Рукопись которую не сдают в печать

Каждый из нас может стать автором. Собственной жизни(а уж описывать ли это — дело личное). Не надо стараться изо всех сил быть примером другим или слепо копировать чужую жизнь. Прежде всего — перестать пассивно потреблять и внедрять в свою жизнь сюжеты, навязанные извне: карьеру, успех, отношения, даже страдание. Надо создавать сюжеты СВОЕЙ жизни, свои собственные. Постараться просто жить ВНЕ ШАБЛОНОВ. У каждого ведь своё понимание жизни. Не стоит пытаться это описывать, афишировать и тиражировать.

По сути, для этого нужно одно: решиться на творчество безо всяких условий, безответно. Не «я обязательно напишу книгу, которая станет бестселлером», а «я буду проживать и фиксировать свою человечность, потому что не могу иначе». Это как начать вести дневник, где вы честны. Рассказать историю, которая вас трогает. Отстоять в разговоре ценность, которая вам дорога. Посмотреть в глаза человеку, которого другие привыкли игнорировать. Познать, что конкретно для тебя значит «любовь» или «гордость».

Можешь не писать? — не пиши.
Наболело? — излей душу. Но прежде всего стоит отказаться от желания изменить весь мир. Создавать, творить, проецировать «внутренний» мир «во вне», «для всех» — занятие неблагодарное и никому не нужное. Автор вправе делать это только для одного себя и, если повезёт, — ТОГО, КТО ПОЙМЁТ ТЕБЯ.

Нужно быть готовым и к другому: люди, скорее всего, осудят за такую искренность и откровенность, но без этого невозможно найти чьё-то понимание. Приходится идти на риск.


Мир вокруг часто говорит на языке цинизма, иронии, сарказма или слащавой фальши. Но всегда есть надежда встретить человека, который выберет другую интонацию: не осуждающую, а понимающую; не наивную, или, наоборот, жестокую, но милосердную; не сентиментальную, но бережную. Эти редко встречающиеся интонации — главный смысл поиска резонанса личного «внутреннего» во «внешнем» — общественном.

И здесь важно понять разницу: бережное проецирование вовне — это не крик, а шёпот. Ты не выставляешь свою душу на торги, ты делишься ею в надежде встретить родственную частоту вибраций души. Это не нарушает таинства, а углубляет его, превращая одиночество в солидарность без слов.

Мир меняется не тогда, когда появляется один гениальный писатель, а когда миллионы людей начинают по-новому, бережно и гордо, «писать» свои собственные жизни.

Личное теряет священную силу, как огонёк свечи, зажжённый в тишине, гаснет от шумного дыхания толпы. Откровение становится просто «мнением», ещё одним файлом в общем потоке. Оно становится уязвимым. Можно получить не резонанс, а душевную травму, которая навсегда захлопнет дверцу души.
Дневник, молчаливое созерцание — это диалог с собой ради прояснения себя. Публичность же снова заставляет играть по чужим правилам, на чужих полях.

Что же тогда делать?
Хранить. Творить без условий. Быть летописцем собственной человечности, чья главная рукопись — это прожитый, осознанный день. Фиксировать для себя. Иметь смелость жить по внутреннему сюжету, не афишируя его как манифест.
И — что самое трудное и важное — быть готовым к встрече со своим, может быть, единственным читателем. Не искать его настойчиво, но и не закрывать дверь, даже если кажется, что в неё никто никогда не постучится.

Всё остальное — лишь следствие этого решения.