О, боги мои, боги. Часть 1

20:15. До заката остается 20 минут. Моя куртка упала с вешалки и валяется на ботинках убогим мешком. Это знак – надо  ее взять с собой на всякий случай.
20:17. Я стою на лифтовой площадке. Глянцевый блеск стекла режет глаза, и я непроизвольно щурюсь. Почему здесь не установили матовые стекла? Это же так просто!.. Я бы вообще предпочла что-нибудь непрозрачное, светонепроницаемое…
20:19. Двери лифта бесшумно отворяются, я вхожу в кабину и набираю на дисплее номер 922. Зажигается сканер сетчатки глаза, я привычно «подставляюсь» чтобы подтвердить свою личность, раздается щелчок блокировки дверей. Зажмуриваюсь. Кабина мерно вибрирует – только так можно понять, что подъем начался. Я чувствую как напрягаются мои стопы, словно прирастая к полу – это включился антигравитационный режим. Надо открыть глаза… хоть раз… Надо! Но… не сейчас… не сегодня…
20:27. Вибрация замедляется. Лифт почти достиг пункта назначения, а моя голова еще нет. Она продолжает вибрировать, вынуждая искать точку опоры. Я упираюсь руками в стены, делаю максимально глубокий вдох… еще один… еще… и жду звукового сигнала.
«Добро пожаловать на смотровую площадку!» Наконец-то можно открыть глаза! На часах 20:33, я как раз вовремя. Площадка, как обычно, пуста – я единственный посетитель.
Когда смотровую только открыли, попасть сюда было непросто – приходилось занимать очередь за месяц. Но все приедается. Через пару месяцев бронь стала не нужна. И вот уже почти год я любуюсь закатами в гордом одиночестве.
Сегодня погода для метеонаблюдений особенно хороша: ни облачка, ни ветерка – относительно, конечно. Здесь, на высоте почти 7 тысяч километров, ветер есть, только разгуляться ему не на чем. А там, внизу, такой огромный и необыкновенно спокойный океан. Да, я знаю, что это спокойствие ложное, что самая маленькая океаническая волна сожрет меня с потрохами, но отсюда, сверху, я не вижу волн – только мерное покачивание воды в безбрежном брюхе планеты, и гигантское, абсолютно красное солнце, которое уже коснулось линии горизонта и медленно переползает на темную сторону.
Я поворачиваюсь к востоку – туда, где мрак заглотил подножие гор, а бледные звездочки угольками прожгли небо цвета индиго. Мне определенно больше по душе приятная полумгла. Но раскаленный диск на западе притягивает взгляд снова и снова.
20:35. Солнце перешло черту. Нет, мир не сразу погрузился во мрак – небо еще хранит послед светила, а я не могу оторвать взгляд от того самого места в океане…
- Впечатляет, не правда ли?
Я вздрагиваю и непроизвольно пячусь. В самом северном кресле смотровой сидит мужчина. Я так привыкла к безлюдности площадки, что просто не заметила его.
- Я вас напугал? Простите. И в мыслях не было. Виноват. – Мужчина встает и склоняется в изящном поклоне. Седые волосы до плеч, аккуратная маленькая бородка и причудливо изогнутые усы… где я могла его видеть? Хоть убей, не помню…
Мужчина замирает в изысканной позе в ожидании более или менее адекватной реакции с моей стороны.
- Вечер добрый. Все в порядке, я просто привыкла к тому, что здесь не бывает посетителей кроме меня… Я… очень рада, что могу разделить с вами это зрелище. Каждый закат уникален, лично я не пропустила ни одного в этом году. Даже в дождь и снег, в любую непогоду, зрелище достойное.
- Да, такого из окна своих апартаментов не увидишь. А сегодня нас ждет еще и удивительный восход. – Повернувшись к востоку, мой собеседник картинно указывает рукой на горные пики, которые излучают свечение. Мы замираем в предвкушении. Из-за гор медленно и величаво выползает Нанна. Поразительная детализация поверхности небесного тела заставляет мое сердце сжаться от тоски и предательски заколотиться в районе солнечного сплетения, затрудняя дыхание.
