Шанти, Кора и Рико. Праздничный портал

В Ленинградском зоопарке наступило предрождественское время. После истории с первым снегом и аномальными холодами птицы-носороги Шанти и Кора, а также попугай Рико считали себя опытными знатоками зимы. Их гнездо, утепленное мхом, перьями и потерянной кем-то пуховой варежкой, было образцом уюта. Но однажды утром произошло нечто, к чему даже стратегический ум Шанти не был готов.

— Кора, – сказала Шанти, глядя на вольер, – ты заметила нечто… странное?
Кора, проверявшая свои запасы ягод, подняла голову.
— Если ты про то, что Рико в пятый раз пересчитывает свои разноцветные перья, то да. Он боится, что они у него потускнеют.
— Нет, – Шанти махнула крылом в сторону центральной аллеи зоопарка. – Я говорю об этом.

Аллея заметно преобразилась. На ветвях деревьев висели хрупкие сверкающие шары, гирлянды мерцали мягким светом, а у входа, вместо обычного указателя, стояло пушистое существо из ваты с картонной короной на голове и табличкой «До волшебства осталось 5 дней».
Вольер наполнился тревожным шепотом.
— Это что, новое явление природы? – спросила Кора. – «Блестящий дождь»? Или, может быть, «Хрупкий иней»?

— Хуже, – прокричал из своего домика Рико, закутанный в пончо из своего любимого цветного куска ткани. – Это явление называется «Украшательство»! Наша любимая смотрительница Даша вчера говорила! Это когда всё вокруг становится блестящим, мигающим и потенциально опасным для каждого клюва! Я слышал, что одна сова в прошлом году запуталась в гирлянде и просидела так до весны, моргая глазами в такт с лампочками!

Шанти вздохнула. После успешной адаптации к русской зиме Рико стал чуть смелее, но его способность всё драматизировать никуда не делась.
— Нам нужна информация! Нужно провести праздничную разведку, – объявила она.

На этот раз в разведку вылетели все втроем. Картина была и вправду примечательной. Сурикаты, обычно озабоченные только копанием новых нор, с важным видом носили друг другу маленькие серебряные блестки и приклеивали их к носам друг друга, чем неизбежно вызывали чихание. Фламинго, забыв о своей аристократической осанке, пытались балансировать на одной ноге с красным колпаком на голове. А старый мудрый ворон сидел на ветке, украшенной блестящим дождиком, и выглядел крайне смущенным.

— Ну что, – сказал он, увидев пернатых друзей, – оно и до нас добралось. Люди готовятся к своему большому зимнему пиршеству. Они называют его… Рождеством. Суть, как я понял, заключается в том, чтобы съесть много мандаринов и шоколада, спеть много песен и подарить друг другу носки. Странный обычай, но кто их разберёт этих двуногих.
— А эти блестящие штуки? – спросила Кора, указывая на гирлянду. – Они съедобные?
— Нет, – мрачно ответил ворон. – Уже проверено на вкус. Это пластик. Но, кажется, в них есть магия. Посмотрите на своего друга Арктика.

Белый полярный волк сидел у решетки своего вольера и наблюдал, как смотрители вешают на сосну большую звезду. В его глазах, цвета зимнего неба, плескалось не спокойствие, а… ожидание чуда.
— Хранитель снегов! – обратилась к нему Шанти. – Ты знаком с этим явлением? С этим… Рождеством?

Арктик медленно повернул голову. В его взгляде мелькнула та самая теплая искорка.
— Да, – произнес он своим низким голосом. – Это время, когда тишина становится мелодичной, а темнота – светлой. Время, когда даже у самых одиноких появляется повод погреться у чужого, но теплого огня. Для вас это может быть… непривычно.
— Непривычно? – переспросил Рико, и его перья затрепетали от любопытства. – А что это за музыка? Она какая? Громче, чем у мартышек на фитнесе?
— Она другая, – сказал Арктик. – Эта музыка не для движений. Она для… тишины внутри.

Птицы вернулись в свой вольер в задумчивости. Шанти анализировала данные, Кора проверяла, не затесались ли в их подстилку блестки, а Рико сидел на своей жердочке и мечтательно смотрел на сияющие гирлянды.
— Знаете, – сказал он вдруг, – а ведь если присмотреться внимательно, то… это очень красиво. Как будто звезды спустились с неба и запутались в ветках дерева. Может, это не опасно? Может, это… волшебство?

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Поздно вечером, когда зоопарк погрузился в сон, а огоньки гирлянд мерцали, как светлячки, в воздухе вдруг повеяло ароматом не сосны и снега, а… имбирного пряника и мандаринов. Рико высунул голову из гнезда.
— Шанти! Кора! Проснитесь! Я или сошёл с ума от холода, или в нашем вольере пахнет… сдобой!

