Культовая лебеда
Впервые это слово я узнал в школе от нашего учителя литературы. Мне повезло, уверен, ни в одной школе страны не было такого учителя литературы. Илья Габай был поэтом, может, не слишком известным, но от советской власти он позднее пострадал, был в тюрьме за политические взгляды и получил «волчий билет». Конечно, о политике он с нами не рассуждал, но вот в оценке стихов и прозы советовал никогда не судить однозначно. Когда мы изучали «На дне» Горького, учебник можно было не открывать. Там точно определяли, что такое истинный гуманизм. Сатин стоял на правильной позиции, а Лука антипод. Лука, как ни странно, стремился помочь людям, даже если это было невозможным и похожим на обман, он даже на дне помнил о своих крестьянских корнях и как-то заметил: «Хлеба нет – лебеду ели». Это грустная правда. Ели лебеду.
Стихотворения Ахматовой в школе мы не изучали, наверняка, я удивился бы, узнав что она жива. Но вот читая воспоминания Чуковской, был действительно удивлен. Свой первый поэтический сборник «Вечер» Ахматова первоначально хотела назвать «Лебеда», но ее отговорили. Не буду обсуждать ее поэзию с точки зрения критики. Это уже Гумилев сделал профессионально. Но вот известная стыдливость даже современных критиков меня всегда коробит. В слове лебеда им порой слышится «лебедь» и народный фольклор. Невозможно представить Ахматову, воспевающую розы, скорее дикий шиповник, а то и подорожник. За простые, точные слова, да и за простые растения ее любили читатели. А вот лебеда и крапива – были ее растения, их запах она запомнила в Слепнево, когда муж оставил новобрачную ради Африки. В слове лебеда ей виделись представления о беде и смерти. Недаром она бежала по дорожке, заросшей лебедой. Лебеда сохранилась в песенке:
Я на солнечном восходе
Про любовь пою,
На коленях в огороде
Лебеду полю.
Конечно, никакую лебеду она никогда в Слепнево не полола, тем более на восходе солнца. Ахматову в это время скорее представляешь в белом длинном платье, белой шляпе, в перчатках и хлыстиком в руках. Но позднее полоть клумбы она была действительно готова, только просила показать сорняки. Но вот лебеду она знала. Это было ее растение. Пруст считал, что воспоминания порой гораздо ярче, чем реальность. Бабы действительно пололи лебеду, она это видела. Сорняки вырывали и складывали возле грядок. Запах мертвой лебеды она вспоминала и в Царском Селе, когда писала песенку, а потом помнила и всю жизнь.
Лебеда мне нравится. Во-первых, потому сто научное имя придумал не ботаник профессионал, а любитель. Триста лет назад Мориц Боркхаузен жил в Германии и любил не только экзотические растения, а травы, что встречают нас на обочине дорог. Во-вторых, запоминается ее облик. Листья словно стрелы, сверху блестящие, снизу белые и метелка круглых семян. Обычный сорняк, однолетник, множество семян, способных прорастать много лет и любовь к хорошей земле, но способных блаженствовать на глине. Ради семян и стала лебеда культовым растением. Кажется рост крестьянский труд, но вот удивительно, не все крестьяне способны испечь из нее хлеб. Зерно нужно подготовить, знать какие семена собирать, иначе хлеб действительно получается горьким.
Надеюсь, читатель, что встретив лебеду, вы испытаете массу разных эмоций и вспомните, что лебеда – культовое растение, а может вы вспомните о своих крестьянских корнях, о поэзии Ахматовой , просто остановитесь, узнаете ее и залюбуетесь. Удачи
Свидетельство о публикации №226012601660
С дружеским приветом
Владимир
Владимир Врубель 26.01.2026 22:12 Заявить о нарушении