Нанна стремительно поднимается все выше, уменьшаясь в размерах, как будто отодвигается от нас, и от этого становится еще больнее.
- Как долго вам еще придется здесь оставаться? – Мужчина уловил мое смятение и правильно его истолковал.
- 36 местных суток.
- Ну, всего то! Они пролетят как один час, вот увидите.
Я молчу в ответ – да и что тут можно сказать?
- А Вам… совсем не нравится эта планета?
- Нет, дело не в этом. Просто мне здесь… как бы это правильно сказать… неуютно. Это не мой дом.
- Но ведь и Нанна тоже не дом.
- Конечно, но она, все таки, ближе к дому. Справедливости ради, я почти ничего кроме Нанны и не помню… Мне было шестнадцать, когда мы отправились с миссией в эту систему. Воспоминания о доме давно потускнели.
- А как же Симуг?
- Я не была на Симуге. Это вообще моя первая высадка на планету.
- Ах, вот как! Тогда конечно… - Мужчина понимающе кивнул.
- Я не представляю как здесь можно жить. Разве это жизнь? Стеклянная клетка.
- А на Нанне - жизнь? Там металлическая клетка… Нет, даже не это главное, – он посмотрел на меня странно, как-то вопросительно-оценивающе. – Здесь можно жить, и Вы знаете это лучше других. Иначе как быть с той формой жизни, которую мы заселили на эту планету? Ведь они созданы из нашего генетического материала, они – мы.
- Ну, это другое дело, – я ожидала более каверзного вопроса. – Во-первых, они – не мы, просто безмозглая биомасса из материалов, которые мы привезли с собой и, во-вторых они ничего кроме этой планеты не знают. И не узнают. Их жизнь привязана к Кэнгиру, потому что цель их создания – добыча полезных ископаемых из ее недр.
- Как у вас все просто! Но ведь это – цивилизация, которую мы создали! И вы хотите сказать, что цель этой цивилизации – добыча ископаемых для наших нужд?
- Мне кажется, цивилизация – слишком громкое слово. Они – примитивная форма жизни. К тому же, внедренная искусственно. У них нет шансов – как только мы перестанем в них нуждаться, они вымрут естественным путем.
- Хорошего же вы мнения о нашем с Вами виде! Вы действительно полагаете, что он не способен выжить без посторонней помощи?!
- В данном случае, несомненно. Мы с Вами обладаем развитым интеллектом, у нас имеется арсенал знаний и умений, накопленный многими поколениями. А у них ничего нет. Они не способны на продуктивную мыслительную деятельность.
- Ну, это до поры, до времени. Как только мы запустили на этой планете жизнь, мы создали ловушки для… эммм… душ. Видите ли, тело – это всего лишь биомасса, как Вы тонко подметили. Оно ничего не значит без энергии, количество которой, смею напомнить, во вселенной постоянно!
- Вот именно! И, заметьте, эта энергия – все эти, как вы говорите, души, где-то были до того, как мы решили заселить эту планету! Мы никого насильно здесь не держим! Мы дали этой коммуне шанс – теперь они плодятся и размножаются без нашего вмешательства, и вполне довольны происходящим. И, что характерно, работают ДОБРОВОЛЬНО!
- Как же тогда быть с Симугом? Если все счастливы и работают добровольно, как объяснить все то, что произошло там?
- Дался Вам этот Симуг! – Я раздраженно бросаю свою куртку на кресло и скрещиваю руки на груди. – То, что произошло на Симуге – головокружение от успеха и некомпетентность некоторых исполнителей, помноженные на цепь нелепых случайностей. Не нужно было давать им науку, образование, позволять развивать искусства! Это рабочие лошади! Никому не приходит в голову учить корову – петь, свинью – рисовать, а курицу – играть на музыкальных инструментах! У них ДРУГОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ!
