Планета в планете

Луис мчался на огромной скорости на своём новеньком пурпурном феррари - спешил на съёмки.


Сериал " Единорог" с его участием набирал популярность.


Влетая  в тоннель, подумал: Жюли просила на повороте сбавить скорость... Она, трусишка, с чрезмерным опасением относится к скоростной езде.


Но какое же это чертовски приятное удовольствие - разрезать пространство на малютке феррари... К тому же Густав такой доставучий,  просил не опаздывать. Будет нудить: "Никакого нет поря-ядка в команде... Распусти-ились".  Так сбавить скорость или прибавить?.. Ладно, Жюли, прости, дорогая...


И Луис прибавил, прямо на повороте. Ведь не крутой же, очень даже плавный, сто раз его проскакивал. Легко...

...Уже через минуту поток машин перед тоннелем начал со скрипом-визгом тормозить. Мгновение и образовался затор. Водители выходили из машин и обеспокоенно справлялись - что случилось?


Жюли с малышкой ехала вслед за мужем - сниматься в эпизоде. Ехала неспешно. Да, немного опаздывает, но ничего страшного. Все опаздывают - на автобане пробки. Вечно какие-то  аварии.


 Увидев затор перед тоннелем, заволновалась. Вышла с дочкой из машины - поспрашивать, надолго ли задержка. Когда услышала, что в тоннеле разбился феррари, обмякла и потеряла сознание...


В госпитале Жюли узнала, что шансы у Луиса минимальные. Ходила, как неприкаянная, по всем этажам, стараясь избежать встречи с корреспондентами, толпами осаждающими госпиталь. Как же - разбилась кинозвезда... Сенсация...

Значит, у Луиса шансы минимальные... Значит, теперь всему конец... Так все прекрасно начиналось... И вот, вдруг, неподвижное, окровавленное тело, безразличные больничные стены, тишина и пустота.


Нет, нет, это невозможно. У них любовь, да такая, что можно роман писать. Жюли играла на рояле на свадьбе своих друзей Патрика и Николь. Играла импровиз на темы Джо Дассена.


И тут подходит красавец Луис, друг Патрика. Становится на колено. Перед ней. При всех. И говорит:
- Если ты немедленно не выйдешь за меня замуж, я умру. За твоего Джо Дассена я буду носить тебя на руках вместе с роялем - до конца жизни...


Это было очень комично... Очень романтично... И очень трогательно....


Все гости смеялись, шутили, пели Джо Дассена, сплотившись вокруг рояля. И громче всех хохотали молодожёны Патрик и Николь.


Нет, конечно, Жюли подумала, что это розыгрыш. Так, шутка, каприз, кинопоза баловня судьбы. Игра на публику. И она, подыгрывая, ответила согласием. Под восторженное улюлюканье и свист гостей.


Но то оказался не розыгрыш. Луис действительно носил Жюли на руках. И ужасно толстую, беременную. И ужасно уставшую, родившую. И пел вечерами напролёт под рояль песни Джо Дассена, Пола Макартни, и все мюзиклы, и оперные арии...


Как же теперь она посмеет прикоснуться к роялю - без  Луиса?!

А их первая ночь... Медовая ночь, растянувшаяся на годы. Случившаяся в тот же вечер, после романтического признания у рояля.


 Прикосновение его губ, рук... О, силы небесные. Медовая патока, растворяющая тело, разум, время. Каждый раз, каждую ночь все повторялось, будто впервые. Нежность и сладость. Упоение и восторг. До обморока. До самозабвения.


...Не понимая, зачем и куда идет, Жюли плутала по лабиринту коридоров. Госпиталь казался бесконечным, безразмерным. Планета в планете. Со своим, никому невидимым, страшным миром отчаяния и боли.


Всюду, в коридорах, вестибюлях, процедурных, операционных царили безмолвие и бездыханность. Иногда двери открывались и из той или иной палаты выходила медсестра. А внутри палаты проглядывала угасающая, мертвенно бледная, едва снующая, едва трепещущая жизнь.


Жюли взрагивала, прижимала к груди спящую дочь и брела дальше - по коридорам, подземным переходам, с этажа на этаж.


Здесь, в бесчисленных палатах, болели, слабели и умирали чьи-то телесные оболочки. Без имён, лиц, карьер, биографий. Без будущего и настоящего. Огромные больничные корпуса смертельно больных людей.


 Жюли взобралась на крышу. И наконец-то, увидела бесконечное, бездонное ночное небо.
- Сесиль, родная, смотри, вон звёздочка полетела... Она живая... Это твой папа... Видишь, родная?


Когда Жюли вернулась к палате мужа, все было кончено. Блистательная звезда кино угасла. И заискрилась - мерцающим огоньком на небе...