-Завтра, мы уже будем на месте. - Теодор указал точку на карте с аномалией, которую отмечал Блейд: -«Этот водопад окружен туманом. Он не дает никому зайти за его пределы. А кто осмелится - тотчас выйдет из другой случайной точки этого круга».
Элиана присела рядом на корточки, внимательно рассматривая маршрут. Передвигаться по воздуху было безопасно, этим они экономили много времени, но интенсивное использование магии неизбежно отнимало силы.
-Нам нужно выспаться, - тихо прошептала Элиана, поднимаясь. - Доброй ночи. - Она направилась к своей палатке, бросив на Теодора последний, чуть усталый, но спокойный взгляд.

Элиана скрылась за пологом своей палатки, и Теодор остался один у костра. Пламя отбрасывало причудливые тени на его задумчивое лицо. Слова Элианы - «Три года, максимум что я могу нам дать» - эхом отзывались в его мыслях, переплетаясь с ее видением «мир, который не развалится мгновенно, когда я… уйду». Это был договор, а не отсрочка, и каждое мгновение отныне было наполнено осознанием этой хрупкой, вырванной у судьбы возможности. Он посмотрел на ее палатку, затем вновь на тлеющие угли, но… легкая тревога не покидала его сердце. Взгляд Теодора задержался на карте, где красной точкой был отмечен их пункт назначения. Он был готов сделать эти три года такими, чтобы она ни о чем не жалела.

Пустынная ночь опустилась на мир, укрыв его бархатным покрывалом. Над головой рассыпался мириад звезд, их холодный свет едва пробивался сквозь густой мрак. Теодор долго сидел у костра, наблюдая за танцующими языками пламени. Тишина была глубокой, но уже не гнетущей. В ней ощущалось присутствие, обещание, пусть и ограниченное во времени. Когда последние угольки затухли, оставляя после себя лишь теплый пепел, Теодор тоже отступил в свою палатку, унося с собой решимость и ожидание нового дня.
Элиана слышала шуршание песка, звук молнии его палатки. Как ни пыталась - сон не шел. «Это договор» - постоянно крутилось у нее в голове, как заведенная пластинка. Эта мысль, которая давала днем опору, ночью оборачивалась против нее.
Элиана резко села и, посмотрев на полог палатки, вцепилась в край спальника. Две ночи без сна давили на виски тупой болью. И холод. Пронзающий до глубины души, хотя ночь была теплой.
Время зашло за полночь, когда Элиана выскользнула из своей палатки, едва касаясь холодного песка босыми ступнями. Преодолев узкий промежуток между палатками, она замерла у его полога и прислушалась к его ровному, глубокому дыханию. «Он спит» - констатировали факт ее мысли, лишенные всяких ожиданий. Она сжала ладонь в кулак и поднесла к груди. Сердце забилось сильнее. Румянец стыда и нерешительности обжег ее щеки.
Элиана резко встала, отошла на пару шагов и начала метаться из стороны в сторону, отчаянно отговаривая себя от этой внезапной мысли.
«Это глупо. Неправильно. Слишком рано…», - зашептал в ее голове голос разума, полный условностей и страха. Но был и другой голос - тихий, уставший от вечной бессонницы. «Рано?… - спросила она себя вновь и остановилась, вцепившись пальцами в спутанные от ветра волосы. - Три года.» Этот срок казался одновременно бесконечным и ничтожным.
Размышления Элианы прервал сонный, прерывистый вздох, доносящийся из палатки. Уставший звук ее собственного одиночества, который она чувствовала в своем дыхании всю ночь. Она нерешительно повернула голову к палатке Теодора, которая словно магнит притягивала ее взгляд.
Ее рука медленно отдернула полог его палатки. Внутри было темно и тихо. Силуэт его спины угадывался в слабом свете звезд, пробивавшемся сквозь ткань. «Всего лишь на минуту. Только, чтобы согреться», - солгала она себе, опускаясь на колени рядом со спальником.
Движения ее были осторожными, крадущимися, но решительными. Элиана подняла край его одеяла и скользнула под него. Холод своей спины прижала к уже согретому месту, где только что лежал он. Ее тело мгновенно впитало это тепло. Вздох облегчения вырвался из ее груди сам собой. А потом, сделав последнее, робкое усилие, она прислонилась лбом к его лопатке, ощущая сквозь ткань биение его сердца. Этого было достаточно, чтобы ее сознание мгновенно отключилось, как у загнанного зверя, нашедшего наконец убежище, свою нору. Сон. Наконец-то.
Теодор проснулся не сразу. Не от шума, не от холода, а от того, что его сознание, отточенное в вечных странствиях, отметило изменение: новый, крошечный центр тяжести у его спины. Тепло, которого не должно было быть.
Он не шелохнулся. Не повернулся. Просто лежал, затаив дыхание, позволяя реальности осесть.
«Она здесь… спит… за моей спиной». Мысль была настолько огромной и хрупкой, что он боялся пошевелиться чтобы не спугнуть.
Теодор ощущал легчайшее давление лба и ее ровное, спокойное дыхание, согревавшее лопатки сквозь ткань. Без привычной прерывистой тревоги, которая преследовала Элиану ночи напролет. Чувство, хлынувшее в грудь Тео, не имело имени, но было теплым, всеобъемлющим и пугающе хрупким.
Под мерный ритм ее дыхания в спину, под тяжестью ее доверия, которую он теперь нес как самую ценную ношу, Теодор тоже погрузился в сон - глубокий, спокойный, первый по-настоящему восстановительный сон за многие дни, охраняемый тихим присутствием той, кто лежала за его спиной.