Птицы выглянули и замерли от удивления. Посреди их вольера, прямо на снегу, стоял… маленький, но совершенно реальный пряничный домик. С сахарной крышей, мармеладными окошками и коричневой шоколадной дверью.
— Это, наверное, какая-то ловушка? – осторожно спросила Кора. – Может, внутри него кто-то живет? Например, медведь, который только и ждет, пока какая-нибудь наивная птица к нему постучится?
— Медведь не пахнет так вкусно, – с абсолютной уверенностью заявил Рико и сделал шаг вперед.

В этот момент дверца домика со скрипом открылась, и оттуда вышел… нет, не медведь. Оттуда выкатился… маленький, пушистый снеговик с глазами-угольками и морковным носом. Он был чуть выше большого белого гриба, но излучал невероятную важность.
— Приветствую вас, путники! – пискляво прокричал снеговик. – Поздравляю Вас! Вы обнаружили портал праздничного чуда! Поскольку вы успешно прошли испытание зимой и, по моим данным, не отморозили ни одного клюва, то вам выпала честь посетить сказочный Рождественский лес! Но, поторопитесь! Предложение действительно только до первого крика петуха!

Птицы переглянулись.
— Сказочный Рождественский лес? – переспросила Шанти. – Это как зоопарк, но для… чудес?
— Именно! – кивнул снеговик, и с его головы упала льдинка-шляпа. – Там вас ждут: говорящая ёлка, олени, тренирующие взлетную группу гусей, и главный аттракцион – праздничный салют! Ну, так вы летите?

Решение созрело мгновенно. Любопытство перевесило осторожность. Рико уже засунул голову в дверцу.
— Там светло и пахнет мёдом! Летим!
Они шагнули в домик. И мир перевернулся. Вернее, он закружился вихрем света, запахов и звуков. Птицы почувствовали, как падают, но не вниз, а куда-то вбок, и приземлились на мягкую, пушистую ветку огромной ели.

Они оказались в лесу. Но это был не обычный лес. Деревья здесь светились изнутри мягким янтарным светом. Вместо шишек на ветках висели крошечные колокольчики, которые тихо звенели от малейшего ветерка. По искрящемуся снегу бегали зайцы в красных шарфиках и что-то деловито записывали на кору синими чернилами.
— Добро пожаловать в преддверие рождественского чуда, – раздался над ними бархатный голос.

Птицы подняли головы. Говорила та самая ель, на которой они только что сидели. Её ветви были украшены не игрушками, а живыми огоньками – светлячками, которые перемигивались разными цветами.
— Я – старейшина елей, хранительница времени между «скоро» и «уже». Вы прибыли как раз вовремя. У нас небольшая… техническая неполадка.
— Неполадка? – насторожилась Шанти. – С волшебством?

— Именно, – вздохнула ель, и её иголки зашелестели. – В этом году северное сияние, наш главный дирижер праздничного света, простудилось. Оно чихает, и от этого все его цвета путаются. Зеленый становится синим, синий – серым, а жёлтый и вовсе мигает, как предупреждающий знак светофора. Без правильного сияния Рождественская ночь не наступит. Нужно его вылечить.
— А чем лечат сияние? – спросила Кора с практической прямотой. – Мёдом? Ягодным отваром?
— Песней, – ответила ель. – Особенной, теплой песней, которая сплетается из самых светлых воспоминаний. Но наш местный солист, снегирь, сорвал голос, пытаясь перекричать метель. Нам нужен новый исполнитель.

Все взгляды медленно повернулись к Рико. Попугай, который только что пытался поймать на язык падающую снежинку в виде звезды, замер.
— Я? Я должен спеть для… атмосферного явления? – прошептал он. – Но я знаю только тропические симфонии, да зимние напевы про горячий шоколад! А вдруг моя песня ему не понравится, и оно совсем погаснет?!
— Рико, – мягко сказала Шанти. – Ты пел, когда небо линяло. И это помогло. Ты сможешь спеть и сейчас. Мы будем рядом с тобой.

Их миссия началась. Путь к долине, где отдыхало простуженное сияние, лежал через самые странные уголки сказочного леса. Они пролетели над полем, где олени учили гусей правильной групповой координации:
— Нет, нужно лево-право-лево, а не все разом в сугроб!
Они видели, как семейство бобров строило ледовый дворец по чертежам, нарисованным сонными ёжиками. Им даже пришлось пройти проверку у целого отряда белок-декораторов, которые заподозрили, что пестрые перья Рико – это их украденные гирлянды.
— Мы не воры, мы прибыли для музыкальной терапии! – парировал Рико, и белки, извинившись, дали им пакетик засахаренных орехов на дорогу.