Его профиль четко виден на фоне угасающего неба. Обреченно-печальный, подчеркнуто-изысканный. Он долго молчит не глядя на меня. И это бесит, бесит больше, чем сотни аргументов против!.. И что это я так завелась? Надо успокоиться, взять себя в руки.
- Выходит, и у нас с Вами свое предназначение. Интересно, какое? Вы знаете?
Я раздраженно пожимаю плечами.
- Конечно. Создавать жизнь. Развивать новые миры.
- И уничтожать их, если что-то пошло не так.
- Ну… не без этого.
- И как Вам роль бога? По душе?
Что-то в его словах кажется мне знакомым. Шед, где я могла его видеть? Я определенно знаю это бесяче благородное лицо.
- Не хуже и не лучше чем другие. По-моему, я неплохо справляюсь.
- Да-да-да… я тоже так когда-то думал…
Такое ощущение, что он говорит не со мной. Бред какой-то! Шед! Мой вечер безнадежно испорчен. Наверное, впервые за все время, проведенное на этой планете, я хочу вернуться в свои апартаменты. Там, по крайней мере, нет великомудрых фриков, делающих из меня жупел. Ох, не зря я избегала общения в этом проклятом мире!
- Благодарю Вас за увлекательную беседу, но мне пора. Я устала, а завтра еще один непростой день.
- Зря Вы так, Нинмах! Вы меня не слышите. Только себя. А голосов, которые к вам обращаются, гораздо больше, и они стоят того, чтобы быть услышанными. Проявите терпение и мудрость!
- Всенепременно! Начну свой день с этого. А на сегодня достаточно. Разрешите откланяться!
И я действительно склоняюсь в чрезвычайно низком поклоне. Затем поворачиваюсь к лифту, с трудом дожидаюсь когда откроются двери, физически ощущая нависшую надо мной тишину и его присутствие за моей спиной, стремительно вхожу в кабину и набираю на дисплее номер своего этажа – 112. Кабина начинает мерно вибрировать и я чувствую как оседает платформа. Я закрываю глаза.
Лифт останавливается, и только в этот момент я понимаю, что старикан обратился ко мне по имени. Похоже, мы действительно встречались. Хотя, какое это имеет значение, если больше этого не произойдет? Уж я постараюсь.
На секунду замираю перед своей дверью… чего-то не хватает. Точно! Пульт, мой личный пульт в кармане куртки, а куртка - наверху! Вот шед! Я безмозглая лил – еще что-то говорю про саггиггов! Там же этот гремлин… Нельзя допустить, чтобы мои вещи попали в чужие руки, их определенно надо забрать. Уж тем более личный пульт!
Снова выхожу на лифтовую площадку, снова кабина, заветные цифры, антигравитация и обещание самой себе попробовать открыть глаза в следующий раз. До этого момента я никогда не поднималась на смотровую после заката. В этом есть нечто мистическое…
Наверху темно и тихо. Нанна фонарем висит прямо перед лифтом и бьет мне в глаза. Дежурный свет зажигается когда я выхожу на площадку. Моя куртка лежит на кресле в полном одиночестве. Я оборачиваюсь в поисках старика – не то, что он мне нужен, просто интересно куда он делся. Странно… Его нет! Южная лифтовая кабина на месте, никуда не перемещалась. Где же он? Я замираю в удивлении.
Мое ухо, привыкшее к тишине звуконепроницаемых материалов, улавливает слабый треск, который идет откуда-то сверху. Я запрокидываю голову и вижу как на самом верху ветер нещадно треплет безжизненное человеческое тело. Как воздушный шар на веревочке – приходит мне в голову невыносимо точное сравнение. Постепенно накатывает осознание увиденного, горло перехватывает от ужаса, настолько, что я даже крикнуть не могу, только смотрю, не отрывая глаз, как тело бьётся о стеклянную крышу, изгибаясь и ломаясь во всех направлениях. Господи, как же он туда выбрался?! Перед глазами сами собой всплывают картинки с лицом основателя миссии. Почему я сразу не поняла что это он? Постаревший и разочарованный – Мардук…