Она ушла с первыми лучами рассвета, когда небо только начало окрашиваться в пепельно-розовый, поправив на себе ночную сорочку и спутавшиеся волосы, как будто просто вышла подышать, а не совершила ночной переворот в границах их мира. Элиана исчезла бесшумно, оставив после себя не пустоту, а отчетливый след: легкий изгиб на спальнике и тишину, которая теперь ощущалась не одинокой, а наполненной.
Теодор открыл глаза. Потом медленно перевернулся на другой бок, накрывая ладонью еще не остывшее место. Теодор закрыл глаза и глубоко вздохнул - воздух все еще хранил ее запах: едва уловимую смесь песка, ночного ветра и той травяной мази, что она вчера втирала ему в щеку. «Значит, теперь может быть и так», - подумал он. Уголки его губ дрогнули. Это не было улыбкой в привычном смысле - скорее, безмолвная формула признания новой реальности, в которой он больше не был один.

Их утро у потухшего костра превратилось в ритуал молчаливого согласия. Они не обсуждали произошедшее - слова могли разрушить ту тонкую связь, что возникла в темноте палатки. Они молча позавтракали. Молча собрали лагерь. Молча взлетели.
Когда их силуэты слились с разгорающейся зарей, Элиана и Теодор ощущали, как с каждым часом воздух становился все тяжелее, пропитываясь влагой. А затем пустыня «умерла».
Она не просто кончилась - она оборвалась, будто чья-то исполинская рука срезала золотые барханы острым ножом, обнажив зубчатый край колоссального по размерам каньона. Из его бездонной глубины поднимался не звук, а гул - низкий, вибрирующий, древний резонанс, от которого зазвенело в ушах.
Туман… плотная, живая белая пелена окружала невидимую стену водопада, чье падение ощущалось кожей как непрерывная дрожь скал.
Они опустились на самый край обрыва. Невидимый барьер окружал водопад, не давая ядовитым каплям дождя осквернить это место. Песок под ногами сменился влажной, холодной скалой. Мелкая взвесь воды мгновенно осела на волосах и одежде. Туман пульсировал, словно приглашая и одновременно предостерегая.
-Готова? - его голос едва пробился сквозь рокот воды, но она услышала.
Элиана посмотрела на него. Он на нее. В этом обмене взглядами не было нужды в вопросе «что делать?». Их договор уже вступил в силу. У них было три года и этот водопад был лишь первым препятствием на пути к их общему «сейчас».
В воздухе повис негласный, общий отсчет, пульсирующий в такт ударам двух сердец: три… два… один…
Синхронный шаг вперед.