I. Лицом к пустоте

Однажды буддистский монах Бодхидхарма (он же – Дарума) поселился в пещере и медитировал на протяжении девяти лет, сидя у стены, не отвлекаясь, в полном безмолвии. Эта легенда не только передаёт нам образ решимости, где совершается отказ от внешнего (переменчивого) и демонстрируется поворот «лицом к лицу» к пустоте, но также передаёт нам завершённое описание всего буддистского мироустройства. За 9 лет монах лишился рук и ног и стал напоминать мешок, так как конечности утратили свои функции, поэтому и кукла Дарума – круглая, как «мешочек» или «неваляшка», что ещё раз подчёркивает образ несгибаемого намерения. Но в символическом смысле (не только лишь в дзенской или даосской традиции) мы видим сложный процесс, где четыре конечности символизируют четыре времени года и четыре стихии, есть четверичность проявленного мира, которые «втягиваются внутрь» или соединяются в новом качестве, то есть идёт возвращение к «одному» – к истинной природе. Поэтому медитация монаха перед стеной – это не только сидение без движения, а «тайная работа» и разотождествление с миром форм, в том числе и с телом как набором частей и функций, ведь конечности – это способность действовать во внешнем мире (хватать, ходить, что-то делать, менять формы). Монах отворачивается от пустой активности, метания по сезонам, и уходит в мир настоящего, вечного.

Стена, как и сама пещера и любое углубление, символизирует Бездну, блюдце мира и женское начало. А сидящий перед ней в размышлениях монах, твёрдый и несгибаемый, символизирует фаллос и мужское начало. Он достиг своего сосредоточения и имеет вид не просто мешка, но (о чём промолчат древние тексты и что более точно) имеет вид мошонки с яичками и выглядывающим испод накидки лбом, во лбу – отверстие, а в отверстии – третий глаз. В этом смысле монах не только медитирует, идёт к очищению, но и совершает особый акт творения, выбивает искру. Для полноты картины прочитаем тот же образ на другом уровне. Женщина – это 0 – поле, чистый потенциал, вместилище, в котором возможно творение, или место, где может появиться что-то. Тогда мужчина – это сумма 1 и -1, где 1 – вкладывающийся импульс, то, что входит в «0», то есть акт вхождения и начала, без которого ноль остаётся нереализованным потенциалом, а -1 – то, что выходит или выталкивается из ноля, тоже творящий импульс, но на этапе рождения, проявления во внешний мир. Подобно тому, как рыбак забрасывает в воду крючок и тянет назад, вылавливая рыбу. Таким образом, творение становится возможным только при взаимодействии «0» и «±1», то есть «0» – пространство, где эти два движения встречаются и обретают форму, замыкаясь в равновесном состоянии: 0<->1-1

По сути, в глубине пещеры, в утробе, происходит зачатие, созревание и новое рождение монаха. Девять лет как «духовная беременность» прямо соотносимы с беременностью женщины, которая длится 9 месяцев. В обоих случаях происходит длительное, скрытое от глаз созревание, которое нельзя ускорить без ущерба, а по завершению всего процесса возникает новое качество – перерождение, обретение просветления. То есть речь идёт о символическом периоде. И подобно тому, как из кокона рождается бабочка, так и Бодхидхарма вышел из камня обновлённым, воскресшим, победившим смерть. Это широко узнаваемый мотив. Однако не только он находит пересечение с другими традициями. Ибо как в авраамической традиции Бог мыслится как Всевидящий – «Тот, Кто видит, знает и держит мир в своём взоре», изображается сидящим в предельном сосредоточении и созерцающим лик земли, так и в легенде о Бодхидхарме его неподвижное сидение у стены понимается как образ предельного внимания, которое «видит мир целиком». В обоих случаях есть проникновение в самую суть мира. Тогда 9 лет у стены – период «молчаливой подготовки», аналогичен периодам «молчания Бога», когда будто бы ничего не происходит, но затем следует прорыв (завет, пророк, воплощение). И так далее.

Легенда имеет отсылку и к индуистскому мифу «пахтанье Молочного океана», где описывается тот же процесс, состоящий из двух направлений: здесь гора – это большая мутовка, а змея – верёвка, которую боги и демоны тянут туда-сюда, вращают гору и «взбалтывают» океан, добывая эликсир бессмертия. То есть океан – это и есть стена, перед которой медитирует Бодхидхарма и «извлекает вечное». Таким образом, мы окончательно ушли в разряд макрокосма, выделяя базовый принцип на всех уровнях: истинное соитие противоположностей, которое требует чистоты, погружения, сосредоточения. Мы можем констатировать, что творчество не сводится к одному только усилию, а требует пустоты. Просветление – как результат созревания в пустоте. Где сама пустота – условие перерождения. Можно сказать, что «стена» как препятствие и кризис лишь ведёт к развитию. Весь мир сконструирован так, как будто имеет только одну цель – каждый камешек и травинку привести к спасению. Вся совокупность автоматических процессов словно лепит нечто, чего мы ещё не видим, бесконечно оформляется в новое «существо», будь то в Адама и Еву, искупивших грехи, или монаха, достигшего просветление.