Наконец, они достигли тихой заснеженной долины. Там они увидели его. Северное сияние лежало на подушке из туч, укрытое лоскутным одеялом из лунного света. Оно походило на гигантскую, переливающуюся медузу, но вместо щупалец от него тянулись вялые и блеклые ленты цвета. Оно тихо поскуливало на высоких, вибрирующих нотах.
— Оно страдает, – констатировала Кора. – Нос… то есть, цветовой поток, явно заложен.

Рико глубоко вдохнул. Он вспомнил всё: тепло своего первого гнезда в тропических джунглях, вкус сочных тропических фруктов, дружеские перепалки с Шанти и Корой, уют пуховой варежки в их гнезде, суровую мудрость белого полярного волка Арктика, первый снег и ту самую зимнюю мелодию, что родилась у них в вольере. Рико закрыл глаза и начал петь.

Это была не песня в привычном смысле. Это была летопись тепла. Звуки переплетались в причудливую мелодию: слышалось журчание теплого дождика, шелест листвы, а затем – мерный стук клюва по коряге в поисках ореха, дружный смех мартышек на фитнесе, тихий ворчащий вой Арктика, звон сосулек и, наконец, тихая, уютная нота общего покоя в теплом уютном гнезде. Рико пел не голосом, а душой. Его перья светились изнутри мягким золотистым светом.

И чудо случилось. Северное сияние вздрогнуло. Его блеклые ленты начали шевелиться, подстраиваясь под мелодию. Один за другим, цвета начали возвращаться на свои места, яркие, чистые, сияющие. Зеленый заиграл изумрудной свежестью, желтый залил долину тёплым светом, синий замерцал спокойным, уверенным пульсом. Сияние медленно поднялось, растянулось во всю ширь неба и издало звук, похожий на тихий, вселенский вздох облегчения. А потом… оно чихнуло. Но это был не болезненный чих, а торжественный, праздничный салют! В небе рассыпался фейерверк из разноцветных искр, которые, падая, превращались в мягкий, пушистый снег, пахнущий корицей и апельсинами.
— Вы сделали это! – зашептала ель, чьи ветви теперь сияли в отраженном свете. – Цвета в гармонии! Ночь рождественского чуда теперь точно наступит!

Обратный путь через портал был стремительным и легким. Они вывалились обратно в свой вольер как раз в тот момент, когда первые лучи зимнего солнца коснулись крыши пряничного домика. Тот растаял, оставив на снегу лишь крошечную имбирную звездочку и чувство легкого головокружения от чуда.
— Это… было реально? – спросила Кора, осторожно ткнув клювом в звездочку, которая тут же хрустнула.
— Самая реальная нереальность в моей жизни, – философски заметил Рико. Его глаза сияли, как две маленькие звёздочки. – Я пел для неба! И оно… ответило настоящим салютом!

Утром, зайдя в вольер, Даша остановилась в изумлении. На самой верхней жёрдочке, над их уютным гнездом, кто-то аккуратно повесил имбирную звездочку на тонкой паутинке. А три пернатых друга спали, прижавшись друг к другу. И даже во сне на их клювах играли счастливые улыбки.

Вечером, когда над зоопарком вспыхнуло необычайно яркое разноцветное северное сияние, друзья устроили собственный праздник. Они поделились ягодами с белками, устроили тихий фитнес-марафон с мартышками (теперь уже под мелодии, похожие на звон колокольчиков), а Рико спел свою новую песню. Она называлась «Колыбельная для разноцветного неба».

Белый волк Арктик, слушая её из своего вольера, издал тот самый мягкий, низкий звук одобрения. Старый мудрый ворон, сидя на ветке с дождиком, что-то пробормотал себе под нос. А белка из соседнего дупла бросила им в гнездо новое сокровище – блестящую обертку от шоколада, похожую на малый фрагмент северного сияния.

— Итак, – подвела итог Шанти, когда все усталые, но довольные удобно устроились в своем уютном теплом гнезде. – Клювы у всех на месте?
— На месте! – ответили хором Кора и Рико.
— Перья сухие?
— Сухие, – сказала Кора.
— И немного блестящие! – добавил Рико.
— Гнездо теплое?
— Самое теплое во всей Вселенной, – прошептала Кора, уже почти засыпая.
— Значит, мы не только подружились с зимой, – сказала Шанти, глядя на звезду за стеклом. – Мы ещё и спели душевную песню для самого Рождества. И оно нас услышало.
Рико, тоже почти заснув, пробормотал:
— А знаете… я уже придумал песню для весны. Она будет про то, как из-под снега прорастают подснежники…

За окном тихо падал снег, укутывая мир в белую и пушистую сказку. А в уютном гнезде, наполненном дружбой, теплом и имбирной звёздочкой, царил покой. Потому что самый главный источник волшебства – он не в гирляндах и не в подарках. Он – в умении поделиться своей песней с целым северным сиянием, даже если это сияние временно чихает разноцветными огнями, и знать, что самые верные друзья всегда споют вместе с тобой.