Рукопись которую не сдают в печать

Каждый из нас может стать автором. Собственной жизни(а уж описывать ли это — дело личное). Не надо стараться изо всех сил быть примером другим или слепо копировать чужую жизнь. Прежде всего — перестать пассивно потреблять и внедрять в свою жизнь сюжеты, навязанные извне: карьеру, успех, отношения, даже страдание. Надо создавать сюжеты СВОЕЙ жизни, свои собственные. Постараться просто жить ВНЕ ШАБЛОНОВ. У каждого ведь своё понимание жизни. Не стоит пытаться это описывать, афишировать и тиражировать.

По сути, для этого нужно одно: решиться на творчество безо всяких условий, безответно. Не «я обязательно напишу книгу, которая станет бестселлером», а «я буду проживать и фиксировать свою человечность, потому что не могу иначе». Это как начать вести дневник, где вы честны. Рассказать историю, которая вас трогает. Отстоять в разговоре ценность, которая вам дорога. Посмотреть в глаза человеку, которого другие привыкли игнорировать. Познать, что конкретно для тебя значит «любовь» или «гордость».

Прежде всего стоит отказаться от желания изменить весь мир. Создавать, творить, проецировать «внутренний» мир «во вне», для всех — занятие неблагодарное и никому не нужное. Автор вправе делать это только для одного себя и… — того, кто поймёт.
Можешь не писать? — не пиши.
Наболело? — излей душу, люди, может быть, и не осудят за откровенность и искренность (а без этого и не стоит надеяться на понимание), но надо быть готовым и к другому. Мир вокруг часто говорит на языке цинизма, иронии, насилия или слащавой фальши. Хорошо, что всегда есть надежда встретить человека, который выберет другую интонацию: не осуждающую, а понимающую; не наивную, или, наоборот, жестокую, но милосердную; не сентиментальную, но бережную. Эта интонация — его главный смысл поиска резонанса личного «внутреннего» во «внешнем» — общественном.

И здесь важно понять разницу: бережное проецирование вовне — это не крик, а шёпот. Ты не выставляешь свою душу на торги, ты делишься ею в надежде встретить родственную частоту вибраций души. Это не нарушает таинства, а углубляет его, превращая одиночество в солидарность без слов.

Мир меняется не тогда, когда появляется один гениальный писатель, а когда миллионы людей начинают по-новому, бережно и гордо, «писать» свои собственные жизни.

Личное теряет священную силу, как огонёк свечи, зажжённый в тишине, гаснет от шумного дыхания толпы. Откровение становится просто «мнением», ещё одним файлом в общем потоке. Оно становится уязвимым. Можно получить не резонанс, а душевную травму, которая навсегда захлопнет дверцу души.
Дневник, молчаливое созерцание — это диалог с собой ради прояснения себя. Публичность же снова заставляет играть по чужим правилам, на чужих полях.

Что же тогда делать?
Хранить. Творить без условий. Быть летописцем собственной человечности, чья главная рукопись — это прожитый, осознанный день. Фиксировать для себя. Иметь смелость жить по внутреннему сюжету, не афишируя его как манифест.
И — что самое трудное и важное — быть готовым к встрече со своим, может быть, единственным читателем. Не искать его настойчиво, но и не закрывать дверь, даже если кажется, что в неё никто никогда не постучится.

Всё остальное — лишь следствие этого решения.